Весной расцветут подснежники

Правитель северных земель тихо сидел за спиной своего человека, перебирая его волосы и перекладывая пряди с одной на другую. Он хотел сделать косичку. Его человек был против. И его человек всегда отрезал свои волосы, стоило им достичь плеч. Мобэй-цзюнь считал это оскорбительным для своего мужа, но спорить с ним не хотел. Но он мог попытаться договориться. — Отрасти длинные волосы. — Мобэй-цзюнь выдал это на одном дыхании, словно боясь, что человек уйдёт. Шан Цинхуа недоумëнно склонил голову. — Э? — Отрасти. — Чего? — Длинные волосы. — Мобэй-цзюнь нахмурился и аккуратно дёрнул короткие локоны вниз. Глаза Шан Цинхуа расширились от такого заявления. В голове перемешались всевозможные ответы, по этому он не сделал ничего лучше, чем начать паниковать и говорить первое, что придёт в голову. — Мой король! За ними долго ухаживать! Это не практично! И вообще, они везде цепляются, больно вырываются и... И... Мобэй-цзюня доводы не убедили. — Я буду за ними ухаживать. Каждый день. Шан Цинхуа испуганно пискнул, глядя на демона так, будто тот сейчас сказал самую безумную глупость. — ЧЕГО?! Мой король, Вы на солнце перегрелись?! Вы вообще думаете, что говорите?! — ... Да. Отрасти. — Мобэй-цзюнь был весьма упёртым. Цинхуа следовало смириться. Цинхуа смиряться не любил. — Но это бессмысленно! Я ведь... — Моему мужу причитается носить длинные волосы. — Мобэй-цзюнь фыркнул. Цинхуа выпал в осадок. — КАКОГО?!... Мужу?... — Да. — Когда я... Мобэй выглядел оскорблённым. Очень оскорблённым. Крайне оскорблённым. Сразу было понятно, что Цинхуа умудрился что-то упустить. Цинхуа не любил что-либо упускать. — Ещё три года назад. Ты ответил на моё признание и сам предложил сыграть свадьбу. А потом не провёл. Я думал, ты просто ждёшь. Пару раз Цинхуа глупо моргнул. Ещё раз. И тихо ругнулся. — Значит, я отращу волосы и мы проведём самую лучшую свадьбу. Полноценную. Красивую. Со всеми традициями. Вот. Мобэй-цзюнь заключил его в осторожные, но крепкие объятия. Он согласен подождать ещё некоторое время. Его глупый человек был такой милый, когда пытался незаметно признаться.

***

Спустя месяц Мобэй-цзюнь вновь сидел за спиной своего человека, плетя хиленькие косички на всё ещё коротких волосах. Иногда он вновь аккуратно распутывал пряди, чтобы сплести их друг с другом в другой маленький необычный узор. Шан Цинхуа был не против. Шан Цинхуа редко был против чего-то, что делает Мобэй. Мобэй был его светом, его самым обожаемым созданием, его прекрасным наваждением ещё в годы, когда даже не было выложено первой главы "Пути гордого бессмертного демона". Его идеальный король севера, что пальцами, привыкшими держать меч и ломать хребты, сейчас аккуратно перебирал пушистые пряди. Они едва доходили до плеч, но Мобэй-цзюнь продолжал пытаться, и вскоре почувствовал, как под подушечками пальцев возникает крошечная косичка, тонкая, как паутина, и столь же хрупкая. На его лице мелькнула довольная улыбка. — Они уже стали длиннее. Я почти заплёл их в полноценную косичку. — довольно пробормотал он, не ожидая ответа. Цинхуа хмыкнул и навалился на мужчину спиной, прося вновь расплести волосы и помассировать плечи — как обычно всю ночь просидел за документами до болей в спине и плечах. Мобэй пытался отучать его, но пока что это было безрезультатно — лорд пика всё равно продолжал засиживаться до самого утра или до истощения. Ну, хоть в искажения не скатывался, и на том спасибо. — Всего-то на пару цуней отросли, мой король. Не стоит радоваться раньше времени. И человек оставил мягкий поцелуй на тыльной стороне ладони демона. Тот смущённо отвёл взгляд и фыркнул. Опять забрался рукой под короткие пряди и стал массажировать уставшие мышцы, едва вдавливая кожу и тут же мягко поглаживая. Погрузившись чуть глубже в пряди у шеи он почувствовал, как Шан Цинхуа вздрогнул от неожиданности, а затем — едва уловимо расслабился. Вздохнул изнеженно и облегчённо. Расплавился под прохладными руками, разнежился от тихой, греющей любви. Его король не часто был таким нежным и деликатным. Он был демоном с другими традициями, жизненным строем и законами, но не смотря на это тот пытался понять людей. Точнее, одного конкретного человека, который запал в прекрасное холодное сердце. Этим, по праву, можно было гордиться. Цинхуа гордился. Когда бы он ещё мог расслабиться под сильными, но аккуратными руками? Кому бы он разрешил прикасаться к своим волосам вот так, нежно и аккуратно? Он помнил, как он раньше не любил, когда кто-то прикасался к его волосам. Но Мобэй-цзюнь был другим. Он был тем, кому Шан Цинхуа мог доверить всё. Он был тем, кто мог заставить его забыть о всех проблемах и просто наслаждаться моментом. Это было самым ценным. Это было тем, что Шан Цинхуа желал сберечь более всего на свете. — А-Хуа... Ты ведь всегда будешь так расслаблен рядом со мной? — тихо спросил Мобэй-цзюнь, продолжая плести. — Я хочу, чтобы ты всегда чувствовал себя так. Шан Цинхуа тихо улыбнулся и чуть дёрнул Мобэя за прядь. — Я буду. Ты ведь, всё же, заботишься обо мне, мой король. Этого достаточно. Правда достаточно. Мобэй кивнул, тихо угукнув, и расплёл ещё одну готовую косу. Его человек опять вспоминал прошлое.

***

Спустя пол года Мобэй-цзюнь с довольной улыбкой массировал голову возлюбленного с шампунем с лотосом, аккуратно вычищая светлые пряди от пятен туши и грязи. Его глупый человек так и не привык к ним и всё норовил обрезать, когда они начинали мешаться или когда они марались в туши или крови какого-то отступника-идиота. Но только он брал в руки ножницы, Мобэй оскорблённо дулся. На человека это работало лучше любых угроз — он соглашался оставить их длинными на некоторое время. Тогда Мобэй с тихой надеждой напоминал про свадьбу. Человек краснел, бледнел и смущённо пищал, но волосы в таком случае не трогал ещё два месяца. А ещё разрешал заплетать себя. Мобэй-цзюнь любил заплетать своего человека. В конце концов, кто из них младше? Вот и оно! — Мой король... — Цинхуа растерянно завертел в пальцах какой-то бутылёк, задумчиво барабаня по бортику мраморной купальни. — М? Да, Хуа? — Вы правда хотите свадьбы с этим ничтожным человеком? — Мобэй хмыкнул. Вновь аккуратно массируя голову человека он ответил удивительно простое: — Да. Шан Цинхуа нахмурился. Покусал ноготь. Перевёл взгляд на свои колени. Вздохнул. — Но я ведь не дам тебе ребёнка... — Ну и что? С таким, как ты, мне не нужен никто. — Мой король! Вы такой! Такой!... О, мой король... Мобэй-цзюнь хмыкнул и смыл шампунь, целуя возлюбленного в макушку. — Их надо высушить. — Несомненно... — А потом я заплету тебе косу. — Хорошо. — И мы вместе ляжем спать. — Как скажешь, мой король. — Муж. — Мой муж. — Твой любимый муж? — Мой любимый муж. — Ты тоже. Мой любимый. Мой муж.