В отставку по собственному желанию, или: Башня свободна!

Василиска они убили быстро и буднично. Печень, как и предсказывал Зериг, оказалась ахиллесовой пятой чудовища — один точный удар, и каменоломня лишилась своего самого опасного обитателя. Мэр, скрепя сердце, выплатил оставшиеся десять золотых, и напарники двинулись дальше, решив не задерживаться в Брикльборо дольше необходимого. Следующим пунктом назначения значился город покрупнее — Фаррингтон, где, по слухам, имелась нормальная гильдия авантюристов и приличная таверна (последнее Зериг подчеркнул особо, с интонацией человека, уставшего от кислого пива и ночёвок на сене). Фаррингтон встретил их запахом дыма, жареного мяса и цивилизации. Три мощёные улицы, рыночная площадь с фонтаном (работающим!), городская стража в одинаковых плащах, и, венчая всё это великолепие, таверна «Золотая Подкова» — трёхэтажное здание с конюшней, вывеской, на которой действительно красовалась золотая подкова, и меню, написанным без единой орфографической ошибки. Увидев это, Зериг едва не прослезился. — Цивилизация, — выдохнул он. — Кэл, ты чувствуешь? Пахнет жареным луком и достоинством. — Пахнет жареным луком и навозом, — поправил Кэл. — Конюшня рядом. Но да, прогресс налицо. — Я даже согласен на навоз, лишь бы пиво было не кислым. И яичница — без скорлупы. — Ты становишься непритязательным, Шеф. Это пугает. — Это называется «адаптация». Я читал о таком в книгах. Обычно происходит с низшими формами жизни, но бывает и с Тёмными Властелинами. Они толкнули дверь таверны и вошли. Внутри было людно, шумно и накурено. Где-то в углу менестрель (настоящий, с лютней, а не пьяный крестьянин с дудкой) наигрывал что-то героическое. Посетители — в основном авантюристы разной степени потрёпанности — ели, пили, орали и хвастались подвигами. Типичная гильдейская таверна в час пик. — Вон столик у окна, — кивнул Кэл. — Занимай, я закажу. Он направился к стойке, а Зериг, лавируя между столами с грацией придворного, который по ошибке попал на деревенскую ярмарку, двинулся к свободному месту. Он уже почти дошёл, когда его остановил окрик — громкий, пьяный и до боли знакомый. — КЭЛ?! Зериг обернулся. Кэл, стоявший у стойки с двумя кружками в руках, замер, как громом поражённый. На его лице отразилась целая гамма эмоций — от недоверия до ужаса и обратно. За большим столом в центре зала сидела команда. Та самая. Бывшая команда Кэла. Они явно были здесь уже давно — стол уставлен пустыми кружками и тарелками с объедками, лица раскрасневшиеся, глаза блестят. И, что самое неприятное, они заметили своего бывшего предводителя. Вор Лис (в миру Тимоти) уже вскочил на ноги и, пошатываясь, направлялся к Кэлу. Его дорогой кожаный жилет был залит чем-то красным (вином, хотелось верить, что вином), а глаза горели праведным гневом и алкоголем одновременно. — Кэл! — завопил он. — Ты жив! Ты стал... бомжом-авантюристом?! Ты посмотри на свои доспехи! Где твой сияющий нагрудник?! Где плащ?! Где... — Тише ты! — прошипел Кэл, инстинктивно вжимаясь в барную стойку. — Я не бомж. Я... в отпуске. — В ОТПУСКЕ?! — взревел Лис, и вся таверна обернулась. — Ты исчез после победы над Тёмным Властелином! Тебя чествовали как величайшего героя столетия! Совет Королей назначил награду — десять тысяч золотых! Мы тебя обыскались! Мы думали, ты погиб в финальной битве! Твоё тело не нашли, но решили, что оно испарилось от перенапряжения магии! А ты... в отпуске?! Кэл открыл рот, чтобы ответить, но его опередил Зериг. Бывший Тёмный Властелин, который до этого скромно стоял в стороне, делая вид, что изучает меню, вдруг оживился. В его глазах загорелся тот самый огонёк, который Кэл уже научился распознавать — огонёк предвкушения intellectual entertainment, жертвами которого обычно становились заказчики, стражники и все, кто имел несчастье задеть его чувство превосходства. — Какая колоритная компания, — произнёс он, плавно подплывая к столу. — Позвольте представиться. Зериг. Скромный маг и коллега вашего бывшего командира по... отпускным делам. Команда уставилась на него. Маг Альдарион Светозарный (тот самый, который взрывал кружки) нахмурился, пытаясь сфокусировать взгляд на новом лице. Целительница Элара поджала губы — она не одобряла пьянства, но сама, судя по пустому кубку перед ней, уже приняла пару кружек «для успокоения нервов». Вор Лис всё ещё стоял, покачиваясь и тыча пальцем в Кэла. — Скромный маг? — переспросил Альдарион. — А специализация у вас какая? Смею предположить, что-то мелкое? Бытовое? Светлячки там, розжиг костров? Зериг улыбнулся. Улыбка получилась тонкая, как лезвие бритвы, и примерно такая же опасная. Кэл, который уже научился читать мимику своего напарника, понял — сейчас начнётся. Он тихо простонал «Зериг, не надо...», но было поздно. — Светлячки? — переспросил Зериг, садясь за стол без приглашения. — Нет, светлячками не балуюсь. Моя специализация — метафизика. Вас, как мага Высшей Боевой Трансмутации, полагаю, должен интересовать один вопрос. — Какой? — Альдарион напрягся. Зериг снял очки, протёр их краем мантии, водрузил обратно и, глядя магу прямо в глаза, произнёс: — Что есть Свет? Вопрос повис в воздухе. Лис, всё ещё стоявший с открытым ртом, медленно закрыл его. Целительница подалась вперёд. Даже Кэл, который уже мысленно прощался с мирным вечером, замер. — В каком смысле — что есть Свет? — насторожился Альдарион. — Свет есть Свет. Эманация Добра. Божественное благословение. Первооснова... — Не оптическая ли это иллюзия вашей гордыни? — перебил Зериг, и голос его стал бархатным, почти ласковым. — Вот вы, господин Светозарный, называете себя адептом Света. Но Свет — это всего лишь электромагнитное излучение в диапазоне длин волн от трёхсот восьмидесяти до семисот восьмидесяти нанометров. Физика. Оптика. Никакой морали. Фотон не знает, что такое «добро». Фотон просто летит. Вы когда-нибудь задумывались об этом? — Я... — Альдарион открыл рот. — Свет — это не только физика! Это метафизическая категория! — Ах, метафизика! — Зериг откинулся на спинку стула, явно наслаждаясь моментом. — Тогда встречный вопрос: если Свет — это абсолютное Добро, то почему он обжигает? Почему слишком яркий свет вызывает слепоту? Почему пустыня под солнцем — это смерть? Добро, которое убивает... интересная концепция. Не находите? — Это... это злоупотребление контекстом! — взвился маг. — Вы вырываете слова из... — Из чего? Из вашего мировоззрения, построенного на бинарных оппозициях Свет-Тьма? А что, если я скажу вам, что Тьма — это просто отсутствие Света? Не анти-Свет, не злая сила, а просто... пустота. Вакуум. Вы боитесь пустоты, господин маг? Поэтому заполняете её пафосными заклинаниями? — Я не боюсь! — Тогда почему вы взорвали кружку? — Что?! — Мой коллега упоминал, что вы имеете привычку взрывать кружки. Это симптом. Неконтролируемый выброс магии, направленный на мелкие бытовые предметы. Типичное проявление подавленной тревожности. Вы боитесь, что ваша магия — это не Дар Света, а просто набор физических формул, которые работают независимо от того, благословенны вы или нет. И эта мысль вас ужасает. Не так ли? Лицо Альдариона побагровело. Он схватил со стола свою кружку, сжал её в пальцах так, что побелели костяшки, и... БАХ! Кружка взорвалась. Пиво и глиняные осколки разлетелись по столу. Целительница взвизгнула. Лис отскочил, ругаясь сквозь зубы. Кэл закрыл лицо ладонью. Зериг даже не моргнул. Он смахнул каплю пива с рукава и констатировал: — Вот видите? Классический случай. — ТЫ! — заорал Альдарион, вскакивая и опрокидывая стул. — Ты... ты провокатор! Тёмный! Я чувствую в тебе тьму! Ты... — Я — маг-метафизик, — спокойно ответил Зериг. — И моя работа — задавать вопросы. А ваша реакция на простой сократический диалог говорит о многом. Например, о том, что ваша вера в Свет держится на очень шатком теоретическом фундаменте. Скажите, вы когда-нибудь пробовали лечить людей, не требуя от них покаяния? Или покаяние — это ваш способ утвердить моральное превосходство? Тут в разговор вступила целительница Элара, которая до этого молча кипела, но последняя реплика задела её лично: — Покаяние — это путь к спасению души! — отчеканила она ледяным тоном. — Исцеление тела без исцеления духа — пустая трата божественной энергии! — Ах, — Зериг повернулся к ней, и в его голосе прорезалась едва заметная издёвка. — Сестра Элара, если не ошибаюсь? Та самая, что лечит только раскаявшихся. Скажите, а вы когда-нибудь задумывались, что ваша избирательность — это форма насилия? Вы ставите условие: «Исцеление в обмен на унижение». Больной должен признать себя грешником, прежде чем получить помощь. А если он не считает себя грешником? Если он просто порезался? Это ведь не гордыня — это констатация факта. «Я порезался» — не грех. Это неловкость. — Ты... — Элара тоже встала, и её лицо из бледного стало пунцовым. — Ты не понимаешь! Ты не можешь понять! Ты — неверующий! — Я — агностик, — поправил Зериг. — Это значит, что я допускаю существование богов, но не доверяю тем, кто говорит от их имени. Особенно когда они отказывают в помощи истекающему кровью на том основании, что он не прочитал молитву. — ЕРЕТИК! — взвизгнула целительница. — Это не аргумент, — вздохнул Зериг. — Это диагноз. Вам бы тоже не помешала метафизическая терапия. У вас подавленная агрессия. Понимаете? Вы копите гнев, но не можете его выразить, потому что «гнев — это грех». И он выходит через пассивную агрессию. Например, через отказ лечить раненых. Очень по-светлому, ничего не скажешь. Элара открыла рот, но не смогла издать ни звука. Она просто стояла, хватая воздух, как рыба, выброшенная на берег. Лис, который всё это время переводил взгляд с Зерига на Альдариона и обратно, наконец обрёл дар речи: — Кэл! — завопил он. — Что это за тип?! Ты где его нашёл?! В психушке?! — Я... — начал Кэл, всё ещё пытаясь слиться с барной стойкой. — Это долгая история... — Долгая?! — взревел Лис. — Ты пропал на месяц! Месяц! Мы думали, ты мёртв! Гильдия объявила траур! Твоё имя внесли в Зал Славы! Я лично продал права на твою биографию издателю за две тысячи золотых! А ты живой, в ржавых доспехах, пьёшь в третьесортной таверне с каким-то сумасшедшим магом?! — Во-первых, таверна не третьесортная, — заметил Зериг. — У них яичница без скорлупы. Во-вторых, биография — это интеллектуальная собственность героя. Вы должны были согласовать с ним условия. Или Кэл подписывал какой-то договор? — Кому какое дело до договоров?! — Лис схватился за голову. — Ты вообще кто такой?! Его адвокат?! — Можно сказать, его бизнес-консультант. — ЧЕГО?! К этому моменту за столом творился полный хаос. Альдарион стоял над осколками кружки, тяжело дыша и сжимая кулаки. Элара шептала молитву — то ли защитную, то ли проклинающую, то ли всё сразу. Лис орал в потолок, размахивая руками, и требовал объяснений. Только пятый член команды — здоровенный воин в тяжёлых доспехах, которого Кэл раньше называл просто Бруно — спокойно сидел на своём месте и пил пиво, не обращая внимания на происходящее. Его, кажется, вообще ничего не могло вывести из себя. — Бруно, — позвал его Зериг, — а вы что думаете о метафизической природе Света? — Мне нравится, когда светло, — прогудел Бруно. — В темноте я спотыкаюсь. — Потрясающе, — выдохнул Зериг с искренним восхищением. — Первый адекватный человек в этой команде. — Это потому что я не думаю, — пояснил Бруно. — Думать — больно. Я просто бью. И ем. — Мудрая позиция. Нам с Кэлом стоило бы у вас поучиться. — КЭЛ!!! — взревел Лис, который к этому моменту уже сорвал голос. — ТЫ БУДЕШЬ ОБЪЯСНЯТЬСЯ ИЛИ НЕТ?! Кэл, поняв, что прятаться за стойкой больше нельзя, медленно вышел вперёд. Вид у него был затравленный, но решительный. Он глубоко вздохнул и сказал: — Ладно. Слушайте. Я не мёртв. Это очевидно. Я победил Тёмного Властелина. Это правда. Но после победы я решил, что с меня хватит. Я устал. Я не хочу больше быть Героем. Я хочу быть... просто авантюристом. Кэлом. Обычным парнем с мечом. — Обычным? — Лис недоверчиво уставился на него. — Ты — величайший Герой столетия! Ты не можешь быть обычным! — Могу. Я так решил. И я не обязан ни перед кем отчитываться. Я своё отработал. Тёмного Властелина убил. Мир спасён. Всё. Конец. — А как же мы?! — возмутилась Элара. — Мы твоя команда! Твои соратники! Ты бросил нас! — Я никого не бросал, — устало сказал Кэл. — Вы взрослые люди. Или эльфы. Или кто там Лис по национальности. Вы справитесь без меня. Лис, ты продал мою биографию за две тысячи золотых — вот видишь, ты уже прекрасно справляешься. Альдарион, тебя ждёт Академия. Элара, ты станешь верховной жрицей, я знаю. Бруно... — Я просто Бруно, — подсказал воин. — Да. Ты просто Бруно. И это прекрасно. За столом повисла тишина. Альдарион смотрел на осколки кружки с таким лицом, будто в них была вся его жизнь. Элара кусала губу — то ли гневно, то ли обиженно. Лис тяжело дышал, явно прикидывая, как обратить эту ситуацию в прибыль. Бруно допил пиво и рыгнул. — Значит так, — сказал он неожиданно. — Я всё понял. — Что ты понял, Бруно? — спросил Кэл с надеждой. — Кэл устал. Кэл хочет отдыхать. Это нормально. Я тоже иногда устаю. Тогда я ем и сплю. И всё проходит. — Он поднялся, похлопал Кэла по плечу своей огромной лапищей (Кэла качнуло) и добавил: — Ты хороший парень. Я рад, что ты не умер. Приходи в гости. Я буду готовить жаркое. И с этими словами он развернулся и пошёл к выходу — так же спокойно и невозмутимо, как сидел за столом. Дверь таверны за ним закрылась с тихим скрипом. — Вот видите? — сказал Кэл, указывая на дверь. — Бруно всё понял. Берите пример с Бруно! Почему вы не можете быть как Бруно?! — Потому что Бруно — клинический идиот! — взорвался Лис. — У него интеллект на уровне табуретки! — Зато табуретка не продаёт биографию друга без его согласия! — парировал Кэл. — И не орёт на весь трактир! Зериг, наблюдавший за этой сценой с видом зоолога, изучающего брачные игры редкого вида, наклонился к Кэлу и тихо сказал: — Я предлагаю стратегическое отступление. Мы получили информацию, посеяли экзистенциальный кризис и взорвали одну кружку. Это хороший результат для вечера. — Ты прав, — так же тихо ответил Кэл. — Уходим. Он бросил на стол горсть монет — достаточно, чтобы покрыть их заказ и моральный ущерб таверне, — и, не прощаясь, направился к выходу. Зериг последовал за ним, задержавшись на мгновение, чтобы бросить через плечо: — Было приятно познакомиться. Передавайте привет Тёмному Властелину. Ах да, он же мёртв. Ну, тогда не передавайте. И дверь за ними закрылась. На улице было темно и прохладно. Фонари на площади ещё горели, отбрасывая жёлтые круги на брусчатку. Где-то вдалеке лаяла собака. Из открытого окна «Золотой Подковы» доносились крики — кажется, Лис с Альдарионом и Эларой продолжали выяснять отношения. — Ну что, — сказал Кэл, прислоняясь к стене таверны снаружи. — Ты доволен? — Вполне, — кивнул Зериг. — Я давно не практиковал сократический диалог. Последний раз — лет двести назад, на философском диспуте с одним личем. Тот тоже взорвал кружку, но там была не кружка, а череп. И он взорвал его целенаправленно, в знак протеста. Личи вообще очень драматичные. — Ты понимаешь, что ты только что сделал? Ты за один вечер разрушил всё, что я строил пять лет. Моя команда меня нашла. Теперь они знают, что я жив. Через неделю об этом будет знать вся гильдия. Через две — все королевства. — И что? — пожал плечами Зериг. — Ты хотел скрываться вечно? Это нереалистично. Лучше принять факт: ты жив, ты в отставке, и это твоё право. Если кто-то попытается вернуть тебя насильно — мы решим проблему. У нас есть методы. — Твои методы меня пугают. — Правильно пугают. Это здоровый инстинкт самосохранения. Но знаешь что? Твоя бывшая команда — они злятся не потому что скучали. Они злятся, потому что ты нарушил их картину мира. Они думали, что Герой — это функция. А Герой — это просто ты. Ты имеешь право устать. Иметь право хотеть пива и покоя. И тот факт, что они этого не понимают — это их проблема. Кэл помолчал. Потом неожиданно усмехнулся. — Знаешь, когда я пришёл в твою башню, я думал, что Тёмный Властелин — это исчадие зла, лишённое эмпатии и понимания. А оказалось, что ты разбираешься в людях лучше, чем моя целительница. — Я не разбираюсь в людях, — поправил Зериг. — Я разбираюсь в идиотах. Это профессиональный навык. А эмпатия... ну, у меня просто было пятьсот лет, чтобы подумать о жизни. Когда сидишь в башне и ждёшь Героя, волей-неволей начинаешь рефлексировать. — Философ на троне. — Философ в отставке, — поправил Зериг. — И философ хочет жрать. Мы так и не поели. Может, найдём другую таверну? Без бывших коллег, желательно. — Согласен. Где-нибудь в тихом месте. И без кружек. У меня от взрывов нервный тик. Они двинулись вглубь ночного города, оставив позади «Золотую Подкову», крики бывшей команды и очередной выпуск хаоса, который они сеяли везде, где появлялись. Ворон Карк, всё это время сидевший на крыше и наблюдавший за происходящим с высоты, снялся с места и полетел следом, тихо каркая что-то, что в вороньем языке, вероятно, означало «ну и цирк». — Зериг, — сказал Кэл, когда они свернули в тихий переулок. — Да? — А что бы ты делал, если бы встретил своих старых генералов? Ну, если бы мы наткнулись на них в какой-нибудь таверне? Зериг на мгновение задумался. — Знаешь, — ответил он наконец, — думаю, я заказал бы им пива. И посмотрел, как они попытаются его выпить. Особенно Командующий Големов. Ему же нечем пить. Я всегда задавался вопросом — зачем я вообще назначил голема командующим? Он же не пьёт. Наверное, поэтому и назначил. — Слушай, а твои генералы... они вообще знают, что ты жив? — Нет, — Зериг чуть заметно усмехнулся. — Они думают, что меня победила сила дружбы. В живот. Я им напоследок разослал магические письма. «Дорогие генералы, я мёртв, всем спасибо, профсоюз распустить, жаб по расписанию больше не будет». Коротко и по делу. — А они не начнут искать? — Если начнут — найдут. Они не совсем безнадёжны. Точнее, совсем не безнадёжны, если им дать чёткую инструкцию. Но я не оставил инструкций. Так что они, скорее всего, сейчас сидят где-нибудь в руинах башни и ждут дальнейших указаний. Просто сидят и ждут. День. Неделю. Месяц. Год. Они же без инициативы. — Это грустно. — Это мои генералы, — развёл руками Зериг. — Я их люблю. Но они — ходячие катастрофы. И им лучше без меня. Они нашли маленькую таверну на окраине Фаррингтона — без названия, без вывески, просто дверь с нарисованным мелом кубком. Заказали ужин, пиво (на этот раз Зериг заказал сам и сказал коротко: «Пиво. Два». Кэл молча аплодировал), и сели в углу, подальше от редких посетителей. — За успешное бегство, — поднял кружку Кэл. — За успешное бегство, — согласился Зериг. — И за сократический диалог. Он был прекрасен. Надо будет как-нибудь повторить. Может, на Совете Королей? — Давай сначала на ком-нибудь попроще. Например, на гильдейском регистраторе. — Принято. Они стукнулись кружками и выпили. Пиво было не кислым. Жизнь налаживалась.