привычки номер два и два

В наушниках приглушенно послышалось начало песни «Lost Angeles» — FRIENDLY THUG 52 NGG. — В этот раз всё должно пойти по плану, — шептал себе под нос парень, настраивая фотоаппарат. — и никто не посмеет сорвать мне эту тридцатиминутную выдержку. Слабо дул ветер. Лето. Ночь. С набережной в такой час город выглядит красиво и завораживающе, и людей совсем нет. Фонари, вывески и окна, в каждом из которых кипит своя жизнь. Все будто на ладошке. Это и была необъяснимая слабость Дениса - ночные города. Он мог часами залипать на них, не отрываясь ни на секунду. Запись шла уже пять минут. Рюкзак валялся где-то на асфальте за штативом, с таким то видом он забыл про него от слова совсем. Сзади, в метрах пяти, в ряд стояли лавочки. Наслаждался. Пряди волос чуть сбивались с привычного места, но это совсем не мешало. В пальцах он уверенно держал сигарету. Сделал затяжку. Справа послышался звук скейтборда. Он подумал, что ему показалось, и даже не обернулся. Не успел моргнуть, как о его портфель врезается молодой парень с большой скорости. И падает рядом. Хотел выебнуться трюком, получился позор со всех ракурсов. Поднялся, мастерски подобрал скейт, ударив резким топком стопы вниз по его хвосту. Даже не отряхнул с себя пыль. Парень лет двадцати. Черная кепка, такого же цвета волосы. Темные глаза, что не разглядишь сейчас, сережка в ухе. Весь в родинках. Чёрная зипка с закатанными рукавами, рюкзачок на спине, серые штаны и уже убитые временем адидасы. Скейт в руках. На нижней стороне деки большая надпись «искренность - это красиво», вокруг искорки и какие то мелкие строчки. Сам кастомил, кажись. А руки.. А руки в татуировках. Красиво. Денис любил такое. Даже сам хотел набить пару месяцев назад, но пока что отложил, хочется, чтоб было со смыслом и на всю жизнь. Сначала думал закричать на него, но внимательно разглядев смеющийся силуэт напротив, передумал. Тоже засмеялся. А после хрустнул пальцами. —Ты испортил мне кадр! —Совсем без злости,можно даже сказать с наигранной крикнул он ему,продолжая улыбаться, — Я пытаюсь сделать эту выдержку уже раз пятый. — все же, улыбка пропала с его лица. Появилось недоумение. Песня в наушниках сменилась. Но, кажется, сейчас это уже не важно, какая бы она ни была, ее заменил голос человека напротив. — Зато теперь у тебя есть снимок, где я черт знает в какой позе лечу в асфальт, не заметив твой рюкзак. Это на аукцион выставлять можно, я считаю. — Парень подошёл, облокотил скейт на невысокую ограду и поднял грязную от пыли вещь - рюкзак младшего. — На это, — он подал его,а после быстро сбросил свой портфель с плеча и достал что-то. — и это. — Шлёпнул поверх небольшую, но полную пачку влажных салфеток с ароматом арбуза. Блондин стоял в ещё большем недоумении. Докурил, выбросил окурок, притоптал. Хрустнул шеей, уже не замечая этого. Подумал только, что парень напротив чересчур харизматичен. И щедр. — И зачем мне целая пачка салфеток с арбузом? — Да бери, бери. У меня ещё жопой жуй их, я же на скейте катаюсь. — Снова заглянул в свой портфель. — Ещё шоколадка есть, будешь? Бери всю. — Он протянул ему Милку с фундуком и прикусил губу. — Да нет, спасибо, я.. — Он замешкался. Явно заметил, что человек напротив испытывает чувство вины. Все произошло так быстро.. В очередной раз испортили съёмку, даже в два часа ночи на почти пустой Набережной. Но он совершенно не был зол. И сам не понимал почему. Этот жизнерадостный парнишка будто послан судьбой. — Я совсем не расстроен, ничего страшного, я привык. Зеленоглазый (стоя почти впритык к младшему, тот смог определить цвет его глаз) перестал кусать губы. Прищурился, с ухмылкой резко чуть повернул голову вправо. — Тогда ладно. — Он вскинул брови вверх. — Но салфетки всё же забери себе, пригодятся. И похлопал блондина по плечу. Тот стоял, как статуя, в одной руке рюкзак с салфетками, вторая глупо прижата к телу. Он даже не смог сделать какой-то жест в ответ. Голубые глаза сквозь очки смотрели так, будто скейтер сейчас устроил самую тупую сценку в его жизни. Добровольно. Это заставляло восхищаться. Поправив кепку и вновь надев рюкзак, тот продолжил эту сценку. Подошёл к скейту, взял в руку, развернулся в противоположную сторону от блондина, слегка разбежался, кинул под ноги доску и поехал. Выглядело это так, будто он рождён для того, чтобы катать. — Илья! — Так прозвучала его последняя реплика. Он крикнул своё имя, будучи уже за несколько десятков метров, слегка обернувшись назад, искренне надеясь, что тот услышал. — Илья, значит. — Почему затылок свободной рукой, пробубнил Денис.