Останусь пеплом на губах

      Голова болела до одури. Не помогли ни мамины таблетки, ни ледяная вода из-под крана, которой я отчаянно полоскала лицо, словно могла смыть не только боль, но и вчерашний день. Срыв и бессонная ночь оставили отпечаток не только на психике, но и на лице - из зеркала на меня смотрели узкие, потемневшие глаза с опухшими веками на зеленоватом, болезненном лице. И с этим лицом мне предстояло как-то прожить сегодняшний день: спуститься к родителям, поехать в школу, что-то объяснять, кого-то убеждать.       Идеальным казалось одно — не выходить из комнаты вовсе, спрятаться в ней, как в ракушке, и прогулять учёбу. Но тогда у родителей появятся лишние вопросы. Ещё непонятно, насколько правдоподобно с ними вчера объяснился Руслан.       Я с трудом собралась и, захватив рюкзак, спустилась вниз. Завтракать вовсе не хотелось, но дабы избежать лишних вопросов и уговоров, все же решила присесть за стол и сделать вид, что голодна.       Мама как всегда суетилась на кухне. Увидев меня, она спокойно подошла и подсела рядом.       — Арина, ты нас вчера очень напугала, — начала она серьезный разговор. — Разве можно так убиваться из-за каких-то фотосессий?       Мама смотрела на меня с сожалением, отчего становилось ещё хуже — мне было тяжело ей врать. На самом деле про этот отказ я уже давно забыла и с сегодняшнего дня про моделинг тоже.       — Бедный твой брат, — вздохнула мама, — даже его стальные нервы не выдержали. На парне не было лица. А потом ещё на работу срочно вызвали. Уехал на ночь глядя.       Если уж и моя не особо эмпатичная мама пожалела Руслана, значит, он и впрямь выглядел неважно. И как же больно осознавать, что причиной этому была именно я. Да, он вчера повёл себя как настоящий брат, друг, мужчина (нужное подчеркнуть), но со всем этим грузом один уехал в ночь. Настя не считается, вряд ли он осмелился ей что-либо рассказать.       Это я готовилась к разговору почти два года и по кусочкам из сердца отрывала брата, а он за один вечер потерял любимую сестру, которую знал ещё маленьким рыжеволосым конопатиком, походящим на пацана.       — Прости, такое больше не повторится, — промямлила я маме, пытаясь засунуть в себя пару ложек каши. И вправду, такое уже точно не повторится. С моей стороны вчера была пройдена черта, с которой нет обратного хода.       В школе меня ожидали объяснения с Вероникой и Мишей. Если подруге хватило пары слов про отказ в фотосессии, то Миша, как человек более проницательный, весь день пытался вывести меня на честный разговор, что продолжил делать и в машине, когда подвозил домой.       — А как ты узнала об отказе? Они тебе официально сообщили? Может, твоя знакомая все напутала?       — Миша, узнала и узнала! Не хочу больше про это говорить, — оборвала я одноклассника.       Но его молчания хватило ненадолго.       — А что у Руслана случилось? — спросил он через пару минут, выруливая из парковки школы.       Боже, этот допрос не закончится никогда. Вот какое ему дело до Руслана?!       — Понятия не имею, что у него случилось. К чему этот вопрос?       Мой раздраженный голос прозвучал громче обычного, и Миша снова ненадолго оставил меня в покое. Я уже жалела, что не попросила забрать меня маму, хотя вопросов от нее тоже бы не избежала.       — Ариэль, ты меня, конечно, прости, что снова поднимаю эту тему, но… Это Руслан тебя вчера обидел? Он вышел слишком… слишком гневным… С Рудиком перекинулся парой горячих слов, только я их оттащил. А когда мы уже уезжали, я слышал, как он с Настей ругался на улице. Знаю, это не мое дело, но все же… он же тебе не родной брат?       — Да, Миша, ты абсолютно прав — это не твое дело! — Я уже не могла выдерживать этот разговор.       Неужели всё настолько запущено и я открытая книга перед ним? Миша оказался более наблюдательным, чем я предполагала. Он знал меня достаточно хорошо, чтобы не поверить в мою истерику из-за какого-то сообщения.       — Останови машину! — повысила я голос на бедного парня, когда в горле почувствовала тяжелый комок и к глазам подступили слезы. — Я тебе говорю, останови машину!       Он не должен был видеть, о ком я плачу. Но предполагаю, что уже догадывался.       Моя реакция Мишу сильно удивила и, кажется, он даже немного перепугался, но машину все же припарковал.       — Арина, что у тебя произошло?       — Ничего. Дай сигарету! — от неожиданной просьбы у него округлились глаза. — Миша, можешь не скрывать, я знаю, что ты куришь! У тебя в бардачке лежит пачка.       — Но ты - нет!       — Пфф, вот только учить меня не надо. — Я дрожащими руками открыла дверцу бардачка и достала оттуда белую пачку «Винстона» и зажигалку. — Купишь себе новую! — и не дожидаясь ответа, покинула автомобиль.       Он посигналил мне вслед и, постояв у обочины некоторое время, все же уехал. А я осталась одна на улице, где моросил мелкий осенний дождь, а холодный ветер обдувал лицо и выступающие из-под шапки длинные волосы. До дома идти десять минут, но я вместо этого съежилась и пошагала в обратном направлении в сторону железной дороги. Под ногами противно хлюпала слякоть, я трясущимися пальцами пыталась прикурить сигарету. Из-за неопытности получилось не с первого раза, но я упрямо сжала губами фильтр и сделала первую затяжку — тяжелый, терпкий дым заполнил рот и легкие, отчего несколько раз глубоко кашлянула, упорно продолжая делать новые затяжки. Глаза слезились не только от непривычного дыма в груди. Я раз за разом прокручивала в голове слова Миши и мамы. Значит, все-таки Руслан разозлился, ему эта ситуация настолько неприятна, что он даже не позвонил и не написал ни слова за сегодняшний день. Хотя и обещал поговорить. Ну а что я хотела? Сама же его выпроводила, обязавшись больше не поднимать эту тему. За первой сигаретой последовала вторая, а за ней и третья. Было уже неприятно, противно, но я курила назло, топя свою боль в едком дыму. Назло себе, назло Руслану, некогда пригрозившему надавать лещей, если увидит с сигаретой в руках. Ну что, где ты теперь?!       Не знаю, долго ли я бродила вдоль железной дороги, но за это время успела вконец промокнуть и на улице окончательно стемнело. Окоченев от холода, повернула обратно домой. По пути купила мятную жвачку и, кажется, за раз зажевала три пластинки. Не хотелось ещё раз выслушивать о вреде курения. И так придётся объяснять маме, где я умудрилась настолько промокнуть. Хоть бы никто не заметил моего прихода, и я смогла незаметно увильнуть в свою комнату. Но не тут-то было. В гостиной горел свет и работал телевизор с очередным тупым боевиком на канале НТВ. Это означало, что как минимум папа дома. Но на этот раз я собрала бинго! Все находились внизу. Долго пришлось выкручиваться и на ходу придумывать историю, как я задержалась у Миши, что у него сломалась машина, а маму мне не хотелось беспокоить, и только поэтому решила прогуляться в дождь. Но мокрая одежда сыграла мне на руку — ни у кого не было желания со мной обниматься и слишком близко приближаться, так что мое недавнее курение осталось незамеченным. Мама приказала быстрее идти к себе и сушиться, что меня более чем устраивало. Но на полпути меня окликнул Тима, сидевший вместе с отцом перед телевизором.       — Ари-и-ин, можно я возьму твой ноутбук?       — Нет, — коротко произнесла я и начала подниматься по лестнице. Мне сейчас никакие хвосты за собой не нужны. Обойдётся пару часов без игр.       — Почему?       — По кочану! Мне он самой нужен! И вообще, это мой подарок, а я даже не успела его толком рассмотреть.       — Ну да, ты же вместо этого вчера решила в комнате обои переклеить, — Тима недовольно пробурчал себе под нос, а потом добавил: — кстати, Руслан звонил, про тебя спрашивал.       И тут я почувствовала, как сердце уходит в пятки, а кожа покрывается грёбаной мелкой дрожью вовсе не от холода. Боже, неужели теперь я даже при случайном упоминании его имени буду так реагировать?!       — Что спрашивал? — Я резко остановилась и развернулась к брату.       — Интересовался, как ты себя чувствуешь, пошла ли в школу, — без особого энтузиазма ответил Тима.       Вот, значит, теперь как. Мне уже не звонит. Узнает через третьих лиц. Ну что, мог бы ещё у отца справиться о моем состоянии!       — И что ты ему сказал?       — Что ты привычно огрызаешься, но обои уже не сдираешь.       — Очень смешно, — язвительно улыбнулась брату, — Руслан ещё что-нибудь говорил?       — Нет, мы очень быстро поговорили. Сказал, потом перезвонит.       Всё понятно: он меня избегает. Я сглотнула подступивший комок обиды и, крикнув: «В следующий раз передай ему пламенный привет!», побежала наверх. Ну и правильно, что ему со мной делать?! Не будет же он мне постоянно слёзы подтирать… у него своя жизнь, у него Настя в конце концов.       Дни тянулись один за другим. С тех событий прошло почти две недели. Руслан так и не объявился: не звонил и не писал в соцсетях. Но с Тимуром оставался на связи. Теперь точно было понятно — он не хочет со мной общаться. Или не знает как! Все же хотелось верить во второе. Это позволяло надеяться, что он исчез из моей жизни не навсегда. Я успокаивала себя тем, что ему необходимо время. Нет, не принять мои чувства, а просто начать уживаться с ними, закрывать на них глаза и продолжать как-то взаимодействовать. Как ни крути, мы одна семья, и наши встречи неизбежны.       С Мишей я помирилась на следующий же день, попросив у него прощения за свою грубость. Он, конечно, надул губы на несколько часов, но потом простил. Смилостивился настолько, что вызвался учить меня водить. Я как раз в то время начала посещать автошколу, и мне были нужны навыки вождения. У отца не было времени со мной заниматься, а с мамой мы дальше парковки не сдвинулись, успев за это время несколько раз переругаться. Вот Миша меня и выручал своим ангельским терпением.       — Нажимай на газ и тихонько отпускай сцепление, — в который раз спокойно повторил он, когда машина в очередной раз дернулась и заглохла, словно издеваясь надо мной и моими попытками взять под контроль хотя бы что-то в этой жизни.       Я попыталась ещё раз, но машина резко дёрнулась и, не успев набрать обороты, снова остановилась на месте.       — У меня никогда не получится, — завыла я от обиды на саму себя.       — Арина, может, ты не будешь выпендриваться и отучишься на автомате? Ну зачем тебе механика? — кажется, и Миша начал сомневаться в моих возможностях. — Тем более у твоей мамы автомат. Есть на чем тренироваться.       — Ой, с мамой мы скорее друг другу глотки перегрызём, чем я научусь водить.       — Ну, тогда Руслана попроси! А хотя вы с ним… не мое это дело, я знаю. — Мой друг, кажется, решил, что сболтнул лишнее, и замолчал.       — Миша, давай закроем эту тему раз и навсегда. Мы с Русланом брат и сестра. Оставь свои грязные мысли при себе, хорошо?!       Как же смешно я выглядела! Била себя в грудь, доказывая другу откровенную ложь. Главное — зачем? Вот Миша был последним человеком, который осудил бы меня за эти чувства. Да он и так уже всё понимал. И, думаю, мои истеричные попытки доказать обратное его только забавляли.       — Ок! Понял я, понял. — Он поднял руки, улыбаясь, как будто сдавался. — Но тогда ты должна быть в курсе, что он сегодня у нас в городе.       — Руслан здесь? — удивилась я, совсем забыв держать марку обо всём осведомленной сестры.       — Ну, я видел, как его машина пару часов назад сворачивала в сторону вашей дачи.       Это была новость, сбивающая с ног. Он в городе, но нам об этом не сообщил. Я уже не говорю о том, что не заехал. А ведь всегда первым делом заезжал сначала поздороваться к нам, а только потом ехал к бабушке с дедом. Неужели ему опротивело переступать порог моего дома? И сколько будет продолжаться это молчание? Месяц? Год? Всю жизнь? Нет, надо с этим что-то делать. Сказать, чтобы дурью не маялся. Не съем же я его, в самом деле. Да, люблю, и он это теперь знает, но общаться же как-то надо. Пора расставить все точки, запятые…       — Миша, давай ненадолго съездим на дачу? — посмотрела я на друга, всё ещё сидящего на пассажирском сиденье.       Он только тяжело вздохнул и кивнул. После чего без слов покинул машину, чтобы пересесть на водительское кресло. Мы быстро поменялись местами и двинулись в сторону соснового бора. Ехать предстояло около получаса. За окном уже давно стемнело. Наш небольшой город остался позади, и мы съехали на проселочную дорогу, ведущую через лес на дачу. Благо, Миша молчал и не задавал глупых вопросов, ответы на которые я и сама себе бы не смогла дать.       Вскоре мы оказались у низких деревянных ворот, рядом с которыми была припаркована чёрная «Мазда». Действительно, Миша не ошибся — Руслан вправду приехал. На уровне второго этажа в заветном окне — в бывшей моей, ныне комнате Руслана — горел свет. Я отворила ворота, больше напоминающие калитку, и мы прошли во двор, а затем и в дом. Нас встретили приятный аромат свежей выпечки и удивленная бабушка.       — Ох, доченька, вот те сюрприз! — всплеснула она руками. — Ещё и не одна! Здравствуй, Миша, дорогой! Чего вы так на ночь глядя?       — Добрый вечер, ба! А что, Руслан приехал? — проигнорировала я её вопрос и сразу перешла к самому важному.       — Да, тоже неожиданно сегодня заявился. Говорит, что у него на объекте проблемы, здесь переночует. Ребята, давайте мойте руки и ужинать! — бабушка приобняла сбоку Мишу и направила его в сторону кухни.       — Ба, а он наверху? — спросила я, смотря на жалобно-молящие глаза Миши. Мой одноклассник был не из тех парней, кто любил лишний раз поесть. И он знал, что, попав в руки бабушки, хотя бы без чашки чая не уйти.       — Да, он у себя. Позови его, пусть тоже спускается! — и они скрылись за дверным проемом кухни.       А я на ватных ногах побежала вверх по лестнице. Медленно прошла по темному коридору и остановилась у прикрытой двери, ведущей в некогда мою комнату. Казалось, что с тех пор здесь коридоры стали уже, а потолки ниже. Вообще пространства стало заметно меньше. И воздуха тоже. Сердце билось, застревая где-то в глотке, а в пальцах появилась все та же предательская дрожь. Набравшись смелости, тихо постучалась. В ответ — тишина. Спит? Приспустила холодную ручку и одним щелчком открыла дверь. Нет, не спит. Сидит ко мне спиной за столом и что-то слушает в наушниках. Одновременно почувствовала некий трепет и облегчение. У меня еще было несколько секунд перед тем, как я посмотрю ему в глаза. Пробежала взглядом по его плечам, обтянутым простой белой футболкой, комнате, в которой за одиннадцать лет ничего не поменялось, кроме как её обитателей. Сделала несколько глубоких вдохов, вошла внутрь и оказалась буквально в двух шагах от Руслана. Он поднял глаза от ноутбука и замер. За те доли секунды перед тем, как он улыбнулся, я успела прочитать на его лице неподдельный испуг.       — Привет! — робко произнесла я.       — Привет! — он смущенно улыбнулся и снял наушники. Никаких распростертых объятий и шутливых приветствий. Неизменны лишь теплые глаза.       — Ты теперь меня избегаешь? — с места в карьер выложила свой главный вопрос.       — Нет, вовсе нет. С чего ты взяла? — Не умел он врать и поэтому это звучало неубедительно.       — А минимум с того, что даже не сообщил о своём приезде. Обычно всегда заезжал.       У него нервно забегали глаза, а улыбка стала более натянутой.       — Спонтанно получилось, авария на объекте в Альметьевске. Отсюда ближе добираться, ты же знаешь.       — Да ладно тебе, Рус, расслабься. — Ещё непонятно, кто был больше напряжен. — Мы же договорились, что того разговора между нами не было. Так что можешь быть спокоен, я больше таких истерик не устрою. — По крайней мере на твоих глазах. — Можешь меня не избегать. Ничего не поменялось.       — Арина, это я виноват. Не должен был тебя до такого состояния доводить, — он отвел взгляд.       — Ну все, сказала же, забыли, — я подошла поближе и взяла из его рук один из наушников, — что слушаешь?       — Massive attack, — чуть растроганно ответил Руслан и встал, освобождая мне своё место на стуле. — Друг в горах включал постоянно на всю громкость. Классная, скажи?       Я не стала садиться, а оперевшись ладонями о стол, принялась слушать песню, в эту медленную, тягучую, почти болезненно красивую мелодию, которая вдруг вытянула за собой воспоминания и вихрем унесла в дальние закоулки памяти.       — Ага, оч клевая! Скинешь мне? — Так и переписку возобновим, а поди потом и до звонков дойдем.       — Конечно! — Я наконец увидела искреннюю радость на его лице. — Арина, ты решила, с кем пойдёшь на концерт? Пришли мне данные ваших паспортов. Надо покупать билеты на самолёт и отель бронировать.       Нет, ну я, конечно, предполагала, что после всего случившегося он не захочет со мной ехать на концерт, но все же надеялась на то, что это Марсы! Он их любил не меньше моего. У меня и мысли не было кого-либо искать на второй билет — я никого, кроме него, рядом с собой не видела. Пусть в роли брата, друга, да хоть самого черта лысого, но его!       — Я думала, что… а, в общем неважно, — от обиды прикусила нижнюю губу и отвернулась. И тут заметила только что подошедшего к двери Мишу. — Решила! Вот с Мишей и поедем.       — Куда это? — спросил мой друг, пропустивший первую половину разговора, и поздоровался с Русланом.       — На концерт Марсов! Ты же не отпустишь меня одну в Минск?       — Я думал, вы с Русланом едете.       — Я тоже так думала! — ответила с напускным разочарованием в голосе и посмотрела прямо в карие глаза брата. — Но у него изменились планы.       Руслан резко поменялся в лице, но не стал ничего говорить, а только прожег меня колючим взглядом. В его глазах читалось явное неодобрение, за которым обычно следовал повышенный голос. Но не сейчас. На этот раз он молчал, а глаза говорили громче и красноречивее, чем уста. Тогда я впервые почувствовала что-то странное в его поведении. Он был другой. И злился он по-другому.       — Ну что, Миша, ты согласен? — улыбаясь, спросила я парня, почему-то безумно злорадствуя, что Руслан не рад кандидатуре моего друга.       — Если тебе и правда больше не с кем ехать, то я поеду, хотя ни одну из их песен не пропою, — смущенно улыбнулся Миша.       — Прекрасно, вот и решили.       Я продолжала наблюдать за Русланом. И вдруг с пугающей ясностью поняла — с ним что-то происходит. Он смотрел не в глаза, а куда-то глубже, как будто пытался разглядеть во мне что-то, чего раньше не видел. И вот тогда во мне впервые затеплилась надежда. Я вдруг осознала, что игра только начинается. А эта игра точно стоила свеч — терять было нечего. Передо мной будто уже стоял не мой брат Руслан.       Он перевёл тяжелый взгляд на Мишу и наконец заговорил:       — Хорошо, отправь паспортные данные, и я, как и обещал, куплю вам билеты и забронирую два номера! — Кажется, от его интонации на слове «два» даже Мише стало не по себе.       — Нет, Руслан, не знаю, что ты обещал Арине, но я в состоянии сам себе взять билеты и оплатить отель, — в голосе Миши прозвучала сдержанная обида.— И насчёт номера я тебя понял. Тут других вариантов и быть не может. Не беспокойся!       Ах, Миша, какой же ты все-таки был слишком правильный. Прямо до боли в костях, до скрежета в зубах. Я, конечно, понимаю, что перед тобой стоял мой брат (хотя уже сам догадывался, насколько он мне брат и насколько… ну, неважно), и ты не хотел ставить меня в неловкое положение. Но, поверь, в ближайшие месяцы я только этим и буду заниматься, превращая и его, и свою жизнь в некую игру — попытку вытащить марьяж.