Истребитель в юбке

      Казарма сикеров встретила Старскрима привычным гулом систем жизнеобеспечения и ворчанием сослуживцев. Скайворп и Тандеркрэкер, как обычно, резались в какую-то нелепую кибертронскую игру, напоминающую покер, только с голограммами и ставками на энергон. При появлении командира они синхронно обернулись и замерли.              — О, гляди-ка, вернулся, — протянул Скайворп, разглядывая Старскрима с таким видом, будто ожидал увидеть на его месте кого-то другого. — А мы уж думали, ты там, у автоботов, остался. Говорят, у них энергоновые печеньки вкусные.       — Заткнись, Скайворп, — беззлобно бросил Старскрим, проходя к своему месту. — Миссия была сложной и ответственной. Не твоего процессора дело.       — Ага, сложной, — хмыкнул Тандеркрэкер. — Ходят слухи, что ты там в юбке щеголял. И косички носил. Это правда?              Старскрим резко обернулся, и его оптика полыхнула алым.              — Ещё одно слово, Тандеркрэкер, и ты из истребителя быстро станешь бескрылым треугольничком. Так что отруби свой блок идиотизма — хоть раз за миллион циклов — сотри идиотскую улыбку со своего идиотского лица и помалкивай. Понял?              Тандеркрэкер примирительно поднял манипуляторы, но в его оптике всё равно плясали смешинки. Скайворп тоже откровенно веселился. Старскрим, уже не обращая на это внимания, фыркнул, отвернулся и уселся на свою платформу, уставившись в иллюминатор на бесконечную черноту космоса.              Он просидел так долго — может быть, час, может быть, целый цикл. Мысли путались, перескакивая с одного на другое: Карли, какао, ромашка, Мегатрон в женском обличье, румянец на щеках, прикосновение к крылу. Старскрим пытался отформатировать эти файлы, стереть их без возможности восстановления, но они возвращались — снова и снова, как назойливые рекламные объявления в эфире.              Наконец он открыл отсек для хранения — тот, куда складывал трофеи и памятные безделушки. Среди энергонных чипов, старых схем и запасных деталей лежала маленькая красная заколка-молния. Та самая, что украшала волосы Саши Картер. Та самая, в которой пульсировали украденные данные — и ещё что-то, что он так и не смог расшифровать.              Старскрим взял её осторожно, почти благоговейно. Металл был тёплым, словно хранил отголоски человеческого тепла. Старскрим повертел заколку, разглядывая её со всех сторон, а потом, поддавшись внезапному порыву, пристегнул её к краю левого крыла. Туда, где её никто не увидит с первого взгляда. Туда, где она будет в безопасности.              — Что это у тебя? — раздался голос Скайворпа.              Старскрим вздрогнул и резко обернулся. Оба сикера пялились на него с откровенным любопытством. Их взгляды были прикованы к заколке, поблёскивающей на крыле.              — Ничего, — отрезал Старскрим. — Трофей. С автоботской базы. Ценный артефакт.       — Выглядит как женская заколка, — заметил Тандеркрэкер.       — Это маскировочное устройство! — взвизгнул Старскрим. — Высокотехнологичное! Оно… оно сканирует эфир на наличие вражеских частот! И вообще, не ваше дело! Отвернулись оба и забыли, что видели!              Скайворп и Тандеркрэкер переглянулись. В их оптике читалось откровенное недоверие, но спорить с братом и командиром, когда тот находится на грани истерики, было себе дороже. Они синхронно отвернулись и сделали вид, что СТРАШНО увлечены своей игрой.              Старскрим снова уставился в иллюминатор. Его манипулятор машинально потянулся к заколке, коснулся её, и в тот же миг в процессоре что-то щёлкнуло. Файлы, которые он считал удалёнными, ожили — на мгновение, всего на одно короткое мгновение, — и он увидел её. Сашу. Сашу Картер. Девушку, стоящую на крыше базы автоботов под звёздным небом. В её руке — заколка-молния, а на губах — улыбка, адресованная кому-то невидимому.              И ещё он увидел Мегатрона. Вернее, ту женщину в военной форме, с румянцем на щеках и опасным блеском в глазах. Она смотрела на Сашу так, как никогда не смотрела ни на кого другого. И в этом взгляде было что-то, отчего искра Старскрима начинала гореть ярче.              Видение исчезло так же внезапно, как появилось. Старскрим моргнул, и перед ним снова была только чернота космоса и далёкие, равнодушные звёзды.              Он откинулся на платформе и спрятал оптику. Где-то на границе сознания, в той папке, которую Старскрим не мог удалить, хранились воспоминания. Они были зашифрованы, сжаты, спрятаны под безобидным названием «BROKEN_BUTTERFLY.dat». Но они были там. И однажды — он знал это — они вернутся. Может быть, во сне. Может быть, в самый неподходящий момент. Может быть, когда Старскрим снова увидит Мегатрона, стоящего слишком близко и смотрящего слишком… по-человечески.              А пока глава сикеров будет носить эту заколку в качестве памятного якоря как доказательство того, что где-то там, на маленькой голубой планете, его — её — любили. Просто так. Не за силу. Не за власть. Не за предательства и амбиции. Просто за то, что она была.              И, может быть, когда-нибудь он поймёт, что это значит.              Но не сегодня.              Сегодня он — Старскрим. Воздушный командир. Десептикон. И он возвращается к работе.              …А в тронном зале «Немезиды» Мегатрон сидел на своём троне, глядя в пустоту, и на его лицевой пластине блуждала странная, почти мечтательная улыбка. Саундвейв, застывший у стены, ничего не сказал. Но в его базе данных появилась новая запись, помеченная грифом «СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО»: «Лидер проявляет признаки поведенческих отклонений. Возможная причина: органический вирус "эмпатия". Вероятность заражения: 47,3%. Рекомендация: наблюдение».              Впрочем, Саундвейв был не из тех, кто даёт рекомендации. Он просто записывал. А жизнь — странная, нелепая, полная юбок, косичек и неожиданных чувств — шла своим чередом.