Наследие.Второе поколение

Коридоры школы «Сальваторе» были непривычно пустыми. Даже призрачное эхо шагов будто боялось звучать громко — стены пропитались тревогой, которая висела вязким туманом и давила на грудь. Лиззи, нервно теребя рукав кофты, стояла у окна в кабинете Кэролайн и бросала косые взгляды на сестру. Рядом на столе зияла стопка медицинских отчётов, магических протоколов и фотографий леса, превращённого в выжженную тарелку. Джози сидела за столом, сложив руки перед собой, и перебирала браслет на запястье — старую ведьминскую защиту. Её лицо было напряжено, но взгляд избегал матери и сестры. Кэролайн, стоя у большой доски, пыталась что-то вычерчивать мелом — схемы, возможные сигнатуры магии, линии родства. Руки дрожали настолько, что стрелки выходили кривыми. Она бросила мел, приложила пальцы к переносице и шумно выдохнула. — Если честно, — буркнула Лиззи, — я всё ещё не уверена, что готова делиться одним пространством с легендой Бонни «если-что-я-взорву-адским-пламенем-Мистик-Фоллс» Беннет. Кэролайн даже не улыбнулась. — Поверь, нам повезло, что она вообще согласилась поднять трубку. Лиззи фыркнула, разворачиваясь. — Ну да. Возможно, потому что наша подопечная при первом же обращении не просто подвывала на луну — а поджарила половину леса. Пришлось вызвать две пожарные бригады, трёх хороших ведьм, и она сама… — она глянула на обуглённый снимок, — огонь Фэйт даже не тронул. Молчание повисло, как петля. Вдруг — глухой стук в дверь. Кэролайн вздрогнула. — Это она. Джози резко расправила плечи, будто собралась с духом. Кэролайн открыла. На пороге стояла Бонни Беннет — темные пряди в свободных волнах на плечах, пальто цвета мокрого дерева, глаза усталые, но острые, как лезвие. Она провела взглядом по комнате — один раз, коротко, оценивающе. Энергия вокруг будто изменилась — плотнее, холоднее. — Давно не виделись, — сказала она ровно, голос низкий, спокойный, но с подтекстом, который не нуждался в пояснениях. Кэролайн попыталась улыбнуться — получилось болезненно. — Спасибо, что пришла. Бонни прошла внутрь уверенным шагом. Сняла перчатки, положила на стол, словно оставляя за дверью мир, к которому давно не принадлежала. — Это действительно настолько серьёзно, что ты решила меня выдернуть? — спросила она, скрещивая руки. — Учитывая, что я… официально в отставке. Лиззи покосилась на Джози и прошептала: — Какие мы важные… Джози стукнула её локтем в бок, но сама выглядела так, будто вот-вот надышится в пакет. Кэролайн сглотнула. — Это касается Фэйт. Дочери Джози. Точнее… Бонни слегка приподняла бровь. — Больше НЕ дочери? — сухо. Джози сжала пальцы так, что побелели. — Магия Фэйт нестабильна, — вмешалась Лиззи, нервно жестикулируя. — Неконтролируема настолько, что мы понятия не имеем, что она может сделать дальше. И, эм… — она указала на стопку отчетов, — огненный Армагеддон в лесу, напомню. Огонь лизал всё, кроме неё. Ни волоска не обожгло. Бонни медленно перевела взгляд на фотографии. Её зрачки чуть-чуть расширились. — Майклсоновское происхождение, плюс оборотень клана Полумесяца, плюс… — она прищурилась, — неизученная кровь феникса. Интересная смесь. — Интересная? — повысила голос Лиззи. — Это слово, которым описывают новый вкус капкейка! А не… Кэролайн сжала ей плечо, заставляя замолчать. — Мы хотели, чтобы ты… посмотрела. Бонни подняла руку. — Я уже пытаюсь. Но… — она закусила губу. — Я вообще ничего не чувствую. Ни ауры, ни следа, ни структуры потока. Как будто магия появляется, когда хочет, а не когда зовут. Нет связи с предками. Сестры переглянулись. — И это плохо? — спросила Джози тихо. — Это хуже, чем плохо, — выдохнула Бонни. — Это значит, что магия Фэйт не подчиняется законам природы. Ни вампирским, ни ведьминским, ни оборотничьим. И если вы не научите её контролю… она сломает мир. Нечаянно. Лиззи нервно рассмеялась. — Ну класс, добавим это в список её достижений. «Номинация года: разрушительница природы». Бонни состроила убийственный взгляд — Лиззи прикусила язык. Кэролайн кивнула. — Поэтому мы позвали тебя. Ты — лучшая. — Я не лучший доктор, — поправила Бонни. — Нужна Фрея Майклсон. Единственная, кто держал за руку эту линию силы, когда она начала рождаться. Джози впилась пальцами в край стола, побелевшими суставами. — Но мы их не можем найти. Они скрываются от Хоуп. — И правильно делают, — сухо сказала Бонни. — Но… — она сделала шаг, и пол под ногами будто скрипнул от напряжения, — если Хоуп узнает о дочери…Она придёт. И богиня огня по сравнению с этим — капризная зажигалка. — Комната похолодела. — Ты должна быть честной с Фэйт, — Бонни посмотрела прямо на Джози. — Ложь — удобная защита. Но под ней растёт ненависть. И когда она прорвётся? Вы все окажетесь первыми, кого волна сотрёт. Джози вздрогнула. Её глаза блеснули — страх, вина, тоска. — Хоуп не признает дочь, это не проблема… — она сжала ладони. — Но. Я Попытаюсь. — Пытайся лучше, — отрезала Бонни. Она надела перчатки, подняла воротник — собиралась уходить. На пороге Бонни остановилась, кивнув на окно, где ещё дымился обугленный лес. — И держите под рукой ведьму-охладитель на момент, когда она захочет снова обратится в волка. Эта девочка сожжёт мир…если вы не дадите ей причину не делать этого. И вышла. Дверь закрылась мягко — но будто поставила приговор. Лиззи свистнула. — Ну… оптимистично. Джози опустилась на стул, лицо спрятала в руки и прошептала треснувшим голосом: — Бонни права. Она ненавидит меня. Кэролайн положила руку ей на плечо. — У тебя ещё есть время всё исправить. Где-то за стенами школы слабым эхом прокатился волчий вой. И три женщины одинаково вздрогнули. _____________________________________ Коридоры школы кишели шёпотом. Стоило Фэйт пройти по ним, как студенты расступались, бросая настороженные взгляды на то, что выглядело как ожоговые отметины на её руках — следы магического всплеска, которые ещё не успели исчезнуть. Она поймала за локоть первокурсника, болтая ногой у шкафчиков: — Эй. Это правда, что приезжала Бонни Беннет? Парень сглотнул. — Говорят… говорят, чтобы посмотреть на нового оборотня, который сжег лес. — И умчался прочь. Слова опустились на грудь, как камень, и уже не отпускали. Фэйт шла по коридору, сжимая пальцы в кулак. Ногти впивались в ладони до крови. Пару студентов замерли, чувствуя подступившее напряжение — её магия искрила в воздухе, как статический заряд. Дверь библиотеки была приоткрыта. Там — Джози. Идеально. Фэйт резко толкнула дверь, она ударилась о стену с грохотом. Несколько учеников вздрогнули. Джози стояла у стола с кипой книг, но лицом потеряла весь цвет. — Ты искала меня? — голос Фэйт прорезал воздух. Послышалось сухое сглатывание. — Фэйт, — осторожно, будто подходила к дикому волку, — я хотела поговорить… — Конечно хотела, — ядовито улыбнулась Фэйт, заходя внутрь, — после того, как решила пригласить в школу одну из сильнейших ведьм мира, чтобы она посмотрела на меня, будто на ошибку природы. Джози выдохнула: — Это не так… — А как? — Фэйт резко подошла ближе, чувствовался запах пепла от её магии. — Вы здесь все так боитесь меня, что позвали консультанта? Что дальше? В подвал отправите? Может, ошейник? Её слова били, как стекло, режущее кожу. Несколько ведьм за столами застыли, прикидывая, куда бежать. Джози подняла ладони: — Вышли все! — Все студенты засуетились, и быстро покинули библиотеку. —  Мы… просто пытаемся понять, что с твоей магией. Ты страдаешь. Я хочу помочь. — «Помочь»? — в голосе Фэйт зазвенел смех, такой пустой, что мороз пробрал. — Как ты «помогала» мне всё детство? Враньём? Сказками о том, что я — обычная ведьма из какого-то придуманного ковена?! Она ткнула пальцем в грудь Джози. — Я не слепая. Я не похожа на Зальцманов, на Паркеров. На их магию. На их всё. Джози вздрогнула: — Мы боялись за тебя. Это было правильным тогда… — Тогда? — перебила Фэйт. — Когда? Когда мне было шесть, и я подожгла класс потому, что разозлилась? Или когда ты смотрела на меня так, будто боишься — тогда, когда у меня недавно светились глаза? Джози попыталась взять её за руку — та отдёрнула, будто от ожога. — Это было жестоко, — выдавила Фэйт, — но удобно, да? Врать ребёнку проще, чем объяснять, что я… что-то другое. Не ты. Не «идеальная маленькая семья». Джози шагнула ближе, голос дрогнул: — Я хотела защитить тебя от мира. И от самой себя. Фэйт усмехнулась, но глаза потемнели: — Серьёзно? А как насчёт того, чтобы защитить меня от правды? Повисла тишина. Пыль кружилась в солнечном луче — будто время замедлилось. Фэйт криво улыбнулась, слишком широко: — Хорошо. Начнём с простого. Кто мой отец? — Только не говори, что ты «не помнишь». Мы оба знаем, что у ведьм память как у чёртовых фотоаппаратов. Джози отвела взгляд. Лицо дрогнуло — миг слабости. Фэйт хрипло рассмеялась, но в голосе сквозило… отчаяние. — Так я и думала. Может, Дед Мороз? Учитель физкультуры? Первый же встречный с красивыми глазами? — Фэйт, пожалуйста… — Не надо «Фэйт, пожалуйста»! — сорвалась она, голос треснул, как хрупкий лёд. — У тебя хватило смелости лгать мне семнадцать лет, но правду сказать — нет?! Листы бумаги на ближайшем столе вздрогнули — магия наэлектризовала воздух. Джози прошептала почти болезненно: — Я пытаюсь сделать, как правильно… — Правильно было не врать. — Фэйт сказала тихо, но от этого было хуже. — Я доверяла тебе. Любила тебя. А ты выращивала маленькую бомбу замедленного действия и надеялась, что она не взорвётся. Джози зябко обняла себя руками: — Ты всё ещё моя дочь… — Нет. — взгляд Фэйт стал холодным. — Я — твой проект. А ты — просто… хирург, который слишком боялся признаться пациенту, что у него разрастается монстр под кожей. Ты боишься меня, — продолжила Фэйт. — Даже сейчас. Джози сжала губы, глаза блеснули влагой: — Я боюсь за тебя. Именно эти слова ударили сильнее всего. В груди Фэйт что-то ёкнуло — и тут же обросло шипами. Она отвернулась, сжимая кулаки до побеления костяшек. — Забудь, — прошептала она. — Я привыкла справляться сама, Джози. Никакого: мама. Она шагнула к двери. — И если вы пригласите сюда ещё одного консультанта по «починке монстров» — предупрежу заранее. В следующий раз я сожгу не лес. Лампы в библиотеке тихо потрескивали от магического давления. Фэйт, не глядя, хлопнула дверью. Стёкла звякнули, будто плакали. Внутри библиотеки кто-то наконец выдохнул. А Джози сжала лицо руками и впервые за долгие годы… не знала, за что молиться. ___________________________________ Ночь ложилась на лес тяжёлой, влажной тенью. В воздухе висел запах сырой земли и дыма — последние всполохи её неконтролируемой магии оставили на коре деревьев обугленные рваные следы. Фэйт чувствовала, как сердце всё ещё колотится, а под кожей зудит оборотень — не до конца ушедшая трансформация. Пальцы дрожали. Она вышла на небольшую прогалину, пытаясь поймать дыхание, когда за спиной раздался тихий, слишком уверенный голос: — Не самый безопасный час для прогулок. Фэйт резко обернулась. На противоположной стороне поляны стоял парень, прислонившись к дереву так, будто был тут уже давно. Свет луны ловил светлые волосы — явно крашеные, корни темнее. Брови — естественно тёмные, подчеркивали глубокие, почти чернильные глаза, которые опасно мерцали вниманием. На скулах — пара едва заметных родинок. Телосложение — «волчье»: сухие мышцы, быстрая сила, встроенная в каждое движение. Фэйт узнала его. Она видела его несколько раз за столом оборотней в столовой — всегда тихо, наблюдательно, улыбаясь чему-то, известному только ему. Но у неё не было времени заводить знакомства. Особенно с симпатичными новыми волками. Она выдохнула резко: — Что ты здесь делаешь? — Ищу тебя, — ответил он, как будто это было очевидно. Небрежно оттолкнулся плечом от дерева и сделал шаг ближе. — Фэйт, да? Я — Эзра. Ну… новенький, как ты уже наверно заметила. Она нахмурилась: — Я не в настроении для светских бесед. — Да? — угол его губ чуть поднялся. — А я, наоборот, надеялся, что поймаю тебя в хорошем настроении. В голосе — тонкий сарказм, но мягкий, не злой. Фэйт раздражённо выдохнула, и её глаза на секунду сверкнули золотым. Он это заметил. Но никак не отреагировал. Это насторожило. — Держись от меня подальше, — предупредила она. — Обычно это я говорю такое девушкам, — протянул он лениво, наклоняя голову. — А они всё равно не слушают. Он выжидал реакцию. Фэйт скривилась: — Я серьёзно. — А я — нет. — Эзра пожал плечом. — Просто пытаюсь понять, почему ты в лесу одна, с магией, которая швыряет молнию в деревья. Хочешь поговорить об этом? — Нет. — Ложь, — сказал он без капли сомнения. — У оборотней глаза всегда выдают эмоции. Фэйт резко отвела взгляд, стиснув челюсть. Внутри поднялся горячий, болезненный ком. — Я не оборотень. И я опасна, так что уже причинила боль людям, которые мне важны, значит могу без колебаний сделать больно и тебе, поэтому не набивайся мне в друзья. — это звучало как угроза. Он кивнул медленно, будто что-то отметил у себя в голове: — Значит, тебе не всё равно. Это уже говорит многое. — Ты не понимаешь, кто я. — А ты? — Он прищурился, шагнул ещё ближе. — Ты понимаешь? На секунду её дыхание сбилось. Он говорил слишком правильно. Опасно близко. — И почему ты вдруг решил, что мне нужно твоё мнение? — выдохнула она резко, голос сорвался на хрип. — Потому что ты пришла сюда, чтобы почувствовать себя одной. — Эзра говорил спокойно. Без нажима. — Но это не работает, да? Слова ударили сильнее, чем она ожидала. Фэйт отвела взгляд, плечи невольно поникли. — Может быть. И в этот миг магия внутри сорвалась. Резкий всплеск силы — вспышка искр. Дерево рядом с Эзрой содрогнулось и треснуло корой. Он не дёрнулся. Ни на миллиметр. — Красиво, — заметил он тихо, всматриваясь в прожилки магии, что уходили от трещины по коре. — Хаотично. Но красиво. Фэйт моргнула, не понимая, как реагировать. — Ты странный, — прошептала она. — Либо сумасшедший. — Мне об этом говорили, — он чуть усмехнулся. — Чаще всего те, кто притворяется страшнее, чем есть на самом деле. Фэйт вскинулась: — Я не притворяюсь. — Может быть, — согласился он неожиданно легко. — Но если бы это была правда — ты бы не дрожала так, будто вот-вот распадёшься. Тишина. Лес шумел листьям и холодному ветру. Фэйт почувствовала, как в груди что-то ёкает: злость, страх, понимание. — Я просто… не знаю, куда всё это идёт, — выдохнула она. — Кто я. Что я. Типо поиска себя, понял? Эзра склонил голову, его глаза стали темнее — не от золота, а от понимания. — Тогда почему ты пытаешься выяснить это одна? Фэйт молчала. Всегда одна. Так проще не разочаровывать никого. И хотя бы не слушать очередную ложь. — Я не знаю, — едва слышно. Эзра сделал последний шаг. Теперь между ними оставалось всего пару сантиметров и слишком много несказанного. — Я знаю одно, — сказал он тихо, как секрет. — В этой школе никто не должен разбираться с этим в одиночку. Даже ты. Фэйт подняла взгляд. Лёгкая, крошечная надежда, как тёплый огонёк, скользнула внутри. Она кивнула — едва-едва И впервые за долгое время — не чувствовала себя полностью потерянной. ____________________________________ Лунный свет будто стекал по стенам школы «Сальваторе» холодным серебром, делая тени длиннее, а тишину — острее. В комнате Фэйт царил хаос: раскрытые книги, листки с заклинаниями, стопка старых дневников и на полу — растрёпанная энциклопедия родословной первородных. На страницах — лицо Клауса: резкие черты, хищные глаза, описания войн, резни, паники. Фэйт сидела, поджав ноги, пальцы нервно водили по строчкам, оставляя крошечные, почти незаметные тёмные отпечатки — мокрый пот и немного крови от ободранного сустава. Она перечитывала одно и то же. Тиран. Убийца. Монстр. И всё это — её кровь. — Фэйт…? — тихий голос разорвал тишину. Дверь приоткрылась, и внутрь просочился тёплый жёлтый свет коридора. На пороге стояла Джози, с привычно мягким, виноватым взглядом. За её плечом маячила Лиззи — руки скрещены, лицо напряжённое. Фэйт резко захлопнула книгу, словно поймана на преступлении. — Что? — бросила она, в голосе дрогнула сталь. — Мы заметили свет, — осторожно начала Джози, подходя ближе. — И… хотели поговорить. Лиззи, не выдержав паузы, фыркнула: — И убедиться, что ты опять не устроила фаер-шоу в саду. Фэйт раздражённо закатила глаза, встала, отбрасывая книгу на кровать. — Я просто… изучала. Свою чудесную семейку. На слове «семейку» её губы дрогнули в кривой, болезненной усмешке. Джози присела на край кровати, пальцы нервно перебирали край покрывала. — Мы хотели… — Ты не должна рассказывать… ну… никому, — перебила Лиззи, сразу переходя к сути. — Про то, кто ты. Чья. И что за ген у тебя активировался. Вообще никому. Фэйт сжала губы в тонкую линию: — Конечно. Снова ложь. Я в этом уже профессионал. — Это не ложь, — мягко сказала Джози. — Это безопасность. Ты понимаешь, сколько существ охотилось бы за тобой, если бы узнали… — Понимаю, — оборвала Фэйт чуть громче, чем хотела. — Просто… ненавижу чувствовать, что мне снова показывают, как жить. Как говорить. Что скрывать. И как врать тем, кто смотрит в глаза… Тень мысли проскользнула, как лезвие. Перед глазами на секунду вспыхнуло лицо Эзры в лунном свете. Темные глаза. Его взгляд, когда увидел её золотые. И взрыв магии. Он видел это. Уже слишком много. Ну и ладно. Она сказала себе, что разберётся. Одна. Об этом — она не станет говорить Джози и Лиззи. Она поднялась, медленно, будто внутри мышцы ещё помнили трансформацию. Книга осталась одинокой тенью на полу. — Ты нашла записи, — попыталась заговорить первой Джози, чуть виновато. — Нашла, — отозвалась Фэйт с горькой усмешкой. — Майклсоны. Великий сборник «Как стать худшим кошмаром века». Весь мир их боялся. Прекрасно, да? Лиззи закатила глаза: — Знаешь, страх — недешёвый бренд. Твой дед был популярен. — Не смешно, — прошептала Джози, бросив сестре предупреждающий взгляд. Фэйт смотрела на них, и что-то в груди дрогнуло — уже знакомое чувство раздвоенности. Она шепнула: — А что, если всё это во мне? Кровь, злость, разрушение? Я убила человека, чтобы активировать ген. Слово убила будто разбило воздух. Джози вздрогнула. — Это была авария. Ты не виновата, — голос сорвался на дрожь. — Но после этого стала… чудовищем, гибридом, — Фэйт прикусила губу. Глаза засверкали влажно, как стекло. — Ты понимаешь? Иногда я слышу, чувствую… как будто внутри меня кто-то ещё. Чужой. Голодный. Тишина. Лес за окном шуршал ветками. Лиззи сглотнула. — Потому что ты трибрид, — тихо сказала она. — У тебя три силы. Да,одна еще спит и надеюсь не проснется. Но ни у кого такого нет. Ну кроме одной личности… вообщем, ты сама выбираешь, кем быть. Фэйт резко обернулась: — Легко говорить, когда твой дед — не первородный гибрид, а мать — не ходячая легенда, из-за которой всем страшно. Удар. В голосе — жёсткий обломок боли. — Фродо, наш дядя вообще-то «Кай Паркер». Джози протянула руку, игнорируя Лиззи, стараясь положить на плечо дочери. — Фэйт… мы просто пытаемся защитить— — Защитить?! — Фэйт скинула её ладонь так резко, что ногти оставили бледную полоску на коже. — Да я уже защищена до дыр. Лгала себе. Всем. Молчала, потому что вы сказали молчать. Я устала. В горле хрип. Глаза блеснули опасным золотом — на миг, будто волк внутри потянул когти. Лиззи шагнула вперёд, пытаясь разрядить: — И хватит театра, мини-хоббит. Твоя мама тоже любила драм… — Salensio. ЩЕЛК Заклинание Джози схлопнулось на голосовых связках сестры — рот Лиззи затянулся магической печатью, шумный протест превратился в приглушённое мычание. Но было поздно. Слова ударили, как по нерву. Фэйт медленно подняла взгляд — глаза стеклянные, пустые. — Потрясающе, — прошептала она. — Даже сейчас ты решаешь, что другим говорить. И что я должна слышать и знать. Джози побледнела на глазах. — Я… Её голос был ломким, беззащитным: — Я просто не хотела, чтобы ты жила в страхе, как я. Чтобы ты узнала, какой ужас творится вокруг этого имени, прежде, чем… — Поздно, — оборвала Фэйт. — Страх я уже знаю. С ним я и засыпаю. Комната, кажется, сузилась. Луна метала тени, как когти, по полу. С каждой секундой воздух становился тяжелее. — Не думаю, что могу вам доверять, — сказала Фэйт наконец. Тихо. Глуше, чем могла выдержать даже она сама. Джози закусила губу так сильно, что выступила кровь. Лиззи, освободив рот, хотела… что-то. Но слова застряли. — Мне нужно время, — продолжила Фэйт. — И место. Без ваших… правок. И секретов. Она подняла книгу, обвела их взглядом — живым, злым, больным — и вышла. Дверь закрылась за ней с мягким, пугающе спокойным щелчком. В коридоре воздух казался свежее. Холод потрескивал вдыханием. И только одна мысль скреблась когтями: Эзра видел. Он знает. И это может стать проблемой. Но об этом — никому. _______________________________________ Ночь висела над комнатой Фэйт тяжёлым, почти материальным дыханием. Лунный свет пробивался сквозь щели в шторах и ложился на пол, где стояла гора разложенных газет, книг и вырезок. Каждая страница казалась частью какого-то огромного пазла, который, чем больше она пыталась сложить, тем больше распадался на мелкие куски. Фэйт села, подтянув колени к груди, и медленно провела пальцами по старым, и довольно паршивыми, фотографиям Хоуп. На одной из них Хоуп была совсем молодой, едва достигнувшая двадцати, глаза полны решимости и силы, губы сжаты в твёрдой линии. — Итак… — Фэйт сжала край фотографии и провела глазами по строкам, — ты была первородным трибридом… и при этом умудрилась меня родить? И кого ты вообще… выбрала? Одноклассника? Или какой-то случайный парень из Луизианы? Она покрутила фотографию в руках, как будто могла разглядеть в чертах матери ответы на свои вопросы. Села обратно на пол, открыла газету. Дата: 2033 год. Вырезка о странной резне в лесах Луизианы.  Тела, исчезнувшие люди, кровь, хаос. Ещё одна — 2034, ещё одна — 2036, 2040. Каждый год, один за другим, словно хроника бесконечного ужаса. Фэйт закрыла глаза и сосчитала в уме: Хоуп родилась 2012. Если Фэйт родилась в 2031 значит, Хоуп было около девятнадцати лет, когда она стала матерью. Девятнадцать. Мать, которая сама ещё ребёнок. — Логично, — с сарказмом прошептала Фэйт в пустоту комнаты. — Ещё не повзрослела, но успела родить меня, а потом… выключить чувства. Бросить меня с Зальцманами. И вот теперь я — тот самый «подарок» для мира, хаос в миниатюре.  Она сжала газетные вырезки, ощущая холод бумаги в пальцах. Её взгляд скользнул по заголовкам: “Местные жители пропадают в лесу около Нового Орлеана — 2033”, “Необъяснимые убийства и исчезновения — 2035”, “Жестокая резня в окрестностях Луизианы — 2040”, “Пожары и массовые убийства в лесу — 2045”. — Семнадцать лет, — прошептала она сквозь зубы, — и никто не остановил твою тьму, мама. Ни один охотник, ни один маг, ни. Воя семья… Ни ты. Внутренний голос жёг ещё сильнее. Фэйт резко встала, разбрасывая газетные вырезки в стороны, каждая из которых была как крик. — Почему? — прошептала она в пустоту. — Почему ты отключила человечность? Почему оставила меня? Почему я должна быть тем, кем ты стала? Была ли ты уже такой? Она присела на пол, опершись локтями о колени, и обвела взглядом комнату. Лунный свет отражался от столов и книжных полок, и всё казалось одновременно знакомым и чужим. — И кто же был мой отец? — её голос дрожал от злости и боли. — Был ли он хоть для тебя важен? Или я просто…интрижка? Была ли ты без чувств уже, когда родила меня. Скорчившись, Фэйт открыла книгу о вампирах. Строки повторяли одно и то же:  “Вампиры не могут иметь детей. Их тела мертвы. Любая беременность невозможна.” — Значит, — сказала Фэйт вслух, прокручивая в голове цифры и даты, — Хоуп родила меня до того, как стать трибридом. До того как отключила человечность. Девятнадцать лет, кровь ещё человеческая, магия только пробуждается… Но Клаус был наполовину вампир, смог зачать её. Отлично. Теперь вообще ничего не понятно. Она перевела взгляд на другие газетные вырезки — о странных исчезновениях, резнях, пожарах. Пальцы сами листали страницы, пока глаза не наполнились слезами. — И всё это ради чего? — прошептала она. — Чтобы выжить? Чтобы мир не узнал? Чтобы я выросла с Зальцманами и ненавидела… всё? Фэйт сжала газету, раздавив её пальцами, и выдохнула резким, хриплым воздухом. — Девятнадцать лет… и ты оставила меня… — голос сорвался, она ударила кулаком по столу. — А теперь я здесь. И я не просто ведьма. Я… что-то большее. И вообще не понимаю, как быть кем то большим, чем являюсь. Комната наполнилась шорохом бумаги, её собственный голос отскакивал от стен. Фэйт упала на пол, обхватив голову руками, ощущая, как злость, обида и страх смешиваются в одно горячее, невыносимое пламя. — Почему всё должно быть так сложно? — шептала она себе. — Почему всё, что я узнаю о тебе, только ломает меня? Лунный свет скользнул по её лицу, холодный, как всё, что осталось от детства. Фэйт знала одно: ответы, которые она ищет, никто не даст. Только она сама сможет пережить эту правду. ________________________________ На тренировке воздух был густым от напряжения. Каждый звук — удар кинжала, шорох одежды, дыхание — казался слишком громким. Фэйт промахивалась в пятый раз, и кинжал с глухим стуком вонзался в деревянную мишень за спиной. — Ты в порядке? — осторожно спросила Кэссиди, подойдя ближе. Её голос был мягким, но в глазах скользила тревога. — Ты сегодня… ну, явно не как обычно. — Да, просто отвлеклась, — резко ответила Фэйт, её тон обрезал слова Кэссиди, как нож. — Уже больше месяца ты постоянно "отвлекаешься", — вмешался Лиам, скрестив руки на груди. — И ты почти не общаешься с нами. Может, пора перестать держать всё в себе и рассказать, что происходит? Фэйт почувствовала, как внутренняя злость вспыхнула, и одновременно — стыд. Столько дней она убеждала себя, что друзья отвернутся, если узнают правду. Что они не смогут понять, кто она на самом деле. Её челюсть сжалась, дыхание стало резким. — Ничего не происходит, Лиам, — резко сказала она, поворачиваясь к нему, и на миг её глаза вспыхнули золотым светом, она сама не заметила. Лиам вздрогнул. — И тебе не стоит лезть в то, чего ты не понимаешь. Кэссиди сделала шаг вперед, встав между ними, пытаясь смягчить накал. — Хватит, вы оба. Лиам, дай ей пространство. Фэйт, ты… — её голос дрожал, но она пыталась сохранить спокойствие. — Всё нормально, Кэссиди, — перебила Фэйт, сжимая кулаки, словно вот-вот выдавит из себя злость. — Правда. Просто оставьте меня в покое. Она сделала шаг назад, отстраняясь от обоих, и старалась выглядеть невозмутимо. Внутри же буря не утихала: злость на саму себя за то, что не может довериться, обида на то, что её жизнь превратилась в цепь лжи, и страх, что друзья отвернутся, узнав, кто она и чьей крови. Лиам сжал кулаки, пытаясь найти слова, но промолчал. Кэссиди только глубоко вздохнула, понимая, что на данный момент всё, что они могут — ждать и быть рядом, даже если Фэйт этого не хочет. Фэйт же, идя прочь от них, убеждала себя: "Всё хорошо. Они не должны знать. Я справлюсь сама." Но в глубине души она знала, что с каждым шагом от друзей её одиночество становится всё более невыносимым. __________________________ Вечер опустился над озером, отражая в воде серебристый свет луны. Фэйт подошла к причалу, держа в руках записку от Эзры, оставленную под дверью её комнаты. Она вздохнула: чертов новенький снова решил, что её жизнь нуждается в его «внимании». — Ты уже стал моим личным фанатом, Эзра? — язвительно спросила она, подходя ближе. — Или это всё-таки собрался убить меня ночью в лесу? Эзра ухмыльнулся, не поднимая головы от отражения луны. — Думаю, ни то, ни другое. Просто знаю, что тебе нужна компания. Хотя если копнуть глубже, ты, похоже, забыла, что я видел… твои глаза. Удивлен, что меня еще не вызвали в кабинет директора, где мне бы «красочно» объяснили, что мне следует сделать с информацией, которой я теперь располагаю. Фэйт резко остановилась, её руки сжались в кулаки. — Что именно ты видел? — холодно проговорила она. — Тебе показалось. — О, правда? — Эзра слегка наклонил голову, улыбка играла на его губах. — А мне казалось, я видел… и твои золотые глаза, и огонь, который ты вырываешь наружу, когда злишься. Фэйт усмехнулась сквозь зубы, пытаясь скрыть, что его слова задели её. — Ух ты… кажется, мистер Загадка, тебе стоит держать рот за зубами,  — сказала она, стараясь звучать легко, но с характерной колкостью. — Не знаю, кто тебя учил, но я сама предпочитаю, чтобы никто не лез в мои дела. Эзра поднялся, шагнув ближе, но не нарушая дистанцию. Его светлые волосы играли на лунном свете, темные глаза будто оценивали каждое её движение. — Ладно, могу и промолчать, — сказал он с лёгкой усмешкой. — Но мне всё равно интересно… ты действительно думаешь, что должна решать всё сама? Что-то не видно, что ты со своими родственниками решаешь дела. — Думаю, что ты ничего не понимаешь, — холодно ответила Фэйт, отводя взгляд, — но спасибо за участие. — Понимать тебя? — Эзра пожал плечами. — Не факт, что мне это удастся. Но иногда лучше иметь рядом того, кто хотя бы пытается… чем быть совсем одна. Фэйт остановилась, ощущая странный внутренний накал — смесь раздражения и любопытства. Она не собиралась показывать, что его слова её хоть немного тронули. — Мне не нужна помощь, — сухо сказала она, шагая вдоль причала. — И уж точно не от таинственного парня с неизвестной историей. Мы не друзья, мы общаемся второй раз в жизни. — Ах, таинственный, да? — его лёгкий сарказм не исчез. — Я могу быть «необычным», но не преступником. Пока. Фэйт на мгновение остановилась, заметив, как он слегка наклонил голову, будто изучал её как загадку. Внутри неё что-то защемило — странное ощущение, что Эзра не такой, как все. Она отвернулась, стараясь снова казаться равнодушной, хотя её сердце билось быстрее. Фэйт сделала несколько шагов по причалу, но в груди всё ещё бурлила смесь раздражения и едва уловимого любопытства. Она резко развернулась к Эзре, глаза сверкают — не столько угрозой, сколько злостью на саму себя. — Слушай, — проговорила она, делая паузу, чтобы подчеркнуть каждое слово, — если твоя цель — завести друзей, выбирая меня… поздравляю, ты промахнулся на несколько световых лет. Эзра усмехнулся, отступая на шаг, но его темные глаза блестели от интереса, словно он был готов к каждому её выпадению. — О, это я называю началом стратегического знакомства, — пробормотал он с лёгкой иронией. — Но, думаю, ты права: методы «агрессивной заботы» — не самый лучший вариант. — Ага, — Фэйт пересекла руки на груди, делая вид, что её это совсем не задело. — Особенно когда это выглядит… странно. Немного крипово, если честно, когда кто-то так активно пытается помочь. Ну, знаешь, есть и другие техники подката, этот точно не работает. Эзра слегка наклонил голову, улыбка стала шире, и он даже слегка покачал плечами: — Ну, если твой стиль токсично-ироничный — считаю, мы уже нашли общий язык. Фэйт закатила глаза, но в глубине души чуть не рассмеялась. Она стиснула кулаки, словно собираясь уйти, но внутренняя странная искра, едва заметная, не позволяла полностью избавиться от ощущения, что ему каким-то образом можно доверять… хотя бы немного. Он хотя бы не растрещал на всю школу, что она ведьма-оборотень. — Ладно, мистер Загадка, — сказала она, делая шаг к выходу с причала. — Хватит философствования на сегодня. Давай закончим этот цирк до того, как я решу тебя отправить в воду. Эзра усмехнулся ещё шире, наблюдая, как она отходит: — С удовольствием. Но учти: иногда самые странные цирки оставляют самые сильные впечатления. Фэйт не ответила, но на миг бросила взгляд через плечо — и в этом взгляде мелькнуло что-то вроде признания. Только вот вслух она ни слова не сказала. ____________________________ Тем временем в кабинете Кэролайн стояла напряжённая тишина, нарушаемая только тихим тиканием часов на стене. Лиззи села на край стола, скрестив руки, а взгляд её метался между Кэролайн и Джози, будто пытаясь выжать из ситуации хоть какой-то план. — Мы должны что-то предпринять, — настаивала Лиззи, её голос был твёрдым, но сквозила усталость. — Она становится всё более неконтролируемой. С каждым днём. Я боюсь, что однажды это вырвется наружу и мы просто не сможем остановить её. — Лиззи… — вздохнула Джози, опустив взгляд на свои руки. — Но у нас нет ресурсов, чтобы помочь ей. Майклсоны исчезли, а Бонни… — её голос дрогнул. — Бонни сделала всё, что могла, — прервала её Кэролайн, шагнув к окну. Лунный свет отбрасывал её тень на пол, создавая ощущение, что комната чуть больше, чем есть на самом деле. — Мы должны найти другой способ. И не просто другой способ, а что-то действенное, пока Фэйт не вышла из-под контроля. Лиззи нахмурилась, пальцы сжались в кулаки. Её обычно спокойное лицо стало собранным и серьёзным. — Надеюсь, мы не совершим ошибку, — тихо сказала Джози, едва шевеля губами. — Она может не выдержать, если узнает ещё и про Маливора. Всё это… всё это слишком много для неё. Кэролайн молчала, её глаза следили за Луной за окном, как будто там можно было найти ответы на все вопросы. Она знала, что время не ждёт. — Мы должны быть готовы к любому развитию, — наконец сказала она, голос звучал твёрдо, но с ноткой тревоги. — Если Фэйт решит, что она сильнее, чем мы можем контролировать… нам придётся действовать. Мы не должны повторить ошибок, которые сделали при Хоуп. Джози вздохнула, слегка покачав головой. Её пальцы нервно терли ткань юбки. — Я просто… не хочу, чтобы она потеряла доверие к нам. — Слова Джози висели в воздухе, как тихий призрак. — Она уже столько скрывает от нас сама, — сказала Лиззи, садясь на стул ближе к столу. — Но это не значит, что мы можем сидеть сложа руки. Кэролайн кивнула, не отводя взгляда от ночного неба. Её пальцы сжались на подоконнике. — Тогда действуем осторожно. И надеюсь, что Фэйт сможет понять, что мы на её стороне, когда придёт время. Тишина снова опустилась на комнату, но на этот раз она была пропитана тревогой, ожиданием и невысказанными страхами — страхом потерять Фэйт не только как ученицу, но и как часть семьи. ________________________________ Фэйт шла по коридору школы «Сальваторе», стараясь держать голову высоко, но её уши уловили знакомые голоса за дверью аудитории. Она замерла и прижалась к стене, прислушиваясь. — Она становится другой, — сказал Лиам, голос его дрожал от смеси тревоги и недоумения. — Ты видела, как она смотрела на меня? Или это у меня галлюцинации? — У неё просто сейчас много всего, — мягко вмешалась Кэссиди, скрестив руки на груди. — Всё это объясняется… надо дать ей время. — А если это не просто время? — Лиам наклонился к Кэс, понизив голос. — Я не могу это игнорировать. У неё глаза… золотые, как у оборотня. Я видел. Фэйт напряглась, её сердце забилось быстрее, словно пыталось вырваться наружу. Её ладони непроизвольно сжались в кулаки. «Он заметил», — мелькнуло в голове, но она решила молчать. — Может, это просто проявление силы… — начала Кэс, и её голос дрожал чуть меньше, когда она пыталась понять. — Может быть, это от её папы. Если он был волком, а она об этом даже не знала… Всё логично. Ей просто нужно время. Я думаю она расскажет… Фэйт слегка усмехнулась про себя, но её усмешка была холодной и горькой. Она знала, что это правда: если бы она рассказала им всё, они бы испугались, отшатнулись. И она не могла им врать, не могла скрыть правду. — Так она в порядке? — осторожно спросил Лиам, словно боясь, что слово «нет» сорвёт её спокойствие. — Конечно, — проговорила Кэс, кивая, но её взгляд был внимательным, словно она проверяла, как Фэйт реагирует, хотя та была вне поля зрения. — Просто дайте ей пространство. Она сама разберётся. И расскажет кого же убила. Фэйт отступила в тень коридора, сжимая кулаки и глубоко вздыхая. Её пальцы дрожали, но голос никто не услышал. Она знала, что им правда трудно понять, но это было её собственное бремя, её секрет. Её глаза медленно снова засветились золотом, лишь на мгновение, прежде чем вернулись к обычной форме. «А вдруг ее отец тоже был с проклятьем оборотня … если он действительно был волком, а Хоуп… всё это ещё сложнее», — думала Фэйт, чувствуя, как внутри растёт смесь раздражения, злости и странного любопытства. Она тихо отступила, оставляя Лиама и Кэссиди обсуждать её, не вмешиваясь. Снаружи она казалась спокойной, но внутри всё бурлило.