Ядовитые

      Белый свет ламп в коридоре госпиталя казался Сакуре невыносимо острым, режущим глаза. Цунаде стояла перед ней, прислонившись к стене — поза, совершенно не свойственная Пятой Хокаге. — Сакура... — голос Цунаде надломился. Она отвела взгляд, не в силах смотреть в глаза своей ученицы. — Там, внизу...       Цунаде так и не закончила фразу. Она хотела сказать что-то про «честь шиноби» или «тяжелые потери», но слова застревали в горле. Сакура всё поняла по этой минутной слабости наставницы. Мир вокруг заложило ватой, остался только стук собственного сердца, отдающий в виски.       Она не побежала — она рванула с места, едва не сбив медсестру с каталкой. Лестница, поворот, запах формалина и холода. Двери морга распахнулись с грохотом. В центре комнаты, на холодном металлическом столе, лежал человек. Рэй Мацури. Его лицо, всегда такое живое теперь напоминало восковую маску. Бледный, неподвижный, с глубокой раной на груди, которая уже никогда не затянется. Он ушёл. Навсегда.       У стены стоял Какаши. Его жилет был пропитан кровью — чужой и своей, маска порвана, а взгляд единственного открытого глаза был прикован к кафельному полу. Он был их командиром. Тем, кто должен был вернуть всех домой. Ямато и Югао стояли ближе к дверям, будто боясь подойти ближе. Сакура сделала шаг к столу, её пальцы коснулись ледяной щеки Рэя. Холод металла и мертвой кожи прошил её током. Какаши не поднял головы. Его плечи только сильнее ссутулились. — Сакура, я... — начал он хрипло, но она не дала ему закончить. — Это была твоя миссия! Твой план! — закричала она, срываясь на хрип. — Ты командир, Хатаке!       Она бросилась на него. Первый удар пришелся ему в плечо. Он даже не попытался защититься или уклониться. Сакура била его в грудь, в лицо, хватала за воротник жилета, трясла, вкладывая в каждый удар всю свою невыносимую боль и отчаяние. — Почему он, а не ты?! Почему ты сидишь здесь живой?! — она била его кулаками, пока костяшки не начали кровоточить, а Какаши просто принимал это, позволяя ей вымещать на себе всю ярость мира.Тяжелая дверь морга с грохотом ударилась о стену, когда в подвал ворвались Цунаде, Шизуне и Наруто. — Сакура, хватит! Остановись! — Наруто бросился вперед, обхватывая её за талию со спины.       Он был сильнее её физически, но сейчас Сакура, ведомая чистым, первобытным горем, казалась воплощением стихии. Она вырывалась с такой яростью, что Наруто едва удерживался на ногах, его обувь скользила по кафелю. — Пусти! Наруто, пусти меня! — визжала она, продолжая тянуться кулаками к Какаши. — Это он! Он составил этот чертов план! Рэй верил ему! Мы все верили этому «гению»!       Какаши даже не шелохнулся. Он стоял, прижатый спиной к холодной стене. На его лице застыло выражение такого глубокого, выжженного безразличия к собственной жизни, что Ямато, стоявший в дверях, невольно сжал кулаки. Он знал этот взгляд. Взгляд человека, который снова потерял всё. — Сакура-тян, пожалуйста... — голос Наруто дрожал, он почти умолял её, стараясь не причинить ей боли, пока она локтями била его по ребрам, пытаясь высвободиться. — Посмотри на него, Какаши! — Сакура указала дрожащим пальцем на неподвижное тело Рэя на столе. — Он мертв, потому что ты опоздал! Ты всегда опаздываешь, Хатаке!       Цунаде сделала шаг вперед, её лицо было белее мела. Шизуне рядом прикрыла рот ладонью, сдерживая всхлип. Хокаге хотела что-то сказать, приказать ей замолчать, но слова застряли в горле — она видела в Сакуре себя в тот день, когда привезли Дана. Та же ярость, то же бессилие медика. — Капитан Ямато, помоги мне! — крикнул Наруто, чувствуя, что Сакура вот-вот применит чакру, и тогда он её не удержит.       Ямато быстро сложил печати, и из пола вырвались деревянные путы, мягко, но надежно фиксируя руки Сакуры. Она замерла на секунду, тяжело дыша, а затем просто обмякла в руках Наруто, содрогаясь в рыданиях. Какаши наконец поднял взгляд. В его глазу не было оправданий. Только тихая, мертвая пустота. — Ты права, — едва слышно произнес он. — Я виноват.       Наруто не успел. Всплеск чакры Сакуры был настолько резким и мощным, что его просто отбросило в сторону. Деревянные путы Ямато лопнули, как сухие спички. Один рывок — и Сакура впечатала подошву обуви в грудь Какаши. Послышался глухой хруст ребер. Хатаке, даже не попытавшись выставить блок, сползал вниз. Сакура не дала ему подняться. Она нависла сверху, оседлав его и прижав к кафельному полу всем своим весом. Удар пришелся в скулу. Голова Какаши мотнулась в сторону, из-под маски брызнула кровь. Второй удар — в переносицу. Она била методично, страшно, вкладывая в кулаки не технику, а всю свою разрывающую сердце боль. — Сакура, остановись! Ты убьешь его! — закричала Шизуне, бросаясь вперед, но Цунаде перехватила её за руку.       Хокаге стояла неподвижно, её трясло, но она видела: Какаши даже не закрывается. Он принимал это как должное. — Почему ты молчишь?! — Сакура схватила его за края жилета и снова ударила затылком об пол. — Скажи что-нибудь! Оправдайся! Скажи, что это была стратегия! Что жертвы неизбежны! Ну же!       Какаши смотрел на неё единственным открытым глазом. В нем не было страха или боли от сломанных костей — только бесконечная, ледяная вина. Его губы под маской шевельнулись, окрашивая ткань алым. — Бей... — прохрипел он, едва слышно. — Если тебе... станет легче... Сакура... бей