Пока не стало слишком серьёзно

Задний двор гудел. Маринад обсуждали с таким азартом, что оставалось только раздать микрофоны. Колонка давилась басом, смех перекрывал музыку, дети мелькали между шезлонгами и оставляли на траве мокрые следы. Хейзел носилась по двору. Щипцы, салфетки, «не бегай с тарелкой!», и ещё успевала ловить взгляды подружек — проверка по списку: заметили, оценили, зафиксировали. — Девочки! — она перекричала музыку и припечатала ладонь к его плечу. — Сюда. Вот он. Мой старший. Вернулся. Женщины сомкнулись вокруг него. Плотно, с улыбками, с интересом, без единого шанса выскользнуть к дыму и щипцам. — Господи, Хейзел… — выдохнула одна из подружек, и взгляд у неё завис на его плечах. — Он что, ещё больше стал? — Он всегда был большой, — отрезала Хейзел с таким довольным видом, что у Гейла сразу возникла одна мысль: исчезнуть. — А теперь ещё и пожарный. Всё, девочки. Почти человек. С дипломом! Уши вспыхнули — и он сжал челюсть сильнее, чем надо. — Мам, — тихо. — Что «мам»? — Хейзел даже не повернулась к нему, только улыбнулась шире и заговорила тем голосом, которым она обычно решает вопросы на раз-два. — Поздоровайся нормально. — Привет, — сказал он. — Ой, он ещё и воспитанным стал, — прыснула другая. — Хейзел, это вообще твой ребёнок? — Иногда я тоже сомневаюсь, — не моргнув, выдала Хейзел и тут же развернулась к девушкам помоложе. К тем, кто рос рядом с ним. Кто помнил школьные трибуны, бейсбол и его фамилию, звучавшую чаще, чем хотелось. Сейчас они смотрели иначе: задерживали взгляд, не спешили отводить, улыбались на полсекунды дольше. — Лейси! — Хейзел щёлкнула пальцами в воздухе, как по команде. — Иди сюда. Ну-ка. Ты же помнишь Гейла? Лейси подошла легко, ровно, с той улыбкой, после которой в старших классах парни начинали говорить глупости охотнее, чем обычно. — Конечно помню, — сказала она сладко. — Привет. Хейзел встала так, что Лейси оказалась рядом, а мангал — спасательный люк. — Вот, — сказала она. — Вернулся. Свободный. Работящий. Не пьёт. Не курит… почти. Я же мать, я в курсе. И — внимание — умеет менять колёса… — Мам, — предупредил Гейл. На вдохе. — Что? Я хвалю! — Хейзел сделала честные глаза. — Лейси, ты же любишь рукастых мужчин? А у него руки… ну, ты видишь. Лейси улыбнулась ещё шире. — Я вижу. Гейл понял, что забыл, как в таких разговорах дышат. — Всё. Я к отцу. — Ты ещё даже не поел, — Хейзел прищурилась. — Я потом, — сказал Гейл отступая. Сзади сразу зашуршало в полголоса — сладко, цепко. —Ну конечно… —Весь в себя… —Всё равно вернётся… Хейзел громко и заботливо добавила в воздух: — Он устал, девочки. Не давите. Он у меня нежный. Нежный. Ага. Просто отвык, что его встречают как местную достопримечательность. У мангала было безопаснее. Там пахло мясом и пивом, и никто не пытался оценить его «потенциал». Джеймс стоял с щипцами, в своей привычной позе — спокойно, уверенно. Рядом — Эбернетти, с бутылкой пива, и Бёрдок Эвердин, который держал стакан и смотрел на жар так, думая о чём-то своём. Ещё пара мужиков из города — знакомые лица, знакомые голоса, все чуть громче обычного. — Смотри-ка, — сказал Эбернетти, не оборачиваясь. — Наш блудный. — Я не блудный, — буркнул Гейл, забирая у отца свободные щипцы. — Я учился. — Блудный, — спокойно повторил Эбернетти. — Учёба тоже считается, если мать на стенку лезет. Джеймс хмыкнул, перевернул кусок мяса. — Не беси её сегодня, — сказал он Гейлу. — У неё праздник. Она три дня это планировала. — Я уже заметил, — Гейл бросил взгляд туда, где Хейзел снова собирала вокруг себя людей, как магнит. — Видишь? — Эбернетти кивнул в сторону толпы. — Ты ещё не успел сесть, а тебя уже пытались продать. Добро пожаловать домой. Бёрдок фыркнул в стакан. — Хейзел была бы хорошим агентом по недвижимости, — сказал он. — «Дом с видом на будущее. Муж в комплекте». Джеймс ткнул щипцами в сторону Бёрдока: — Ты молчи. Твоя жена меня до сих пор спрашивает, когда я наконец тебя образумлю. — Рискни, — спокойно сказал Бёрдок. — Я всё равно не слушаюсь. Эбернетти поднял бутылку, как тост: — За то, что мы всё ещё здесь и всё ещё не слушаемся. У бассейна Рой орал что-то про «не мочи телефон, гений», Бенни смеялся, кто-то визжал, плескалась вода. Всё было как раньше: визг, вода, пиво, чужие локти. Только он сам из этого вырос. Рой заметил Гейла и сразу поднял руку. — ХОТОРН! — проорал он. — Иди сюда, у нас тут цивилизация! — У вас там катастрофа, — крикнул Гейл обратно. — Это и есть цивилизация! — Рой раскинул руки, как пророк. Бенни приставил ладонь козырьком и начал искать Гейла по толпе, делая вид, что без бинокля не справится. — Он боится, — заявил Бенни. — Он вернулся и теперь боится веселиться. — Я не боюсь, — сказал Гейл. — Боишься, — дружно сообщили они. Эбернетти, не меняя выражения лица, сделал глоток. — Не подходи к бассейну, если не хочешь, чтобы тебя туда утащили. Они это умеют. — Я знаю, — ответил Гейл. И всё равно улыбнулся. Ему было хорошо. Просто — стоять здесь и слышать этот шум. Отец рядом. Трава под ногами. Никто не говорит «пострадавший» и не ждёт отчёта по рации. Он повернулся, чтобы взять тарелку со стола, и тут в него что-то врезалось на скорости. — Ай! Маленькое тело ударило ему в бедро, отскочило и плюхнулось на траву. Даниэль. Глаза огромные, колени грязные, лицо уже готово к трагедии. — Прости! — выпалил он и тут же попытался встать, запутавшись в собственных ногах. Гейл присел мгновенно, подхватил его под локти. — Эй. Всё. Цел? Даниэль быстро закивал так, что у него волосы подпрыгнули. — Я не специально! Я просто… я играл! — Во что? — В… — он задумался и торжественно сказал: — В динозавра. — Логично, — ответил Гейл. — Динозавры всегда извиняются? — Нет! — возмутился Даниэль. — Динозавры едят! — Меня? — Нет! — он посмотрел на Гейла внимательнее, оценил рост. — Ты большой динозавр. Тебя нельзя. — Спасибо, — сказал Гейл и поднял его. Даниэль пискнул — радостно — когда Гейл подкинул его вверх. Не высоко. Просто чтобы он почувствовал себя летящим. — Ещё! — сразу потребовал Даниэль. — Ещё один раз, — предупредил Гейл. — Два! — Один. Даниэль надулся на секунду, потом сдался. — Ладно. Один. Гейл подкинул его второй раз. Чуть-чуть. Даниэль завизжал, схватился за его плечи, засмеялся. — Где твой брат? — спросил Гейл, опуская его на землю. — Сэм у бассейна! Он сказал, что сделает… — Даниэль запнулся, подбирая слово. — …науку. — Науку, — повторил Гейл. — Да! И ещё он сказал, что у Роя тупая игра. — Я не удивлён. Даниэль уже хотел сорваться с места, но вдруг вспомнил важное. — Спасибо, что ты меня не съел, — сказал он серьёзно. — Всегда пожалуйста. Даниэль побежал дальше, ногами разбрасывая траву. Гейл посмотрел ему вслед — и только потом почувствовал взгляд. Он поднял голову. В тени, у края двора, стояла Эмили. В спортивках. В худи. Капюшон не надет, но рукава всё равно длинные, закрывают запястья. В руках — фотоаппарат, ремень через шею. От её взгляда хотелось убрать руки в карманы и не шевелиться лишний раз. У Гейла мелькнула мысль, короткая и совсем не вовремя: ей жарко, сто процентов. Ему и то жарко, а она снова в форме «не подходите ближе двух метров». Он помнил, как Хейзел утром по телефону просила её: «пофоткай гостей, милая, ну пожалуйста, ты же умеешь». И, судя по тому, как она стояла в тени — Эмили согласилась. И всё равно стояла отдельно. Рядом с ней был только Рори. Он наклонился к её уху, сказал что-то тихо. И посмотрел на Гейла. Не просто посмотрел — задержался. С удовольствием. Эмили хмыкнула. Уголок рта дёрнулся — и исчез. Гейл выпрямился медленно. Поймал взгляд Рори и прищурился. Он поднял брови, делая вид, что он вообще ни при чём. И тут же снова что-то сказал Эмили, уже чуть громче — так, чтобы Гейл точно уловил пару слов. — …медведь… — донеслось до него. Эмили фыркнула носом, подняла фотоаппарат и щёлкнула кадр. И в этот момент Хейзел выцепила его из толпы. — Гейл! Иди сюда на секундочку! Он не двинулся сразу. Сначала посмотрел на отца. Джеймс явно всё понял по его лицу и спокойно сказал: — Иди. Выживешь. — Спасибо, — буркнул Гейл. — Всегда рад, — сказал Джеймс, и в голосе уже была улыбка. Хейзел перехватила его за локоть ещё на подходе. — Иди сюда. Не стой столбом, — сказала она подружкам через улыбку, а ему уже в полголоса добавила: — Ты у меня весь день прячешься. Хватит меня позорить. — Я не прячусь, — начал Гейл, но Хейзел даже не дала ему договорить. — Ты сейчас поздороваешься со всеми. Нормально. И ещё раз, если понадобится. Денвер и все свои новые замашки оставь в машине. Тут у нас другие правила. Понял? Она потянула его дальше, и Гейл послушно сделал шаг, потом второй, хотя взгляд упрямо возвращался к краю двора. Эмили держалась в тени, но не пыталась казаться невидимой — просто не лезла в центр, не ловила ничьё внимание. Она снимала детей у бассейна, мужиков у мангала. Собака сунула нос в тарелку и замерла с видом святой невиновности. Эмили всё равно щёлкнула. Он понял, что следит. Слишком внимательно. Сжал бутылку сильнее и заставил себя моргнуть. От этого стало неловко. Не перед ней — перед собой. Когда кто-то оказывался рядом слишком близко, у него поднималось желание сделать шаг и встать между. — Гейл, — Хейзел ткнула пальцем ему в грудь так, как умеют только матери: без боли, зато сразу в мозг. — Ты со мной? Он моргнул и заставил себя вернуться. — Да. — Отлично. Это Мэгги Уитмор. Ты же помнишь Мэгги? — Помню, — и он сам удивился, что не врёт. Лицо знакомое, детали расплывались. Мэгги улыбнулась широко. — Боже, ты взрослый, — сказала она. — Я помню тебя совсем мальчишкой. Ты Рори за капюшон таскал по двору. — Он заслуживал, — ответил Гейл, и смех рядом вспыхнул сам собой. — Хейзел, он вообще не изменился. Такой же душка. — Он изменился, — торжественно поправила Хейзел. — Теперь он пожарный с удостоверением. Профессионал своего дела. И, девочки, я вам сразу скажу: он свободен и открыт для знакомств. Гейл открыл рот, чтобы умереть от стыда красиво, но по дорожке прошёл шум, и он повернул голову раньше, чем успел придумать возражение. Китнисс шла чуть впереди. Не спешила, но шаг был быстрый. Рядом Пит кивал всем подряд — спокойно, уверенно. У Гейла внутри что-то сжалось, коротко, без предупреждения. Он даже не стал искать название. Хейзел что-то говорила, но слова прошли мимо. Он услышал только: — О, смотри кто пришёл. Гейл уже шёл им навстречу. Сам. Без разрешения. Китнисс замедлилась на секунду. Решила — и остановилась. Пит улыбнулся шире. Он видел неловкость и уже тащил её за шиворот к выходу. — Привет, — сказала Китнисс первой. Голос ровный. Слишком ровный. — Привет, — ответил Гейл. Пауза вышла длиннее, чем хотелось. Он видел, как Китнисс смотрит быстро: лицо, плечи, глаза — свой или уже нет. И он смотрел в ответ. Спокойно. Почти. — Так, — Пит шагнул ближе. — Мне срочно нужен сильный человек. Гейл на секунду завис. — Что? — Ты, — Пит уже протягивал ему коробку с тортом. — Держи. Я несу его две минуты и уже ненавижу всех вокруг. Если я его уроню, меня съедят. Гейл взял коробку на автомате. Картон тёплый от рук. Пахло шоколадом. — Спасибо, — сказал Пит слишком искренне. Китнисс выдохнула — уголок рта дрогнул. — Ты как? — Нормально, — ответил Гейл. — Приехал. — Мы слышали, — сказала Китнисс и уткнулась взглядом в траву. Пит ткнул большим пальцем в сторону двора. — Пойдём? — спросил он. — Хейзел нас убьёт, если мы будем стоять тут и мешать проходу. Гейл взглянул вглубь двора. Хейзел смотрела оттуда и резала взглядом. — Пойдём. Они прошли пару шагов вместе. Торт тянул руки вниз, и это было даже удобно. — Ты правда будешь тут работать здесь? — Да. — В Денвере было… — она запнулась и махнула рукой, — нормально? — Нормально, — повторил он. И тут Пит вдруг остановился так резко, что Китнисс прошла вперёд на шаг и обернулась: — Что? Пит смотрел в тень. Туда, где Эмили подняла камеру и снимала детей на траве. Лицо у него изменилось. Не испуг. Не радость. Узнавание. Непривычное, почти личное. — Нет… — сказал он тихо. Китнисс посмотрела туда же. Потом снова на Пита. — Что «нет»? Пит уже пошёл. Гейл почувствовал, как у него в животе поднялась тревога, и он сам двинулся следом. Китнисс пошла тоже, чуть медленнее. Эмили заметила Пита в последний момент. Камера опустилась на грудь. Левая рука в карман худи. У неё сразу напряглись плечи. Пит остановился на безопасной дистанции. Не лез. Не навис. — Привет, — сказал он. Улыбнулся так, как улыбаются, когда хотят, чтобы им поверили. — Прости, я… ты же Эмили? — Да, — наконец сказала Эмили без интереса. Пит выдохнул. — Я тебя узнал. Я подписан. На… на твой блог. Ещё… давно. — Он запнулся, явно пытаясь подобрать слова аккуратно. — Ты писала про восстановление. Про… ну. Про то, как учишься жить с телом заново. Эмили медленно моргнула. — Ты серьёзно сейчас? — спросила она сухо. — Ты выбрал барбекю для этого разговора. — Да, — спокойно сказал Пит. — Я не хочу быть странным. Просто… я реально читал. Мне помогало. Эмили прищурилась. — Чем? Тем, что мне было хуже? Китнисс заметно напряглась. Подбородок поднялся. Она посмотрела на Эмили так, будто та сказала что-то лишнее Питу. — Эм. Нет. Тем, что ты писала честно. И без… — он махнул рукой, — без этого всего. «Ты сильная, ты справишься». Ты просто писала, как есть. Эмили скользнула взглядом по Китнисс. Потом обратно на Пита. — И что дальше? Пит улыбнулся чуть виновато. — Дальше я хотел поздороваться нормально. И… если ты не против… — он посмотрел на камеру у неё на шее, — ты фотографируешь? Хейзел говорила, что ты умеешь. — Умею, — сказала Эмили. Рори рядом тихо хмыкнул. Эмили даже не повернула головы, но Гейл видел: её плечо дёрнулось выше. — Рори, — сказала она коротко. — Я молчу, — быстро ответил Рори. И скривил лицо. Пит снова посмотрел на Эмили. Всё так же спокойно. — Слушай… у моих родителей кафе. Пекарня. Мы тут все едим булки, как религию. Если ты когда-нибудь захочешь… просто кофе. Или тёплое место. Без толпы. — Он улыбнулся. — И без медведей. Гейл почувствовал, как у него дёрнулась челюсть. Эмили застыла. — Прости, — Пит сразу поднял ладонь. — Шериф вчера заходил за пончиками и рассказал, как пугал новенькую медведями… Ну я и подумал, что, наверное, тебя… Рори, конечно, оживился. — О, да, — сказал Рори с удовольствием. — Медведи у нас тут агрессивные. Особенно на трассе. Эмили бросила на Гейла короткий взгляд. Чистый укор. — Мне не нужен кофе. — Окей, — легко согласился Пит. — Тогда просто знай, что можно зайти поболтать, собрать местные сплетни. Китнисс всё это время молчала. Она смотрела на Эмили пытаясь решить, что в ней опасного. И находила. Что-то своё. И в этот момент из зоны бассейна вылетел Рой. Он был в гавайской рубахе, шортах и розовых очках, которые отражали солнце так, что казалось, он сейчас начнёт продавать коктейли. — О-па, — сказал Рой, замедляясь и оглядывая компанию. — Смотрю, тут тусовка для красивых и мрачных. За ним шёл Бенни — шорты, футболка, спокойный вид человека, который притворяется нормальным, но всё равно сейчас скажет что-нибудь не то. — Привет, — сказал Бенни и кивнул Эмили. — Это ты Эмили, да? Она напряглась ещё сильнее. Не от страха — от того, что её загоняют в разговор. — Да, — сказала она. Рой улыбнулся сразу. — Я Рой. — Он ткнул себя в грудь. — А это Бенни. Он обычно молчит, но сегодня у нас праздник. Гейл дома. — Я вижу, — сухо сказала Эмили. Рой посмотрел на камеру. — Ты нас фоткаешь? Класс. У меня хороший профиль. Я вообще-то фотогеничный. — Сомневаюсь. Рой моргнул, потом рассмеялся. — О. Ты злая. Мне нравится. — Он сделал шаг ближе. Гейл шагнул тоже. Так, чтобы Рой не заметил, что его двигают. — Рой, — сказал Гейл тихо. — Что? — Рой повернулся к нему с невинным лицом. — Я просто общаюсь. Мы же теперь все друзья. — Нет, — отрезала Эмили. Бенни кашлянул, пытаясь разрядить обстановку. — Мы слышали про тебя, — сказал он. — Ну… слухи. Что ты… — он запнулся. Гейл смотрел на него так, что Бенни сразу всё понял. — …что ты фоткаешь, — быстро договорил Бенни. — И что ты не любишь, когда к тебе лезут. Эмили подняла бровь. — О, вы умные. Удивительно. — Иногда, — сказал Рой. — В рамках допустимого. Китнисс стояла рядом и смотрела. Её взгляд перешёл с Роя на Эмили, потом на Гейла. И задержался. Долго. Слишком долго. Пит, не замечая напряжения, продолжал улыбаться Эмили. — Ты в начале писала про балет, — сказал он. — У тебя были видео… я помню. Это было очень… — он махнул рукой, — очень красиво. Эмили на секунду опустила глаза. И Гейл увидел, как её пальцы в кармане сжались сильнее. Она отступила на шаг. — Не надо, — сказала она тихо. И подняла подбородок. — Не здесь. — Окей, — сразу согласился Пит. — Прости. Рой не умел останавливаться. — Слушай, — сказал он Эмили, наклоняя голову. — А ты всегда такая строгая? Или это у тебя режим «пугать мужиков» включается автоматически? — У меня режим «не разговаривать с незнакомыми» включается автоматически, — ответила Эмили. — Тогда давай познакомимся ещё раз, — радостно сказал Рой. — Я Рой. Я почти не опасен. — Это враньё, — сказал Бенни. Рой повернул к нему голову. — Ты мне сейчас вообще не помогаешь. Гейл почувствовал, как у него в голове загорается красная лампочка. Рой и Бенни знали про Эмили только слухи. И слухи в маленьком городе обычно звучат так, что хочется всем дать по губам. Он сделал шаг ближе к ним обоим. — Ребят, — сказал он ровно. — Давайте к бассейну. — Ты ревнуешь? — Рой прижал ладонь к груди. — Ой. Не знал, что ты уже записался в её охрану. — Я устал, — раздражение сквозило в голосе. — И вы меня утомляете ещё больше. — Он устал, — повторил Рой торжественно. — Дайте человеку отдохнуть. Пива ему! Эмили снова отступила. Ещё на полшага. Левая рука — глубже в карман. Плечо поднялось. И в этот момент кто-то обнял её за плечи сзади. Не резко. Не хватая. Эмили не дёрнулась. Не отстранилась. Только выдохнула. — Ну вот, — сказал знакомый мужской голос. — Стоит мне отвернуться на двадцать минут, и вы уже превращаете мою семью в местную достопримечательность. Чистая рубашка, часы, волосы уложены, лицо ухоженное до той степени, когда ты понимаешь: этот человек знает цену хорошему крему и не стесняется этого. Он улыбнулся всем сразу. — Алекс, — сказала Китнисс, чуть облегчённо. — Китнисс, — Алекс кивнул ей, потом Питу. — Пит. Рад видеть. Вы уже везде побывали? — Мы только пришли, — сказал Пит. — Отлично. Тогда вы ещё не успели сгореть на этом солнце. — Алекс посмотрел на Роя. — А вы, я так понимаю, те самые герои, которых я видел издалека. Рой расплылся. — Герои — это мы, да. Я Рой. Это Бенни. Мы друзья Гейла. — он кивнул на Гейла. — И мы просто знакомимся с вашей племянницей. — Знакомитесь, — повторил Алекс. И посмотрел на Эмили. — Тебя тут не достают? Эмили подняла камеру чуть выше. — Нормально, — сказала она. Но голос стал ровнее. Алекс повернул голову к Гейлу. Улыбка осталась, но взгляд стал внимательнее. — А ты, значит, тот самый Гейл, — сказал Алекс. — Мы с тобой ещё толком не пересекались. Но я о тебе наслышан. Гейл кивнул. — Да. Алекс протянул руку. — Алекс Блэк. Хирург, травматолог, опекун и дядя Эмили. — Гейл, — сказал Гейл и пожал руку. — Я знаю, кто ты, с момента, как впервые вышел из машины в вашем городке, — сказал Алекс легко. — Эш Гроув тебя любит. — Слишком, — буркнул Гейл. Алекс засмеялся громко. — Отлично! Любовь города — это самый дешёвый способ получить тревожность и первые седые в двадцать с небольшим. Китнисс наконец выдохнула и отвела взгляд от Эмили. Пит снова улыбнулся, уже спокойнее. Рой поднял бутылку пива куда-то вверх. — За тревожность! — объявил он. — Нет, — сказал Бенни. — Ладно, — Рой махнул рукой. — За то, что все живы. Алекс посмотрел на Эмили, чуть наклонился к ней. — Ты уже всех сфоткала? — Почти, — ответила она. — Тогда иди поешь, — Алекс кивнул в сторону Джеймса. — Я попросил его оставить тебе самый сочный кусок мяса. Гейл поймал себя на мысли, что смотрит на них слишком внимательно. На её расслабленные плечи под его руками. Рой наклонился к Гейлу и прошептал достаточно громко, чтобы услышали все: — Она не дружелюбная. Мне нравится. — Рой. — Что? — Рой улыбнулся невинно. — Я честный. Алекс поднял бровь, глянул на Роя так, как врачи смотрят на пациента, который сам себе поставил диагноз по интернету. — Осторожнее, Эмили кусается. Она не улыбнулась. Но хмыкнула. И это было почти победой. — Если… — начал Пит. — Нет, — сказала Эмили сразу. Пит вскинул ладони. — Я даже не успел договорить. — Я знаю, — ответила она. — Ты хотел сказать про кофе. — Да, — признался Пит и рассмеялся. — Извини. Профессиональная привычка. Рой открыл рот, явно чтобы вставить что-то ещё, но по двору прошёл другой звук. Не смех. Не визг у бассейна. Резкий глухой удар — по пластику, по чему-то лёгкому, и от этого ещё противнее. Потом чей-то голос, высокий, злой: — Да ты задрот, Вик, ты понял? Зад-рот. И сразу — Мэтт. Без смеха, без восторга, чужим голосом: — Скажи это ещё раз. Гейл сорвался раньше, чем мозг успел сложить картинку. Шум поднялся волной: скрипнули стулья, кто-то матюкнулся, и с другого конца двора уже рванул голос Хейзел: — Эй! ЭЙ! Вы что творите?! У бассейна визг сменился на «О-о-о!» — и кто-то даже хлопнул, пока взрослые не сорвались с места. Гейл увидел их на полпути — и всё внутри сжалось в узел. Мэтт — плечом вперёд, руки уже вцепились в футболку Джейка… Джейк был такого же роста, но шире в плечах, и в драке лицо у него сразу становилось чужим. Он толкнул Мэтта — и Мэтт не отступил, а шагнул ещё ближе. Рядом стоял Вик. Не двинулся. Руки прижаты к бокам, глаза широко открыты — он ещё не успел поверить, что это происходит с ним, при всех, на мамином дворе, под музыку и запах мяса. — Мэтт! — рявкнул Вик, и голос у него сорвался. — Мэтт, хватит! — Да стой ты, — бросил тот сквозь зубы и дёрнул пацана на себя так, что они оба качнулись. К ним уже влетели взрослые: Джеймс — первым, за ним Эбернетти и Бёрдок. Рой с Бенни, мокрые, с полотенцами на плечах, тоже выскочили из бассейна. — Отпустил, — жёстко сказал Эбернетти. Мэтт не отпустил. Джеймс схватил его за плечо и одним движением развернул на себя. — Мэтт. Глаза. На меня. Мэтт дёрнулся, попробовал вывернуться, но Джеймс держал так, как держат запертую дверь. — Он его обозвал, — выпалил Мэтт. — Он… — Я слышал, — коротко сказал Джеймс. — Руки убрал. Пацан напротив тоже попытался рвануться, но Бёрдок уже стоял рядом и держал его за ворот так, что тот сразу перестал быть смелым. — Дыши, — сказал Бёрдок этому пацану. — И молчи. Гейл оказался рядом. Не заметил, как добежал. Плечи напряжены, ладони пустые — держал их на виду, чтобы не схватить первым делом того, кто ближе. Он посмотрел на Вика. Тот всё ещё стоял. Даже не пытался отойти. Смотрел на Мэтта так, будто сейчас Мэтт исчезнет, и всё вернётся обратно. — Вик, — сказал Гейл. Вик моргнул. — Я… — начал он и проглотил слово. — Он… просто… — Ты цел? — спросил Гейл. Вик кивнул слишком быстро. — Да. Это не… это не из-за… — Из-за тебя, — отрезал Мэтт и дёрнулся в руках Джеймса. — Конечно из-за него. — Мэтт, — Джеймс повысил голос на полтона. — Успокойся. — Он добрый, — Мэтт вырвал плечо, но Джеймс не отпустил. — Он всегда молчит. Он всегда делает вид, что всё нормально. А этот… — Мэтт ткнул подбородком в сторону пацана. — Он так говорит каждый день. Пацан шмыгнул носом и попытался изобразить равнодушие. — Я просто сказал, — буркнул он. — Он реально задрот. Он… — Ещё слово, — спокойно сказал Бёрдок, и пацан замолчал. Хейзел подлетела, как скорая. Щипцы в руке, на лице — то самое «сейчас будет суд». — Кто? — спросила она резко. — Чей это ребёнок? За спинами уже пробивались взрослые: женщина в ярком топе, мужчина с красным лицом — оба явно на ходу пытаются понять, почему их сына держит Эвердин и почему на них смотрят половина двора. — Это Джейк Картер, — сказал кто-то сзади. — Он из класса Вика. — Джейк, — повторила Хейзел, как будто пробовала имя на вкус. — Отлично. Картеры. Идите сюда. Мужчина шагнул вперёд. — Да что произошло-то? — он попытался улыбнуться, но улыбка не получилась. Хейзел показала щипцами на Вика. — Ваш сын обозвал моего. И довёл до драки. Вот что произошло. — Я никого не доводил, — выдохнул Джейк. — Он сам… — Он сам что? — Мэтт снова дёрнулся. — Он сам стоял и молчал, да? Это у него хобби? Гейл резко вдохнул и почувствовал, как внутри поднимается что-то неприятное. Не на Джейка даже. На Вика. На то, что Вик действительно стоял и молчал. Как будто это — нормальное положение тела. Он посмотрел на брата ещё раз. Вик опустил глаза. И Гейлу стало по-настоящему плохо. Тихо. Без истерики. Удар под рёбра — точный, привычный. — Вик, — сказал он тише. — Он это тебе часто говорит? Вик молчал слишком долго. — Иногда, — сказал он наконец. И сразу добавил: — Это не важно. Мэтт выдохнул через нос, злой, как взрослый. — Вот! — он посмотрел на Гейла. — Слышишь? «Не важно». Ему всё не важно, потому что он не хочет проблем. А у него проблемы. Каждый день. Эбернетти стоял рядом, смотрел на Вика без давления, но так, что Вик всё равно сжался. — Вик, — сказал Эбернетти ровно. — Ты кому-нибудь говорил? Вик покачал головой. — Зачем? — Затем, — вмешалась Хейзел, — что это мой двор и мой сын, и я не собираюсь устраивать барбекю, чтобы кто-то тут моих детей унижал. — Это… — Картер поднял руки. — Это же подростки. Они… — Не «они», — перебил Джеймс. Голос у него был спокойный, но холодный. — Ваш сын. Мужчина сглотнул. — Джейк, — сказал он уже своему сыну. — Ты зачем это сказал? Джейк шевельнул плечами. — Да он реально… — начал он и осёкся, потому что Бёрдок сделал шаг ближе. Не угрожая. Просто ближе. — Вик, — вдруг сказал Мэтт, повернувшись к нему. — Ты слишком добрый к придуркам. Понял? Это не доброта. Это… — он поискал слово и не нашёл. — Это тупо. Вик вспыхнул. — Не называй их… — Кого «их»? — сорвался Мэтт. — Его? Он один. И он мерзкий. — Мэтт! — резко сказал Джеймс. Мэтт замолчал, но глаза у него не опустились. Гейл видел: у Вика дрожат пальцы. Он держит их так, чтобы никто не заметил. Он держит лицо. Он держит всё. И в этом было что-то слишком знакомое, слишком опасное. Хейзел развернулась к Джейку. — Ты сейчас извинишься. Перед Виком. Понял? Джейк стиснул зубы. — За что? — За «задрота», — сказала Хейзел. — За то, что ты решил, что у тебя есть право его обзывать. — Мама, — Вик попытался вмешаться, — не надо… — Надо, — отрезала Хейзел. Джеймс посмотрел на Мэтта. — И ты тоже извинишься. За драку. — Я не жалею, — сказал Мэтт. — Я не спрашивал, жалеешь ты или нет, — сказал Джеймс. — Я сказал: извинишься. Мэтт дёрнул подбородком. — Ладно. — И без «ладно», — добавила Хейзел. — Нормально. Гейл заметил кровь раньше всех — рефлекс: сначала ищешь повреждение. У Джейка была разбита губа. Ничего страшного — тонкая полоска, но она уже стекала к подбородку. И в тот же момент он увидел Эмили. Она стояла в двух шагах в стороне, камера висела на шее, как будто ей вдруг стала тяжелее. Левая рука глубоко в карман. Лицо выключилось — стало пустым. Не злым. Не колким. Пустым. Она смотрела на губу Джейка — и не моргала. Гейл услышал, как у неё сбилось дыхание. Тихо. Почти незаметно. Рой тоже это заметил — он перестал улыбаться. Бенни шагнул на полшага вперёд, глазами уже оценивал, что нужно: салфетки, вода, лёд, кто-то с аптечкой. Оба переглянулись. Коротко. Профессионально. Гейл поймал этот взгляд и своим — коротким — остановил их. Рой замер. Бенни тоже. Они сразу перевели внимание вниз — на руки Мэтта. И у него была содрана костяшка. Кровь уже выступила точками. — Мэтт, покажи, — сказал Бенни спокойно, как будто это обычная штука между делом. — Это ерунда, — буркнул Мэтт. — Покажи, — повторил Бенни, уже тише. Не споря. Рой огляделся и схватил со стола пачку салфеток. — Я медик, — объявил он торжественно. — Ты не медик, — сказал Бенни. — Я медик по призванию, — парировал Рой и уже тянул Мэтту салфетки. — Давай лапу, мелкий. Мэтт посмотрел на свою руку, потом на Бенни. — Я не мелкий. — Я тоже не мелкий, — ответил Бенни. — Дай руку. Мэтт нехотя протянул. Бенни забрал салфетки у Роя, прижал к костяшке. — Не тряси, — сказал он. — Будет хуже. Рой наклонился к Мэтту, заулыбался слишком дружелюбно. — Ты красавчик, конечно. Но кулаками по лицам — это тупо. Сначала словами надо. Потом кулаками. Это я как философ тебе советую. — Ты как идиот, — сказал Бенни. — Тихо, — Рой сделал вид, что обиделся, и тут же повернул голову к Гейлу. — У вас тут семейные разборки, да? Гейл не ответил. Он смотрел на Эмили. Она сделала шаг назад. Потом ещё один. Почти незаметно. Камеру придержала ладонью, как якорь. Алекс стоял рядом с ней секунду, потом чуть сместился так, чтобы закрыть её от чужих взглядов. Ничего демонстративного. Просто оказался между. — Эм, — сказал он тихо, только ей. Гейл не слышал слов, но видел, как у Эмили дёрнулась шея. — Джейк, — сказала Хейзел. — Извинись. Джейк смотрел в землю. — Извини, — выдавил он наконец. — Громче, — спокойно сказал Джеймс. Джейк поднял голову на Вика. Взгляд злой, но уже не такой смелый. — Извини, Вик, — сказал он. — Я… перегнул. Вик стоял и не знал, куда деть руки. Дёрнул пальцами, как будто хотел спрятать их в карманы, и сказал тихо: — Ладно. — Не «ладно», — снова Хейзел. Вик вдохнул. — Я принимаю извинения, — выдал он слишком официально и сам покраснел. Рой прыснул где-то сбоку, но тут же закашлялся, изображая, что это пиво не туда попало. Хейзел повернулась к Мэтту. — Теперь ты. Мэтт вытер нос рукавом и посмотрел на Джейка. — Извини, — сказал он. И добавил сразу, на одном дыхании: — Но ты реально был мудаком. — Мэтт! — одновременно сказали Джеймс и Хейзел. — Что? — Мэтт развёл руками, снова заводясь. — Я извинился! Джеймс тяжело выдохнул, но уголок рта у него всё-таки дёрнулся. — Переформулируй, — сказал он. Мэтт сжал челюсть. — Извини. Но… — он посмотрел на Вика. — Но больше так не говори. Джейк молчал. Потом кивнул. Резко. — Всё, — Джеймс хлопнул ладонями, ставя точку. — Разошлись. Вы двое — потом поговорим отдельно. — Я не хочу, — буркнул Вик. Гейл резко повернул голову к нему. — А я хочу, — сказал Гейл тихо. И Вик услышал. Вик моргнул. — Гейл… — Потом, — отрезал Гейл. Алекс держал Эмили за плечи. Она не сопротивлялась. Она смотрела мимо двора, мимо людей. Лицо всё ещё пустое. — Алекс, — окликнула Хейзел, заметив их. — Эмили, всё хорошо? Эмили даже не повернулась. — Я в доме, — сказала она коротко. Алекс улыбнулся Хейзел — уже громче, для всех. — Мы на минуту. Гости прекрасны, дети чудесны, кровь в программе не заявляли. — Алекс, — буркнула Хейзел, но с облегчением. Алекс кивнул Гейлу по пути. Он ответил таким же. И пока взрослые ещё спорили, кому чей ребёнок что сказал, Алекс увёл Эмили в дом. Гейл посмотрел на Вика. Вик наконец поднял глаза. — Я не хотел, чтобы… — начал Вик. — Чтобы что? — Гейл сделал шаг ближе. — Чтобы тебя не трогали? Так это не работает. Вик сжал губы. — Я не умею драться. — И не надо, — сказал Гейл. — Но рот у тебя есть. Вик дёрнулся, как от пощёчины. — Я… я не хочу быть как Рори. — Не надо быть как Рори, — сказал Гейл. — Будь как ты. Только не молчи. Мэтт, сидя на краю шезлонга, поднял на них взгляд. — Он молчит, потому что думает, что так правильно, — сказал Мэтт тихо, уже без злости. — А потом ему дома плохо. Я видел. Гейл перевёл взгляд на Мэтта. — Спасибо, — сказал он. Мэтт пожал плечом, будто это ничего. — Он мой друг. Вик выдохнул и посмотрел на Мэтта так, как будто впервые понял, что его защищали всерьёз. Гейл провёл языком по зубам и медленно выдохнул. — Вик, — сказал он уже спокойнее. — После барбекю ты со мной поговоришь. К вечеру двор выдохся. Музыка всё ещё била басом, но уже без злости — лениво. Люди разбрелись: кто к столам, кто к огню, кто в тень с банкой пива. Гейл заметил, что Эмили больше не выходит. В какой-то момент взгляд стал цепляться за пустое место там, где она обычно стояла. Он прошёлся глазами по толпе — и поймал себя на том, что делает это уже не в первый раз. У мангала Алекс болтал с семьей Эвердин. Бёрдок стоял с бутылкой, Астрид держала тарелку и улыбалась. Алекс говорил громко активно жестикулируя, без стеснения. Рядом Даниэль сидел на корточках прямо на траве и рвал зубами огромный кусок мяса — личная победа над цивилизацией. Глаза сосредоточенные. Щёки в жире. Локти в стороны, как крылья. Рой заметил это первым. — Смотри, — сказал он Бенни и кивнул на Даниэля. — Маленький зверь. Бенни прищурился. — Он… рычит? — Рычит, — подтвердил Рой. — Алекс, у тебя не ребёнок, а хищник. Алекс обернулся, увидел картину и даже не удивился. Только поднял бровь. — Даниэль, — позвал он спокойно. — Мы же договаривались: без сцен насилия. Даниэль не поднял головы. Только запрокинул её, рыкнул утробно — громче — и вцепился в мясо ещё сильнее. Бёрдок прыснул. — Он прям первобытный человек у тебя. — Это не человек, — сказал Гейл. — Это динозавр. Бенни подошёл ближе, уже улыбаясь. — Не динозавр. Динозавры аккуратнее ели. — Эй! — возмутилась Астрид, а глаза смеялись. — Он голодный. Он имеет право. Не мешайте ему. Даниэль поднял голову и наконец заметил их. Замер. Кусок мяса торчал изо рта трофеем. — Р-р-р… — предупредил он. — О нет, — сказал Бенни. — Он нас разорвёт. Даниэль вскочил и побежал прямо на них, покачивая руками, как лапами, и рыча так, что люди начали оборачиваться. — РРРР! Я ДИНОЗАВР! Рой сделал шаг назад и поднял ладони. — Спокойно. Я травоядный и не вкусный. — НЕТ! — закричал Даниэль, не сбавляя скорости, наворачивая круг вокруг них. — ТЫ МЯСО! — Я вообще-то худой, — быстро вставил Бенни. — Одни кости. Не окупится. Даниэль врезался Гейлу в ноги, как в базу, и тут же попытался куснуть за бедро. — Эй-эй, — Гейл подхватил его за подмышки. — Динозавры не едят динозавров, помнишь? — ЕДЯТ! — с набитым ртом выдал Даниэль. — Не едят. Не жалко уменьшать нашу популяцию? — НЕ ЖАЛКО! — ЖАЛКО, — вмешался Рой серьёзно. — Он старый. — Я не старый, — сказал Гейл и уже вытаскивал салфетки из кармана. Пачку кто-то сунул ему «на всякий случай». Оказались правы. Он начал вытирать Даниэлю щёки. Тот вырывался, рычал и смеялся одновременно. — Это… это кровь! — торжественно заявил Даниэль. — Это не кровь, — сказал Рой, наклоняясь ближе. — Это твой ужин. Ты победил корову. — Я победил! — Даниэль расправил плечи. Бенни покачал головой. — Если он так будет есть в школе, его будут уважать. — Бояться, — уточнил Рой. Гейл вытер ему подбородок, а потом, не глядя, спросил между делом: — А где Эмили? Даниэль сразу помрачнел. — Дома. — Почему? Даниэль посмотрел на него как на идиота. — Потому что там тихо. Гейл кивнул, выкинул салфетку, потянулся за новой — руки у Даниэля были тоже в жире. И тут за спиной раздался голос — сухой, ровный, неприятно уверенный: — Не трогай его. Гейл обернулся. Сэм стоял в паре шагов. Руки в карманах. Лицо — камень. — Привет, — сказал Гейл. — Нет, — отозвался Сэм. Рой сразу оживился. — О, пошло. Бенни улыбнулся в кулак. — Это тот самый? — Тот самый, — шепнул Рой. Сэм не отвёл взгляда от Гейла. — Держись подальше от Эмили и Даниэля. И вообще не подходи к нашей семье. Даниэль тут же вытянулся рядом с Гейлом, как охранник. — Да! — подтвердил он с серьёзным лицом, хотя ещё секунду назад изображал динозавра. Гейл медленно моргнул. — Сэм… я просто вытираю ему лицо. — Не вытирай, — сказал Сэм. — Он сам может. — Не могу, — вмешался Даниэль. — У меня лапы. — Тогда будь динозавром и ходи грязный, — отрезал Сэм. Рой тихо захохотал. — Я не могу. Я красивый динозавр, — возмутился Даниэль. Гейл сдержал улыбку и посмотрел на Сэма внимательнее. — Ты сейчас Эмили копируешь? Сэм даже не моргнул. — Я её понимаю. И я на её стороне. — Ага, — сказал Бенни, и голос у него дрогнул от смеха. — Маленький адвокат. — Я не маленький, — Сэм наконец перевёл на него взгляд. — И ты тоже держись подальше. Бенни поднял руки. — Слушаюсь, босс. Рой наклонился к Гейлу и шепнул, явно наслаждаясь моментом: — Он сейчас скажет, что вы все маньяки. Сэм снова посмотрел на Гейла. — И не делай вид, что ты хороший. Я видел, как ты смотришь. Салфетка в руке так и осталась поднятой. — Как я смотрю? — спросил Гейл спокойно. — Как будто ты решаешь, можно ли тебе подходить, — сказал Сэм. — Нельзя. Даниэль в этот момент решил, что это слишком серьёзно, и снова зарычал: — РРР! Сэм, он не будет нас есть! — Он не будет, — сказал Сэм, не отводя глаз от Гейла. — Но он будет мешать. Кто-то у бассейна заорал что-то радостное, и на секунду шум двора вернулся, как волна. Гейл медленно опустил салфетку, вытер руки, не торопясь. — Окей, — сказал он. — Я услышал. Сэм кивнул, как взрослый, который выиграл переговоры. — Отлично. Даниэль тут же радостно подпрыгнул и потянул Гейла за пальцы. — Тогда ты всё равно мой друг! Сэм повернул голову к нему, как к проблеме. — Даниэль. — Что? — Даниэль надулся. — Он высокий. И он не съел меня. — Это очень низкий стандарт, — сказал Сэм. Рой не выдержал и рассмеялся в голос. — Господи, — сказал он. — Тут и ДНК не нужна, чтобы подтвердить их родство. Бенни кивнул, глядя на Сэма с уважением. — Мне нравится этот пацан. Сэм бросил на него взгляд. — Мне ты нет. Гейл выдохнул коротко — почти смешком — и тут же спрятал его. Он снова посмотрел в сторону дома. Туда, где тихо. — Даниэль, — сказал он, уже мягче. — Иди играй. И… — он глянул на Сэма, — слушай старшего. Мэтта. — Он старший, — мгновенно сказал Сэм. — Но я умнее. — Я умнее! — возмутился Даниэль. — Ты динозавр, — отрезал Сэм. Даниэль задумался, потом решил, что это звучит круто, и побежал к бассейну, рыча на ходу. Сэм остался. Смотрел ещё секунду. Потом развернулся к дому, но не ушёл сразу — бросил через плечо: — И не подходи к ней. Она не любит. — Я заметил, — сказал Гейл. Сэм кивнул. И пошёл. Рой локтем ткнул Бенни. — Ставлю двадцатку: через неделю он будет командовать пожарной частью. — Ставлю пятьдесят, — сказал Бенни. — Он уже командует. Гейл выкинул последнюю жирную салфетку, посмотрел на пальцы — и на дверь дома. Он продержался ещё минут десять. Может, пятнадцать. Делал вид, что слушает Роя, смеётся там, где надо, что ему нормально, когда кто-то хлопает по плечу и орёт «Хоторн!» через весь двор. Потом шагнул в сторону. Не оглядываясь. Ничего никому не объясняя. Боковая дверь была приоткрыта — на лето. Внутри пахло дымом с улицы и чем-то сладким, тёплым, кухонным. Бас от колонки доходил сюда глухо — чужой жизнью за стеной. Гейл снял обувь на автомате. Носки прилипли к полу — кто-то пролил сок и не вытер. Он поднял голову к лестнице. Тишина наверху была другой. Он пошёл. Ступеньки скрипнули под пяткой — и он сразу поставил ногу аккуратнее. Дверь его старой комнаты была не до конца закрыта. Он остановился. Вдохнул. Ладонь сама легла на косяк — в поиске опоры. Внутри на его кровати лежала Эмили. Поперёк, как дома. В спортивках, в худи, капюшон сброшен на подушку. Камера валялась рядом, ремень спутался. Левая рука — в кармане. Конечно. Она не спала. Просто лежала, уставившись в потолок. Гейл сделал шаг внутрь. Пол тихо щёлкнул под ним. Эмили повернула голову резко, будто её дёрнули за нитку. — Нет, — сказала она сразу. — Выйди. Гейл моргнул. — Привет. — Я сказала выйди. Он посмотрел на кровать. На старое покрывало — Хейзел, видимо, не выбросила из принципа. На стену с бледным следом от плаката, которого давно нет. — Это моя комната, — сказал он спокойно. Эмили приподнялась на локте. Глаза сухие, злые. — Поздравляю. — Ты… — он кивнул на кровать, — заняла мою кровать. — Мне нужно было лечь. — В доме есть диван. — Внизу толпа. — На чердаке тоже тишина. — Я не полезу на чердак. — Почему? Она прищурилась. — Потому что не хочу. — Отличный аргумент. — Твой тоже так себе, — отрезала она. — «Это моя комната». Тебе сколько лет? Гейл закрыл дверь до конца. Не хлопнул. Просто прикрыл — чтобы коридор не заглядывал внутрь. Эмили сразу напряглась. — Ты сейчас что сделал? — Закрыл дверь. — Открой. — Зачем? — Потому что я сказала. Он выдохнул через нос. — Ты всегда так разговариваешь? — А ты всегда заходишь туда, куда тебя не звали? — Я у себя дома. — У себя дома, — передразнила она. — Ты смешной. — Ты в моих родительских стенах разлеглась на моей кровати, — сказал он. Голос всё ещё ровный, но уже с жёсткостью. — И я смешной? Эмили села. Капюшон съехал с подушки на спину. Она поправила его одним движением, как броню. Пальцы левой руки не вышли из кармана. — Мне было плохо, — сказала она коротко. И тут же добавила, на одном выдохе: — Я не обязана отчитываться. Гейл задержал взгляд на её лице. — Это из-за драки? — Нет. — Из-за крови? Её челюсть дёрнулась. — Не твое дело. — Тогда какого чёрта ты в моей комнате? Эмили резко скинула ноги с кровати. Встала. Худые плечи поднялись. — Потому что тут тихо. Внизу ты со своими друзьями, и мне не хотелось слушать их шутки, пока у ребёнка лицо в крови. Хейзел не умеет быть тихой. И я тоже не умею… — она осеклась, поняла, что сказала лишнее, и сжала губы. — Доволен? Гейл сделал шаг ближе. Сразу пожалел и не отступил. — Ты могла сказать Хейзел, что тебе нужно… — Не говори мне, что я могла. — Эмили подняла подбородок. — Ты в прошлый раз тоже говорил: «ты могла». «Ты могла» то, «ты могла» это. Я могла уехать. Я могла не моргать аварийкой. — Ты сейчас реально про аварийку? — Я сейчас про тебя, — сказала она. — Ты лезешь. Везде. Всегда. — Ты вообще понимаешь, что это мой дом? — сорвалось у него. — Моя семья. Мой брат. И ты здесь… — Как кто? — перебила она. — Договаривай. Как сирота? Как проблема? Как девочка, которую вы приютили? Давай, Гейл. Скажи. У него на секунду пересохло во рту. — Я это не говорил. — Ты это думаешь, — сказала Эмили. — И мне плевать. Мне не нужен ещё один парень, который решает, что имеет право. Гейл сжал пальцы на спинке стула. Дерево скрипнуло. — Я не решаю. Я спрашиваю, почему ты в моей комнате. — Потому что она пустовала, — отрезала она. — Ты уехал. Три года тебя не было. Это просто комната. — Это не «просто», — сказал он. — Тогда женись на ней, — бросила Эмили и пошла к двери. Гейл не двинулся — и всё равно оказался на линии раньше, чем понял. Корпусом. Плечом. Не касаясь. Эмили остановилась так резко, что едва не врезалась в него. — Отойди, — сказала она тихо. — Я не держу тебя. — Отойди. Он сделал шаг в сторону. Эмили прошла мимо, задев его локтем — не специально, но и не извиняясь. На секунду он почувствовал тепло её худи, и это было глупо. Совсем не вовремя. Она взялась за ручку и потянула дверь на себя. И упёрлась. С той стороны — ладонь на косяке и голос, который он узнавал даже сквозь шум двора. — Эмили? — Хейзел заглянула внутрь, ещё не видя Гейла. — Ты как, солнышко? Ты… Эмили застыла в дверях. Плечи поднялись. Левая рука — глубже в карман. Проскользнуть мимо не вышло, и ей пришлось отступить назад, в комнату. На шаг. На второй. К кровати. Только тогда Хейзел подняла глаза — и наткнулась на Гейла. — Гейл? — Хейзел моргнула. В голосе ещё держалось беспокойство, а в лице уже происходило другое: взгляд перескочил с него на Эмили, на камеру на кровати, на закрытую дверь — и обратно. — Ты… ты чего тут? — Это моя комната, — сказал он — и сам услышал, как это прозвучало. Эмили выдохнула через нос. Резко. — Я как раз уходила. — Я пришла тебя проведать, — Хейзел тут же вернулась к Эмили, будто Гейла здесь не было. Она шагнула внутрь, не нависая, но уверенно. — Ты после… ну, после этого всего. Я видела твоё лицо. Ты пропала. Я подумала, ты наверху одна… — Я отдыхала, — сказала Эмили. — Я вижу, — Хейзел кивнула. Глянула на неё — и тут же отвела взгляд. — Ты поела хоть что-нибудь? — Нет. — Понятно, — Хейзел цокнула языком, по привычке. Потом снова на Гейла — и вот тут у неё в глазах что-то вспыхнуло. Не тревога. Не строгость. Тёплая, быстрая искра — и у него внутри всё сжалось: мама уже сложила пазл и ей это нравится. Гейл поймал это и напрягся. — Мам, — сказал он тихо. Хейзел даже не сделала вид, что не поняла. — Что «мам»? — она улыбнулась ровно настолько, чтобы Эмили не заметила. Гейл заметил. — Я просто рада, что вы не убили друг друга. Пока что. — Мы не… — начал он. — Он пришёл меня выгнать, — перебила Эмили. Хейзел нахмурилась. — Гейл. — Я пришёл в свою комнату, — сказал он. — И увидел, что она здесь. — Потому что здесь тихо, — отрезала Эмили. — А внизу твой Рой орёт так, что у меня голова трещит. — Это правда, — согласилась Хейзел слишком быстро. И снова этот взгляд: оценивающий, счастливый. — Рой орёт как сирена. Гейл, ты же сам знаешь. Он сжал челюсть. — Хейзел, — Эмили сказала её имя ровно. — Я спущусь. Хейзел кивнула, и беспокойство снова вернулось на место. — Хорошо. Только… — она кивнула на камеру. — Возьми. Не бросай. И не прячься от меня, ладно? Я не шериф. Эмили молчала секунду. Потом коротко кивнула. Хейзел повернулась к двери, но на выходе задержалась и посмотрела на Гейла. Глаза светились. Прямо светились. Он видел это слишком хорошо. — Вы там… — она сделала паузу, выбирая самое невинное слово на свете, — не ругайтесь. И спускайтесь. Десерт скоро. Я тебя, Эмили, оставлю в покое на минуту, но потом ты мне покажешь, где ты опять соберёшься прятаться. — Я не прячусь. — Конечно, — мягко согласилась Хейзел. И ушла в коридор, но ещё секунду стояла там, слушая. Потом лестница скрипнула под её шагами. Эмили стояла у кровати, не двигаясь. Камера на простыне лежала ремнём наружу — выброшенной вещью. — Ты видел? — сказала она наконец, не глядя на него. — Что? Она подняла на него глаза. — Как она сейчас… — Эмили махнула рукой, не находя слова, и злость вернулась. — Неважно. Гейл выдохнул. — Моя мама так смотрит на всё живое. Даже на новый тостер. — Тогда пусть смотрит на тостер, — бросила Эмили и перекинула ремень камеры через шею. Дёрнула резче, чем нужно. — И не ходи за мной. — Ты была в моей комнате. — Я уже поняла, — сказала она. — Это святыня. Она пошла к двери и на этот раз проскользнула мимо спокойно. Перед тем как выйти, она обернулась. — В следующий раз, Гейл, — сказала она тихо, — не заходи туда, где тебя не ждут. И вышла. Гейл остался в комнате и какое-то время смотрел на закрывшуюся дверь. Снизу снова поднялся смех, музыка, чей-то крик. А у него в голове стояло мамино лицо. То, как у неё засветились глаза. Чёрт. Гейл постоял ещё секунду и всё-таки вышел в коридор. Дверь прикрыл тихо — не из вежливости, из упрямства. Внизу гудело: смех, музыка, визг у бассейна, Хейзел на своём боевом посту. Он спустился на пару ступеней и остановился. Снизу донёсся мамин голос: — Гей-йл!.. Он развернулся и пошёл не туда. По второму этажу — к боковой лестнице, которой пользовались, когда не хотелось ничего объяснять. Снаружи воздух уже был мягче. Не так жарко. Не так громко. Он обошёл дом со стороны старых горшков и складных стульев — и увидел их. Китнисс и Пит сидели на низкой лавке у забора, в тени. Китнисс устроилась боком, прижавшись к Питу. Его рука лежала у неё на плече спокойно, тяжело — так кладут ладонь, когда уже не надо доказывать, что всё в порядке. Гейл остановился в двух шагах. Пит поднял голову первым и улыбнулся. — О, — сказал он. — Ты тоже сбежал? Китнисс взглянула на Гейла и коротко хмыкнула. — Он не сбежал. Он стратегически отступил. — Я не… — начал Гейл, и сам же заткнулся. — Привет. — Привет, — сказала Китнисс. Ровно. Но без холода. И это было странно приятно. Пит хлопнул ладонью по краю лавки — садись. Гейл сел, но не вплотную. Он не хотел вплотную. Не сейчас. Нога Пита вытянулась вперёд, и Гейл краем глаза поймал металлический блеск у щиколотки. Пит заметил взгляд и даже бровью не повёл. Просто поправил джинсы и продолжил улыбаться. — Мама тебя ищет, — сказала Китнисс. — Я знаю. — Она уже спрашивала у меня, — добавила она. — «Ты его видела?» Так, словно я тебя в кармане ношу. Пит тихо рассмеялся. — Хейзел сегодня в ударе. Гейл выдохнул через нос. — Она меня сегодня женить пытается. Китнисс посмотрела на него и вдруг улыбнулась — коротко, живо. — Сегодня? Ты оптимист. — Не начинай, — буркнул Гейл, и у него дёрнулся угол рта. Пит повернул голову к Китнисс. — Он уже получил по голове. Наверху. Китнисс прищурилась. — Наверху? Гейл посмотрел на Пита. — Ты уже в курсе? — Я видел лицо твоей мамы, когда она спускалась с лестницы, — сказал Пит. — Тут не надо знать подробности. Тут надо молиться за всех участников. Она была… слишком довольная. Китнисс прыснула и тут же прикрыла рот ладонью. — Господи, — сказала она, и в голосе было чистое удовольствие. — Хоторн, ты умудрился что-то устроить за один день? — Я ничего не устраивал. — Конечно, — согласилась Китнисс слишком быстро. Гейл сжал пальцы на колене. Хотелось встать и уйти, но ноги не двинулись. Он смотрел на их сцепленные руки. На Китнисс — без иголок, без защиты. На Пита — сидит ровно, и рядом с ним почему-то становится тише. И только потом понял, что мамой он прикрывается. Гейл прочистил горло. — Пит. — М? Гейл сделал вид, что ему вообще всё равно. Даже плечом дёрнул. — Покажи… — он замялся на долю секунды, и это его взбесило, — покажи мне блог Эмили. Китнисс медленно повернула голову. — Что? Гейл поднял на неё глаза. Спокойно. Почти. — Мне надо убедиться, что она не пишет там про меня. Пит моргнул. — Про тебя? — Ну… ты слышал, — Гейл махнул рукой. — Шериф. Медведь. Всё это. Вдруг я теперь у неё там как «местный маньяк номер один». Китнисс сначала просто смотрела. Потом не выдержала и рассмеялась. — Ты… — она вдохнула, — ты пришёл к Питу просить показать блог, чтобы проверить, не описали ли тебя маньяком? — Да. Пит наклонился вперёд, уткнулся лбом на секунду в колено Китнисс, как будто пытался не ржать слишком громко. — Это отличный повод, — сказал он, выпрямляясь. — Реально. Очень профессиональный запрос. — Он тупой, — сказала Китнисс, но улыбка у неё не уходила. Гейл сделал вид, что ему нормально. Только пальцы на колене сжались сильнее. — Покажешь или будешь смеяться до утра? — Покажу, — Пит уже доставал телефон. — Я всё равно хотел тебе сказать. — Что? Пит поднял глаза на Гейла. Спокойные. Настоящие. — Я подписан на неё давно. Мне её текста помогали. Китнисс чуть сдвинулась, плечом прижалась к нему крепче. — Пит. — Всё нормально, — Пит сказал это ей, не Гейлу. Потом снова к Гейлу: — Она пишет честно. Без этого… — он помолчал, подбирая. — Без сахара. Без мотивационных лозунгов. Гейл кивнул. Ничего не сказал. Слова застряли где-то в горле, и он не стал их вытаскивать. Пит открыл блог и протянул телефон. — Только не листай, как пожарный на вызове. Я тебя знаю. — Ты меня не знаешь, — буркнул Гейл и взял телефон. Экран светил в ладонь. Первый пост — мокрый асфальт и чьи-то кроссовки. Ни лиц. Ни улыбок. Ни попытки понравиться. Он пролистнул вниз. Потом ещё. Пальцем коротко, резко — и тут же замедлил. Зацепило. Текст шёл ровными кусками. Не длинно. Не красиво ради красоты. Про то, как просыпаться и первым делом проверять руку. Про то, как держаться за перила другой стороной. Про то, как злиться на стул, который «не там», хотя он всегда там. Про Нью-Йорк — обрезанные кадры улиц, чужие руки в метро, чужие ноги на переходе, чьи-то пальцы на стакане кофе. У неё везде были руки. И обувь. И свет на тротуаре. И ни одного лица. — Видишь? — Пит наклонился чуть ближе. — Она вообще себя не показывает. Гейл не ответил. Только прокрутил дальше. Китнисс наблюдала за ним, прищурившись. — Ты сейчас реально читаешь. — Я… листаю, — сказал он. — Угу. Пит усмехнулся. — Ты у нас теперь тоже подписчик? — Заткнись. Китнисс наклонилась к экрану, мельком. — Тут одни ноги, — сказала она. — Тебя это устраивает, Хоторн? — Это не ноги, — буркнул Гейл. — Это… — он замолчал. Пит глянул на него и очень тихо сказал: — Я в тот период тоже смотрел на такие штуки. На чужие руки. На чужие ноги. Чтобы не смотреть на свои. Китнисс ничего не сказала. Просто сжала его плечо. Гейл снова прокрутил вниз. Почти машинально. И разозлился на себя в ту же секунду. На то, что пальцы торопятся. На то, что ему мало. На то, что он вообще держит чужой телефон и читает чужие вещи, потому что ему сказали «держись подальше». — Всё, — сказал он резко и протянул телефон обратно. Пит не взял. — Ты только начал. — Мне не надо. Китнисс подняла брови. — Конечно не надо. Ты просто пришёл проверить, нет ли там слова «маньяк». Проверил? Гейл посмотрел на неё. — Нет. — Тогда? Он выдохнул. — Тогда… Он не договорил. Пит протянул руку и всё-таки забрал телефон, но не убрал. Держал так, чтобы Гейл мог смотреть, если захочет, но не чувствовал себя воришкой. — Ладно, — сказал Пит. — Давай я листаю. Ты смотри. Он усмехнулся. — Так меньше шансов, что ты утащишь мой телефон и убежишь. Китнисс снова рассмеялась. — Он бы утащил. — Я бы не… — Утащил бы, — уверенно сказала она. Гейл почувствовал, как у него теплеют уши, и ненавидел себя ещё больше. Пит пролистнул дальше, медленнее. В конце появились старые фото. Другие даты. Другая Эмили — девочка с собранными волосами, сцена, свет. Улыбка. Гейл замер. Пальцы на колене перестали двигаться. Он даже дышать стал тише, сам этого не заметив. Пит уловил паузу и не ткнул его локтем, не пошутил. Просто пролистнул ещё на один кадр, потом остановился. Китнисс посмотрела на Гейла. Долго. Не насмешливо. Внимательно. — Ну всё, — сказала она наконец. — Пошли обратно, пока Хейзел не устроила поисковую операцию. И сразу же, из двора: — ГЕЙЛ! Гейл дёрнулся, поднялся быстрее, чем надо. — Вот, — сказал Пит, убирая телефон в карман. — Это был самый странный запрос за вечер. Спасибо. — Не рассказывай никому, — буркнул Гейл. Китнисс шлёпнула его по плечу. — Поздно. Я уже запомнила. И я буду этим пользоваться. — Китнисс. — Что Китнисс? — она улыбнулась. — Иди. Твоя мать тебя ждёт. И твоя будущая невеста тоже где-то рядом, по мнению Хейзел. Гейл хотел ответить резко. Вместо этого выдохнул и пошёл — и почувствовал, как его тянет оглянуться. Пит, уже за его спиной, тихо сказал Китнисс: — Ему крышка. — Ага, — ответила Китнисс, и в голосе у неё было что-то мягкое. — Полная. Гейл сделал ещё два шага к шуму двора и поймал себя на простом: ему хотелось вернуть тот телефон и дочитать. Прямо сейчас. Он сжал кулак, разжал — и пошёл быстрее.