Котик

      В дверь постучали. Был бы Вал — он бы открыл дверь с ноги. Но тут только робкий стук.       — Ниффти?       Маленькое кружащееся нечто в цветах Аластора, и я боялся бы ее с ножом в руках. Как, черт подери, ей вообще позволили сюда проникнуть?       — Тебе послание! — она совершила пару кругов по комнате, бегло осматривая на предмет каких-то подозрительных вещей и не замерла ни разу. Я не думал, что в моей комнате будет настолько приватно, ведь Ниффти не способна функционировать под глазами Вокса. Может они действительно разнесли всю систему наблюдения вместе с Бакстером? Или это просто временная акция?       Мне бы ее иммунитет к Воксу — и я бы ни разу не оставался здесь после всего, что было. Потому что ничего бы и не было.       Ниффти сунула мне в руку какой-то большой, но кривой кусок бумаги и плюхнулась на кушетку рядом со мной, глядя на меня одним странным большим глазом. Ждала, что я его открою? Верно. Как только я коснулся небрежно сложенной бумаги, так она застучала маленькими кулачками по коленкам в нетерпении.       Множество перечеркнутых слов и предложений. Трепетно. Я никогда не видел ничьего почерка, но по подписи внизу понял — Черри Бомб.       И только одни слова, оставшиеся без зачеркивания. «Возьми ебанный телефон!»       Я хохотнул, но опустил бумагу на кушетку. Моя гостья насторожилась. Ей явно не понравилась моя реакция. Но я молчал. Лишь бы не вытащила ножичек и не прихуярила к кушетке как бабочку.       — Спасибо, Ниффти.       Я выдавливал это из себя как месяцами выдавливал из себя чувство любви и преданности. Чувство нужности и необходимости. Чувство свободы и того трепета, который я получил в Отеле. Но я же знаю, что все это полная ложь. Я не должен лгать себе. И лгать им.       — Спасибо, Ниффти. — Повторил я. — Как ты сюда пробралась? Тебя же Вел убьет.       — Не убьет! — чуть механически произнесла Ниффти. Какой забавный все же голубь-посыльный у Черри. — У нее проблемы.       — Проблемы? — Но Ниффти только кивнула на огромное окно от потолка до пола, что было в моей комнате. Подойдя к нему, я увидел только площадь перед башней и ничего более.       — М? — я переспросил, но Ниффти только откинулась на кушетке поперек, разглядывая потолок. И замерла. Огромный зрачок стал как игольное ушко. Включилась одна из камер в комнате. Какой прекрасный индикатор.       — Блять-блять-блять! — Я шипел, затаскивая ее в гардеробную, но и там ее тоже не отпустило.       Я почувствовал себя рыбкой в аквариуме, холодной рыбой в арктических водах. Даже выдавая мне комнату, Вал знал, что я всегда буду его собственной сельдью в бочке. Сукин сын. Но из вариантов — выкинуть Ниффти с двадцать восьмого этажа или выставить ее за дверь я все же выбрал третий. Оставить ее в гардеробной до следующего утра. Ниффти пришла под вечер. Часы на бестолковой сломанной башне показывали конец рабочего дня и мне оставалось только надеяться на то, что Бакстер додумается отключить камеры еще раз. Но выходя из гардеробной я оставил дверь приоткрытой. Вдруг я уйду работать, а Ниффти сможет уйти тем же путем, что и пришла?       Перечитал еще раз то, что было написано на бумажке. Кривой, косой, вырванной из книги отзывов посетителей. В углу красовалась марка, брендированный отпечаток — «Отель Хазбин».       «Возьми телефон.» Чтобы… что?       Вал забрал его спустя неделю, как закончилась все кутерьма, потому что вибрация сообщений мешала ему меня трахать.       «…ой как миленько, блять!» — Я откровенно скакал на его члене, придерживаясь ритма, пока он листал уведомления на вынутом из-под матраса телефоне. — «Он точно хочет тебя трахнуть!»       Я только опирался на его колени и растягивал собственную задницу руками, чтобы обеспечить ему наилучший обзор. Ему нравится видеть, как он входит в меня полностью. Ему нравится видеть, как я опускаюсь на него с негромким стоном.       «Энджел, мы тебя ждем, возвращайся скорее!», «Детка, где ты блять!» — Вал заводился все больше, пролистывая сообщения. Я даже без указания на отправителя, я чувствовал как внутри скручивается змея, преодолевая собственное возбуждение и действие «ангельской пыли», рассасывавшей мои мозги до абсолютного безразличия.       «Неужели тебе есть до этого дело, Валентино, милый?!» — мой хохот показался мне самому надуманным и слабым, однако он, заряженный какой-то непомерной агрессией, схватил меня за руки, откинув на себя. Не поломал его только за счет его тонких крепких рук. По шерсти бегут длинные тонкие пальцы, натягивая мои соски до боли. Острое желание идет от них — ниже, заставляя меня снова его хотеть. Он хочет их проколоть, сделать такими же, как и у себя. Натянуть цепь — еще одну, чтобы она делала мне еще больнее, но уже физически.       «Конечно мне нет до этого дела!» — Шипит он на ухо, когда я запрокидываю руки за голову и пытаюсь дотянуться до его лица, но только рост не позволяет, утыкаюсь только в самые ключицы, едва-едва нащупывая его влажный рот кончиками пальцев. Он выцеловывает их, ловя мой смех. «Ангельская пыль» даст много преимуществ. Одно из них — отсутствие. Потеря. Ему тоже сказочно хорошо, когда он хватает меня за бедра и, сгибая колени, начинает убористо двигать тазом, двигаясь во мне все мельче и мельче, заставляя мой зад гореть.       «Вал!» — ему нравится это слышать и даже если будет больно — я все равно буду шептать. Я знаю, что я должен делать. Ставлю кончиками пальцев ступни на его острые колени. Какой охуенный ракурс бы вышел, если бы Вал сам снимался в порно. Влажные от смазки шлепки шепчут мне о том, насколько он разгорячен. Хватает меня за член, столь же мелко и убористо начиная мне дрочить.       «Да, mi corazón? Нравится, когда тебя трахает папочка Валентино?»       «Вал!» — еще раз, когда он запустит руку, вдоль по моему телу, ощущающему только острую и пикантную негу от любого его движения. С придыханием, чувствуя, как горит зад и как подкатывает несомненный валун возбуждения. Он смотрит на то, как я просто распят на нем. Берет руками мой зад и растягивает его. Еще громче, влажнее. Ему нравится смотреть на меня, когда я запрокидываю голову на его груди. У меня высунут язык и глаза с поволокой — черта с два фокусируются на нем.       «Кто тебя ебал в Отеле?» — спустя некоторое время задает он вопрос, выдыхая его мне в лицо. Вал упрям и вынослив. Он знает, что в такой позе я весь его. Знает, что если взять меня за горло — я расклеюсь. Но я не готов расклеиваться, только отчаянно пытаясь подмахивать задом, чтобы он ебал меня еще глубже.       Он повторяет вопрос, замедляясь.       Мой протяжный жалобный стон кажется звучащим откуда-то издалека, пока хищные глаза Вала изучают мое лицо.       «Ни… Никто!» — выдавливаю я из себя, желая продолжения. Тянусь к себе, чтобы продолжить хотя бы дрочить самому себе, но Вал только аккуратно отводит мои руки. Он знает, что под «пылью» я слишком трепетный и нежный, капризный как ребенок. И он только одним жестким толчком снова вгоняет в меня свой хуй, продолжая бессмысленную гонку.       Он не поверил. Кончив на меня, встал с кровати и закурил. Мое обиженное лицо, окрашенное ебливым румянцем, воспринял как должное, только вытащив из тумбочки вибратор.       «Доделывай!» — и уселся на кушетку, расставив ноги, с которого только едва ли не капало на пушистый красный ковер. Я завороженно наблюдал за тем, как его длинный узкий член едва подрагивая опускается. — «Или ты хочешь отсосать?»       «Нет, я хочу, чтобы дядя Вал со мной доиграл!» — во мне вылезает капризная девчушка, но «ангельская пыль» не даст мне кончить без вибратора. Вал знает и на том ему спасибо.       «Я играю, мой маленький!» — умиротворяюще урчит он, глядя, как я все же тянусь к вибратору и нажимаю кнопку, переводя сразу в самый сильный режим. — «Засунь его в себя!»       Капля клубничной смазки, но там и так влажно как в бабской пизде — вогнать, чувствуя, как дрожь разливается по телу. Но пальцы — на кнопку. Выключить и, приподнявшись на локтях, как-то совсем робко запихивать в себя по самое основание, выполненное в виде какого-то собачьего узла и готов принять дальше — по плоское основание-стоппер, чтобы эта игрушка не утонула в недрах моей жопы.       «Дядя Вал совсем равнодушный!» — я только наблюдаю за тем, как он курит, и в какой-то момент проблеск в его глазах заставляет меня тихо застонать. Я знаю, куда нужно давить, чтобы зритель был рад. Какой бы ты ни был творец, ты все равно покупаешься на мои уловки, мои секреты. Смотрю чуть исподлобья, забираясь в пушок на груди. Между пальцами покрутить сосок, и губы требуют слюны.              «Представь, что тебя кто-то трахает, солнышко!» — урчит Вал, безнадежно для себя хватаясь за собственные пустые яйца, отчаянно подтягиваемые инстинктом внутрь тела. — «Расскажи мне об этом!»       Тогда Вал меня отпиздил, потому что я нарушил его наказ и просто врубил вибратор на полную.       Я не сказал ему, кого я представил и посмел сорвать все представление, откровенно забившись в экстазе. Он пиздил меня влажным от смазки вибратором, оставляя на мне следы клубнично пахнущего безумия, смешанного с моей стерильной задницей. Но я не чувствовал, потому что понял, что «ангельская пыль» сделала для меня больше, чем могла. Погрузила в такое состояние, в котором мне было похуй и на Валентино, и на Вокса, и на весь ебанный мир, откровенно сжавшийся как мое очко до одного только грешника.       Вал забрал телефон. Вал запирал двери до тех пор, пока сам не стал забывать и пока я не стал его послушной, но очень молчаливой дыркой.