Фарфор

Этот визит в Хогсмид должен был стать первой официальной демонстрацией силы Триады за пределами замка. Ты решил превратить обычную прогулку в настоящий королевский выезд, где каждый твой каприз становился законом для окружающих.

***

Зима укутала Хогсмид пушистым одеялом, но тебе было ужасно лениво идти по сугробам. Поэтому Том и Гарри вновь использовали левитирующее кресло, превратив его в подобие закрытых носилок, обитых мехом соболя. Ты сидел внутри, окутанный теплом, и твои ярко-голубые глаза лениво скользили по витринам лавок. ​Сзади, словно почетный караул, шли Вальбурга и Орион Блэк, а чуть поодаль, нагруженный коробками и свертками, плелся Абраксас Малфой. Наследник богатейшего рода Британии выглядел крайне нелепо, пытаясь удержать в руках пакеты из «Шапки-невидимки» и кондитерской. ​— Абраксас, — капризно позвал ты, не поворачивая головы. — Смерть говорит, что ты слишком громко шуршишь пергаментом. Пакет с моим шелковым шарфом... он не должен касаться снега. ​Малфой покраснел до корней своих платиновых волос, но, поймав предупреждающий взгляд Тома Реддла, лишь смиренно перехватил ношу. — Прости, — выдавил он. — Я буду осторожнее. ​Гарри Певерелл усмехнулся, поправляя твой меховой воротник. — Ты совсем его заездил, сокровище. Но, признаю, ему идет роль посыльного.

***

Когда вы вошли в паб, разговоры мгновенно стихли. Ты не стал садиться за общий стол. По твоему «ленивому» жесту Том и Гарри выбрали самый дальний угол, отгородив его магической завесой от любопытных глаз. ​— Мне хочется сливочного пива, но только если оно будет температуры крови, — прошептал ты, откидываясь на плечо Тома. Твои пушистые черно-белые кудри щекотали его шею. — И пусть Абраксас принесет его. Мне лениво ждать официантку. ​Том кивнул Малфою, и тот, покорно оставив покупки на свободном стуле, отправился к барной стойке. ​В этот момент в паб вошли гриффиндорцы во главе с Дамблдором. Профессор выглядел изможденным после того «приема», который ты устроил ему в своей гостиной. Он увидел вашу группу — Триаду, окруженную преданными Блэками и услужливым Малфоем. ​— Посмотрите на них, — прошептал ты на парселтанге, обращаясь к Тому и Гарри. — Они видят в нас монстров. Но они не могут отвести взгляд от нашей красоты. ​Гарри Певерелл взял твою руку и поднес к губам, его глаза светились новой, темной преданностью. — Пусть смотрят. Они видят конец своего мира и начало нашего. ​Том Реддл же просто прижал тебя к себе, чувствуя твою хрупкость, которая теперь была защищена мощью двух самых перспективных магов поколения и капиталом Малфоев. ​— Ты гений, мой маленький лорд, — прошептал Том. — Ты заставил Малфоев служить, Блэков — поклоняться, а Гарри — забыть о свете. И всё это... просто потому, что тебе было лениво сражаться самому. ​Ты довольно закрыл глаза, когда Абраксас, запыхавшись, поставил перед тобой бокал. Весь Хогсмид теперь знал: младший Певерелл — это не просто «болезненный мальчик». Это центр новой магической империи, ради улыбки которого великие семьи готовы превратиться в слуг.

***

Визит в Хогсмид не мог закончиться просто покупками. Ты решил, что это идеальное место, чтобы показать всему миру (и особенно Дамблдору, который наблюдал из угла «Трёх мётел»), что иерархия в магической Британии изменилась навсегда.

***

​После паба ты заявил, что тебе ужасно лениво дышать морозным воздухом, и Том с Гарри буквально на руках внесли тебя в «Сладкое королевство». Запах сахара и магии окутал вас, но ты лишь капризно сморщил свой милый носик. ​— Здесь слишком сладко, — прошептал ты, и твои ярко-голубые глаза стали «стеклянными». — Смерть говорит, что сахар маскирует вкус гнили. Абраксас, найди мне шоколад, который горький, как слезы предателей. ​Малфой, всё еще увешанный коробками, бросился выполнять поручение. В это время к вам подошла группа гриффиндорцев. Среди них был и тот загонщик, которого ты проучил в коридоре. Он выглядел бледным, но присутствие Дамблдора в деревне придавало ему ложной смелости. ​— Певерелл, — выплюнул он, стараясь не смотреть на Тома. — Ты строишь из себя принца, но без своих нянек ты просто... ​Он не успел договорить. Гарри Певерелл сделал шаг вперед, и воздух в магазине начал вибрировать. Но ты лениво поднял тонкую руку, останавливая брата. ​— Гарри, не надо... — промурлыкал ты, поправляя свои черно-белые кудри. — Мне лениво смотреть на его кровь на полу. Абраксас! ​Малфой как раз вернулся с плиткой черного шоколада. — Да, мой лорд? — выдохнул он, уже не стесняясь титула, который он сам тебе присвоил. ​— Этот человек оскорбил моё зрение своим присутствием. Сделай так, чтобы я его больше не видел. Иначе Смерть придет к твоему отцу во сне и спросит, почему его сын такой бесполезный. ​Абраксас побледнел. Он знал, что ты не шутишь. Он повернулся к гриффиндорцу и, используя всё влияние своего рода, прошипел: — Убирайся отсюда, пока я не написал отцу, чтобы он закрыл счета твоей семьи в Гринготтсе. Живо! ​Гриффиндорцы отступили, пораженные тем, что Малфой — гордый и надменный — ведет себя как преданный лакей при твоем кресле.

***

Когда вы вышли из лавки, на улице уже смеркалось. Ты внезапно попросил Тома и Гарри остановиться прямо посреди главной улицы. ​— Смерть хочет что-то сказать, — прошептал ты, и твоя фарфоровая кожа стала почти прозрачной в свете фонарей. ​Вокруг вас мгновенно образовалось кольцо из любопытных и напуганных волшебников. Том и Гарри встали по бокам, их магия сплелась, создавая защитный купол, через который не проникала ни одна снежинка. ​Ты посмотрел прямо в сторону Дамблдора, который стоял на крыльце паба. — Старик ищет искру в пепле, — начал ты, и твой голос зазвучал на парселтанге, дублируясь жутким эхом. — Но он не видит, что пламя уже горит в его собственном доме. Скоро Хогвартс узнает, что у него не один директор, а три хозяина. И первым падет тот, кто верит в сказки о свете. ​Ты закончил, и твои глаза закрылись. Ты обмяк на руках у Тома, демонстрируя свою хрупкость после такого сильного магического выброса. ​— Он истощен! — рыкнул Том Реддл, бросая яростный взгляд на толпу. — Прочь с дороги! ​Гарри Певерелл выхватил палочку, и из её конца вырвался сноп серебряных искр, расчищая путь. Вы уходили к замку, оставляя за собой тишину, прерываемую только шепотом: «Провидец Певереллов...», «Триада Слизерина...». ​В тот вечер в Хогсмиде все поняли: ты не просто манипулируешь Томом и Гарри. Ты — их пророк, их слабость и их божество, ради которого они готовы стереть в порошок любого, кто посмеет усомниться в твоем величии.

***

Хогсмид под вечер превратился в декорацию для твоего личного триумфа. Но перед тем как покинуть заснеженную деревню, ты решил, что «светская прогулка» не будет полной без демонстрации того, насколько глубоко Том и Гарри погрязли в преданности тебе.

***

Проходя мимо магазина шуток «Зонко», ты внезапно остановился. Тебе не нужны были хлопушки или навозные бомбы, но твое внимание привлекла витрина с магическими зеркалами, которые показывали «истинное желание». ​— Мне лениво заходить внутрь, там слишком шумно, — капризно прошептал ты, кутаясь в мех, который Том придерживал у твоего подбородка. — Абраксас, вынеси мне то зеркало. Я хочу посмотреть, не лжет ли Смерть о будущем. ​Малфой, чьи руки уже дрожали от тяжести коробок, бросил умоляющий взгляд на Гарри, но тот лишь холодно приподнял бровь. — Ты слышал моего брата, Малфой. Живее. ​Через минуту зеркало в резной серебряной раме стояло прямо на снегу перед твоими носилками. Прохожие замерли, образуя живой коридор. Ты медленно наклонился вперед, и твои черно-белые кудри коснулись холодного стекла. ​В отражении не было славы или власти. Там был ты, сидящий на троне из переплетенных костей, а по бокам — Том и Гарри, чьи руки лежали на твоих плечах, и их глаза горели тем же вековым холодом, что и твои. ​— Смерть довольна, — промурлыкал ты, и на твоем бледном лице появилась пугающе нежная улыбка. — Том, Гарри... посмотрите. Вы видите там место для кого-то еще? Для учителей? Для законов? ​Они оба заглянули в стекло. Том Реддл усмехнулся, и его магия хищно отозвалась на увиденное. Гарри Певерелл же просто сжал твою ладонь, принимая это будущее как единственно возможное.

***

Когда вы уже направлялись к каретам, путь вам преградил Альбус Дамблдор. Он выглядел почти старым в свете магических фонарей, его голубые глаза за стеклами очков были полны печали. ​— Гарри, — позвал он, игнорируя Тома. — Ты позволяешь своему брату вести тебя в бездну. Посмотри, во что вы превратили наследника Малфоев! Это не дружба, это рабство. ​Ты лениво приоткрыл глаза, и твоя чувствительность подсказала тебе, что Дамблдор на грани отчаяния. Ты жестом приказал Тому остановиться. ​— Профессор, — твой голос был тихим, но его услышал каждый на улице. — Вы путаете рабство с преданностью. Абраксасу нравится служить силе, которую он может понять. А вашу «светлую сторону»... её трудно разглядеть в тени ваших собственных тайн. ​Ты капризно указал на упавшую варежку, которую Абраксас тут же бросился поднимать, даже не дожидаясь команды. ​— Гарри не идет в бездну, — продолжил ты, и твои милые веснушки на фарфоровой коже казались созвездиями в сумерках. — Он просто вернулся домой. А я... я слишком ленив, чтобы позволить ему уйти. ​Гарри Певерелл посмотрел на Дамблдора так, будто видел его впервые. — Мой брат — это всё, что у меня есть, Альбус. Если его «бездна» пахнет морозом и верностью, то я выбираю её. Прощайте. ​Вы тронулись с места, оставляя Дамблдора одного посреди заснеженной улицы. Том Реддл всю дорогу до замка не отпускал твою руку, его пальцы переплелись с твоими, скрепляя негласный договор. Ты победил: ты не только выдрессировал аристократию, но и окончательно отрезал Гарри от его «светлого» прошлого.