Ночные смены у Френни Фазклер

      

      Утро встретило пиццерию «Frenni Fazcleire’s» серым, капризным светом, пробивающимся сквозь зарешеченные окна. Неоновая вывеска давно погасла, и здание выглядело обычным, даже унылым, если не знать, что творится внутри после наступления темноты.       Эмили Харт подъехала на своём чёрном седане ровно в 8:47. Она не спешила, но и не опаздывала. Поправив пиджак и проверив телефон (ничего срочного), она направилась ко входу. Ручка главного входа опустилась.       Внутри пахло чем-то сладким, видимо выпечкой. В главном зале горел свет, фигуры трёх аниматроников на сцене застыли в неестественно-живых позах. Френни с микрофоном, Бонфи с гитарой, Чика с тарелкой кекса.       — Эмили! Доброе утро. — Ребекка уже стояла у стойки регистрации с планшетом в руках. Её голос звучал бодро, но под глазами залегли лёгкие тени.       — Доброе, Ребекка. — Эмили сняла пальто и взяла его в руки. — где Александр?       — Cидит в подсобке, пьёт кофе и просматривает камеры. — Ребекка перелистнула пальцем пару страниц на планшете. — Никаких происшествий не было. По крайней мере, серьёзных.       Эмили остановилась на пол пути, прищурившись. Она не любила формулировку «ничего серьёзного». Слишком часто за этим скрывались мелкие косяки, которые потом превращались в большие проблемы.       — Так. — Она повернулась к помощнице, скрестив руки на груди. — Давай сразу к делу. Наш новый охранник — Майк. Он нарушил первое правило?       Вопрос прозвучал сухо, почти без надежды. Эмили уже давно привыкла: каждый новый ночной сторож рано или поздно пытался что-то себе позволить. Но этот Майк… Она ещё вчера заметила, как он пялился на сцену. Не сказать, что пуская слюну, но всё же.       — Нет. — Ребекка ответила сразу, без колебаний.       Эмили моргнула и замерла. Бровь поползла вверх.       — …Чего?       — Он не нарушал правила, — повторила Ребекка, чуть улыбнувшись. — Я проверила камеры до твоего прихода. Косвенных признаков этому тоже нет. Он провёл обход, убрал мусор, пополнил бар и всё. Из всех контактов, что происходили между ним и девочками не было ничего такого.       Эмили молчала несколько секунд, переваривая услышанное. Это было… странно. Неожиданно. Даже неправдоподобно.       — Ты серьёзно? — переспросила она, чуть смягчив тон. — Ни одного лишнего взгляда? Ни одной попытки подойти поближе, пока никто не видит?       — Ну… — Ребекка замялась, и Эмили внутренне напряглась. — Один момент был. Но ты не так поймёшь.       — Говори, как есть.       — Ну сначала… девочки ожили, как обычно. И если не учитывать их знакомство, они не просто ходили по заведению, но и сидели с Майком прямо у него в офисе. — Ребекка понизила голос. — А потом они все вместе устроили дискотеку в главном зале.       — Что? — Эмили моргнула, растерявшись. — Дискотеку? Майк с девочками? Кто ему позволил трогать оборудование?       — Девочки и позволили, — спокойно ответила Ребекка. — Френни дала добро. Они пришли с ним к танцполу. Включили музыку и начали танцевать.       Эмили протёрла рукой лицо, словно пытаясь стереть что-то на нём.       — То есть, ты хочешь сказать, что они не только подружились с ним, а ещё и пригласили его потанцевать? На что он, конечно же, согласился?       — Согласился. Даже танцевал с каждой по очереди. — Ребекка развела руками. — Я сама не поверила своим глазам, но камеры не врут. Он ни разу не нарушил личное пространство, не полез куда не надо. Просто… танцевал с ними.       Эмили несколько секунд смотрела в пустоту, потом перевела взгляд на Ребекку.       — Это всё?       — Нет, — Ребекка покачала головой. — Он ещё кое-что сделал.       Ребекка сделала пару шагов, приблизившись и ещё больше понизила голос, хотя в пустом зале их всё равно никто не слышал, кроме неподвижных аниматроников.       — Он заметил, что у Чики грязный топ. Как я поняла, на нём были пятна, то ли соус, то ли ещё что. Этого не было в задании, но он … заметил это.       — Заметил? — Эмили нахмурилась. — То есть он снимал с неё одежду?       — Да, но он сделал это очень аккуратно, — быстро добавила Ребекка. — Перед тем как начать, он повернулся к камере и вслух объяснил, что собирается сделать, чтобы ты не подумала ничего лишнего. Сказал, что будет действовать у неё за спиной, чтобы не смотреть на грудь.       Эмили открыла было рот, потом закрыла. Такого она ещё не слышала.       — И… он сдержал слово?       — Полностью. Снял топ, надел новый, даже не было лишних касаний. Потом вернул Чике тарелку с кексом, извинился перед камерой и ушёл. — Ребекка развела руками. — Я сама в шоке.       Эмили медленно выдохнула. Она повернулась к сцене, где застыла Чика в своём новом, чистом топе с надписью «Rave». В утреннем полумраке аниматроник выглядел как бездушная и безмолвная кукла, но Эмили знала, что это не так.       — Покажи мне записи, — сказала она наконец. — Я хочу лично посмотреть.       — Конечно. Я уже подготовила таймкоды. — Ребекка застучала по планшету и вручила его начальнице.       Эмили приняла планшет, кивнула ей и направилась в сторону своего кабинета.       По пути она столкнулась с Александром — тот выходил из восточного коридора с пустой кружкой в руке, немного сонный, но приветливый.       — О, босс! Доброе утро. — Он приподнял кружку, как бокал. — Новенький — золото, а не мужик. Я такого ещё не видел.       — Увидим, — коротко бросила Эмили, проходя мимо.       — Серьёзно, я смотрел записи вместе с Ребеккой. А когда он увидел меня, пожал мне руку и ушёл. — Александр крикнул ей в спину. — Таких ещё поискать!       Эмили не обернулась. Она вошла в свой кабинет, плотно закрыв дверь, повесила пальто и села в кресло. Планшет лёг на стол, готовый к воспроизведению.       — Ну что ж, Майк, — тихо сказала она сама себе, касаясь экрана. — Посмотрим, какой ты на самом деле.       За окнами пиццерии начинался новый день.       

***

      Майк открыл глаза и первое, что увидел знакомый серый потолок своей съёмной однушки с едва заметной трещиной, идущей от люстры к углу. В комнате пахло застоявшимся воздухом, вчерашним кофе и ещё чем-то неуловимо домашним.       Он медленно повернул голову к тумбочке и взял в руку телефон. Часы на нём показывали 14:32. Проспал почти восемь часов, но ощущение такое, будто его переехал грузовик, а потом протащили ещё пару кварталов для профилактики. Тело ломило, особенно плечи и спину, видимо, от напряжения прошедшей ночи. Глаза слипались, а в голове всё вновь нахлынули вчерашние события.       — Бред какой-то, — подумал он, садясь на кровать и протирая лицо ладонями. Кожа под пальцами была горячей, словно он всю ночь бежал марафон. — Это не могло быть по-настоящему. Аниматроники ведь не двигаются. Не разговаривают. Не просят бутерброды и не обнимают охранников.       Но это был не бред. Он помнил каждую деталь с пугающей чёткостью: как Френни обняла его, прижав к груди, и он почувствовал тепло её механического тела — неожиданно живое, как будто это не силикон; как Чика чуть не плакала от счастья, и у неё на глазах выступили какие-то капли, похожие на слёзы; как Бонфи робко просила бутерброд, а потом уминала его за обе щёки, довольно причмокивая; как Фекса поцеловала его в щёку своим ртом, и от этого поцелуя у него мурашки побежали по спине.       От последнего воспоминания Майк невольно покраснел и поспешно встал с кровати. Пол под ногами был ледяной.       — Соберись, Шмидт, — мысленно приказал он себе. — Ты взрослый мужчина, а не школьник, который впервые увидел голую девушку. Ну, почти голую.... Аниматроника… Ладно, не важно.       Он натянул старые джинсы и футболку, после чего прошлёпал на кухню. Однушка была маленькой, с совмещённым залом и кухонным уголком, где едва помещались двухконфорочная плита, раковина и холодильник, который гудел как старый трактор. Майк включил чайник, и когда тот нагрелся, сделал себе кофе.       Парень выпил две большие кружки чёрного, крепкого, почти горького кофе, обжигаясь, но не чувствуя вкуса. Заставил себя съесть овсянку из пакетика, такую пресную и комковатую, но зато сытную. После чего, пошёл в душ. Горячая вода помогла расслабить мышцы, смыть липкую усталость. Он побрился, глядя в запотевшее зеркало, и увидел там человека с тёмными кругами под глазами и взглядом, который слишком много видел.       — Ничего, — сказал он своему отражению. — Ты ещё не труп. Пока.       Как только парень вышел из ванной, он направился в сторону кровати. Подходя к ней, его взгляд упал на листок, лежащий рядом с телефоном на тумбочке.       Список, который вчера дала Френни.       Майк, взяв его, развернул и в руку упала маленькая пачка денег, которые девочки накопили и передали ему. Парень пробежался глазами. Края бумаги были чуть мятые, видимо Френни, нервничала, когда писала. Или долго думала, как сформулировать.       Текст состоял из рукописных пометок.       1. Рации (желательно две, дальнего действия). — Ровный, деловой почерк. Френни.       2. Новый кухонный фартук (желательно розовый). — Круглый, детский почерк с сердечками вместо точек над «i». Чика.       3. Настольная игра «Монополия». — Аккуратный, слегка наклонный. Бонфи.       4. — Слово зачёркнуто чёрной ручкой, и ниже приписано другим почерком, более уверенным: «Удиви её, чем-то крутым. Она заслужила». Почерк Френни.       Майк усмехнулся, проводя пальцем по строчке. «Она заслужила». Интересно, чем именно заслужила Фекса?       — Ладно, попробую удивить, — подумал он. — В конце концов, сколько стоит пара радостей для робота?       Он сунул список в карман джинсов, проверил кошелёк. Нынешней суммы и вчерашнего аванса от девочек там было достаточно, чтобы купить всё это, не разорившись. Даже останется на пару недель еды.       Майк вышел из дома, щёлкнув замком.       К четырём часам дня торговый центр был полупустым. Основная толпа схлынула после обеда, а вечерняя ещё не подтянулась. Майк любил такое время: никакой суеты, можно спокойно ходить и выбирать, не отбиваясь от локтей и тележек. Эскалаторы мерно гудели, сверху лилась ненавязчивая поп-музыка, и пахло попкорном из фуд-корта. Обычный день в обычном торговом центре. Только вот покупал он вещи для четырёх оживающих по ночам роботов-девушек. Ну, почти обычный день.       Первым делом он зашёл в магазин большой электроники, залитый белым светом, с витринами, полными смартфонов и наушников. Рации — это просто. Продавец, молодой парень с бейджиком «Джаред», скучал за прилавком, листая что-то в телефоне. Увидев покупателя, он оживился, профессионально улыбнулся.       — Добрый день! Что ищете?       — Рации. Две штуки. Дальнего действия, чтобы работали в помещении с толстыми стенами, — сказал Майк, вспоминая пиццерию. Там были и бетонные перекрытия, и металлические двери, и куча помещений.       Джаред кивнул, провёл его к стеллажу. Выбор был невелик, но парень помог выбрать две небольшие, но мощные модели с радиусом действия до двух километров. Корпус — чёрный, прорезиненный, с клипсой для пояса и зарядной станцией в комплекте. Майк покрутил одну в руках — лёгкая, удобная. Френни оценит.       — Вашему ребёнку для игр? — вежливо спросил Джаред, упаковывая покупку в фирменный пакет.       — Для… да, для игр, — уклончиво ответил Майк и быстро ретировался, чувствуя, как щёки чуть теплеют. Какой же ты пиздабол, Майк       Далее нужен был хозяйственный магазин. Он находился на втором этаже, рядом с отделом посуды. Здесь пахло стиральным порошком и резиной. Розовый фартук нашёлся не сразу. Пришлось порыться на нижних полках, перебирая дешёвые передники с Микки-Маусами и уродливыми цветами. Майк уже отчаялся, но заулыбался, когда увидел его — в самом углу, почти задвинутый за стеллаж с прихватками.       То, что надо.       Нежно-розовый, почти пастельный, с белым кружевом по краям и маленьким кармашком в форме сердечка. На лямках — регулировки, и есть даже вышитая надпись золотыми нитками: «Best Cook». Чика будет в восторге. Он представил, как она крутится перед зеркалом, как её жёлтые перья контрастируют с розовым. И почему-то стало тепло на душе.       — Для девушки? — улыбнулась кассирша, пожилая женщина с добрыми глазами.       — Для повара, — серьёзно ответил Майк, и женщина понимающе кивнула, хотя в её глазах читалось «ага, конечно, для повара, которая твоя девушка». Майк не стал спорить.       Третья остановка — магазин настольных игр. «Монополия» оказалась в классической версии, в большой коробке с изображением богатого джентльмена в цилиндре. Майк вспомнил, как Бонфи говорила про Street Fighter, и улыбнулся. Значит, она любит стратегии. Или просто хочет обыграть всех в долгие зимние вечера. В пиццерии, кстати, кондиционер работал круглый год, так что «зимние» — условно. Он взял коробку, проверил, чтобы все фишки были на месте, и оплатил.       И наконец — самое сложное. Подарок для Фексы.       Майк долго ходил по торговому центру, заглядывая в отделы одежды, сувениров, спортивных товаров и даже автоаксессуаров. Ничего не цепляло. Он уже начал нервничать, а вдруг не найдёт? Вдруг Фекса расстроится? Хотя она, скорее всего, сделает вид, что ей всё равно, но внутри… Майк почему-то был уверен, что внутри она очень ранимая. Просто прячет это за дерзостью.       Он уже собирался зайти в очередной бесполезный магазин, как заметил узкую дверь между фитнес-клубом и кафе. Маленькая вывеска: «Панк-арт. Всё для панк-культуры». За стеклом витрины — черепа, кожа, шипы, нашивки, нашивки, плакаты. Майк бы никогда туда не зашёл при обычных обстоятельствах. Но сегодня — зашёл.       Колокольчики над дверью звякнули. Внутри пахло кожей и чем-то сладковатым — может, благовониями. Стены были увешаны ремнями, банданами, нашивками с группами, которых Майк не знал. За стойкой сидела девушка лет двадцати с пирсингом в носу, в чёрной футболке с черепом. Она лениво листала журнал, но при его появлении подняла голову.       — Здравствуйте, подсказать что-нибудь?       — Здравствуйте, да! Я ищу подарок, для подруги. Она… любит черепа, пиратов и панк-рок, — сказал Майк, чувствуя себя нелепо.       Девушка ничуть не удивилась.       — У нас есть несколько вариантов. — Она вышла из-за стойки и жестом пригласила следовать за ней.       Первое, что увидел Майк — чёрная бандана с вышитым белым черепом. Костьми череп был прорисован детально, с трещиной на лбу. Он сразу понял: это оно. Фекса носит что-то подобное на шее, но по всей видимости она была уже старая и потрёпанная. Такая заменит и будет выглядеть ещё круче.       — Беру, — сказал он.       — Погоди, это не всё. — Девушка достала с полки ещё несколько вариантов. На каждой, при ближайшем рассмотрении, был изображён свой уникальный рисунок. — Как на счёт таких?       — Я думаю, возьму вот эту, — честно ответил Майк, после некоторых раздумий.       — Тогда это идеально. — Девушка упаковала покупку в чёрный пакет с логотипом в виде летучей мыши. — Отличный выбор. Твоя девушка оценит.       — Она не моя девушка, она… — Майк запнулся. Сказать «аниматроник» вслух в центре города? — Ладно, спасибо.       Он вышел из магазинчика с лёгкой гордостью. Список выполнен. Теперь осталось дожить до ночи и передать подарки.       Майк уже подходил к своему дому, когда телефон завибрировал. Незнакомый номер, но не спам. Определитель показал местный код. Он нажал «принять», прижимая его к уху.       — Алло?       — Мистер Шмидт? Это Эмили Харт.       Голос начальницы звучал ровно, без эмоций, как у диктора прогноза погоды. Но Майк почему-то сразу напрягся. Сердце сделало кульбит.       — Д-да, мисс Харт. Слушаю вас.       — У меня к вам разговор. Приходите сегодня пораньше, перед сменой. Часов в девять, не раньше, но и не позже.       — Э-эм… да, конечно. А что-то случилось? — Он попытался придать голосу спокойствие, но предательская дрожь пробилась сквозь слова.       — Ничего критичного, — повторила она. — Просто хочу обсудить кое-что.       Майк не успел ничего сказать, как услышал короткие гудки. Видимо Эмили не любила лишний раз болтать по телефону.       Майк уставился на экран, чувствуя, как холодок ползёт по позвоночнику. «Ничего критичного» — это как «ничего страшного» в исполнении врача, который только что посмотрел твои анализы. Или как «потом поговорим» от девушки, когда она уже собрала чемоданы.       Он зашёл в квартиру, поставил пакеты на стол, прямо рядом с вчерашней пустой кружкой. Чёрная, потёртая спортивная сумка, с длинной лямкой, стояла у порога ещё с утреннего прихода. В ней мирно покоилась форма, термос и пустой контейнер. Позже он наполнит термос и контейнер, и положит их туда вместе с покупками. Сумка была старая, ещё со времён универа, но надёжная, ни разу не подвела.       — Что она вдруг хочет обсудить? — думал Майк, скидывая кроссовки. — Вчерашнюю дискотеку? Я же трогал оборудование без спроса. Хотя девочки сказали, что разрешили. А если она не поверит? Или… или она видела, как я менял топ Чики, и решила, что это нарушение первого правила? Но я же объяснил! Прямо в камеру!       Он разделся и упал на кровать, уставившись в потолок. Трещина стала длиннее? Или ему показалось? Мысли метались, как мухи в банке.       — А если она уволит меня? — эта мысль была самой страшной. — Всё только начинало налаживаться. Работа, деньги, крыша над головой. И… друзья? Можно ли назвать друзьями четырёх аниматроников, которые двигаются по ночам? Наверное, да. С ними было теплее, чем с большинством живых людей, которых он встречал. Они не предавали. Пока. А если Эмили скажет им, что я уволен? Что я подвёл их?       Он закрыл глаза и попытался дышать ровно. Получалось плохо. Сердце колотилось где-то в горле.       — Спи, Шмидт. Если не поспишь сейчас, то ночью будешь овощем. А перед разговором с начальницей нужно быть хотя бы свежим. В конце концов, если уволят, пусть уволят. Не впервой. Но я хотя бы попытался.       Он повернулся на бок, подтянул колени к груди и закрыл глаза. Темнота пришла не сразу, но пришла.       Будильник зазвенел в 20:00 резким, противным звуком, от которого Майк подскочил на кровати, как ошпаренный. Несколько секунд он не понимал, где находится. Потом увидел трещину на потолке, услышал гул холодильника и выдохнул.       — Всё нормально. Ты дома, Майк. У тебя ещё работа. — Прошептал он, садясь.       Он чувствовал себя уже выспавшимся. Настоящий, глубокий сон без кошмаров — редкая роскошь для него. Даже плечи болели меньше. Он быстро умылся ледяной водой, натянул спортивные штаны и майку, и следующие полчаса посвятил упражнениям. Отжимания от пола — три подхода по двадцать. Приседания сто раз. Пресс, пока живот не начал гореть. Планка две минуты, под конец руки начали трястись.       Тело разогрелось, кровь побежала быстрее, и мысли перестали быть вязкими. Пот стекал по вискам, но это был хороший пот — пот очищения.       — Так то лучше, — выдохнул он, вытирая лицо полотенцем. — Теперь не развалишься по дороге.       Быстрый душ, чтобы смыть пот и ужин, который был простым: готовое блюдо из магазина в виде гречки с курицей и салат из помидоров и огурцов, заправленный подсолнечным маслом. Майк ел медленно, смакуя каждый кусок, потому что знал, что ночью будет не до горячей еды. На перекус он положил в контейнер несколько бутербродов: хлеб, ветчина, сыр, лист салата и немного горчицы. В термос он снова налил чёрный кофе, такой же крепкий, почти смоляной, с тремя ложками сахара. Кофеин будет нужен, особенно если разговор с Эмили выбьет из колеи.       Спортивная сумка стояла у двери. Майк открыл её и начал собираться методично, как солдат перед вылазкой. На дне уже была сменная форма: чёрные брюки, тёмно-синяя рубашка, галстук, кепка с надписью «Security». Рядом легли термос и контейнер с бутербродами, обёрнутые в пакет. Поверх всего этого, пакеты с покупками. Рации, фартук, Монополия, бандана и изолента. Всё уместилось.       Майк застегнул сумку, перекинул лямку через плечо и вышел из дома.       Вечерний город жил своей жизнью — шумной, яркой, немного хаотичной. На улице было ещё людно, куда больше, чем днём. Майк шёл быстрым шагом, поглядывая по сторонам, и удивлялся: откуда столько народу? Парочки держались за руки, громко смеясь и не стесняясь проявлять чувства. Компании молодёжи обсуждали свои планы на ночь — клубы, бары, концерты. Мимо пролетела машина с открытым верхом, из динамиков орала какая-то песня. У светофора стояла девушка в коротком платье и туфлях на шпильке, нетерпеливо поглядывая на часы.       — Для кого-то жизнь только начинается, — подумал Майк, лавируя между прохожими. — Для кого-то продолжается. А для меня — как будто застряла на одной ноте. Вчера была дискотека с роботами, сегодня — разговор с начальницей, от которого зависит, буду ли я завтра спать под мостом.       Он свернул в переулок, где было тише, и позволил мыслям захлестнуть его. Чем ближе он подходил к пиццерии, тем сильнее нарастало волнение. Каждый шаг отдавался в груди глухим ударом.       — Почему она попросила прийти пораньше? — вслух спросил он себя, хотя знал, что выглядит чудаком. — Может, из-за вчерашней дискотеки? Я же трогал оборудование без прямого разрешения. Хотя девочки сказали, что разрешили. Но поверит ли она им? Или решит, что я выкручиваюсь?       Он представил, как сидит в кабинете Эмили, а она смотрит на него холодным взглядом и говорит: «Вы уволены, мистер Шмидт. За нарушение правил внутреннего распорядка». И что он тогда? Куда пойдёт? Обратно в объявления, искать работу? Опять эти унизительные собеседования, ложь о причинах увольнения, вежливые отказы?       — А если ей не понравилось, как я менял топ Чики? — продолжил он рассуждать, почти не замечая дороги. — Я же объяснил! Прямо в камеру сказал, что делаю это аккуратно, у неё за спиной. Но Эмили могла решить, что это всё равно нарушение. Первое правило — не домогаться. А снимать одежду с аниматроника — это домогательство? Или нет? Я же не лапал её. Я просто поменял грязную тряпку на чистую.       Сердце забилось чаще. Он замедлил шаг, почувствовав, как к горлу подступает ком. В горле пересохло.       — А если она всё-таки уволит меня? — эта мысль была самой болезненной. — Всё только начинало налаживаться. Работа, деньги, крыша над головой. Да и девочки… они, кажется, мне поверили. Доверились. А если я их подведу? Если Эмили скажет, что я уволен, и они решат, что я такой же, как предыдущие? Что я просто притворялся?       Он остановился у фонарного столба, прислонился к нему и закрыл глаза на секунду. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Тёплый ветер шевелил волосы, принося запах бензина и жареных семечек с лотка неподалёку.       — Ничего критичного, — повторил он про себя слова Эмили. — Ничего критичного. Она сказала „обсудить кое-что“, а не „вы уволены“. Если бы увольняла, позвонила бы и сказала не приходить. Или вызвала к себе и выписала расчёт. Но она просит прийти пораньше. Может, хочет повысить зарплату? Или попросить работать дополнительные смены? Или…       Он понял, что накручивает себя до абсурда. Сделал ещё один глубокий вдох, выдохнул, и стало чуть легче. Но ненамного, хотя бы ноги перестали дрожать.       Майк выпрямился, поправил лямку сумки на плече — сумка была тяжёлой, но приятная тяжесть напоминала ему, что он не просто так идёт. У него есть цель. Есть люди (ну, почти люди), которые ждут его. Которые поверили. Которые поцеловали в щёку и обняли.       — Не подведи их, Шмидт, — сказал он себе и зашагал дальше, уже быстрее.       Наконец, впереди показалась знакомая вывеска. Frenni Fazcleire's. Неоновая надпись горела ярко-розовым и голубым, отражаясь в лужах после недавнего дождя. Четыре силуэта — Френни, Бонфи, Чики и Фексы — застыли на вывеске в танцевальных позах. В лужах их отражения дрожали и расплывались, создавая иллюзию движения.       Здание выглядело загадочно, почти магически. Днём — обычная пиццерия с неброским фасадом. А ночью, в свете неона и фонарей, оно превращалось в нечто иное — то ли ночной клуб, то ли тайное убежище, то ли портал в другой мир. Где-то внутри играла тихая музыка, доносившаяся сквозь стены — не детские песенки, а что-то более взрослое, с басами и синтезаторами.       — Интересно, — подумал Майк, — многие ли из тех, кто сейчас спешит в клубы и бары, знают, что за этими дверями творится настоящая магия? Или они думают, что это просто детское заведение?       Он подошёл к двойным дверям. Они были закрыты, но не заперты, а металлические ставки ещё не опущены. Майк переложил сумку поудобнее, поправил воротник футболки и толкнул дверь.       Внутри пахло хлоркой и ванилью — странное сочетание, которое уже стало привычным. В холле горел мягкий, приглушённый свет, не режущий глаза после уличной темноты. Везде было чисто, пол блестел, будто его только что помыли. У стойки ресепшена, скрестив руки на груди, стояла Эмили Харт.       Она была в строгом костюме, без пиджака, рубашка закатана до локтей. На шее — тонкая золотая цепочка, в ушах — маленькие серьги-гвоздики. Волосы собраны в низкий пучок. Взгляд был внимательным и изучающим, как у хирурга перед операцией. Но не злой и не раздражённый. Просто… сосредоточенный.       — Майк, — сказала она, чуть кивнув. Голос ровный, без намёка на эмоции. — Вы пришли. Хорошо. Пройдёмте в мой кабинет. Разговор будет недолгим.       Майк сглотнул. Сердце колотилось где-то в горле, ладони вспотели на лямке сумки. Он чувствовал, как тяжело дышит, хотя не бежал. Весь его опыт прошлых увольнений, всех унизительных разговоров с начальниками, всех моментов, когда он чувствовал себя ничтожеством — всё это нахлынуло разом.       — Х-хорошо, мэм, — ответил он, стараясь, чтобы голос не дрожал. Получилось не очень.       Он последовал за ней, сжимая лямку сумки так, что побелели костяшки.       Кабинет Эмили Харт встретил Майка запахом полированного дерева. Он уже был здесь вчера, но сейчас, в вечернем полумраке за окнами, помещение казалось больше и внушительнее. Книжные шкафы с папками, массивный стол с ноутбуком, на стенах — несколько дипломов и фотографий с открытия пиццерии. Эмили жестом указала на стул.       — Садитесь.       Майк сел, осторожно поставив спортивную сумку у ног. Сумка тихо звякнула. Он надеялся, что Эмили не спросит, что там, хотя, скорее всего, спросит. Она казалась такой, которая замечает всё.       Эмили обошла стол, но не села в своё кресло, а остановилась напротив, опершись руками о край стола. Так она была ближе. И взгляд был прямо в глаза.       — Я просмотрела записи с камер за прошлую ночь, — начала она без предисловий. — Все восемь часов. Ускоренно, но внимательно.       Майк сглотнул. Горло пересохло, хотя он пил кофе перед выходом.       — И… какой вердикт? — спросил он, стараясь, чтобы голос не дрожал.       Эмили не ответила сразу. Она смотрела на него так, будто пыталась заглянуть под кожу, в самую суть. Майк выдержал взгляд, хотя внутри всё тряслось. Он не отвёл глаза. В конце концов, он ничего не сделал плохого. Ну, почти ничего.       — Скажите, мистер Шмидт, — наконец произнесла она, чуть наклонив голову, — вы всегда такой… предусмотрительный? Или вы специально учили речь перед камерой, когда меняли топик Чики?       Майк моргнул. Вопрос застал врасплох.       — Я… нет, не учил. Просто подумал, что если я этого не скажу, вы можете подумать что-то не то. А мне очень нужна была эта работа. — Он замолчал, потом добавил тише: — И я действительно не хотел ничего такого. Топ был грязный, а она… ну, она не может сама его снять. Наверное.       — Не может, — подтвердила Эмили. — Днём они не могут позволить себе сделать чего-то лишнего. Только ночью… вы уже знаете.       — Да, знаю. Они двигаются и разговаривают. — Майк решил, что врать бесполезно. — Я видел, и… честно говоря, сначала испугался, но потом они сами подошли. Мы поговорили.       Эмили чуть приподняла бровь.       — Поговорили. Устроили дискотеку. Обнимались. И это за одну ночь. — Её голос не был злым, скорее удивлённым.       — Я не специально, — честно сказал он. — Я просто… отнёсся к ним как к людям, потому что они отдалённо похожи на людей. Им же не всё равно, они тоже могут радоваться, грустить и злится. Прошлые охранники… — он запнулся, не зная, можно ли говорить то, что рассказали девочки.       — Что прошлые охранники? — спокойно спросила Эмили. — Говорите. Я хочу знать, что они вам рассказали.       Майк выдохнул. Всё равно терять нечего.       — Они сказали, что Джереми — предыдущий охранник, домогался до них. Оскорблял. А потом они его избили, и вы его уволили и что вы с Ребеккой смотрите записи, чтобы защитить их.       Эмили молчала несколько секунд. Потом медленно кивнула, и в её глазах промелькнуло что-то тёплое, или Майку показалось?       — Всё верно, — сказала она тихо. — Джереми получил по заслугам. Но знаете, что самое страшное? Он не был самым худшим. Были и те, кто не домогался, но относился к ним как к вещам. Инструментам. Силикон с металлом, — она горько усмехнулась. — Девочки это чувствуют. Им больно. Они могут плакать, как люди, и у них есть душ… То есть я не знаю, как это объяснить. Но они страдают.       Майк слушал, и в груди разрасталось странное, щемящее чувство. Он знал это чувство. Одиночество. Непонимание. Когда на тебя смотрят как на пустое место.       — Я не буду к ним так относиться, — сказал он твёрдо. — Клянусь.       Эмили посмотрела на него долгим взглядом. Потом внезапно спросила:       — Зачем вы купили им подарки?       Майк вздрогнул. Откуда она знает? Он ещё ничего не доставал из сумки.       — Я… они попросили. Френни дала список. — Он почувствовал, что краснеет, и это было глупо. — Я не обязан был, но… они же не могут выйти сами. А я мог. Вот и купил. Рации, фартук, Монополию. И кое-что для Фексы.       — Покажите, — попросила Эмили.       Майк сглотнул, а потом расстегнул сумку и начал доставать. Сначала коробку с рациями — чёрные, прорезиненные. Потом розовый фартук, аккуратно сложенный. Коробку монополии. И в конце — чёрный пакет с банданой.       Эмили взяла бандану, повертела в руках. На её лице появилось что-то вроде улыбки — краешек губ дрогнул.       — Череп. Фекса оценит.       —Я так же подумал, что ей очень понравится.       — Вы подумали. — Эмили положила всё обратно в сумку. — Знаешь, Майк, за два года работы здесь я видела много охранников. Хороших, плохих, ужасных. Но чтобы кто-то на второй день работы купил аниматроникам подарки на свои деньги — это впервые.       Майк не знал, что ответить. Это был комплимент? Или упрёк в непрофессионализме?       — Я просто хотел сделать им приятно, — пробормотал он. — Они отнеслись ко мне по-человечески. Даже если они не люди.       Тишина повисла в кабинете. Эмили отошла от стола, подошла к окну и посмотрела на темнеющую улицу.       — Я не буду вас увольнять, — сказала она, не оборачиваясь. — Наоборот. Я хочу предложить вам постоянный контракт. Если не нарушите правила и будете добросовестно выполнять обязанности — останетесь.       У Майка перехватило дыхание.       — Но… зачем? Я же только одну ночь проработал.       — Именно поэтому, — Эмили повернулась. — За одну ночь вы сделали больше, чем любой из предыдущих за месяц. Девочки вам доверяют. А я доверяю им. Если они говорят, что вы хороший — значит, вы хороший. — Она помолчала. — Но есть одно условие.       Майк напрягся. Вот оно.       — Какое?       — Никому ни слова о том, что происходит здесь по ночам. Ни друзьям, ни бывшим, ни случайным знакомым. Если информация утечёт, я всё равно узнаю. И тогда мне придётся принять меры. — Она посмотрела ему прямо в глаза. — Не потому, что я злая, а потому, что, если об этом узнают люди… девочек разберут на запчасти. Или хуже — сделают из них оружие. Вы понимаете?       Майк кивнул. Он понимал. Мир жесток, и он это знал лучше многих.       — Я никому не скажу. Обещаю.       Эмили улыбнулась — впервые по-настоящему, тепло, с облегчением.       — Хорошо. Тогда добро пожаловать в семью окончательно, Майк. — Она протянула руку. — Работаем вместе?       Майк пожал её. Ладонь у неё была тёплая и сильная.       — Ну что же... — Она отпустила руку и кивнула на дверь. — Иди готовься к смене. Девочки, наверное, уже заждались. И передай им, что подарки я одобряю. Особенно бандану. Фекса последнее время ходит в обносках.       Майк улыбнулся, подхватил сумку и направился к выходу. У самой двери он остановился и обернулся.       — Эмили?       — М?       — Спасибо за шанс.       — Не благодари, лучше трудись добросовестно. — Она уже села за стол и открыла ноутбук. — Всё, иди. У тебя ночь впереди, а мне надо закончить работу.       Майк вышел из кабинета Эмили с чувством, будто с плеч свалилась тонна кирпичей. Его не уволили, а наоборот — дали шанс. С испытательного срока перескочить на постоянный контракт, заработать настоящее доверие. Он почти улыбался, шагая по коридору к главному залу.       В пиццерии было малолюдно. Майк взглянул на часы: 21:30. Дневная смена заканчивалась, персонал собирался домой. Мимо прошла официантка с пачкой грязных салфеток, устало кивнула ему. Парень в фартуке мыл пол у барной стойки, не поднимая головы. Откуда-то из кухни доносился звон посуды и голоса — последние приготовления перед закрытием.       Майк лавировал между стульями, которые уже начали ставить на столы, когда заметил незнакомую фигуру. Женщина стояла у входа в западный коридор, спиной к нему, и что-то записывала в планшет. Короткие рыжие волосы, удобная тёмно-синяя форма — такая же, как у него. Скорее всего — вечерний охранник.       Он подошёл ближе, уже открыв рот, чтобы поздороваться, как женщина резко обернулась. Зелёные глаза, острые скулы, шрам над левой бровью — тонкая белая линия, заметная только вблизи. Лет тридцать, спортивная, поджарая. И взгляд — холодный, оценивающий, как у снайпера, который выбирает цель.       — Привет, — сказал Майк, стараясь говорить дружелюбно. — Я Майк, ночной охранник. Мы, наверное, не виделись, я только вчера…       — Знаю кто ты, — перебила она. Голос низкий, с хрипотцой. — Вероника. Вечерняя смена.       Майк протянул руку для пожатия. Вероника не ответила. Она смотрела на него так, будто он был пятном на полу.       — Ещё один извращенец устроился, — сказала она, не скрывая презрения. — Надеюсь, ты тут долго не задержишься.       Майк опешил. С чего вдруг?       — Простите? Я не…       — Ты слышал, что я сказала, — отрезала Вероника. — Первое правило знаешь? Не прикасаться к аниматроникам с грязными мыслями. Только попробуй — я лично прослежу, чтобы тебя не только уволили.       У Майка внутри всё вскипело. Опять эти намёки! Сначала Ребекка, теперь эта. Хватит.       — Послушайте, Вероника, — сказал он, стараясь сохранять спокойствие, но голос дрогнул от обиды. — Я ничего не делал и не собираюсь. Я пришёл работать, а не… то, что вы думаете. Может, хватит вешать на меня ярлыки, даже не узнав?       — О, я знаю таких, как ты, — она сделала шаг вперёд, и Майк инстинктивно отступил. — Милые, вежливые, «я просто менял топик». А потом — руки в штаны, и девочки плачут в углу.       — Да что вы себе позволяете?! — Майк уже не сдерживался. — Я не трогал их! Я вообще не…       Он не успел договорить.       Вероника двинулась быстрее, чем он ожидал. Левой рукой она схватила его за ворот футболки, правую — локтём прижала к его горлу и одним движением впечатала в стену. Затылок стукнулся о стену, в глазах потемнело на секунду. Локоть давил на кадык, перекрывая дыхание. Майк захрипел, вцепившись в её руку, но сил не хватало — она была сильнее.       — Следи за языком, щенок, — прошипела Вероника, нависая над ним. Глаза сузились, голос стал ледяным. — Мне не впервой бить мужиков. Особенно таких, как ты. Я в Ираке ломала рёбра людям, которые были крупнее тебя. Отсидела за это. И ни капли не жалею.       Майк попытался что-то сказать, но из горла вырвался только хрип.       — Поэтому слушай сюда, и слушай внимательно, — продолжала она, чуть ослабив хватку, чтобы он мог дышать, но не настолько, чтобы расслабиться. — Если ты хоть пальцем прикоснёшься к девочкам не так, если я увижу хотя бы намёк на домогательство — я первая выбью тебе яйца. А потом сломаю нос, чтобы ты не забывал, как дышать через рот. — Она улыбнулась, но улыбка была страшнее угрозы. — Понял меня, Майк?       Он судорожно кивнул, хватая ртом воздух.       Вероника отпустила его. Майк не удержался на ногах — ноги подкосились, и он рухнул на колени, схватившись за горло. Кашель вырывался из лёгких, перед глазами плыли пятна. Он слышал, как она поправила форму, будто ничего не случилось.       — Надеюсь, ты не задержишься, — сказала Вероника, уже поворачиваясь к выходу. — Такие, как ты, здесь не нужны.       Её шаги застучали по полу, пока и вовсе не пропали. Майк остался стоять на коленях в полупустом зале, откашливаясь и пытаясь прийти в себя. Горло саднило. Затылок болел. В ушах звенело.       — Господи, — прохрипел он. — Что это было?       — Майк! — знакомый голос. Ребекка подбежала к нему, присела на корточки, положила руку на плечо. — Ты в порядке? Я видела… она тебя сильно?       — Я… да, нормально, — соврал Майк, пытаясь встать. Ноги тряслись, но он удержался, опираясь о стену. — Просто… она немного резкая.       — Немного? — Ребекка вздохнула. — Вероника — это… отдельная история. Не злись на неё, ладно?       Майк вытер рот тыльной стороной ладони, откашлялся в последний раз.       — Кто она вообще такая?       Ребекка оглянулась по сторонам — персонал уже почти разошёлся, в зале никого. Она понизила голос.       — Бывший военный. Отставка после ранения. Побывала в горячих точках, о которых не говорят в новостях. Потом… — она замялась, — потом отсидела. Три года. За нападение. Но она никому не рассказывала подробностей, а я не спрашивала.       Майк прислонился к стене, массируя шею.       — И поэтому она такая?       — Она привыкла защищать. У нас здесь, днём, бывают клиенты — мужчины, которые слишком много пьют и слишком мало думают. Вероника их усмиряла. И пару раз жестко. А потом она наслушалась про ночных охранников. Про Джереми, про остальных. — Ребекка покачала головой. — Александр и я долго привыкали к ней. Первую неделю она вообще не разговаривала, только смотрела волком. Но потом… подобрела к нам, к девочкам и к Эмили. Но к новым всегда так.       — Подобрела? — Майк недоверчиво хмыкнул. — Она мне чуть горло не раздавила.       — Потому что ты ночной охранник. Для неё вы все на одно лицо. — Ребекка вздохнула. — Просто дай ей время. Не делай ничего такого, что может её разозлить. И она оттает. Может быть.       — А если не оттает?       — Тогда хотя бы не убьёт. — Ребекка попыталась улыбнуться, но улыбка вышла грустной. — Она хороший человек, Майк. Просто… сломанный. Как и многие из нас.       Майк ничего не ответил. Он подумал о себе — о школе, о бабушке, о предательстве, о Джейн. Может, он тоже сломанный? Но он же не бросается на людей с кулаками.       — Ладно, — сказал он наконец. — Я понял. Постараюсь не попадаться ей на глаза.       — Это умно. — Ребекка протянула ему лист бумаги. — Вот, задания на сегодня. Эмили просила передать. И… — она замялась, — будь осторожен с девочками. В хорошем смысле. Они тебе рады, я знаю.       Майк взял лист, мельком глянул.       — Спасибо, Ребекка. И… извини, что вчера не так ответил. На счёт первого правила.       — Ничего. Я уже поняла, что ты не такой. — Она улыбнулась уже теплее. — Спокойной смены. Не обижай девочек.       — Постараюсь, — ответил Майк.       Ребекка кивнула, забрала свою сумку и направилась к выходу вместе с остальными. Майк последовал за ней, чтобы запереть дверь. После того как он запер вход и опустил ставки, в пиццерии стало тихо. Очень тихо.       Майк вошёл в свой кабинет, закрыл за собой дверь и прислонился к ней спиной. Внутри было прохладно, пахло пылью и старым пластиком. Шесть мониторов тускло светились чёрными экранами, ноутбук на столе моргал зелёным индикатором ожидания. Часы на стене показывали 21:55.       — Пять минут до начала, — сказал он сам себе, бросив сумку на диван.       Горло всё ещё саднило. Он провёл пальцами по шее — чувствительно, но, кажется, без синяков. Вероника умела контролировать силу. Профессионально.       — Военная, тюрьма, горячие точки, — подумал он. — И теперь она охраняет пиццерию от извращенцев. А я — ночной сторож для роботов с сексуальными формами. Какая же у меня странная жизнь.       Майк стянул футболку, достал из сумки форму и начал переодеваться. Чёрные брюки сели как влитые, тёмно-синяя рубашка застегнулась на пуговицы, галстук он завязал с трёх попыток — так и не научился делать узел красиво. Кепку надел козырьком назад — так удобнее. Жетон блеснул на груди.       — Ну, — подумал он, — выгляжу как настоящий охранник. Осталось научиться охранять.       Он взял лист с заданиями и сел в кресло, крутанувшись пару раз для бодрости. Список был написан от руки, но почерк был Эмили — ровный, строгий.              Задания на ночь 2:       1. Не нарушать правила (особенно первое, я проверю).       2. Поменять камеру в аркадной зоне — старая барахлит. Новая лежит в ящике стола.       3. Совершить обход помещений (в начале смены, по списку).       4. Подготовить тесто для пиццы для дневной смены, рецепт и ингредиенты на кухне, в кладовой. Спросишь у Чики, если что.              Майк вытаращил глаза. Тесто для пиццы? Он что, пекарь? Ночной охранник должен месить тесто?       — А чего ещё? — пробормотал он, вспомнив вчерашнюю уборку и пополнение бара. — Может, им ещё нужен массажист? Или личный водитель?       Он хотел было возмутиться, но потом представил, сколько ему заплатят за неделю. И представил, как Эмили холодно говорит: «Вы не справились с обязанностями». И как Вероника радостно потирает руки.       — Нет уж, — сказал он твёрдо. — Буду делать, что скажут. Тесто так тесто. Камеру так камеру.       Майк открыл ящик стола — там лежала новая камера в пупырчатой упаковке, пара батареек и инструкция на трёх языках. Он взял камеру в одну руку, а во вторую фонарик, подхватил ключи и вышел из офиса.

2 ночь

      Пиццерия встретила его гробовой тишиной и полумраком. Освещение в основных помещениях ещё горело, но в комнатах, ещё не введённых в эксплуатацию, было темно. Где-то вдалеке монотонно гудел холодильник на кухне. Майк включил фонарик, освещая себе тёмный проход, луч скользнул по стенам, стульям и столам.       Он прошёл через главный зал. На сцене застыли три фигуры — Френни, Бонфи, Чика. В свете ламп они выглядели неестественно-живыми, как музейные манекены. Майк остановился на секунду.       — Привет, девушки, — сказал он тихо. — Я пока на обход. Потом поговорим.       Никакого ответа. Конечно. Ещё не 22:00. Они спят или ждут. Майк вспомнил слова Эмили — «никто не должен знать их секрет». Если кто-то из персонала или посторонних узнают, что аниматроники двигаются по ночам — начнутся проблемы. Поэтому днём они — куклы. А ночью — живые.       — Увидимся, — пообещал он и пошёл дальше.       Он вошёл в зал, где обитала Фекса. Бассейн с шариками, сундуки, сцена с фиолетовым занавесом. В прошлый раз ему показалось, что за шторкой кто-то есть. Сегодня он решил аккуратно проверить.       Занавес был задёрнут неплотно, и Майк увидел гамак, подвешенный между двумя столбами. В гамаке никого не было. Но на полу валялась пустая банка из-под энергетика. «Monster». Майк усмехнулся. Фекса, видимо, запасливая.       Он развернулся и вышел, закрыв за собой дверь.       В аркадной зоне было шумно — даже в выключенном состоянии автоматы издавали тихий гул, светодиоды на экранах мерцали красным и синим. Майк нашёл старую камеру — она висела в углу под потолком, красный индикатор мигал редко, с перебоями. Плохой контакт.       Майк, светя себе фонариком, нашёл щиток, отвечающий за аркадную зону, который был вмонтирован в стену и отключил нужные автоматы.       Убедившись, что его не ударит током, парень встал на стул, стоявший в углу, открутил крепление (благо, отвёртка нашлась в ящике в кладовой), снял старую камеру, подключил новую. Инструкция оказалась простой — два провода, плюс и минус, поймёт даже ребёнок. Майк справился за несколько минут. Когда он снова включил автомат, новая камера замигала зелёным, и он довольно кивнул.       — Отлично. Одной проблемой меньше.       Он оглядел аркадную зону. Между автоматами стояли пустые стаканы, видимо, посетители оставили. Майк собрал их и выбросил в мусорную урну у выхода. Теперь всё как в прошлый раз, только без мусора.       Но когда он уже повернулся, чтобы уйти, краем глаза заметил движение. Что-то мелькнуло между рядами игровых автоматов, что-то похожее на тень или неясный силуэт. Майк резко обернулся.       Никого. Только автоматы и длинные тени.       — Показалось? — сказал он, но голос прозвучал неуверенно.       Он прошёл по западному коридору. Было пусто и тихо, только лампы мигают. Проверил дверь на кухню — заперта. Кладовая с провизией — тоже. Ключи, что он имел к этим помещениям не стал пока что использовать. Помещение «Запчасти и обслуживание» — закрыто на кодовый замок, код ему не дали, и слава богу. В прошлый раз он туда не заглядывал, и сегодня не будет.       В зоне «Скоро» (та самая, с табличкой на двери) было темно, но сквозь щель он снова увидел какие-то коробки, строительный мусор, рулоны ткани.       — Откроют позже, — подумал он.       Ощущение слежки не проходило. Наоборот — с каждым шагом оно становилось сильнее. Волоски на затылке шевелились. Майк несколько раз резко оборачивался, но каждый раз за спиной была только пустота.       — Кто здесь? — спросил он в пустоту.       Тишина.       — Ладно, — пробормотал он, ускоряя шаг. — Может, у меня паранойя.       Он зашёл в туалеты — чисто, сухо. В караоке-зону — пусто, микрофоны на стойках. Вышел в главную зону, в угол, где находился бар — порядок, бутылки на месте.       Наконец, обход был завершён. Майк повернулся, чувствуя, как напряжены плечи. Он вытер пот со лба. В пиццерии было прохладно, но он вспотел от нервов.       И замер.       На сцене никого не было, но не потому, что аниматроники исчезли. Нет. Они сидели за одним из столов, в центре зала. Четыре фигуры, освещённые светом ламп.       Френни, Бонфи, Чика и Фекса. Живые, двигающиеся и разговаривающие.       — …я говорю, он точно придёт, — услышал Майк голос Фексы.       — Он мог задержаться, — ответила Френни. — У него наверняка есть задания.       — Или он всё-таки испугался нас, — грустно добавила Чика.       — Не говори глупости, — мягко сказала Бонфи. — Он должен был привыкнуть ещё вчера.       Фекса первой заметила Майка. Её единственный открытый глаз расширился, потом она широко улыбнулась, обнажив золотой клык.       — О, а вот и он! — воскликнула она, вскакивая. — Живой и невредимый! Ну как, Майки, пережил первый день?       Остальные обернулись. Чика радостно запищала, Бонфи заулыбалась, а Френни просто смотрела на него с теплотой, от которой у Майка защемило в груди.       — Привет, девушки, — сказал он, чувствуя, как усталость отступает. — Извините, что задержался. Пришлось камеру менять.       — Вот оно что, — Френни улыбнулась. — Ты молодец.       Майк подошёл к столу, сел на свободный стул. Сумка с подарками осталась в офисе — он решил, что вручит их позже.       — Я кое-что вам принёс, — сказал он загадочно. — Но сначала… можно я просто посижу с вами минутку? Устал что-то.       — Конечно, — хором ответили они.       Фекса пододвинулась к нему кружку. Чика положила голову на стол и смотрела на него снизу вверх. Бонфи взяла его за руку, просто так, по-дружески. А Френни улыбнулась и сказала:       — Добро пожаловать во вторую ночь, Майк. Мы рады, что ты вернулся.       Майк выдохнул. Впервые за долгое время он чувствовал, что находится в правильном месте.       — Я тоже рад, — ответил он. — Очень рад.       Майк сидел за столом в окружении четырёх аниматроников и чувствовал себя… странно. Вроде хорошо, но всё равно странно, потому что неделю назад он и представить не мог, что будет сидеть посреди ночи в пустой пиццерии в компании оживших роботов.       Чика крутила на пальце клачок волос. Фекса сидела, откинувшись на стуле, положив ногу на ногу, и рассматривала свой маникюр. Бонфи облокотилась на стол, подперев щёку рукой, и смотрела на Майка с мягкой улыбкой. Френни сидела прямо, сложив руки на груди, и выглядела, как всегда, деловито.       — Ну рассказывай, — первой нарушила молчание Фекса. — Как прошёл твой день? Спал? Ел? Мечтал о нас?       — Фекса, — укоризненно сказала Френни.       — А что? Я серьёзно! — Лиса пожала плечами. — Нам интересно.       Майк усмехнулся. Он только начал привыкать ожидать любого подкола со стороны Фексы.       — День прошёл… обычно. Проснулся в половине третьего, — начал он. — Сварил кофе, поел овсянки. Потом сходил в торговый центр. Ну, вы знаете, за чем.       — О-о, — Чика оживилась, глаза загорелись. — Ты купил?       — Всё по списку, — кивнул Майк. — Но об этом позже. Сначала главное.       Он перевёл дыхание. Рассказывать про вызов к Эмили было волнительно, даже если девочки уже, наверное, всё знали.       — Эмили вызывала меня до смены. Сказала, что просмотрела записи с камер.       Бонфи напряглась.       — И? Она не злилась?       — Нет. Наоборот, — Майк улыбнулся, вспоминая разговор. — Она предложила мне постоянный контракт. Испытательный срок завершился раньше. Если не нарушу правил и буду добросовестно работать — останусь.       — Ура! — Чика захлопала в ладоши. — Я знала! Я говорила!       — Ты говорила, что он милый, — подколола Фекса. — А про контракт ты не говорила.       — Это подразумевалось!       Френни улыбнулась, и в её глазах появилось что-то тёплое.       — Я рада, Майк. Правда. Ты заслужил.       — За одну ночь? — Майк скептически приподнял бровь.       — За одну ночь ты показал себя лучше, чем некоторые за долгое время, — ответила Френни. — Эмили неглупая женщина. Она видит, кто есть кто.       — А ещё, — добавила Бонфи, — она слушает нас. Если мы говорим, что охранник хороший — она верит. Если говорим, что плохой — тоже.       Майк кивнул. Это объясняло многое.       — Кстати, — сказал он, — Эмили дала мне задания на ночь. Одно из них — подготовить тесто для пиццы для дневной смены. — Он повернулся к Чике. — Ты не поможешь? Я в этом полный ноль. Последний раз, когда я пытался замесить тесто, получился кирпич.       Чика рассмеялась — мелодично, с лёгким дребезжанием, будто внутри неё звенели колокольчики.       — Конечно, помогу! Я обожаю готовить. Особенно пиццу. Приходи на кухню, когда закончим здесь. Я всё покажу.       — Договорились, — Майк поднялся. — Тогда я сейчас вернусь. Нужно кое-что принести.       Он быстро прошёл в свой кабинет, открыл спортивную сумку и достал подарки. Рации в чёрной коробке, розовый фартук, аккуратно сложенный, коробка Монополии, и чёрный пакет с банданой и изолентой. Всё это он принёс в главный зал и выложил на стол.       Девочки замерли. Их глаза расширились.       — Это… — начала Бонфи.       — Это вам, — сказал Майк, чувствуя, как краснеет. — По списку. Френни, рации. Чике, фартук. Бонфи, Монополия. А Фексе… — он протянул ей чёрный пакет, — это тебе. Френни сказала «удивить тебя». Надеюсь, получилось.       Френни первой взяла коробку с рациями, открыла её и достала один из чёрных прорезиненных аппаратов. Повертела в руках, включила, услышала тихое шипение эфира.       — Отличный выбор, — сказала она, и в её голосе звучало удовлетворение. — Дальнего действия, прочный корпус, зарядная станция в комплекте. Спасибо, Майк. Это… очень предусмотрительно.       Она посмотрела на него с такой благодарностью, что Майк смутился ещё больше.       Чика развернула розовый фартук, и у неё, кажется, загорелись глаза — буквально, неоново-розовые зрачки вспыхнули ярче.       — О-о-о! — протянула она, проводя пальцами по кружеву. — Он такой красивый! И кармашек в виде сердечка! И надпись «Best Cook»! — Она прижала фартук к груди, словно драгоценность. — Спасибо, Майк! Я буду носить его каждую ночь!       — Главное, чтобы не запачкала в первый же день, — подколола Фекса, но без злобы.       — Я буду аккуратна! — Чика уже примеряла фартук поверх своего топа, крутясь на месте. — Как тебе?       — Тебе идёт, — честно сказал Майк.       Чика смутилась — на её жёлтых щеках появился розовый румянец, что было странно и мило одновременно.       Бонфи открыла коробку Монополии, достала поле, фишки, карточки. Её лицо расплылось в улыбке.       — Классическая версия, — прошептала она. — Я так давно хотела в неё поиграть. Раньше, мы с… — Она запнулась, но быстро взяла себя в руки. — Спасибо, Майк. Это лучший подарок.       — Не за что, — ответил он. — Надеюсь, ты не будешь меня обыгрывать каждую ночь.       — Буду, — Бонфи подмигнула. — И не надейся на пощаду.       Фекса медленно разорвала чёрный пакет. Сначала она достала бандану — развернула её, рассмотрела череп, потрогала ткань. Её лицо стало… мягче, что ли. Уголки губ, обычно сложенные в ехидную усмешку, опустились, а глаз расширился.       — Это… — она сглотнула. — Откуда ты… как ты узнал?       — Увидел в магазине, — сказал Майк. — Подумал, что тебе подойдёт.       Фекса молчала несколько секунд. Потом внезапно встала, обошла стол и обняла Майка. Крепко. Крюк упёрся ему в спину, но Майк не возражал — он чувствовал, как дрожит её тело.       — Спасибо, — сказала она тихо, почти шёпотом. — Никто… никто никогда не дарил мне подарки. Просто так.       Майк осторожно обнял её в ответ, стараясь не задеть крюк.       — Теперь есть кому, — ответил он.       Фекса отстранилась, отвернулась и быстро вытерла глаз свободной рукой. Когда она повернулась обратно, на её лице снова была привычная ехидная улыбка, но в глазах блестело что-то влажное.       — Ладно, — сказала она, пряча подарки обратно в пакет. — Ты прошёл проверку. Можешь остаться.       — Я польщён, — усмехнулся Майк.       Френни дождалась, пока эмоции утихнут, и взяла одну из раций.       — Ты спросишь, зачем они нам? — сказала она, глядя на Майка.       — Да, честно говоря, интересно, — признался он.       — На случай экстренных ситуаций, — ответила Френни. — Если что-то пойдёт не так — отключение света, неожиданные гости, проблемы с дверями — мы сможем связаться с тобой, не бегая по всей пиццерии. У нас, конечно, есть динамики, но они… ненадёжные.       — А ещё, — добавила Фекса, — если какой-то извращенец проберётся ночью, ты предупредишь нас, и мы сможем… поговорить с ним. По-своему.       Она красноречиво поиграла крюком.       — Понял, — сказал Майк. — Давай проверим.       Френни включила одну рацию, настроила частоту, протянула ему вторую. Майк отошёл на несколько метров, нажал кнопку.       — Проверка связи. Приём.       Из рации Френни раздался его голос — немного искажённый, но разборчивый.       — Хорошо слышно, — ответила она. — Работает.       Майк убрал свою рацию в карман брюк, рядом с висевшим на поясе фонариком. Возникло чувство защищённости, странное, но приятное.       — Теперь мы на связи, — сказал он.       Они проболтали ещё около часа. Девочки рассказывали забавные случаи из дневной жизни пиццерии.       — …а этот мужик, — Чика хихикала, — встал на сцену и начал танцевать с Френни! Прямо при всех! Жена его стояла в углу и смотрела такими глазами, что я думала, сейчас лазерами стрелять начнёт.       Бонфи рассказала, как однажды подростки пытались украсть микрофон со сцены, а потом споткнулись о кабель и упали лицом в торт, который Чика только что несла для детского дня рождения.       — Торт был с вишней, — добавила Чика. — Они выглядели как жертвы убийства.       Майк смеялся до слёз. Впервые за долгое время он смеялся по-настоящему, не из вежливости, не через силу. Просто потому, что было смешно.       Но время шло. Майк взглянул на часы: 00:15.       — Мне пора в офис, — сказал он, вставая. — И нужно камеры проверить. Чика, я зайду на кухню попозже, хорошо?       — Буду ждать, — кивнула она.       — А мы пока Монополию распакуем, — сказала Бонфи, потирая руки. — Френни, ты будешь играть?       — Обязательно. Фекса?       — Если вы не боитесь проиграть, то да.       Майк оставил их за столом и направился в офис. В коридоре было темно, горели только одиночные лампы. Он вошёл в кабинет и сел в кресло.       — Ну, посмотрим, что там камеры показывают, — пробормотал он, разворачивая планшет.       Шесть мониторов на стене, планшет в руках. Всё как обычно. Кухня — пусто. Коридоры — пусто. Аркадная зона…       Майк замер.       На новой камере, которую он только что установил, было что-то не так. Изображение чуть рябило, будто помехи. А между игровыми автоматами стояла фигура.       Майк приблизил картинку. Сердце пропустило удар.       Это была Френни. Но… золотая? Не коричневая, а именно золотая. Но самое страшное было в лице.       У неё не было глаз. Вместо них чёрные провалы, глубокие и бездонные. В центре каждого провала горела крошечная белая точка, неподвижная, как полярная звезда в ночном небе. Волосы растрёпанные и торчащие в разные стороны, будто она только что встала с кровати после кошмара. И улыбка. Широкая, неестественно широкая, растянутая от уха до уха, обнажающая белые зубы.       И она смотрела прямо в камеру. Прямо на него.       Майк не мог дышать. Рука, держащая планшет, задрожала. Он хотел отвести взгляд, но не мог, будто эти белые точки пригвоздили его к месту.       Золотая Френни медленно подняла руку. Помахала ей. Один раз. Второй.       Картинка стала тёмной, лишь на мгновение. Но этого мгновения хватило для того, чтобы она исчезла.       Просто исчезла.       Растворилась в воздухе, как будто не бывало. Изображение на камере стало нормальным. Пустые автоматы, длинные тени, никого.       — Что… — прошептал Майк. — Что за хрень?       Он вскочил, едва не опрокинув кресло. Сердце колотилось где-то в горле, ладони взмокли. Не думая, он выбежал из офиса и помчался в аркадную зону.       Выйдя в главный зал, он словил на себе удивлённые взгляды.       — Майк? — услышал он голос Френни. — Что случилось?       Но он не ответил, даже не глянул в их сторону, лишь прибавил шаг.       — Ты куда? — Фекса уже вскочила.       Девочки последовали за ним. Быстро и организованно. Майк влетел в аркадную зону, включил фонарик, обвёл лучом всё помещение.       Никого. Пусто. Только ряды автоматов, тускло мерцающих красным и синим.       — Где? — спросила Бонфи, запыхавшись. — Что ты ищешь?       Майк снова не ответил. Он обошёл каждый автомат, заглянул за каждый угол, проверил потолок — там были вентиляционные решётки, но никто не мог бы там спрятаться. Никого. Ни следов, ни царапин, ни запаха.       — Я… — он выдохнул, стоя на месте как вкопанный. — Я видел её.       — Кого? — Френни подошла ближе, её лицо было обеспокоенным.       — Тебя, — сказал Майк, глядя в пустоту. — Вернее не тебя. А Золотую копию тебя. У неё не было глаз, только чёрные дыры с белыми точками. Волосы растрёпанные. И улыбка до ушей.       Тишина повисла в воздухе. Фекса перестала улыбаться. Бонфи побледнела насколько это возможно для фиолетового кролика. Чика прижала руки к груди.       — Ты уверен? — тихо спросила Френни. — Может, тебе показалось? Ночью, темно, да и усталость…       — Я знаю, что видел, — отрезал Майк. — Своим глазам я доверяю. Она смотрела прямо в камеру. Помахала мне. И исчезла.       Френни повернулась к остальным.       — Девочки, вы когда-нибудь видели что-то подобное? Или слышали?       Они переглянулись и отрицательно покачали головами.       — Никогда, — сказала Фекса, и в её голосе впервые не было насмешки. — Только… были слухи. Когда Эмили привезла нас, и мы только открылись. Она говорила о каких-то прототипах. Но я думала, это шутка.       — Каких прототипах? — спросил Майк.       — Не знаю, — Фекса пожала плечами. — Она обмолвилась один раз и больше не возвращалась к этой теме.       Майк посмотрел на Френни.       — Френни, в пиццерии есть другие аниматроники, кроме вас четырёх?       — Нет, — твёрдо ответила Френни. — Мы единственные. Я бы знала, если бы здесь кто-то ещё был. Мы обходили все помещения уже много раз. И никогда никого не встречали.       — До сегодняшней ночи, — мрачно заметил Майк.       Френни замолчала. Её глаза — голубые и впалые сузились.       — Значит, будем осторожнее, — сказала она наконец. — Майк, всегда держи рацию при себе, если увидишь её снова, сразу вызывай нас. Не ходи один.       — Договорились, — он кивнул в ответ.       Чика взяла его за руку. Её пальцы были холодными, но живыми.       — Может, тебе просто показалось? — робко спросила она. — Бывает же…       — Чика, — мягко, но твёрдо сказал Майк. — Я видел то, что видел. Может, я и схожу с ума, но тогда уж мы все сходим с ума вместе. Потому что вы тоже не должны двигаться. Но вы двигаетесь.       Она опустила глаза.       — Ты прав. Извини.       — Не извиняйся. Просто давайте будем начеку.       Френни кивнула.       — Идёт. А сейчас… ты говорил, что тебе нужно на кухню? Чика, поможешь ему?       — Да, — Чика оживилась. — Пойдём, Майк. Я покажу тебе, как замесить идеальное тесто. Это отвлечёт тебя от… ну, от всего.       Майк выдохнул, поправил рацию в кармане и кивнул.       — Пойдём.       Они вышли из аркадной зоны, оставив Френни, Бонфи и Фексу в тревожном молчании. За их спинами мониторы в офисе продолжали транслировать пустые коридоры, и нигде не было видно ни золотого блеска, ни чёрных провалов вместо глаз.       Но Майк знал, что он не ошибся.       Кухня пиццерии «Frenni Fazcleire’s» оказалась просторнее, чем Майк ожидал. Когда он заходил сюда мельком во время обхода, ему казалось, что это обычное подсобное помещение — пара столов, плита, холодильники. Но сейчас, когда Чика включила полный свет, он увидел настоящее профессиональное пространство.       Длинные нержавеющие столы, выстроенные в два ряда. Огромная духовка, в которой можно запечь сразу десять пицц. Три холодильника для продуктов, для напитков и для заготовок. Потолочные полки с кастрюлями, сковородками, формами для выпечки. На стенах были рецепты в рамках, разделочные доски, наборы ножей, подвешенные на магнитных лентах. В углу стоял большой миксер для теста, но рядом с ним старая деревянная доска и скалка.       — У вас тут как в ресторане, — заметил Майк, оглядываясь.       — А ты думал, мы какая-то забегаловка? — Чика уже завязывала свой новый розовый фартук поверх топа. — Днём здесь кипит работа. Повара готовят пиццы, пасту, салаты. А по ночам… — она подмигнула, — я тут главная.       — Не сомневаюсь, — улыбнулся Майк. — И часто ты тут готовишь?       — Почти каждую ночь. Пиццу, печенье, иногда торты. Это меня успокаивает. — Чика достала из шкафа большую миску и мешок муки. — Ну что, приступим?       Она начала объяснять рецепт: сколько муки, воды, дрожжей, соли и масла. Майк старательно запоминал, но в голове всё путалось. Он никогда не был хорош в кулинарии.       — Стоп, стоп, — сказал он, когда Чика начала сыпать муку прямо на стол горкой. — Ты делаешь это на глаз?       — Конечно! У меня идеальное чутьё. — Она гордо подняла подбородок. — Тысячи пицц испекла, никогда не ошибалась.       — И ни одной жалобы?       — Была одна, — Чика задумалась. — Но тот человек жаловался, что в пицце было слишком много сыра. А разве бывает слишком много сыра?       — Нет, — согласился Майк, усмехнушись. — Не бывает.       Он уже собрался замешивать тесто, когда в нагрудном кармане его рубашки завибрировал телефон. Сначала слабо, потом настойчивее. Майк достал его, мельком глянул на экран, и его лицо исказилось.       Это была Джейн.       — Твою мать, — вырвалось у него. Громче, чем он планировал.       Чика вздрогнула и отступила на шаг.       — Майк? Что случилось?       Он не ответил. Пальцы сами нажали на красную кнопку сброса. Телефон замолчал, но настроение было испорчено. Внутри всё кипело от злости и отвращения.       — Прости, — сказал он, заметив испуганный взгляд Чики. — Прости, я не хотел пугать.       — Ничего, — она осторожно коснулась его плеча. — Всё в порядке. Кто это был? Если не секрет.       Майк выдохнул, убрал телефон обратно в карман и вернулся к миске с мукой.       — Моя бывшая, — сказал он, размешивая дрожжи в тёплой воде. — Джейн.       — Она часто звонит? — Чика встала рядом, помогая ему добавлять муку.       — Вчера три раза пропущенных было. Сегодня уже второй. — Майк месил тесто с такой силой, будто хотел выместить на нём всю злость. — Пишет, что её бросил тот богатенький козёл, что она осталась ни с чем, что ей нужна моя помощь, что она любит меня и хочет начать сначала.       — И ты не веришь?       — А должен? — Он резко поднял голову. — Она изменила мне, Чика. Я пришёл домой раньше времени и застукал её в постели с другим. В нашей постели. А потом этот её хахаль через папашу устроил так, чтобы меня уволили с работы. И я не мог найти новую несколько месяцев. Чуть на улице не оказался.       Чика слушала, не перебивая. Её неоново-розовые глаза стали шире, а в уголках губ появилась складка — неодобрение.       — Как можно было так поступить? — спросила она, когда Майк замолчал. — С тобой?       — Я не знаю, — он пожал плечами, продолжая месить тесто. — Может, я слишком скучный. Может, у неё были другие причины. Мне уже всё равно. Я давно ушёл от неё. Собрал вещи и ушёл.       — И правильно сделал, — твёрдо сказала Чика. — Такие люди не заслуживают второго шанса.       — Она так не считает, — горько усмехнулся Майк.       — А ты что думаешь?       Он задумался на секунду.       — Я думаю, что карма существует. Она получила по заслугам. И пусть теперь расхлёбывает сама.       Чика помолчала, потом вдруг спросила:       — А на других работах к тебе тоже плохо относились?       Майк хмыкнул.       — Ты хочешь выслушать всю мою исповедь?       — Если ты не против.       Он вздохнул. Тесто уже начало превращаться в эластичный ком. Чика подсказывала, когда добавить воды, когда муки.       — В школе меня травили. Родителей не было, только бабушка. А после её смерти я остался совсем один. Во время учебы в универе, я работал на трёх работах, почти не спал. А потом, когда начал работать по специальности… — он сжал тесто сильнее, — везде одно и то же. Я не вписывался. Слишком тихий, слишком правильный. Коллеги клеветали, начальники верили им, а не мне. И меня увольняли. И так по кругу.       Чика слушала, и на её лице отражалась такая боль, будто это с ней случилось.       — Это несправедливо, — сказала она. — Ты хороший человек, Майк. Добрый. Заботливый. Как можно было так поступить с таким классным парнем, как ты?       Он покраснел от её слов.       — Спасибо, — тихо ответил он. — Я… не привык слышать такое.       — Тогда привыкай, — Чика вдруг шагнула к нему и обняла. Крепко, по-настоящему. Его лицо уткнулось в её грудь — мягкую, тёплую, пахнущую мукой и ванилью. Майк опешил, но не отстранился. Было… уютно и спокойно. Так, как не было много лет.       — Ты заслуживаешь счастья, — прошептала Чика ему в макушку.       И в этот момент раздался голос от двери.       — Чем это вы таким тут занимаетесь?       Майк и Чика обернулись. В дверях кухни стояла Бонфи. Кулачок одной руки был выгнут, в то время как вторая рука поднята вперёд, тыча пальцем прямо на них. Лицо было недовольное, с нахмуренными бровями и поджатыми губами.       — Бонфи, — спокойно сказала Чика, не разжимая объятий. — Мы делаем тесто для дневной смены поваров. А что? — Она отвернулась от неё с Майком в объятиях, глядя на подругу из-за плеча с лёгкой усмешкой. — Завидуешь?       Бонфи замерла. Её фиолетовые щёки покрылись румянцем, если у аниматроников он вообще мог быть, то сейчас был на все сто.       — Завидую? — переспросила она, и голос её дрогнул. — Я? Не дождётесь!       Она метнулась через кухню быстрее, чем Майк ожидал. Схватила его за руку и буквально выдернула из объятий Чики, прижав к себе. Теперь его лицо уткнулось в грудь Бонфи — не менее мягкую, но пахнущую иначе — сладкими духами и чем-то фруктовым.       — Вот так! — заявила Бонфи, глядя на Чику с вызовом.       — Отпусти, я первый его обняла! — Чика потянула Майка за другую руку.       — А я сказала, что тебе пора его отпустить!       — Ничего подобного!       Они начали перетягивать его, как канат. Майк, зажатый между двумя аниматрониками с пышными формами, чувствовал себя одновременно неловко и… ну, не то, чтобы противно. Но он всё же попытался высвободиться.       — Девочки, девочки, — прохрипел он, утопая то в одной груди, то в другой. — Я не игрушка!       — Ты не игрушка, ты — наш друг! — хором ответили они и продолжили тянуть.       — Хватит! — раздался твёрдый голос.       Френни стояла в дверях, скрестив руки на груди. За её спиной маячила Фекса в новой бандане, которая была повязана вокруг шеи.       — Девочки, прекратите мучить парня, — сказала Френни серьёзным тоном, от которого даже Майку стало не по себе. — Отпустите его сейчас же.       Чика и Бонфи виновато разжали руки. Майк, наконец свободный, сделал шаг назад и поправил рубашку и отряхнулся от муки. Рубашка слегка помялась и выбилась из брюк.       — Извини, Майк, — сказала Чика, опуская глаза.       — Мы не хотели, — добавила Бонфи, теребя край своего платья.       — Ничего страшного, — ответил он, отряхивая муку с рук. — Просто в следующий раз… ну, предупреждайте, что ли.       — Обещаем, — сказали они почти одновременно.       Френни вздохнула и покачала головой.       — Вы как дети, ей-богу. Майк, тесто готово?       — Почти, — он кивнул в сторону миски. — Осталось дать ему подойти.       — Тогда давайте помогать, — предложила Френни. — Чика, что нужно сделать?       Чика, уже пришедшая в себя, скомандовала: Бонфи — помыть посуду, Френни — протереть столы, Фекса — разобрать продукты по холодильникам.       — А я? — спросил Майк.       — А ты смотри и учись, — улыбнулась Чика. — Сегодня ты главный наблюдатель.       Фекса, проходя мимо, поправила бандану. Майк заметил, что она смущена, её щёки были чуть ярче обычного, а взгляд бегал по сторонам.       — Нравится? — спросил он тихо.       — Дурак, — буркнула Фекса, но улыбнулась. — Очень. Спасибо ещё раз.       Она быстро ушла в кладовую, оставив Майка с лёгким чувством выполненного долга.       Работа на кухне заняла ещё около часа. Все вместе они накрыли тесто плёнкой и оставили подходить. Чика проверила духовки, Бонфи расставила посуду по местам, Френни протёрла полы, а Фекса прибралась в кладовой. Майк помогал, где мог, подавая тяжёлые кастрюли, проверяя замки на холодильниках.       Когда всё было закончено, они выключили свет на кухне и вернулись в главный зал.       — А теперь монополия! — объявила Бонфи, потирая руки.       Они расставили стулья вокруг одного из столов, распаковали коробку. Фекса сначала отнекивалась, мол, не её это игра, но, когда Бонфи пообещала, что купит ей «самую крутую недвижимость», сдалась.       Партия уж очень затянулась, когда часы на стене показывали 5:17 и стало ясно, что Бонфи выигрывает.       — Это нечестно! — возмущалась Фекса, бросая карточки на стол. — Ты жульничаешь!       — Ничего подобного, — Бонфи показала язык. — Просто я умнее.       — Умнее? Да ты в прошлом ходу купила все железные дороги, хотя у тебя не было денег!       — Были, просто ты не заметила.       Френни примирительно подняла руку.       — Девочки, хватит. Игра есть игра. Бонфи выиграла, поздравляем, в следующий раз повезёт Фексе.       — Если Бонфи не будет снова мухлевать, — пробурчала лиса, но успокоилась.       Майк тем временем взглянул на часы и поднялся.       — Мне пора на обход, — сказал он. — И потом готовиться к сдаче дежурства.       Девочки закивали, но Френни тоже встала.       — В этот раз с тобой пойдёт Чика, — сказала она. — На всякий случай.       Майк удивлённо поднял бровь, но возражать не стал. Чика радостно вскочила, поправила фартук (она так и не сняла его после кухни).       — Идём, мой хороший! — сказала она, беря его под руку.       Обход прошёл без происшествий. Они проверили пиратскую бухту — пусто, только гамак Фексы слегка покачивался. Аркадную зону, в которой автоматы молчали, камера работала исправно. Коридоры, туалеты, складские и прочие помещения. Всё было тихо и пусто.       Чика шла рядом, иногда касалась его плеча или локтя. Майк чувствовал себя спокойно, с ней не было страшно. Даже когда они проходили мимо тёмных углов, где мало ли кто мог прятаться.       Когда обход завершился, и они вернулись, спустившись по лестнице ведущего со второго этажа в западный коридор первого этажа, ведущего в офис, Чика остановилась у выхода из коридора в главный зал.       — Ну, мне пора, — сказала она, разворачиваясь к нему.       — Спасибо за компанию, — ответил Майк, улыбнувшись. — И за тесто.       — Всегда пожалуйста. — Чика вдруг подалась вперёд и поцеловала его в щёку. Губы у неё были тёплыми, чуть шершавыми и приятными. — Это тебе за то, что ты такой хороший.       Майк снова покраснел, в который раз за ночь.       — Я… спасибо.       Чика отступила, развернулась и пошла к сцене, но шла она не просто так. Она покачивала бёдрами, будто специально и демонстративно. Майк не мог не удержаться, чтобы посмотреть. Её задница, обтянутая синими джинсовыми шортами, двигалась в такт шагам, так плавно и очень соблазнительно.       — Спокойной ночи, Майки! — крикнула она через плечо, не оборачиваясь. В голосе слышалась усмешка.       Майк сглотнул. Сердце стучало где-то в горле.       — Она надо мной издевается, — подумал он. — Точно издевается.       Он постоял ещё секунду, глядя, как Чика поднимается на сцену и занимает своё место рядом с Френни и Бонфи. Она подмигнула ему, прежде чем замереть в привычной позе с тарелкой кекса.       Майк выдохнул и направился в офис.       Переодевание заняло пару минут. Он снял форму, аккуратно повесил её на спинку стула, после чего аккуратно положил в сумку. Вчера просто бросил, сегодня уже решил быть аккуратнее, остальные вещи так же отправились в спортивную сумку. Термос был пуст, контейнер из-под бутербродов тоже. Пакеты из-под подарков он смял и выбросил в мусорку в углу офиса.       Выходя из кабинета, он погасил свет. В главном зале девочки уже стояли на сцене, снова неподвижные, безмолвные и с пустыми глазами. Только Френни, когда Майк проходил мимо, чуть заметно кивнула, в качестве прощания.       — Хорошего рабочего дня, девушки, — сказал он. — Увидимся ночью.       Никто не ответил, но ему показалось, что уголки губ Чики чуть приподнялись в улыбке или не показалось.       У входа уже стоял сонный и улыбающийся Александр.       — Майк! — поприветствовал он. — Как вторая ночь?       — Нормально, — ответил Майк, зевая. — Без происшествий. Почти.       — Почти? — Александр приподнял бровь.       — Расскажу как-нибудь. — Майк хлопнул его по плечу. — Всё, я домой. Ключи на стойке.       — Хорошо, выспись. — Александр пропустил его. — Увидимся.       Майк вышел на улицу. Неоновая вывеска ещё не погасла, но погаснет, когда сработает таймер. Начинало потихоньку светать, где-то вдалеке пели птицы.       — Вторая ночь позади, — сказал он себе, зашагав к дому.       Он не знал, что ждёт его впереди, но почему-то был почти счастлив.