Язык цветов [сборник]

      Мама говорит, что хотеть замуж за бывшего майора Разведки — это блажь, которую нужно перерасти. Но знала бы она, как прекрасно он говорит и какое у него красивое лицо, когда он улыбается. Знала бы она, как интересно он рассказывает обо всём, что видел за Стенами. Знала бы она, что, несмотря на королевскую пенсию, положенную всем разведчикам, он преподает в городской школе историю Человечества. Знала бы она, что он — самый вежливый и аккуратный посетитель чайной лавки, в которой Алиса работает, помогая сварливому владельцу — тоже бывшему разведчику.       Мама говорит, что Алисе стоит обратить внимание на сына пекаря, потому что у их семьи три пекарни в разных частях Троста, и с ним она точно не пропадет. Но Алиса смотрит в прозрачное окошко и глаз не может отвести от того, как Эрвин Смит спешивается и кивает сварливому владельцу лавки, который всегда выходит его встречать. Ей кажется, что, когда он открывает дверь с колокольчиком и видит её, его улыбка становится немного менее виноватой, а взгляд голубых глаз теплеет. Ей кажется, что он специально приезжает тогда, когда сварливый владелец собирается ехать на рынок к поставщику чая, чтобы провести с ней время наедине. При этом маленьком темноволосом мужчине Эрвин Смит никогда не выдает тех долгих взглядов, которыми они с Алисой обмениваются, когда его нет.       И то, чего ни владельцу лавки, ни её маме точно не стоит знать, так это того, как задерживаются его пальцы на её костяшках, когда Алиса протягивает Эрвину Смиту бумажный пакет с его любимым чаем. Как её сердце пропускает удар, когда он слегка наклоняется к ней и убирает выбившуюся прядь рыжих волос ей за ухо. Как мурашки бегут по телу, когда он обводит её ухо, едва касаясь подушечкой пальца.       Мама говорит, что Эрвин Смит — страшный человек, что о нём ходит множество пугающих слухов. Люди судачат, мол, когда Разведкорпус ещё существовал, Эрвин Смит был самым безжалостным и опасным человеком там; мол, за ним повсюду следят люди из столичной Военной Полиции, потому что уверены — он готовит государственный переворот, и неспроста все бывшие разведчики так отчаянно держатся вместе. Но много ли они знают? Знают ли они, например, что вместе с поставкой чая владелец лавки постоянно привозит семена красных маков, которые передаёт Эрвину Смиту? Алиса не знает, зачем, но по взглядам и обрывкам разговоров чувствует, что бывший майор Разведкорпуса где-то их выращивает. Разве может «страшный человек» тратить время на то, чтобы разбивать сад?       Никто не знает. И не узнает. Как не узнает о том, насколько приятно быть в объятиях Эрвина Смита после того, как закроется дверь лавки за её владельцем. Как щека утопает в его большой ладони, как хочется прижаться к нему всем телом, как сверкают его голубые глаза, прежде чем скрыться за густыми светлыми ресницами. Алиса и сама до этого момента не знала, как волнительно, когда тебя целует тот, от чьего присутствия рядом щёки горят. А жар с них спускается к груди, оттуда стремится к животу, стоит ему сделать полшага вперёд и прижать её к прилавку.       Эрвин Смит тут же отступает, будто сам себя осаживает. Но Алиса быстро обхватывает его шею руками и целует уже сама. Она думает: ну и что, что все говорят, будто она пожалеет? Прямо сейчас, пока красивый, высокий бывший майор Разведкорпуса с мужественными скулами крепко держит её за талию, она счастлива. И хоть раз ведь можно сделать глупость, если ты счастлива. А она хочет того, чего ещё не знает, но так настойчиво этого требует, что даже воля военного ломается.       Алиса стонет, когда его язык проскальзывает в её рот, когда толкает её собственный, когда обводит по кругу. У неё коленки подкашиваются, но Эрвин Смит подхватывает её и отстраняется.       — Поберегла бы себя. Я уверен, что в Тросте найдётся человек достойнее.       Внутри Алисы поднимается волна негодования. Это что же, он тоже думает, что хотеть замуж за бывшего майора Разведкорпуса — это блажь? Что он для неё причудливая игрушка? Или страшный дьявол, от которого не шарахается только сварливый владелец лавки? Так значит, он очень плохо знает Алису. Алиса если чего-то хочет, обязательно этого добивается. Не зря же у неё рыжие волосы, как пламя, и веснушки, будто солнце поцеловало — таких, как она, называют чертятами. А если он — дьявол, она будет чёртом.       Она хватает его за руку, тянет за собой в крохотную комнатку с ящиками за прилавком, задергивает штору и снова кидается Эрвину Смиту на шею. Даже если будет сопротивляться — она ему докажет. Он целует её бережно, не отказывает, но специально медлит и осторожно, как что-то хрупкое, гладит по спине.       — Алиса, подумай хорошенько. Я никуда из Троста не уеду, а ты… Может быть, ещё передумаешь.       Алиса закатывает глаза, а потом щёлкает Эрвина Смита по носу. Вот же дурак, а все говорят: «дьявол, дьявол»… Она касается его щеки, проводит по высокой скуле. Если он не увидит ответ в её глазах, то и говорить не о чем.       Эрвин Смит видит. Видит и целует её снова, будто бросается с головой в омут, шепчет что-то неразборчивое и прижимает к себе. Алиса чувствует под ладонями, как вздымается его грудь, и снова мурашки бегут по спине, а жар разливается внизу живота. Само собой хочется перед ним открыться, как шкатулка, чтобы он взял всё, что хочет, и всё, что хочет, дал ей взамен. Он целует её в щёку, в шею, пальцами сминает юбку пониже спины и опускается перед ней на колени. У Алисы перехватывает дыхание. Как же может дьявол встать перед ней на колени?       Эрвин обещает, что они поженятся летом. Говорит, что ему нужно закончить одно дело, прежде чем он окончательно «покинет разведку», и в качестве подтверждения оставляет ей зелёный камень в оправе на шнурке — награду за верную службу Королю. Алиса кивает и ждёт.       Мама говорит, что если она не выйдет замуж в этом году, то так и останется в девках. К Алисе приходит свататься сын пекаря прямо в чайную лавку, но сварливый владелец прогоняет его половой тряпкой, как хулигана. В это время Эрвин приезжает очень редко, и Алиса скучает, постоянно потирая в кармане юбки этот зелёный камень. Надеется, что бывший майор Разведкорпуса её не обманул.       Разведкорпус уже года три как распустили, а он всё ещё что-то для него делает? Как странно. Как странно и то, что сварливый владелец лавки теперь всегда с ним спорит, когда Эрвин приезжает, и выглядит мрачнее прежнего. Времени наедине у них совсем нет, так что и узнать ничего не получается. Вид у Эрвина теперь такой уставший, будто он вынужден ежедневно заниматься тяжёлым физическим трудом. Алиса старается отогнать дурные мысли. А вдруг и правда за ним столичная Военная Полиция ходит? Всё-таки бывший майор Разведкорпуса…       В июне владелец лавки говорит, что даст Алисе долгие выходные, а на вопросительный взгляд только цокает языком. Зелёный камень в кармане всегда тёплый от её рук, для успокоения она постоянно обвязывает палец шнурком — люди говорят, это отпугивает злых духов.       Сначала Эрвина долго нет, даже когда он обычно приезжает, а потом… Алиса видит, как он выходит из повозки около лавки — на нём белая рубашка, пиджак и брюки, будто собирается в столицу. Но он идет прямо к ней и протягивает ей руку:       — Поедем. Я хочу показать тебе наш дом.       Так непривычно сидеть рядом с ним, когда он обнимает её за плечи, а другой рукой успокаивающе поглаживает тыльную сторону ладони и осторожно разговаривает тише обычного. Его слова внезапно звучат так рассудительно, что Алиса понимает: до этого, с ней был учитель городской школы и мужчина, который целовал её, будто до этого никого в своей жизни не любил, а сейчас это бывший майор с крыльями свободы на спине.       Они выезжают за пределы Стены Роза, по неровной дороге доезжают до ограды.       — Это место раньше принадлежало Разведкорпусу, — говорит Эрвин, пропуская Алису вперёд, когда они выбираются из повозки.       Большое здание впереди явно недавно отремонтировали, крыльцо выглядит совсем свежим, но главное… Всюду, куда только падает взгляд, цветут красные маки. Словно сказочная поляна между лесом, рекой и дорогой. Алиса едва может увидеть что-то другое на этом пёстром ковре.       — Я должен был извиниться перед теми, кто бессмысленно отдал своё сердце. И как сказал Леви, теперь мы все должны прожить ту жизнь, которую они не смогли.       Алиса оборачивается. Эрвин опускается на одно колено и смотрит на неё своими ледяными глазами:       — Выходи за меня, Алиса.