Останешься ненадолго? (Won’t You Stay Awhile?)

      В Швейцарии Шарлотта часто думала о том, чтобы сказала Нат при встрече. В мыслях она извинялась и излагала длинную душещипательную речь, в хорошие дни даже представляла, что Нат прощает ее. В действительности же, когда Шарлотта увидела Нат прямо перед собой, любые слова пропали и она вообще забыла, что хотела сказать ей. Только сердце забилось с бешеной скоростью.       После пятнадцати лет тщательного поддержания спокойствия и контроля было вполне логично, что именно Нат выбьет её из колеи. Она всегда имела такое влияние на нее.       Лиза оказывается первой, кто выходит из оцепенения, и, пока остальные в замешательстве пяляться на незваную гостью, она бросается к Нат, намереваясь схватитьи остановить, прежде чем она подберется ближе к Шарлотте. Нат ругается, видя перед собой девчонку, и не раздумывая взмахивает палкой, ударяя ту по голове и сбивая с ног.       Ни Шарлотта, ни Нат не обращают внимания на упавшую девушку, они неотрывно смотрят друг на друга. Нат пытается подойти ближе, но Тодд оказывается сзади и хватает её за руку, в которой она сжимает палку. Он старается удержать ее.       — Ой, черт! — стонет Лиза, поднимаясь и прижимая ладонь к голове.       Это, наконец, выводит Шарлотту из оцепенения. Она делает шаг вперед, вскидывая руки в попытке разрядить обстановку. Она мгновенно заставляет себя успокоиться и говорить внятно и четко, стараясь подавить любые признаки того, насколько на самом деле её потрясло внезапное появление Натали.       — Подождите, подождите, отпустите её, — приказывает она, видя, как Нат изо всех сил пытается вырваться из хватки мужчины. Услышав её слова, Нат замирает и смотрит на неё.       — У неё оружие! — недоверчиво восклицает Тодд, но всё же подчиняется и отпускает. Он отступает, и второй мужчина, который все это время стоял рядом, готовый помочь, следует его примеру. На этот раз Нат не пытается подойти ближе.       — Всё в порядке. Она моя старая подруга, — говорит Лотти. Тодд и Лиза удивленно расширяют глаза, глядя на Нат.       — О, так вот мы кто теперь? — вопрошает Нат знающим тоном, склонив голову набок.       Несмотря на враждебность, Шарлотта чувствует, как по телу разливается тепло. Она не может сдержать улыбку, разглядывая Нат: кожаные штаны, перчатки без пальцев и выцветшая футболка L7 под поношенной косухой. Она стала старше, но выглядит именно так, как Шарлотта её себе и представляла.       — Натали, — снова произносит она, почти с благоговением. Она опускает руки, делая шаг навстречу; ей отчаянно хочется коснуться её, удостовериться, что она настоящая.       Нат в ответ предупреждающе взмахивает палкой. Окружающие напрягаются, но Шарлотта знает, что Нат не собиралась её бить. Тем не менее, этого достаточно, чтобы она остановилась. Улыбка исчезает с лица Шарлотты, когда она замечает настороженность в глазах Нат и тяжелый, пристальный взгляд.       — Какого черта ты здесь делаешь, Лотти? — спрашивает Нат, обводя палкой всё вокруг.       — Это мой оздоровительный центр, место, где люди могут сосредоточиться на своем благополучии и ментальном здоровье, — отвечает Шарлотта. И тут до неё доходит: Нат вообще не должна была знать, где она. — А что ты здесь делаешь, Натали?       — «Оздоровительный центр», твою мать?! Последнее, что я слышала, тебя заперли в какой-то швейцарской психушке! — выплевывает Нат, оглядываясь по сторонам с недоверием и опуская свое оружие.       Шарлотта невольно вздрагивает, но тут же возвращает лицу нейтральное выражение.       — Эй, полегче, «психушка» — это оскорбительно, — начинает Тодд, но замолкает, когда Нат швыряет в него палку.       Обычно Шарлотта ценила стремление Тодда поддерживать в общине атмосферу без осуждения, но сейчас она понимала, что это лишь сильнее разозлит Нат. К тому же Нат явно не захочет объяснять причину своего появления перед толпой незнакомцев, а лишние вопросы от подопечных Шарлотте сейчас не нужны. Это был первый раз, когда кто-то из её прошлого объявился здесь, и она уже видела любопытство в глазах Тодда и Лизы.       — Тодд, Лиза, будьте добры, закончите медитацию без меня. Мне нужно поговорить с Натали в офисе, — хотя она спрашивает, её тон звучит как приказ.       К её раздражению, на эту просьбу все реагируют одновременно.       — Она ударила меня чертовой палкой! — кричит Лиза, явно собираясь схватить эту самую палку и дать Нат сдачи.       — Не думаю, что кто-то из нас теперь сможет медитировать, — произносит один из новичков, взирая на происходящее в полном недоумении.       — Шарлотта, она ворвалась на территорию и напала на тебя. Тебе нельзя оставаться с ней наедине, особенно учитывая всю ту негативную энергию, которую она сейчас источает, — возражает Тодд, что случается крайне редко.       — Негативная энергия? Господи Иисусе, — Нат закатывает глаза, хотя в её голосе уже меньше враждебности.       — Тодд, — Шарлотта поворачивает голову и смотрит ему прямо в глаза.       — Ладно, — соглашается он, хотя по нему видно, что он не в восторге.       — Спасибо.       Взяв ситуацию под контроль, Шарлотта чувствует себя в своей тарелке и готова выслушать всё, что скажет Нат. Она поворачивается к ней:       — Пойдем.       Нат скрещивает руки на груди и сверлит её взглядом. Шарлотту пронзает чувство дежавю: на мгновение перед ней предстает молодая версия этой женщины — точно так же она смотрела на неё в хижине, когда они спорили о видениях.       — С чего ты взяла, что я куда-то с тобой пойду? — огрызается Нат.       Шарлотта подавляет вздох и искушение закатить глаза в ответ на это откровенно показное упрямство.       — Натали, это ты незаконно проникла на мою территорию. Полагаю, у тебя была причина, иначе ты вольна развернуться и уйти.       С этими словами Шарлотта разворачивается и идет к офису, прекрасно зная, что Нат последует за ней, несмотря на все протесты. И действительно, через мгновение она слышит за спиной подчеркнуто громкий топот: Нат идет следом.       Нат не ожидала, что когда-нибудь снова увидит Лотти. С годами она пыталась убедить себя, что Лотти — просто еще одна из тех, кто погиб там, в лесу; казалось вероятным, что она умрет в больнице, и Нат ничего не могла с этим поделать. Она твердила себе, что ей плевать, игнорируя пустоту внутри и резкую боль в сердце.       Но теперь она здесь, стоит в офисе этой женщины. Она оглядывает комнату, упрямо отказываясь сесть и сохраняя дистанцию. На полках пара книг по эзотерике, но в остальном интерьер её не впечатлил. По крайней мере, ничего не кричало о «возрождении культа каннибалов». Скорее, комната казалась безликой и заурядной.       Она поворачивается к Лотти, которая внимательно наблюдает за ней, стоя у стола. Первый шок прошел. Не помогало и то, что Нат больше не могла читать её как открытую книгу, как раньше.       Теперь, когда они остались наедине, кажется, никто не хочет начинать разговор первым. Нат упрямо пялится на Лотти, пока та, сложив руки в замок, не заговаривает.       — Чем я могу тебе помочь, Натали? — спрашивает она тем самым успокаивающим тоном, который только сильнее раздражает Нат.       — Ты мне ничем не поможешь, — цедит Нат, делая акцент на слове «ты».       — Ну, тогда зачем ты меня искала? — Лотти вопросительно склоняет голову.       — Я не искала.       — Тогда зачем ты вломилась в мою общину? — на этот раз Лотти не удается скрыть раздражение, видя, что Нат осталась такой же упрямой, какой она её помнила. — Погоди, как ты вообще вошла? Ворота в это время закрыты.       Нат ухмыляется.       — Прорезала дыру в заборе. И нет, я не скажу где.       Лотти закрывает глаза и тяжело вздыхает, к удовольствию Нат.       — И всё же, зачем ты здесь?       — Я видела твою банку с медом, — наконец признается Нат.       — Ты вломилась сюда ради меда?       — Конечно нет, Лотти! — вскидывается Нат. Она подходит ближе. — Ты используешь этот чертов символ на банке, и я хотела знать, какого хрена это значит. И не думай, что я не заметила кулоны на твоих прихвостнях. Так что выкладывай, что ты тут устроила со своим культом!       — Это не культ, это идейная община, — отвечает Лотти, не отводя взгляда.       — Звучит как одно и то же, — парирует Нат, вторгаясь в личное пространство Лотти.       — Символ… я даю ему новое значение, использую во благо. Я помогаю здесь людям, Натали.       — Мы обе знаем, что твоя «помощь» только делает всё хуже, — горько отвечает она.       Лотти сникает и отводит взгляд, но Нат продолжает сверлить её глазами. Она отказывается признавать, как в животе всё сжимается от этого скорбного выражения на лице Лотти.       — Я делаю здесь доброе дело, — тихо говорит та, искренне, почти умоляюще.       Какая-то часть Нат хочет ей поверить, но она быстро душит эту мысль.       — Нет. Я знаю, что ты затеяла. Ты снова взялась за свою культовую херню, и все эти люди в опасности, потому что они не знают, что ты на самом деле сумасшедшая.       — Это не так…       — И я не позволю тебе. Я выясню, что ты задумала, и добьюсь закрытия этой лавочки, пока ты не начала массовые жертвоприношения или самоубийства, или что там еще, по-твоему, хотят эти гребаные деревья.       — Это оздоровительный центр, Натали. Не культ, — твердо говорит Лотти. — И я сообщаю каждому новому участнику о своей шизофрении, чтобы они могли сделать осознанный выбор.       Лотти глубоко вздыхает.       — И прости, — говорит она, глядя Нат прямо в глаза, — за всё, что я творила там. Я знаю, что никогда не смогу это исправить, но я больше не тот человек. Я принимаю лекарства и знаю, что лес со мной не говорил. Я никогда не хотела причинить тебе боль, Нат.       Нат не могла отрицать — Лотти звучала искренне. Она не ожидала извинений; скорее, она думала, что Лотти снова начнет нести бред про лес и предназначение. Она неловко переступила с ноги на ногу.       — Но ты причинила.       — Да.       Они погружаются в молчание, и Нат внезапно чувствует себя изнуренной. Она так сосредоточилась на поисках этого места, что совсем не думала, что будет делать, когда получит ответы. И уж точно она понятия не имела, что делать с вернувшейся в её жизнь Лотти.       — Уже поздно, — наконец произносит Лотти. — У нас есть свободная хижина, ты можешь остаться там на ночь, если хочешь.       — Я же сказала, я буду торчать здесь, пока не выясню, что ты замышляешь, — она чуть вздергивает подбородок, пытаясь выглядеть воинственно, но из голоса уже исчезла былая острота.       К тому же она знает, что не может уйти, даже если бы поверила всему, что говорит Лотти.       — Хорошо. Что ж, ты можешь остаться, но тебе придется участвовать в наших тренингах, — говорит Лотти. — Это правило для всех, кто здесь живет.       — Плевать. — Нат прошла через достаточное количество рехабов, чтобы знать, как отсидеть сессию, не вступая в контакт.       — Возможно, это пойдет тебе на пользу, — замечает Лотти, выводя её из комнаты.       — Сомневаюсь.