Истребитель в юбке

      День порой подкидывает интересные сюрпризы. Десептиконы, обнаружив с помощью вездесущего Саундвейва очередной артефакт неизвестного происхождения. Где-то далеко, в местах, не указанных на картах, кроме как красноречивое и малозначащее «семь-дельта». Так уж бывало. А зачем обозначать красным крестом на куске бумаги хранилище, запечатанное древнекибертронским шифром, который удалось декодировать раза с десятого, в котором ещё и располагался (и вполне себя уютно чувствовал, пока его не потревожили десептиконы) некий рейлган, на поверку, впрочем, оказавшееся лучевым оружием. Древняя технология была осторожно извлечена кассетниками, а отряд из Саундвейва, Траста и Блицвинга успешно доставил её на базу.       Вот только связавшийся с Кибертрона Шоквейв немного расстроил всех новостью о том, что никакое это не супероружие древних трансформеров, а артефакт иного толка. Саундвейв хотел было отправить главному научному сотруднику десептиконов с учёной степенью, но увы, связь была серьёзно повреждена. Рядом с аппаратурой случайно подралось несколько сикеров. И как ни странно отвечать за весь этот скандал должен был…       — Старскрим, ты ПРИДУРОК!       …Прямо в центре базы, в останках выведенного из строя космического корабля «Немезида», пахло озоном, перегретым металлом и надвигающейся грозой, предшествующей явно не метеорологическому явлению, а вспышке ярости Мегатрона. Виновник торжества, Старскрим, стоял навытяжку, если можно назвать «навытяжку» позу, при которой крылья нервно подрагивали, словно у пойманной моли, а манипуляторы сами собой сжимались и разжимались, будто пересчитывали невидимые чётки. Он был не виноват в драке, устроенной сикерами, но под горячую руку, как обычно попал.       Мегатрон возвышался над своим подчинённым гигантской скалой с дурным характером. Его оптика горела ровным багровым светом, не предвещавшим ничего, кроме длинной лекции на тему «Почему ты бесполезен». Лекция уже шла пятую минуту, и Старскрим успел мысленно сменить три позы, дважды представить себя на троне и один раз — летящим в открытый космос без капли энергона. Свобода иногда так манила...       — …и ты не только упустил разведгруппу автоботов, но и позволил им засечь наши координаты! — голос Мегатрона рокотал, как неисправный двигатель на холостом ходу. — Твоя голова, Старскрим, работает исключительно как подставка для шлема. И то — с перебоями!       Старскрим открыл было рот, чтобы возразить, напомнить о своей гениальной тактике «ложного отступления» в тот раз, но осёкся. Потому что взгляд его упал на предмет, который Мегатрон вертел в свободной руке — небрежно, словно это была не реликвия исчезнувшей расы, а дешёвая зажигалка с автозаправки.       Артефакт Квинтессонов — вот чем оказалась интересная находка. Внутри неработающего рейлгана находился странный предмет, походивший на помесь ручного зеркальца гламурной дамы с гаечным ключом безумного инженера: хромированная поверхность, мигающие индикаторы, кнопка насыщенного фиолетового цвета — цвета тщеславия, как позже заметил Френзи, сам того не подозревая о глубине собственной проницательности.       — И вот ещё что, — Мегатрон сделал паузу, наслаждаясь моментом. — Ты даже не удосужился изучить трофей. Стоишь тут, блестишь крыльями, а твой блок эрудици, как всегда, в отпуске на побережье Моря Спокойствия.       Старскрим дёрнулся. «Блестишь крыльями»? Его крылья блестели идеально! На полировку ушло три часа и полтюбика специальной пасты, украденной у Нокаута. Старскрим машинально покосился на своё отражение в хромированной поверхности артефакта — проверить, не смазался ли блеск. И в этот момент его манипулятор, словно ведомый древним инстинктом всех сикеров — коснуться всего, что отражает их неотразимость — задел фиолетовую кнопку.       Мир моргнул, словно ткани реальности резко понадобился перерыв на кофе. Зелёный луч, яркий, словно жидкий изумруд, вырвался из артефакта и ударил Старскрима точно в центр грудной пластины. Там, где у людей бьётся сердце, а у трансформеров — зияет вечная пустота амбиций в глубине искр.       Старскрим почувствовал странную боль, какую он никогда не испытывал. Получая множество боевых ранений в течение тысячелетий войны (в том числе от Мегатрона), глава сикеров не помнил, чтобы боль была похожа на щекотку всех сенсоров разом, будто тысячи наноскопических манипуляторов разбирали его корпус по винтику, а потом собирали заново, но по чертежам пьяного архитектора. Старскрим хотел было закричать, но звук застрял в вокодере, превратившись в сдавленный писк. Его броня — гордость воздушного флота, его острые грани, его внушительные габариты — всё это стремительно сжималось, таяло на раскалённой турбине беспечности.       Трансформация заняла ровно три и семь десятых секунды — Саундвейв потом замерит с точностью до миллицикла. Но для Старскрима эти секунды растянулись в вечность, наполненную ужасом и… странным, необъяснимым теплом в области, о существовании которой он раньше даже не подозревал.       Когда зелёное сияние рассеялось, в зале воцарилась тишина. Такая глубокая, что можно было услышать, как у Рэмджета в процессоре скребутся мысли — явление редкое и оттого пугающее. Кто-то из присутствующих и вовсе присвистнул. Как выяснилось позднее, на то были причины.       На том месте, где только что стоял «грозный» сикер, главный претендент на трон десептиконов и обладатель самых отполированных крыльев во вселенной, теперь находилось… существо. Органическое. Женского пола. Ростом едва ли больше головы Мегатрона.       Существо медленно подняло голову, и все присутствующие невольно прекратили вентиляцию, из-за чего их матрицы едва не перегрелись. А Старскрим, явно смущённый тем, что его габариты скукожились, поспешил найти хоть какую-то зеркальную поверхность, чтобы понять, что произошло.       Увиденное его поразило. Лицо, обрамлённое короткими тёмными волосами, в которых заплутали лёгкие, будто нарисованные ветром волны, поражало своей выразительностью. Кожа, чуть тронутая загаром — словно её обладательница только что вернулась не с пляжа, а из кабины истребителя, где солнце беспощадно плавило аппаратуру — оттеняла большие, невероятно живые глаза. В их глубине, точно угли в угасающем костре, тлел алый отблеск — последний привет от угасшей искры десептикона. Брови, чёткие и решительные, взлетели вверх в немом изумлении, а на щеках, словно кто-то плеснул вишнёвого сиропа, проступил румянец — живой, органический, предательски выдающий смятение, бушующее под новой оболочкой. Несколько прядей игриво выбились из общей массы волос, обрамляя лицо, а в них — аккуратные, почти детские косички, перехваченные крошечными красными резинками. Словно сама судьба, известная насмешница, добавила в портрет грозного воина нотку легкомысленного кокетства. Губы — полные, чётко очерченные — тронула лёгкая улыбка. Не от радости — от нервного потрясения, когда единственное, что остаётся делать, это улыбаться, чтобы не заорать. И эта улыбка, вкупе с пылающим взглядом, создавала ощущение взрывоопасной смеси: вот-вот рванёт.       Одежда… если это можно было назвать одеждой, а не насмешкой над всеми законами физики и военной субординации — представляла собой взбесившийся гибрид школьной формы для девочек из элитного пансиона и боевого скафандра пилота-истребителя. Ярко-красный топ обтягивал торс, подчёркивая формы, от одного взгляда на которые у Старскрима (будь он сейчас в своём теле) зашкалили бы сенсоры эстетического возмущения. Короткая, асимметрично скроенная юбка того же вызывающего алого цвета открывала вид на длинные, стройные ноги, обтянутые синими лентами до середины бедра — словно гетры спортсменки, готовящейся к забегу с препятствиями, где главное препятствие — здравый смысл. Поверх топа красовался жилет — красный, с технологичными вставками, отдалённо напоминающими элементы брони. Он сидел так, словно его создатель пытался скрестить боевую экипировку с последним писком молодёжной моды восьмидесятых. Ярко-жёлтый галстук, завязанный небрежным, но стильным узлом, вносил в этот футуристический хаос нотку повседневности — такую же неуместную и оттого особенно заметную, как галстук на шее акулы. Массивный белый пояс с жёлтой пряжкой, больше похожий на элемент боевого снаряжения, чем на аксессуар, туго стягивал талию, подчёркивая её хрупкость и одновременно — готовность к действию. Длинные синие перчатки, доходившие почти до плеч, контрастировали с алым буйством наряда и выглядели так, будто их сняли с руки робота и слегка уменьшили.       За спиной, переброшенное на ремне, висело оружие. Массивное, футуристическое, с хищными обводами и тускло мерцающими индикаторами. Оно выглядело угрожающе и стильно одновременно — единственный элемент, который хоть как-то намекал на истинную сущность этого создания. Впрочем, Мегатрон, прищурившись, шагнул вперёд и одним движением сдёрнул оружие с плеча новоявленной девицы.       — Это, — прогрохотал он, вертя бластер в руках, словно игрушку, — пока что полежит у меня. А то ещё поранишь кого-нибудь. Или, что вероятнее, сама споткнёшься об эту юбку и выстрелишь себе в ногу.       Существо — Старскрим, чёрт побери, это был Старскрим, только в каком-то извращённом, органическом, женском воплощении! — набрало в грудь воздуха и издало звук. Это должен был быть возмущённый рык оскорблённого командира. Получился тонкий, визгливый вопль, от которого у Саундвейва дёрнулась антенна. Скайворп и Тандеркрэкер ничуть не поменялись в лице — к визгам своего брата и командира они в любой форме были привычны.       — ЧТО ЭТО ЗА НЕЛЕПОСТЬ?! ВЕРНИТЕ МНЕ МОЁ ТЕЛО! МОЮ БРОНЮ! И МОЁ ОРУЖИЕ, МЕГАТРОН! ЭТО МОЁ!       Голос был высоким, звонким, с истеричными нотками, но интонации — о, интонации остались прежними. Капризными. Требовательными. Как у примадонны, которой подали не тот сорт энергона.       Мегатрон медленно, очень медленно перевёл взгляд с бластера на трепещущее и подпрыгивающее создание перед ним. На его лицевой пластине, не приспособленной для передачи сложных эмоций, расцвела такая широкая, такая искренняя улыбка злорадного торжества, что все сикеры невольно попятились, инстинктивно прикрывая крылья и прячась за Саундвейва. Который и сам был бы не прочь отсюда ретироваться, но долг для него всегда превышал личный комфорт.       — Саундвейв, — голос лидера десептиконов был обманчиво мягок, словно шёлк, под которым скрывается острое лезвие. — Что говорит инструкция к этой штуковине?       Саундвейв, не менявший позы с самого начала инцидента, выдвинул грудную панель. Из динамиков полился монотонный, лишённый эмоций голос — голос самой истины, которой плевать на эти ваши драмы:       — «Инструкция: артефакт класса "Зеркало Истинной Формы". Функция: адаптация носителя к наиболее психологически резонирующему облику органической особи противоположного пола. Примечание: результат необратим в течение одного лунного цикла органической планеты. Побочные эффекты: временная утрата способности к трансформации, повышенная чувствительность к перепадам температур и уязвимость перед физическими повреждениями».       Тишина, воцарившаяся после этих слов, была подобна вакууму — в ней не осталось места ни для чего, кроме медленно, но верно разгорающегося осознания. Старскрим, застыв с открытым ртом, переваривал услышанное. Психологически резонирующему. Противоположного пола. О как.       Мегатрон откровенно, не таясь, расхохотался. Грохот его смеха эхом заметался по стенам тронного зала, заставляя подвесные консоли вибрировать в такт.       — Психологически резонирующему! Праймус меня раздери! — пророкотал он, отсмеявшись и вытирая несуществующую слезу с оптики. — Старскрим! Ты… ты просто ТЩЕСЛАВНАЯ, КАПРИЗНАЯ, ЛЮБЯЩАЯ ВНИМАНИЕ И БЛЁСТКИ ДИВА! Артефакт, видимо, счёл, что твоя истинная человеческая сущность — это смазливая девчонка в короткой юбке! О, это прекрасно! Это лучший день в моей жизни!       Старскрим побагровел (или побагровела?). В буквальном смысле: румянец на её щеках из вишнёвого стал свекольным. Она топнула ногой, обутой в изящную, но совершенно не приспособленную для марш-бросков туфельку, и юбка предательски колыхнулась, открывая вид на синюю ленту, обхватывающую бедро.       — Я НЕ ДИВА! Я — ВОЗДУШНЫЙ КОМАНДИР С УЧЁНОЙ СТЕПЕНЬЮ! — взвизгнула она. — И Я НЕ ЛЮБЛЮ БЛЁСТКИ! …ну, разве что чуть-чуть. В разумных пределах. Для улучшения аэродинамики!       Мегатрон сделал шаг вперёд, нависая над девушкой всей своей колоссальной мощью. Он протянул манипулятор и, к величайшему изумлению всех присутствующих, легонько взял Старскрима за шкирку. Инстинкты человеческой самки подсказали сикеру, что стоило натянуть юбку чуть ниже.       — Поставь меня на место, Мегатрон! — воскликнул Старскрим.       — Ты теперь шпион, Старскрим, — произнёс он вкрадчиво, и от его голоса по спине девушки (о, Праймус, у неё теперь была спина! с кожей! и мурашками!) побежали электрические разряды, не имеющие ничего общего с боевыми системами. — Идеальная маскировка. Ты пойдёшь к автоботам, втрёшься в доверие и принесёшь мне все их секреты. А я пока… поразмыслю, как использовать это, — он покрутил бластер в руке, — с максимальной пользой.       — Но… но как я к ним явлюсь?! — в отчаянии воскликнула Саша, указывая на свой наряд. — В этом?! Меня же примут за сбежавшую чирлидершу!       — Именно, — Мегатрон улыбнулся ещё шире. — В этом и заключается гениальность плана. Никто не заподозрит чирлидершу в шпионаже. Особенно такую… колоритную. Только чтобы в этот раз никаких ошибок! Придумай историю поубедительнее. И имя заранее придумай.       — Имя! Да кто ж эти человеческие имена разберёт! — выпалил Старскрим, сжав маленькие кулачки.       — Если не поработаешь своей башкой, то придётся это сделать мне! А у меня уже есть парочка вариантов...       — Понял-понял! — Старскрим ухватился за последнюю возможность хоть что-то контролировать в сложившейся ситуации.       — Великолепно. А теперь, прошу тебя, уймись, перестань раздражать мои аудиосенсоры, — Мегатрон поставил девушку на пол, развернулся и, не оборачиваясь, бросил через плечо: — Астротрейн доставит тебя в окрестности базы автоботов через два часа. Приведи себя в порядок. И ради Юникрона, постарайся не визжать. Ты привлекаешь внимание.       Он ушёл, унося с собой и бластер, и остатки достоинства Старскрима. В импровизированном тронном зале остались только ошеломлённые десептиконы и одна очень, очень злая, очень растерянная и, что уж там, очень хорошенькая девушка с алым огнём в глазах и косичками в волосах.       Саша осталась стоять посреди зала, ощущая, как прохладный воздух «Немезиды» холодит неприкрытую кожу бёдер. Она медленно поднесла руку в синей перчатке к лицу, потрогала щёку, косичку, галстук. Взгляд её упал на отражение в хромированной панели. Оттуда на неё смотрела незнакомка — дерзкая, яркая... которой не хватало улыбки, в которой читался бы вызов всему миру. Старскрим поспешил добавить упущенный штрих к незавершённому образу.       — Ну погоди, Мегатрон, — прошептала девушка одними губами, пробуя новые голосовые связки на вкус. — Стану новым вождём десептиконов — сам будешь у меня в юбке ходить, клянусь всеми транзисторами!       «Безымянка», почувствовав, что рядом с ней всё ещё кто-то находился, резко обернулась. Астротрейн. И ведь ничего не смущало его, ни стыда, ни совести!       — Ну чего уставился, болван?! — вспылила девушка. — Тащи меня на эту дурацкую миссию, и побыстрее!       Бить гиганта в новом теле Старскриму явно не стоило...       …       База автоботов встретила Сашу запахом машинного масла, горячего металла и… ванили? Да, определённо ванили. Где-то поблизости человеческая самка по имени Карли пекла печенье, и этот до абсурда мирный, домашний аромат диссонировал с гигантскими трансформерами, сновавшими по ангару, как муравьи в разворошенном муравейнике.       Старскрим, выбравший себе имя Саманта, стоял у главного входа, нервно переминаясь с ноги на ногу и одёргивая юбку, которая, казалось, жила собственной жизнью и норовила задраться при малейшем движении. Солнце — яркое, калифорнийское, беспощадное — заливало её фигуру, заставляя красный жилет гореть, а жёлтый галстук сиять маячком на спасательной капсуле. Саманта чувствовала себя выставленной на всеобщее обозрение, уязвимой и… странно живой. Удивительно, учитывая то, что хотелось под землю провалиться и поскорее превратиться в ржавый металлолом. Сердце — новое, органическое, нелепое сердце — колотилось где-то в горле, наплевав на все анатомические ориентиры. Даже перикард не помеха, когда в кровь прыснули гормонов стресса!       «Только бы не облажаться, только бы не облажаться, только бы не облажаться! — словно мантру, повторяла про себя Саманта. — Они, конечно, не убьют меня в случае чего — я же всё-таки человек! — но всё же... Только бы не облажаться. Мне надоело, что Мегатрон постоянно читает мне нотации или бьёт! Только бы-!..»       — Эй, ты кто? — раздался гулкий, но не лишённый дружелюбия голос.       — Са... Саша!.. — поспешно выпалил Старскрим, вздрогнув.       «Погодите... Что-о-о?! Какая, к чёрту, Саша?! Ай ладно. Саша так Саша», — смирившись с незначительным просчётом, Саша медленно обернулась. Перед ней возвышался Рэтчет — бело-красная громада медицинского фургона в режиме робота. Его оптика сканировала девушку с ног до головы, и во взгляде читалось не подозрение, а, скорее, профессиональное любопытство: «Не сломана ли? Не протекает ли? Не нужна ли срочная сварка?»       — Я… э-э-э… — Саша прочистила горло, стараясь, чтобы голос звучал как можно более невинно и человечно. Получилось что-то среднее между писком мыши и мурлыканьем котёнка. — Я ваша новая помощница! Меня зовут Саша. Прислали из… из отдела по связям с общественностью. Сказали, вам тут не хватает… эм… женской руки. Второй пары...       Рэтчет хмыкнул, что в его исполнении прозвучало как скрежет несмазанного поршня.       — Женской руки нам действительно не хватает. Особенно такой, которая умеет отличать гаечный ключ от скальпеля. Ты хоть что-нибудь понимаешь в технике, девочка?       — О, да! — выпалила Саша, и в её алых глазах вспыхнул опасный огонёк. — Я с детства знаю, что кварк-глюонная плазма при смещении вектора тау-нейтрино может вызвать коллапс волновой функции, и тогда пиши пропало — антиматерия пойдёт вразнос!       Рэтчет замер. Его оптика моргнула — раз, другой. Где-то вдалеке слышалось жужжание дрели — Уилджека, наверное.       — …Что? — переспросил медик.       Саша мысленно дала себе подзатыльник. Проклятье! Опять эти дурацкие познания из прошлого лезут наружу! Она срочно изобразила самую очаровательную, самую глупую улыбку, на какую только была способна её новая физиономия.       — Ну, в смысле, папа говорил, что если смешать не ту гаечку с не тем винтиком, то всё взорвётся! Что ж тут непонятного-то, а? — Саша топнула ножкой, точно ребёнок, которому не верили. — Книжек много читала!       В этот момент из-за угла вырулил Бамблби, весело гудя клаксоном. Он трансформировался в робота и, увидев Сашу, замер, наклонив голову набок, как любопытный щенок. Его оптика засветилась теплом.       — Бип-бип-би-ип? — прозвучала трель его вокодера.       — О, это Бамблби, — перевёл Рэтчет, хотя перевод был излишен: тон сказал всё. — Тебе, наверное, не сообщили, но он недавно повредил в результате одной из стычек с десептиконами голосовой модуль...       «О да, мне ли не знать, — отвлечённо подумала Саша, стараясь сделать так, чтобы на живой мимике не отражались её тёмные мыслишки. — Я лично присутствовал на том допросе, когда лорд Мегатрон чпокнул этого болтуна. Жаль, что ничего не удалось выяснить тогда...»       — ...говорит, у тебя красивые косички, — продолжал Рэтчет. Саша включилась, чтобы не пропустить важной информации. «Стоп... косички? Мои-то?» — И спрашивает, не хочешь ли ты посмотреть на цветы, которые он вчера посадил у западного крыла.       Саша почувствовала, как внутри что-то предательски дрогнуло. Ей… сделали комплимент? Искренне? Не для того, чтобы завуалировать унизительное оскорбление? Не для того, чтобы потом ударить? Саша растерянно коснулась одной из косичек и пробормотала:       — Спасибо… э-э… Бамблби. Может, позже. Мне бы… освоиться сначала.       «Успокойся и соберись! — Саша мысленно шлёпнула себя по щекам. — Ты же командующий Старскрим, глава сикеров, обладатель учёной степени и будущий вождь всех десептиконов, во имя всех искр! Хватит этих ужимок!.. Хотя... Думаю, если этот образ получается отыгрывать лучше всего, то, так уж и быть, притворюсь фемботом... Дожили. И так некоторые недоумки считают меня фемботом по разным дурацким причинам, а теперь ещё и этот луч... Мне никогда не отмыть свою репутацию, если так и дальше пойдёт! Чёртов Мегатрон! Я никогда не прощу тебе эту юбку!»       Из дверей, ведущих в жилую зону базы, вышла Карли — светлокожая блондинка с голубыми глазами и пухлыми напомаженными губами. Настоящая мечта любого американца! Увидев Сашу, Карли расплылась в улыбке — открытой и солнечной, от которой у Старскрима всегда сводило скулы (в хорошем смысле?).       — О, привет! — воскликнула она, подходя ближе. — Ты, наверное... «Pretty poison»? — взгляд Карли упал на значок, прицепленный к жилету Саши. — Интересное имя... Или это псевдоним?       — Н-нет! Это просто значок! — Саша замахала руками. «Pretty poison звучит хуже Саши, я даже не знаю, на что это похоже... Кроме насмешки. А насмехаться над собой человеку я не позволю!» — добавила она про себя. — Меня Сашей звать. Саша... Саша Картер!       — Приятно познакомиться! Я Карли Спенсер! — блондинка лучезарно улыбнулась. — Оптимус говорил, что придёт кто-то из отдела по связям. Какая ты милая! А наряд какой… яркий! Прямо как со страниц молодёжного журнала!       — Я не милая! — машинально огрызнулась Саша, но тут же прикусила язык. — То есть… спасибо. Это… форма. Для… для поднятия боевого духа.       Карли рассмеялась — звонко, заливисто, как колокольчик.       — Ну, дух ты точно поднимешь! Пойдём, я покажу тебе, где у нас что. Рэтчет, я забираю её ненадолго, ладно? Ей нужно освоиться среди людей, а не среди твоих гаечных ключей.       Рэтчет махнул рукой и снова уткнулся в свои инструменты, бормоча под нос что-то о «нелогичных органических ритуалах социализации».       Карли взяла Сашу под руку — прикосновение было тёплым, мягким, совершенно не похожим на грубые толчки и затрещины, к которым привык сикер. Саша вздрогнула, но руку не отдёрнула. Тепло чужой ладони проникло сквозь ткань синей перчатки, добралось до кожи и растеклось по венам приятным покалыванием.       — Знаешь, — щебетала Карли, ведя её по коридору, — у нас тут не так уж много девушек. Я, да ещё пару раз заглядывает Алекса, но она больше по научной части. Так что я очень рада, что ты появилась. Будем вместе пить кофе, сплетничать и иногда спасать мир. Идёт?       Саша сглотнула комок, внезапно образовавшийся в горле. Сплетничать? Пить кофе? Спасать мир с автоботами? Это было так… по-человечески. Так… тепло.       Так неправильно.       — Идёт, — выдавила Саша, чувствуя, как предательский румянец снова заливает щёки. — Только… кофе я не пью. У меня от него… эм… аллергия. Буду пить машинное масло. Ш-шутка! Сок! Буду пить сок.       Карли снова рассмеялась, и Саша поймала себя на мысли, что этот смех ей… нравится. Где-то в глубине её существа, там, где раньше гудели только сервоприводы и амбиции, зарождалось что-то новое. Что-то, чему она пока не могла дать названия. И от этого было страшно. И немного… щекотно.       ...Где-то далеко, на «Немезиде», Мегатрон вертел в руках её бластер и, сам того не замечая, улыбался. Астротрейн, стоявший наготове, косился на лидера с плохо скрываемым недоумением. Такой улыбки на лице Мегатрона он не видел со времён их последней крупной победы. И уж точно — никогда после общения со Старскримом...       Саша же, следуя за Карли по коридорам базы автоботов, старалась не думать о том, что где-то в космосе за ней наблюдают. Она думала: «Ничего страшного! Вот пройдёт месяц, верну себе истинный облик — и все забудут о том, что когда-то Старскрим Великий был девчонкой!» По крайней мере — пока. Миссия уже началась. И она обещала быть самой странной, самой нелепой и, возможно, самой тёплой миссией в долгой, полной предательств и амбиций жизни одного десептикона.       — Не витай в облаках!       Задумавшаяся Саша не заметила порога перед собой и споткнулась, роняя своё бренное тело на пол. Карли тотчас подхватила новоиспечённую подружку и, убедившись, что та не поранилась, пошла дальше, придерживая её.       — Ты выглядишь очень задумчивой, — протянула Карли. — Чем ты по жизни занимаешься, Саша?       — А на кого похожа? — язвительно спросила Саша.       — Хм, дай подумать... Либо ты как-то связываешь свою жизнь со спортом, либо с писательством, — Карли повернулась, ловя взгляд Саши, полный одновременно и озорства, и недоумения. — Не угадала, да?       — Ну-у-у, — пробурчала Саша. — Точно не последнее. Потому что, ну... Писать? В наступающий век цифровых технологий?       — Это и по сей день актуально! — заметила Карли. — Так кто же ты всё-таки?       — Мой папа был физиком-ядерщиком, я «немного» пошла по его стопам!       — Звучит круто! А что насчёт меня?       Карли остановилась, разворачиваясь, и несколько кокетливо сощурилась, одарив при этом Сашу хитрой улыбкой.       Сама же Саша хоть и продолжала играть Сашу, всё же мыслила разумом Старскрима: «Бесполезного человека даже автоботы не стали бы держать у себя на базе. Тот мальчишка точно владеет навыками автомеханика, достаточными, чтобы помогать Рэтчету ремонтировать автоботов. Исходя из теоретического сопоставления интересов, вряд ли специализация Карли сильно отличается. Даже если принять тот факт, что это молодые органические существа, предположительно встречающиеся друг с другом не ради общих интересов — всё-таки, по человеческим меркам Карли наверняка красивая... не знаю. В любом случае, кожаная фемботка, обманувшая самого Шоквейва, не может быть тупой... Ладно. Будь что будет».       — Ты, должно быть, наукой тоже увлекаешься! — Саша ткнула пальцем в небо. И попала в точку!       — Верно, — закивала Карли. — Электроника и химия — моя стихия.       — И тебе, кхм... нравится? — Саша (а точнее Старскрим) была поражена, что такая красивая девушка ещё и умом не обделена.       — Конечно! Ну, может, я и не изобрету вакцину от рака, но так или иначе приложу все усилия, чтобы мои знания и умения пригодились стране!       Карли аж воспылала. Точно таким же огнём, который недавно был у самой Саши, когда она тогда ляпнула перед неподготовленным Рэтчетом научное изречение. «Наверное, это здорово — так думать, — с неудовольствием подумала Саша. — Этому человеку не нужно никому ничего доказывать, она не стремится к власти, а ещё... её наверняка ценят. И даже не за научные изыскания. Я почему-то... уверена в этом».       Карли тем временем привела Сашу в отсек, который на базе автоботов специально был выделен под людей. По словам девушки, Спайк вместе с отцом были в отъезде, поэтому гостья могла располагаться как дома. «А здесь очень даже ничего... Неплохое место для подзарядки», — Саша критично осмотрела кровати. Уголок Карли весь был увешан плакатами с разными музыкальными группами и всякими девчачьими штучками. «Да какая ж мерзость, — фыркнула про себя Саша. — Нет, ну в самом деле, только фемботы могут себе такое позволить!..»       ...В последующие несколько часов Саша сидела с вытянутыми руками с покрашенными в голубой цвет ногтями.       «Они ещё и с блёстками...» — Картер осматривала результат работы Карли. Что ж, стоит отдать ей должное: несмотря на частые отвлечения за ознакомительной беседой, ногти были покрашены аккуратно. Но даже так Саша не знала, что ей испытывать, глядя на это. С одной стороны, её распирало от чувства невиданного унижения ничуть не меньше, чем от самого факта превращения в человеческую самку. С другой же... красиво, чёрт побери. Да и отметая все «но» и «если», ради успешной миссии можно всякое перетерпеть. Включая блок логики, можно было добавить, что это ведь не на манипуляторах трансформера голубой лак для ногтей, а на ухоженных женских руках, верно? Значит, вряд ли это можно считать унижением и оскорблением лукавой искры Старскрима (и возмущённой душонки Саши Картер).