Альтернатива

За дверью комнаты наступила тишина. Нил и Жан наконец остались наедине в пространстве, которое должно было стать их убежищем на ближайшие месяцы. Жан первым скинул рубашку, устало потирая плечи, и присел на край кровати. Нил подошёл к окну, плотнее задергивая шторы. Он чувствовал каждый шорох в этом доме, каждый скрип половиц, но здесь, рядом с Жаном, тревога всегда притуплялась. Когда они легли, Нил привычно повернулся спиной к Жану, прижимаясь к его груди. Он чувствовал мерное, успокаивающее тепло и сильные руки Жана, которые крепко притянули его ближе. Нил накрыл ладонь Жана своей, переплетая пальцы. Ритм чужого сердца под лопаткой был для него лучшим снотворным. — Еще немного, Нил, — едва слышным шепотом произнес Жан. Его дыхание коснулось затылка Нила. — Дядя Стюарт сказал, что ему нужно полгода. Полгода, чтобы перерезать каналы поставок клана и сделать нас «нерентабельными». — Полгода в этом доме будут ощущаться как вечность, — так же тихо отозвался Нил. — Эндрю не спустит с нас глаз. Но если Стюарт справится... мы вернемся. — Вернемся, — подтвердил Жан. — Закончим обучение в Лондоне. Будем помогать ему. Он единственный, кто вытащил нас из того ада, и я отдам этот долг. Нил закрыл глаза, представляя туманный Лондон, офисы Хэтфордов и отсутствие необходимости врать каждому встречному про «синие папки» и ФБР. Там они смогут быть собой. Не беглецами, не свидетелями, а просто Жаном и Нилом. — Главное — не дать Эндрю понять, что мы уже купили обратный билет, — пробормотал Нил, засыпая. — Он не кажется тем кто любит, когда вещи, которые он считает своими, имеют план побега. Жан резко замер, и его хватка на плечах Нила на мгновение стала почти болезненной. Слово «вещь» отозвалось в его голове эхом криков из прошлого, запахом пыльных комнат с оружие и тяжестью унижений. По коже дрожью прошлись мурашки. Воспоминания наполнились нервные дрожью и липким страхом. Он приподнялся на локте, заставляя Нила немного развернуться к нему. В темноте спальни глаза Жана казались двумя глубокими провалами, полными застарелой боли и внезапной решимости. — Нил, — его голос был низким, надтреснутым и пугающе серьезным. — Посмотри на меня. Нил, уже начавший погружаться в дрему, встряхнул головой и сфокусировал взгляд на лице друга. Он сразу понял, что ляпнул лишнее. — Ты никогда не был вещью, — Жан чеканил каждое слово, словно вбивал гвозди. — Ни для своего отца, ни для клана, ни уж тем более для этого блондина. Ты человек. Ты Нил. Мой партнёр. Он на мгновение зажмурился, справляясь с подступившей яростью на весь мир, который пытался их обезличить. — И я тоже не вещь, — продолжил он, открыв глаза. — Несмотря на всё, что они с нами делали, несмотря на номера, стравливание, подавление и приказы. Мы живые. Мы чувствуем. Пожалуйста... никогда больше не говори так. Даже в шутку. Даже когда злишься на Эндрю. Жан прислонился своим лбом к лбу Нила, тяжело и часто дыша. Жан нежногладил Нила по волосам. — Дьявол... Мы потратили столько сил, чтобы перестать быть собственностью. Не смей возвращать нас в то состояние даже на словах. Нил почувствовал, как к горлу подступил комок. Он протянул руку, касаясь щеки Жана, прослеживая пальцами линию его челюсти. — Прости, багет, — прошептал он, и в его голосе было столько искреннего раскаяния, что Жан наконец немного расслабился. — Я просто... я всё еще иногда думаю их категориями. Но я обещаю больше никогда так не говорить, Жан, только пожалуйста не плачь .. Жан тяжело выдохнул, прижимая Нила обратно к своей груди, словно пытаясь защитить его от самих же мыслей Нила. — Спи, — скомандовал он, утыкаясь носом в рыжие кудри. — Завтра нам нужно быть людьми. Очень опасными людьми. Но живыми. Нил чуть отстранился, заглядывая Жану в глаза. Его голос был едва слышным шепотом, почти дыханием: — Жан... можно мне тебя поцеловать? Это был момент, когда время в комнате просто остановилось. Все споры, легенды о ФБР и страхи отступили на задний план, оставив только их двоих. Обнажая желание и доверие друг перед другом. Жан не ответил словами. Он просто медленно склонился к нему, сокращая те немногие сантиметры, что их разделяли. Нил аккуратно, кончиками пальцев, погладил излом брови Жана, словно запоминая каждую черточку его лица, а затем нежно прикоснулся своими губами к его и замер. Этот поцелуй не был полон страсти или требования. Он был очень тихим физически. Это был выдох. Долгий, мучительный выдох после многих лет задержки дыхания. В этом жесте было всё: взаимное обещание защиты, признание в любви и тихая клятва, что теперь они действительно могут начать выбирать друг друга. Когда они отстранились, оба почувствовали, что груз прошлого стал хоть немного, но легче. Жан гладил Нила по спине и несмотря на то что это было не совсем их безопасное место, они вымотанные стрессом и усталостью уснули в объятиях друг друга. Наконец-то медленно проваливаясь в глубокий сон без кошмаров. 04:00. Эндрю никогда не спал крепко. Он привык патрулировать не только улицы, но и собственный дом. Бесшумно поднявшись на второй этаж, он замер не плотно приоткрытой двери гостевой спальни. Ему не нужно было заходить внутрь — узкой щели хватило, чтобы увидеть картину, которая заставила его пальцы на дверной ручке едва заметно сжаться. Жан спал, крепко прижимая Нила к себе, а голова рыжего парня покоилась на плече француза. Это не была ревность в привычном смысле — Эндрю еще не понимал своих чувств к Нилу достаточно хорошо. Но это было раздражение от того, насколько герметичным и недосягаемым был их союз. Они доверяли друг другу так, как Эндрю не доверял никому. И это выводило его из равновесия. Мазерати Эндрю и серая Тойота Жана выехали на шоссе. До университета было всего 15 минут пути, но Эндрю решил превратить их в испытание на прочность. Он то резко подрезал Тойоту, то внезапно тормозил перед самым капотом Жана, заставляя того проявлять чудеса реакции. Эндрю проверял их. Проверял, сорвётся ли Жан, начнет ли Нил паниковать. — Твой «поклонник» сегодня явно встал не с той ноги, — процедил Жан, крепко сжимая руль. Его костяшки побелели, но он вел машину идеально ровно, сохраняя безопасную дистанцию, несмотря на все провокации блондина. Нил сидел на пассажирском сиденье, внимательно наблюдая за задними огнями Мазерати. — Он бесится, потому что не может нас просчитать, — Нил усмехнулся, хотя внутри всё сжималось от опасных маневров Эндрю. — Хорошо, что за рулем ты, багет. Если бы вел я, мы бы уже либо торчали в его багажнике, либо летели в кювет, пытаясь его обогнать. — Сиди смирно и пристегнись получше, — Жан резко вывернул руль, уходя от очередного «финта» Эндрю. — Мы доедем до этого чертова кампуса живыми, даже если мне придется протаранить его драгоценную тачку. Эндрю видел их в зеркало заднего вида. Видел сосредоточенное лицо Жана и спокойного Нила. И это бесило его еще больше. Они были единым целым, и никакие дорожные войны не могли этого изменить. Когда они наконец затормозили на парковке университета, Эндрю вышел из машины, даже не взглянув на них, и направился к входу. — Псих, — коротко резюмировал Нил, выходя из Тойоты и поправляя сумку. — Наш личный «безопасный» псих, — поправил его Жан, тяжело выдыхая и пытаясь унять дрожь в руках после такой поездки. — Пошли, Нил. Нас ждет лингвистика . И, судя по всему, очень длинный день.