Ядовитые

Солнце Конохи сегодня казалось Сакуре слишком ярким, почти праздничным. В руках она сжимала букет белых лилий. Девочка аккуратно поправила протектор на лбу, который всё еще непривычно холодил кожу. Она — генин. Официально. — Бабушка, дедушка, я справилась, — прошептала Сакура, опускаясь на колени перед семейным мемориалом Харуно. — Я в одной команде с Саске-куном. Теперь всё будет хорошо. Мы будем защищать деревню, и он... он обязательно заметит, как я стараюсь.       Она прикрыла глаза, утопая в своих мечтах. Сакура представляла их первую совместную миссию: закатное солнце, они стоят на крыше, и Саске впервые улыбается ей, признавая её силу. В её воображении путь ниндзя был легкой и изящной прогулкой, чередой подвигов, где она — прекрасная героиня в безупречно чистой форме, стоящая плечом к плечу со своим Саске. Она была лучшей ученицей в классе, её теоретические знания были идеальны, а контроль чакры — эталонным. Дома родители светились от счастья, заваливая её похвалами; для гражданских Харуно их дочь уже была состоявшейся элитой, гордостью семьи, которой уготована блестящая и безопасная карьера.Единственным пятном на этой радужной картине был Наруто. Сакуру так раздражало его присутствие в их элитной команде! Этот шумный, бестолковый неудачник, который вечно путался под ногами и портил романтическую атмосферу своим глупым поведением. Он был живым напоминанием о том, что в идеальном мире Саске-куна есть место какому-то недоразумению. Её мечты прервал надрывный, почти животный крик.       Сакура вздрогнула и обернулась. Чуть поодаль, у свежевырытой могилы, шло захоронение. Группа людей в черном казалась темным пятном на фоне сочной зелени. В центре стояла женщина — по её простому платью и тому, как беспомощно она заламывала руки, Сакура сразу поняла: она гражданская. Женщина припала к надгробию и рыдала так громко, что у Сакуры мороз прошел по коже. Это был плач человека, который не понимал правил этой жестокой игры, у которого просто вырвали сердце.       Окружали её в основном шиноби. Они стояли плотным кольцом, прямые и неестественно спокойные в своих форменных жилетах. Их лица напоминали маски: ни тени сочувствия, ни одной лишней морщинки. Для них эта смерть была лишь пунктом в отчете, частью профессионального риска. Этот холодный строй ниндзя, не проронивших ни слезинки, пугал Сакуру своей отстраненностью. Но больше всего её внимание приковал тот, кто стоял рядом с плачущей женщиной. Парень лет двадцати. У него были коротко стриженные черные волосы и аккуратная, заметная щетина. Пухлые губы были плотно сжаты, а ярко-зеленые глаза — точь-в-точь как у самой Сакуры — смотрели в пустоту. Сакура завороженно смотрела на него, и этот образ врезался ей в память каленым железом. Он не плакал. Он не дрожал. Он стоял прямо, словно высеченный из того же камня, что и памятник, на который опиралась женщина. В этой неподвижности чувствовалась страшная, ледяная дисциплина. Хотя на нем не было стандартного жилета, Сакура кожей чувствовала: он точно шиноби. Это читалось в его осанке, в том, как он держал руки у бедер, готовый к любому движению. Он не просто сдерживал эмоции — казалось, внутри него выжженная пустыня, где чувствам больше нет места.       Сакуру этот парень сильно впечатлил. Его взгляд, лишенный надежды, но полный пугающей решимости, на секунду заставил её сердце сжаться от непонятной тревоги. «Как он может быть таким спокойным?» — пронеслось в голове. На мгновение ей стало стыдно за свои мысли о «сказочных миссиях» и «улыбках Саске». Перед ней была настоящая изнанка того, что значит быть шиноби: это не только протектор на лбу, это вот этот холод в глазах у свежей могилы. Но морок быстро рассеялся. Сакура тряхнула головой, отгоняя странное оцепенение. «Это просто тяжелый день для них, — подумала она, поправляя розовое платье. — У нас с Саске-куном всё будет иначе. Мы ведь лучшие в выпуске».       Она в последний раз коснулась холодного камня и зашагала к выходу с кладбища, перепрыгивая через тени. Она еще не знала, что этот парень с зелеными глазами — это отражение её собственного будущего. Будущего, в котором от розовых мечтаний останется только пепел.       Дома Сакура чувствовала себя настоящей героиней. Спустя пару часов после посещения кладбища тяжелые мысли о том парне в черном выветрились из её головы, как дым. Она заперлась в своей комнате и со всей серьезностью «генина» начала готовиться к завтрашнему дню.       Она разложила на кровати своё снаряжение: новенькие кунаи, несколько свитков, которые она купила в лавке, и, конечно, запасную ленту для волос. Сакура долго крутилась перед зеркалом, поправляя протектор — то на лбу, то на шее, как у некоторых старших ребят, — и в итоге оставила его на месте, решив, что так она выглядит солиднее и «взрослее». — Саске-кун точно оценит, — прошептала она, представляя, как они будут вместе выполнять сложные и невероятно пафосные миссии.       В её детском представлении всё было просто: она находит врага с помощью своих идеальных знаний теории, Саске его эффектно побеждает, а Наруто… ну, Наруто просто падает где-нибудь в кустах, чтобы не мешаться. Родители уже пообещали ей, что купят самый дорогой набор медицинских трав, когда она получит свою первую зарплату за миссию ранга «А». О том, что новичкам такие миссии не дают годами, Сакура даже не задумывалась. — Сакура, милая, спускайся! Ужин готов! — звонкий голос матери прервал её размышления.       Семья Харуно ужинала в приподнятом настроении. Кизаши без конца шутил и подкладывал дочери лучшие кусочки рыбы. — Наша гордость, — гордо произносил он. — Ты только представь, Мебуки, завтра наша дочь официально начнет свой путь к посту Хокаге… ну, или хотя бы станет правой рукой...       Они смеялись, обсуждали, в какой цвет лучше покрасить её комнату в следующем месяце, и строили планы на отпуск. Это был обычный, уютный вечер гражданской семьи, которая видела в мире шиноби лишь красивые мундиры и почет. Никто за этим столом не понимал, что такое настоящий запах крови или звук ломающихся костей.       Когда Сакура наконец легла в кровать, она еще долго смотрела в потолок, на котором плясали тени от уличных фонарей. Перед самым сном в её памяти на мгновение всплыл образ того парня с кладбища — эти пугающе спокойные зеленые глаза. Она на секунду задалась вопросом: о чем он мечтал в свой первый день в качестве генина? Но сон быстро окутал её розовым туманом. Ей снилось, как она идет по залитой солнцем Конохе, за руку с Саске, а на плече у неё сияет новенький жилет джонина. Всё было так легко. Так правильно. Она заснула с улыбкой на губах, не подозревая, что это её последняя по-настоящему спокойная ночь.