В отставку по собственному желанию, или: Башня свободна!

Тронный зал тонул в полумраке — не в том зловещем, от которого кровь стынет в жилах, а в том унылом, какой бывает, когда половина магических светильников перегорела, а бюджет на иллюминацию урезали до размеров чаевых, что гоблины тырят друг у друга из карманов. В углу, надсадно кашляя, крутилась шарманка. Когда-то она должна была играть «Реквием Павшим Королевствам» в исполнении оркестра призрачных дев, но дев уволили за пьянство, а шарманка заела на четвёртом такте и теперь уже третий век издавала звук, подозрительно напоминающий предсмертный хрип простуженной вороны. Тёмный Властелин Мордраэт Зериг Восьмой, Повелитель Чёрной Башни, Бич Запада и Тот-Кого-Лучше-Не-Называть-Вслух-Если-Вы-Не-Хотите-Облысеть, сидел на троне из обсидиана и костей поверженных королей. Сидел он на нём уже пятое столетие, и за это время трон порядком надоел — спина потела, кости впивались в задницу, а подлокотник в виде черепа так и норовил откусить палец, если забыться и положить руку не под тем углом. Он лениво подпиливал когти. Напильник был артефактным, из звёздного металла (единственное стоящее приобретение за последние сто лет — экспроприировал у героя-полуэльфа, когда тому было не до маникюра, а Зеригу — очень даже до). Когти у него были отличные, чёрные, острые, длинные, и содержать их в порядке было делом принципа. Как говорится, не важно, что ты Властелин Тьмы, — важно, чтобы руки были ухожены. Шарманка всхлипнула особенно жалобно и смолкла. Зериг вздохнул. Тишина была почти такой же унылой, как и музыка. Двери грохнули. Створки из морёного дуба, обитые полосами тёмного железа, распахнулись с таким грохотом, что со стен посыпалась пыль, а один из миньонов, дремавший за портьерой, подскочил и врезался башкой в канделябр. Зериг даже не обернулся. Он уже знал, что будет дальше. В проёме стоял Герой. Начищенные до зеркального блеска доспехи, белоснежный плащ, развивающийся от сквозняка, шлем с плюмажем из перьев какой-то редкой птицы (дорогой, наверное, гадина, мелькнуло в голове у Зерига — бюджет у них явно побольше нашего). В руке — сияющий меч, который мерцал ровным, тёплым светом. Меч был явно из тех, что «благословлён самой богиней рассвета» и прочая, прочая, прочая. Зериг такие мечи не любил. Не из-за святости — просто они пищали, когда ими рубили тёмных тварей, и звук был отвратительный. Он вздохнул, не прекращая водить напильником по указательному когтю, и по памяти запустил стандартный скрипт. Голос у него был глубокий, рокочущий, пробирающий до самых печёнок — он его тренировал, когда-то это казалось важным. — А, это ты, жалкий червь... — начал он, растягивая слова, как старую жевательную резину. — Свет не принял тебя, и ты пришёл искать свою гибель в моих владениях. Ты думаешь, твои жалкие мускулы и сияющая зубочистка спасут тебя от... — Слышь, Шеф. Зериг осёкся. Напильник замер. — Что? — переспросил он, всё ещё не оборачиваясь. Ему показалось, что он ослышался. Обычно на этом месте Герои начинали орать про добро, честь и о том, что «твой час пробил, исчадие тьмы». Они не говорили «слышь, Шеф». Так говорили гоблины-грузчики в обеденный перерыв. — Шеф, — повторил голос. Молодой, человеческий, слегка уставший. — Давай без протокола, а? У меня был длинный день. Очень длинный. Зериг медленно, очень медленно повернул голову. Герой уже стянул шлем и небрежно бросил его на пол. Шлем покатился и упёрся в ножку трона — хороший шлем, между прочим, с серебряной инкрустацией. Сам Герой, даже не спрашивая разрешения, плюхнулся на грязный каменный пол, вытянул ноги в дорогих поножах и... достал из подсумка трубку. Самую обычную, деревянную, видавшую виды — явно не артефактную. За ней последовал кисет с табаком. Пальцы в латных перчатках двигались ловко и привычно — видно было, что трубку этот парень набивает чаще, чем меч из ножен вынимает. Доспехи у него звякнули, когда он закинул ногу на ногу, устраиваясь поудобнее. Плащ сбился в светлую лужу. Зериг смотрел на это с таким выражением лица, будто любимый боевой василиск вдруг заговорил и попросил почесать ему брюшко. В принципе, ситуация была примерно эквивалентна. — Ты вообще кто? — спросил он, забыв про голос Властелина Тьмы. Теперь это был просто голос — низкий, скрипучий от долгого молчания, но определённо человеческий. Или не совсем человеческий, но уже явно без этих вот «жалкий-червь». — И что значит «без протокола»? Это вообще-то вторжение. Ты по плану должен сейчас кричать про то, что я «паду от руки доблестного... как тебя там...». — Кэл, — сказал Герой. — Просто Кэл. Можно без «доблестного» и без «паду». Я от этого всего уже вот тут, — он провёл большим пальцем по горлу, высекая из трубки искру. Затянулся, выпустил облачко дыма, пахнущего травами — вполне безобидными, не ядовитыми, просто какой-то мятой и ещё чем-то успокаивающим. — И не вторжение. Я один. Я просто зашёл. — Зашёл, — эхом повторил Зериг. — В Чёрную Башню. Просто зашёл. Через ров с кислотой, лабиринт отчаяния, коридор шипов... — Кстати, о шипах! — Кэл оживился, ткнул в него трубкой, роняя пепел на мрамор. — Коридор Б. Шипы из пола. Ты поэтому прошлых трёх героев там и оставил, да? — Четырёх, — машинально поправил Зериг. — Один был особо упорный, но шип вошёл ему в... — Неважно! — перебил Кэл. — Слушай сюда. Шипы — прошлый век. Любой дурак с шестом их перепрыгивает. Вот прям любой. Я в своей команде проверял — брал в гильдии новичка, давал ему палку. Знаешь, что? Перепрыгнул. С первого раза. И это был трактирный поварёнок, который в жизни меча не держал, а не герой. Шипы медленно выдвигаются! Там задержка в полсекунды! Я думал, у тебя магия какая-то замедляет, а оно просто механизмы старые! Маслом их смазывать надо! Или вообще убрать к чёртовой матери! Зериг открыл рот. Закрыл. Отложил напильник. Сложил когтистые пальцы домиком. Мозг Властелина Тьмы, привыкший к вековой рутине, натужно скрипел, пытаясь переварить происходящее. — Ты... ко мне пришёл, — медленно, словно слабоумному, проговорил он, — чтобы дать консультацию по организации ловушек? — Заодно, — пожал плечами Кэл. — Но вообще воды попросить хотел. У тебя тут жарко, а тащился я пешком. Конь сдох на подступах. Его твоя аура тьмы доконала, что ли? Или просто старый был. Короче, можно воды? Зериг моргнул. За пятьсот лет его правления у него просили многое: пощады, власти, богатства, смерти. Иногда — любви, что было совсем нелепо. Но воды, простой питьевой воды у него не просил никто и никогда. Даже собственные слуги — те предпочитали умирать от обезвоживания, но не обращаться к Властелину с бытовыми просьбами. Однажды он нашёл мумифицированного гоблина в углу тронного зала. Тот просто высох, потому что боялся спросить, можно ли ему отлучиться до колодца. — Ты в своём уме? — уточнил Зериг. — Я — Тёмный Властелин. Я не подаю воду. Кэл посмотрел на него. Долго и внимательно. Потом снова затянулся, выдохнул дым через нос и сказал: — Брось. — Что — брось? — Брось этот образ, говорю, — он небрежно махнул трубкой в сторону трона, черепов и зловещих знамён, свисающих с потолка. — Третий ты у меня за последние две недели. Я на той стороне материка начинал. Там, знаешь, был Властелин Болот? С копной щупалец? Так я к нему пришёл — он сидел и плакал, потому что никто к нему двадцать лет не захаживал. Я у него три дня просидел, чай пил из тины, пока он мне жаловался на мигрень от сырости. А второй... как его... Огненный Король, кажется... У него комплекс неполноценности, оказывается. Его в детстве дразнили, что он рыжий, а он не рыжий, он лысый, но комплекс остался. И он тоже устал. Все устали, Шеф. Всех всё достало. Зериг молчал. Где-то в подсознании мелькнула мысль, что надо бы, наверное, превратить наглеца в пепел или хотя бы в кактус. Но превращать в пепел человека, который только что дал тебе дельный совет по ловушкам и не побоялся попросить воды... рука не поднималась. — Так что насчёт воды? — напомнил Кэл. Зериг пошевелил пальцами. Тёмная магия услужливо поднесла к Герою кубок. Самый обычный, чугунный, с отбитым краем. Вода в нём была чистая и холодная — Властелин Тьмы мог позволить себе хороший водопровод, чай не нищеброд какой. Иллюзионировать демоническое вино ему стало откровенно лень. Кэл взял кубок, отсалютовал: — Ну, будем. — Будем, — машинально ответил Зериг и осёкся. Какие, к Бездне, «будем»?! Он только что выпил на брудершафт с Героем?! Нет, стоп, тот пьёт, он — нет. Но пожелал! Мысленно пожелал! Это считается? Что-то шло чудовищно неправильно. Но, Бездна его раздери, впервые за пятьсот лет в тронном зале пахло не серой и отчаянием, а мятным табаком. И тишина больше не давила на уши — её заполняло чужое, живое, наглое присутствие. Зериг вдруг понял, что ему это, кажется, нравится. — Ладно, — сказал он. — Кэл, значит. Рассказывай. Что тебя достало настолько, что ты решил сбежать от своих, шляясь по властелинам, как по гостям? Кэл снова затянулся, выпустил дым колечком — колечко, кстати, получилось идеально ровным, почти как магический портал, только без демонов — и усмехнулся: — Долгий разговор, Шеф. У тебя выпить есть что-нибудь крепче воды?