Ад в ее кудрях

      Вся жизнь, может, прожита зазря. Тебе уже под тридцать, но ты все еще жутко одинок и делить все свои сбережения... свое огромное пространство... тебе попросту не с кем. Не с кем даже поговорить по душам, а твоя крепкая воля непоколебима. И все же ты твердо веришь, что все придет само. Нужно лишь ждать и просто не упускать момента. Верно ведь?       Телефон дерет динамики, когда на его часах пробивает девять утра. Настала пора просыпаться, позавтракать, выпить немного свежего кофе и пойти вновь работать. Вновь и вновь... вновь и вновь.       Вчерашний день ничем не отличится от предстоящего уж точно. Просто лишь сегодня за все много лет дикого одиночества и холостяковой жизни пришла в голову мысль о том, насколько же все плохо. Может, кому-то и нет, но ему уж точно.       Лестница, спускающаяся на первый этаж послушно стоит и ждет, когда же кто-то использует ее по назначению. Хоть дом и вполне новый, но смотря на эту лестницу появляется какая-то тоска. Это то самое чувство, когда ты просыпаешься холодным, безветренным днем и видишь густой туман, блокирующий твои оптимистичные мысли и обзор дальше десяти метров. В такой же туманный день хоронили и мать.       Тесноватая, но удобная кухня мило приветствовала хозяина у себя, когда прозвучал щелчок переключателя, и силой науки включается свет, а за ним вытяжка и парочку скромных лампочек над столешницей. Каменный вид лица наверняка бы испугал холодильник, будь бы тот живой. Но в нем ничего особо и нет, лишь пару пустых бутылок пива. Оттого он и мертв. Ты оставляешь его труп в покое, хоть и с каплей недовольства на то, в чем он не виноват совсем.       Похоже... придется молча, опять накапливая все недовольство и грусть в себе, чтобы в один момент взорваться... возможно, не в силах собраться вновь. Металлическая и высокая чашка, название которой ты изо всех сил пытаешься запомнить, но не выходит, каждое утро служит тебе верой и правдой, а ты даже не можешь запомнить имя героя, который хоть какое-то счастье приносит в твою одинокую и жалкую жизнь.       И лишь в моменте, когда ты перестаешь беспризорно, и не боясь возражения кого-либо, стучать ложкой о края стакана, тогда на тебя начинает давить абсолютная тишина. Этот дикий звук. Жестокий вопль тишины, к которому ты так свыкся и для тебя это лишь очередное свидетельство, что ты жив и, может, даже здоров. Жизнь продолжается, несмотря на все. И надежда всегда остается. Всегда.       Поняв твою ситуацию и чувства, холодильник резко включается и начинает издавать жуткий гул. Он слабый и тихий, но не тогда, когда даже собственное сердцебиение слышно с другого края комнаты. Этот гул сбивает с одиноких мыслей, бродящие вокруг счастливой семьи или хотя бы милого вечернего флирта. Пора идти на работу.       Работа — единственное, что красит это скудное одиночество. Скудная, казалось, работа и скудная жизнь. Минус на минус не даст плюс, а только блядский двойной минус и еще больше гонений в угол. Залезая в многоместный авто, одиночество набирает еще одно очко в этом бесконечном матче. Похоже, это тотальное доминирование.       — Сейчас нет пока работы. Заказов в другие города совсем нет. Можешь отдыхать, — говорит фазан, босс нашего, еще не сбывшегося, героя. — Лучше сходи и сдай мой костюм в химчистку. Вот деньги.       Твое каменное лицо может показаться злостным или недовольным, но все кругом уже знают, что эмоциями ты уже давно не блещешь. Никому нет дела до твоих чувств, пока ты не станешь кому-то полезным. В конце концов твое сухое "Хорошо" растворяется в дальнейшей тишине. И если бы звук был туманом, то его бы снесло грозным топотом.        Сидя в ближайшем заведении, пока костюм твоего шефа и нескольких других приятелей с работы, чистятся, ты просто тихо жуешь кусок мясного пирога, в котором, твою мать, насыпали уйму перца. Но голод не останавливает тебя и ты молчаливо жуешь это и также без эмоции на лице глотаешь, даже не думая возразить, что этот пирог... ужасен.        Когда решаешься взять хоть что-то, отчего перестанет гореть во рту, ты замечаешь все время работающий телевизор. Шли новости и, по классике, какой-то непонятный монотонный голос говорит неинтересные и скучные вещи. Экономические и экологические беды. Слишком большие налоги и слишком маленькие ресурсы. Уровень жизни падает.        Неужели? Сидя здесь, глядя в просторное окно, не видно, чтобы люди готовились митинговать или просто ходили с недовольными лицами. Быть может, этого городка такое не коснется... хотя с чего бы.        Ты стоишь рядом с кассой и просишь какого-нибудь холодного напитка:        — Извините, у вас будет чего нибудь холодненького? — звучит твой изнеможенный, но такой же серый, голос.        — Да, конечно. Вам коктейли или чего нибудь из холодильника?        — Натуральное есть? Дайте ананас, пожалуйста.        — Да, конечно. С вас четыре франка и тридцать сантимов.        — Вот, сдачи не надо. Спасибо.        С теми словами ты протягиваешь ему монету номиналом в пять франков и просто уходишь за свой столик у окна, проигнорировав слова благодарности парня. Возможно, те были просто молчание.        Теперь уже распивая сок, пожевывая пирог, который уже не кажется таким отвратным, ты слышишь, как какая-то компания заходит в помещение. Повернув голову ты замечаешь улыбчивую и молодую парочку, а вместе с ним их ребенок. Тишины больше не будет, но, кажись, на это совершенно все равно.        Вновь уткнувшись в окно, что-то заставляет тебя вернуть взгляд на них вновь. Какое-то непреодолимое желание внутри тебя... и ты понимаешь, откуда оно и почему.        Поддавшись манипуляциям своего мозга, твоя голова аккуратно поворачивается и ты пытаешься осторожно смотреть за ними. Смотря, как они мило беседуют и обсуждают, что выбрать, не забывая про свое чадо, внутри тебя появляется какой-то холодный и неприятный ком.        Ну вот... зачем ты на это смотришь. Так ведь неприятно... так завистно, честно говоря. Еда уже совсем не лезет, а твое пустое эмоциями лицо обрело еще и нотки печали. Возможно, ты носишь черные очки, чтобы скрыть мешки под глазами, которые появляются не от твоего недосыпа, а от того, насколько жалкая твоя жизнь, что в ней ты видишь только такую же жалкую рутину. Но сейчас их нет.        И теперь... слезы сдерживать крайне тяжело. Неужели... черт... ну неужели ты расплачешься посреди кафе от жуткой боли одиночества. Забрав лишь сок с собой, ты спешно уходишь из помещения под семейный смешок, будто в издевательство над тобой.        Ты едешь к шефу и, прибыв, отдаешь ему чек за химчистку костюмов. Он вдумчиво смотрит на тебя.        — Что-то ты сегодня... никакой, — заметил шеф таким же вдумчивым голосом.        — Я всегда такой.        — Да нет. Сейчас ты по особенному... никакой.        ...        — Может, тебе развлечься сходить? К девочкам. Куда я иногда хожу, ха-ха. Развеешься, может, а то ходишь как смерть.        — Не хочу.        С теми словами ты садишься на одно из двух кресел напротив рабочего стола шефа. Твой вид жутко измученный и пустой.        — Тогда иди домой. Работы один хер нет, поэтому отсиди дома пару дней, а потом приходи. Но только, чтобы уже был повеселее. Давай, иди, — говорит тебе шеф, размахивая ладонями, в доброй форме прогоняя тебя из кабинета.        Ты выходишь на улицу. Вновь окраина города и, как ни странно, тишина вокруг. Иногда завывает прохладный ветер, освежая голову и обжигая на лице влажные места от слез. Хватит реветь, плаксивая сука... ты же мужик.        Никакущий ты достаешь сигареты из полупустой пачки и с трудом поджигаешь ее. Кто вообще придумал этот бред про спокойствие от них? Иногда кажется, что эффект от них совсем противный расслаблению. Но, как бы то ни было, удовлетворение от большого количества дыма, который, скорее, смешивается с паром от дыхания, ты получаешь.        Надо взять себя в руки. Ну что ты раскис, чудик. Уверен, стоит только начать искать себе спутницу и все наладится. Конечно, сидя на заднице ты никогда себе никого не найдешь.        — Отвали! — женские крики пронзали улицу.        Ты моментально выходишь с мыслей и сначала не веришь своим ушам. Хотя это было слишком отчетливо, чтобы распознать это как "послышалось". Выкинув сигарету ты спешным шагом идешь в сторону звука. Крики исходили прямо из скромной улочки. Неужели никого нет рядом, чтобы помочь?        Заглядывая за угол, женские тяжелые выдохи и злостные восклицания усиливались. Какой-то, с виду, обдолбанный домогался до нее. Крутится вокруг нее и просто пытался максимально сократить расстояние между ними. Ты на мгновение цепенеешь, но вдруг тебя настигает мысль, что нужно определенно вмешаться.        Молча ты подходишь к хиленькому парню весьма высокого роста и хватаешь его за плечо, оттянув подальше от девушки.        — Э-эй..? Ты с-с-с-чо, дядя... м-м-м-перепутал? — едва перебирая слова, словно пьяный, говорит парень. Его движения ватные, и, кажется, он под чем-то.        — Он приставал ко мне! И-и-и от него воняет чем-то, фу! — неуверенно и явно в недовольстве в смеси со встревоженностью возражала девушка, отходя на пару шажков от нас с парнем.        И действительно: от него жутко несет какой-то непонятной херней. Какая-то кислятина. Неужели блевотина? Ну и мерзость. Оттолкнув его от себя ты оттряхиваешь ладони. От твоего толчка он теряет равновесие и падает, сумев только сесть, но не подняться на ноги.        Он что-то мямлит:        — Ыыееааа бляяять вэээв гххх сука.        Ты спокойно смотришь на его жалкий вид. На то, как он тщетно пытается встать и на его непонятные телодвижения и слова. Возможно, он окончательно обдолбался. Этот район и так не самый лучший, поэтому проще оставить его. В нем ты, в какой-то мере, находишь себя. Неужели ты думаешь, что одиночество сделает из тебя такого? Такая мысль навела немного бодрости и веру в лучшее.        Однако ты совсем забыл о девушке, которая взяла твою ладонь и нежно сжала ее, кажется, в знак благодарности. Ее маленькие ладони чуть ли не в полтора раза меньше твоих.        — Спасибо вам большое! Кто знает, что случилось бы, если бы вы не оказались рядом, ох, — говорила девушка, кажется, все еще напуганная. Ее голос был нежен, но все еще дрожал от страха. — Да благословит вас бог. Я буду молиться за вас.        С последних слов тебя настигает, как ни странно, осознание и ты замечаешь, что перед тобой верующий человек. Да и она выглядит очень аккуратно.        — Не за что, — холодно говоришь ты, хотя твое лицо имеет черты вдумчивости и рассеяности, но руку ты не отнимаешь.        — Ну что вы! Вы меня спасли от этой... нечисти. Ох! Да вы самый настоящий укротитель демонов! Вы даже выглядите, будто сможете противостоять самому Люциферу, — также говорила девушка, не отпуская твою руку.        Слова об этом немного озадачили тебя. Укротитель демонов? А что... звучит неплохо. Пожалуй, это хороший комплимент от верующего человека. Но мысль медленно перетекает в другое русло. Наверняка, если бы все эти библейские штуки и мифы оказались бы явью, ты бы смог окунуться в совершенно другой мир. И все эти мысли имеют лишь одну почву: одиночество.        — Благодарю, — говоришь ты, слабо отнимая руку в раздумиях.        — Перестаньте. Вы же помогли мне и я считаю было бы честным отплатить вам за ваше добродушие, — все еще нежным и уже с ноткой игривости говорила девушка.        Но ты и твои мысли настолько оказались заняты грезами и мыслями о неформальном будущем, что ты попросту не замечаешь игривости милой девушки перед собой и, окончательно отнимая руку, просто уходишь с безразличными словами:        — Берегите себя.        Ты идешь и не оборачиваешься. Возможно, ты упустил свой единственный шанс разбавить одиночество хотя бы небольшой интрижкой.        Ты и не заметил, как оказался за рулем своей верной машины и, чуть оттянув себя в реальность, едешь домой. Наверное, принять ванну, прибраться, что нибудь приготовить, чтобы не умереть с голоду. Ты также и не замечаешь, как проходит день, полностью погруженный в мыслях об укрощении демонов.        На следующее утро ты просыпаешься мечтой: гарем, состоящий целиком из девушек-демонов...