Ядовитые

      Солнце в зените нещадно палило над стадионом Конохи. Рэй Мацури поправил протектор на лбу. Ему было двадцать три, и хотя маска АНБУ давно пылилась в шкафу, привычка сканировать пространство на предмет угроз осталась в крови. Сегодня его задачей был контроль восточного сектора во время финальных боев экзамена на чунина. — Список прибывших феодалов сверен, позиции по периметру заняты, — негромко произнес он, обращаясь к прибывшему к нему шиноби, и развернул свиток. — А ты всё такой же, Рэй. Голос был знакомым — мягким, но с отчетливыми стальными нотками профессионального шиноби.       Рэй обернулся. Югао Узуки стояла возле него. На ней была стандартная форма джонина, фиолетовые волосы собраны в высокий хвост, а на губах играла несвойственная для службы теплая улыбка. — Югао? — Рэй едва заметно приподнял брови. — Не думал, что тебя поставят на охрану трибун. Я слышал, ты плотно занята в тренировочном центре. — Не смогла отказаться от возможности посмотреть на новое поколение, — она сделала шаг навстречу, и её глаза буквально светились от радости. — И уж точно не ожидала встретить тебя здесь.       Она подошла почти вплотную. — Давай сверим данные, пока генины не разнесли арену, — Югао кивнула на его свиток. Они склонились над бумагой. Рэй указывал на печати допуска, Югао проверяла соответствие со своим экземпляром. Несколько минут сухого профессионализма: сверка имен, секторов и запасных выходов. — Все сходится, — заключила она, ставя свою подпись внизу свитка. — Ну, удачной смены, Рэй. Постарайся, чтобы нас сегодня не подорвали. Она легко коснулась его плеча на прощание и исчезла в переплетении коридоров.       Когда экзамен на чунина подошел к концу и напряжение последних суток начало спадать, Югао не спешила возвращаться домой. Сдав отчет в штабе, она задержалась у выхода, дожидаясь Рэя. Ей почему-то было важно увидеть его лицо ещё раз, прежде чем этот длинный день окончательно завершится.       Когда он появился на аллее, снимая протектор и встряхивая короткие темные волосы, Югао почувствовала, как на губах сама собой появляется слабая, но искренняя улыбка. Она была по-настоящему рада его видеть — живым, целым и таким же непоколебимым, как всегда. — Хорошая работа, Рэй, — негромко сказала она, когда он подошел ближе. — Взаимно, Югао. Ты выглядишь измотанной, — заметил он, скользнув по ней своим внимательным зеленым взглядом. — Есть немного. Но азарт еще остался, — она чуть качнула головой, глядя в сторону тренировочных полигонов. — Слушай, как-нибудь на днях... давай поспаррингуем? Мне нужно немного встряхнуться, а лучше тебя в фехтовании сейчас мало кто подойдет.       Рэй на мгновение задумался, а затем едва заметно улыбнулся и кивнул. — Идет. Мне тоже не помешает размяться после этих постов. — Давай тогда через дня три? — предложила она, прищурившись от заходящего солнца. — Встретимся на старом нашем полигоне, на рассвете. Там в это время обычно никого нет, только туман над водой.       Рэй коротко кивнул, запоминая время. В его взгляде промелькнуло одобрение — он ценил её стремление тренироваться именно там, в тишине и вдали от лишних глаз. — Договорились.       Он помолчал секунду, а затем кивком указал в сторону торговых рядов. — Я как раз собирался в «Ичираку» — после такого дня зверски хочется рамена. Пойдешь со мной? Посидим немного.       Югао на секунду замерла. Предложение было заманчивым, но внезапно нахлынувшая усталость и привычное желание остаться наедине со своими мыслями перевесили. — Спасибо, Рэй, но не сегодня, — мягко отказалась она. — Я, пожалуй, просто пойду домой. Нужно выспаться. — Понимаю, — без тени обиды ответил он. — Тогда до встречи на полигоне.       Югао кивнула ему на прощание и направилась в сторону своего квартала. Она шла, чувствуя в душе странную легкость от того, что этот разговор состоялся. А Рэй, еще раз проводив её взглядом, развернулся и в одиночестве пошагал к «Ичираку», не подозревая, что там его ждет неожиданная встреча с розоволосой куноичи и порция ревности.       Рэй отодвинул тяжелый полог «Ичираку», и в лицо ударил густой пар, пропитанный ароматом наваристого бульона. Внутри было людно, но его взгляд почти мгновенно выцепил розовую макушку. Сакура сидела у самого края стойки. Глядя на неё, Рэй невольно провалился в воспоминания об их первой встрече. Это было на террасе одного из кафе, где он часто собирался вместе с остальными джонинами. В тот вечер он засиделся за общим столом, и пара чарок саке чуть расслабила привычную бдительность. Собравшись домой, он вышел на балкон покурить. Когда дверь скрипнула и на террасу вошла женская фигура, Рэй на секунду замер — в полумраке ему показалось, что это Югао. Но наваждение быстро рассеялось. У Сакуры волосы были светлее, нежного пастельно-розового оттенка, и подстрижены в аккуратное каре. Югао же никогда не рассталась бы со своим пышным фиолетовым хвостом. Рэй тогда лишь мельком скользнул по ней взглядом, быстро докурил и буквально растворился в ночи, не проронив ни слова.              Вторая их встреча была ещё более странной и врезалась в память навсегда. В том же заведении Анко, изрядно перебравшая, навалилась на всех с пьяными откровениями. Она шепотом, но на всё кафе, возмущалась тем, что некая Харуно Сакура рылась в архивах, пытаясь выведать подробности личного дела Какаши Хатаке. Рэю не хотелось слушать эти сплетни, и он снова ушел на тот самый балкон, подальше от шума. Но там он застал Сакуру. Её дыхание было рваным, а глаза полны ужаса. Это была классическая паническая атака. Рэй не растерялся. Он видел это слишком много раз у Югао после смерти Хаяте, когда та внезапно теряла связь с реальностью. Он знал каждое движение: как заставить человека сфокусироваться на дыхании, как мягко вернуть его в «здесь и сейчас». В тусклом свете она казалась пугающе хрупкой, почти прозрачной. Девушка выглядела настолько уязвимой, что Рэю на мгновение стало не по себе. Её пальцы дрожали так сильно, что она никак не могла справиться с зажигалкой. В руках она сжимала сигарету, но пламя никак не хотело слушаться, срываясь при каждом чирке. Она выглядела как человек, который тонет на суше. Рэй подошел бесшумно. Он не стал ничего спрашивать, зная, что в таком состоянии слова бессильны. Он просто накрыл её ледяные, трясущиеся ладони своими — широкими, горячими и мозолистыми. Сакура вздрогнула от этого контакта, но не отстранилась. Он чиркнул своей зажигалкой. Ровный огонек осветил её лицо: зрачки расширены, на щеках — мокрые дорожки от слез. Он намеренно дышал глубоко и размеренно, чтобы она могла подстроиться под его ритм. В тот момент он кожей чувствовал её дрожь, которая постепенно затихала под его ладонями. Она была похожа на раненую птицу, которая постепенно осознает, что опасность миновала. И вот теперь она сидела здесь, в «Ичираку», и смотрела на него с каким-то странным вызовом.       Рэй присел на крайний стул, стараясь не смотреть на Сакуру слишком пристально, но мысли сами собой вернулись к тому вечеру после её панической атаки. Он тогда не смог просто оставить её одну на террасе и пошел провожать до дома, шагая рядом с ней. Именно тогда Сакура огорошила его признанием. Она видела его раньше. На кладбище. В тот день, когда Мацури хоронил отца. И запомнила его. Рэй тогда едва не сбился с шага от удивления. Он привык быть тенью, невидимкой в маске, и мысль о том, что девушка заметила его в самый тяжелый момент жизни и сохранила этот образ в памяти, пробрала его до костей. Дальше она начала оправдываться, путаясь в словах. Горячо объясняла, что не шпионит за Хатаке и лезла в архивы вовсе не из-за фанатской одержимости или влюбленности, как думала Анко. Оказалось, она просто нашла Какаши в сугробе без сознания и, как медик, хотела понять, что с ним не так и как ему помочь. Рэю стало почти смешно. Представить легендарного Копирующего ниндзя, нелепо валяющегося в снегу, было сложно, но искренность Сакуры не оставляла сомнений. В тот момент, под светом ночных фонарей, он впервые по-настоящему рассмотрел её. В этой хрупкой с виду девушке чувствовалась стальная воля и огромная внутренняя сила, которая поразила его даже больше, чем её внешность. Она была красива — не той застывшей красотой Югао, а живой, пульсирующей. И в ту ночь Рэй признался себе: она ему нравится. «Надо будет поговорить с Анко, когда она протрезвеет, — подумал Рэй, глядя на Сакуру. — Поставлю её на место, чтобы не распускала язык и не портила репутацию девчонке».       Рэй молча подцепил палочками лапшу, делая вид, что полностью поглощён едой, но внутри него поднималась волна ироничного недоумения. Слова Сакуры о том, что Югао — его «подружка», всё ещё висели в воздухе, и то, с каким нажимом она это произнесла, не оставляло сомнений: она имела в виду именно романтику.       «Абсурд», — коротко подумал он, подавляя желание усмехнуться.       Мысль о романе с Югао казалась ему не просто странной, а почти физически невозможной. За все годы службы он ни разу не посмотрел на неё как на женщину, с которой хотел бы проснуться рядом. И дело было не только в Хаяте, хотя тень Гекко навсегда застыла между Югао и остальным миром. Просто между ними существовала совсем другая химия — сухая, дисциплинированная, рождённая в крови миссий АНБУ. Они были напарниками. Это было доверие высшего порядка, которое романтика могла только испортить.       «Сакура видит лишь то, что на поверхности», — размышлял Рэй.       Сегодняшняя радость от встречи с Югао была вызвана совсем другими причинами. После того как их прежний отряд — их маленькая семья, где были Ямато и Какаши — распался, они оба стали призраками. Видеть её сегодня на экзамене, проверять с ней один свиток, просто знать, что она жива и всё так же твердо держит клинок — это было возвращением домой. Это была радость двух выживших в крушении, которые нашли друг друга в тумане. Рэй искоса взглянул на Сакуру. Тишину в «Ичираку» внезапно нарушил звонкий голос Наруто, который до этого был слишком занят лапшой: — Сакура-чан, ты что, ревнуешь? — Узумаки широко ухмыльнулся, переводя взгляд с покрасневшей подруги на застывшего Рэя.       Эти слова буквально выбили Рэя из колеи. Он замер с палочками в руках, осознавая простую истину: Наруто прав. Сакура действительно проявила ревность. Внутри шевельнулось странное чувство — смесь удивления и лестного тепла.       «Зачем ей это? — пронеслось в голове. — Мы ведь почти не знаем друг друга».       Но отрицать очевидное было глупо: он ей явно небезразличен. И, честно говоря, ему самому хотелось смотреть на неё, не отрываясь.       Когда Сакура, окончательно смутившись, поспешно расплатилась и вышла на улицу, Рэй, не раздумывая, последовал за ней. Пока они шли по улочкам Конохи, Рэй поймал себя на том, что… оправдывается. — Сакура, послушай, Югао просто моя бывшая сокомандница. Нас связывает только служба, — говорил он, внутренне поражаясь самому себе.       Зачем он это объясняет? Он никогда ни перед кем не отчитывался, но сейчас ему было жизненно важно, чтобы она поняла всё правильно. В этот момент левое плечо пронзила острая боль — старый выбитый сустав, напомнивший о себе. Рэй непроизвольно поморщился и прижал руку к боку. Сакура тут же преобразилась. Исчезла неуверенная девушка, и перед ним предстал профессиональный медик.       Вскоре они оказались у неё дома. Сакура устроила его на мягком ковре прямо перед камином. Рэй наблюдал за её сосредоточенным лицом, пока её руки, излучающие мягкое зеленое свечение чакры, колдовали над его суставом. Боль уходила, сменяясь приятным теплом. Он смотрел на неё и думал о том, насколько она сильная. В её движениях чувствовалась уверенность мастера, и это притяжение между ними стало почти осязаемым. Когда с лечением было покончено, они вышли на балкон. Ночной воздух был свежим, в камине за спиной догорали дрова. Рэй достал сигарету, затянулся и посмотрел на Сакуру. Он решил сделать первый шаг, но оставить выбор за ней. Он медленно выдохнул густой дым прямо ей в губы, сокращая дистанцию до минимума. Это был немой вопрос. Сакура не отстранилась. Напротив, она мягко подалась вперед и накрыла его губы своими. В этом поцелуе было всё: и горечь табака, и сладость облегчения, и то самое «настоящее», которого Рэю так не хватало. В этот момент он почувствовал себя по-настоящему счастливым, впервые за очень долгое время. После поцелуя Рэй мягко, но решительно отстранился. Внутри всё буквально вибрировало от непривычного напряжения, и он понимал: если сейчас не уйдет, то окончательно потеряет контроль над собой. А шиноби его уровня не мог себе этого позволить — особенно с ней.        Прохладный ночной воздух Конохи должен был привести мысли в порядок, но становилось только хуже. Рэй шел по пустым улицам, и в голове царил полный хаос.       Он никогда раньше не обращал внимания на девушек. Да, он видел их взгляды. Он знал, что за его спиной шепчутся. Даже Куренай с её колдовскими алыми глазами и опасным обаянием когда-то проявляла к нему явный интерес. Югао намекала на это не раз, но Рэй оставался глух. Он никогда не отвечал взаимностью, считая, что его жизнь принадлежит только миссиям. Женщины были для него либо напарницами, либо гражданскими, с которыми у него не могло быть ничего общего. Но с Сакурой всё было иначе.       «Что я творю?» — думал он, нервно сжимая и разжимая вылеченную руку. Сустав больше не болел, но на коже всё еще горело ощущение её пальцев.       Он привык просчитывать стратегии боя, знать наперед каждый шаг противника. Но здесь он был абсолютно беспомощен. Он не знал, что делать с этим внезапным притяжением и как вести себя завтра. Опять он чувствовал себя растерянным мальчишкой, который совершил прыжок в пропасть, не проверив, есть ли у него страховочный трос. Ему хотелось вернуться к ней и одновременно хотелось убежать на самую опасную миссию ранга S, лишь бы не разбираться в том, что творится у него в груди. Рэй невольно вспомнил один вечер в баре, когда они собрались чисто мужской компанией. За столом тогда сидели Гай, Генма, Какаши и ещё пара джонинов из патруля. Разговор, начавшийся с обсуждения новых техник и миссий, под действием крепкого саке быстро свернул в привычное русло — на женщин.       Генма, лениво перекатывая во рту неизменную сенбон-иглу, в какой-то момент взял на себя роль ведущего. Среди них он считался признанным знатоком: его репутация «ходока» и любимца дам была известна всей Конохе.       Когда речь зашла о близости, Генма не стал скромничать. Он начал рассуждать о самом процессе, описывая его в таких деталях и красках, что даже вечно бодрый Гай притих, а Какаши, казалось, еще глубже уткнулся в свою книжку, хотя его единственное открытое око явно выдавало интерес. Генма говорил о запахах, о том, как меняется дыхание женщины, о движениях и том самом моменте высшего напряжения, когда контроль окончательно теряется. Он описывал это как своего рода искусство — не менее сложное, чем мастерство шиноби. С видом знатока он принялся развенчивать мифы о женской близости. Рассуждал об анатомии, объясняя, что большинство мужчин совершают одну и ту же ошибку — они слишком спешат и действуют слишком грубо. — Вы думаете, это как в учебнике по тайдзюцу? Вложил силу и победил? — Генма усмехнулся, перекатывая иглу в углу рта. — Оргазм женщины — это не кнопка, на которую можно просто нажать. Это сложная цепная реакция.       Он в подробностях описывал эрогенные зоны, объясняя разницу между тем, что мужчины себе воображают, и тем, как всё устроено на самом деле. Генма говорил о важности прелюдии, о том, что для женщины всё начинается задолго до постели — с взгляда, слова или случайного прикосновения. Он высмеивал мифы о том, что определенные позы гарантируют удовольствие, утверждая, что всё дело в ритме и умении слушать чужое тело. — Многие из вас думают, что если она кричит, то дело сделано. Но настоящий оргазм — это когда у неё зрачки расширяются и она забывает, как дышать, — Генма понизил голос, и даже Какаши перестал перелистывать свою книгу. — И достичь этого можно только тогда, когда ты чувствуешь её чакру так же хорошо, как свою.       Рэй тогда слушал всё это с долей скепсиса. Для него рассказы Генмы казались чем-то из параллельной реальности. Красиво, технично, но... чуждо. Он не мог представить себя на месте Генмы, считая, что секс — это просто физиологическая разрядка, не стоящая таких поэтичных описаний. Но теперь, после поцелуя с Сакурой, те слова Генмы всплывали в памяти совсем с другим подтекстом. Вспоминая тепло её губ и то, как она смотрела на него у камина, Рэй впервые начал понимать, о чем именно говорил Ширануи. Это не было просто «процессом». Это была химия, которую невозможно просчитать заранее. «Черт бы тебя побрал, Генма», — подумал Рэй, чувствуя, как жар приливает к лицу. Теперь те циничные и в то же время откровенные советы из бара обретали пугающую актуальность. Он понимал, что между ним и Сакурой всё только начинается, и это пугало его сильнее, чем любая засада вражеских ниндзя.

***

      В кабинете Хокаге стояла рабочая тишина. Цунаде, не отрываясь от бумаг, жестом велела Сакуре и Наруто подойти ближе. Наруто, как обычно, нетерпеливо подпрыгивал на месте, а Сакура стояла ровно, сохраняя то самое спокойствие. — Итак, — Цунаде наконец подняла глаза. — Вы оба стали чунинами, пришло время официально закрепить за вами командный состав для выполнения миссий.       Сакура сосредоточилась. До этого момента их часто приписывали к разным группам, но теперь речь шла о постоянной боевой единице . — Командиром вашей группы назначен Ямато, — Цунаде указала на мужчину, который бесшумно отделился от стены.       Его взгляд был проницательным и спокойным. Ямато вежливо кивнул: — Надеюсь на плодотворное сотрудничество. — А четвёртым, — продолжила Хокаге, проигнорировав восторженный возглас Наруто, — станет Сай. Теперь вы — Обновленная Команда 7, — заключила Цунаде. — Отправляйтесь на десятый полигон. Ямато проведет проверку вашей слаженности. Сакура, на тебе медицинское обеспечение всей группы. Я жду полные отчеты по показателям чакры каждого участника до конца недели. — Будет сделано, Цунаде-сама. Наруто, идем, — Сакура первой направилась к выходу, даже не обернувшись. — Капитан Ямато, мы будем на месте через пять минут.       На полигоне их уже ждал Сай, который с невозмутимым видом выводил что-то в своем блокноте. Сакура посмотрела на своих новых товарищей и почувствовала странное удовлетворение.       На десятом полигоне пахло пригретой землей и свежей хвоей. Сакура вышла на поляну первой, затягивая на ходу перчатки. Ямато уже стоял в центре, сложив руки на груди, а Сай сидел на поваленном дереве, сосредоточенно черкая что-то в своем альбоме. Сакура окинула его коротким, оценивающим взглядом медика, отмечая его осанку и тонус мышц. Наруто выскочил следом, разминая плечи: — Ну что, капитан Ямато! Покажем им силу истинной команды! — Командная работа начинается с понимания возможностей друг друга, — спокойно произнес Ямато.Его лицо внезапно стало предельно серьезным, а руки сложились в печать. — Стихия Дерева: Стена из Плотных Ветвей!       Земля под ногами задрожала. Из почвы с грохотом вырвались массивные корни, переплетаясь и создавая лабиринт из живых щитов. Ямато не собирался давать им поблажек — это была проверка на реакцию и силу. — Наруто, справа! — скомандовала Сакура, мгновенно входя в рабочий ритм.       Она не ждала указаний. Пока Наруто создавал клонов, чтобы отвлечь внимание Ямато, Сакура сконцентрировала чакру в кулаке. Одним точным ударом она разнесла в щепки вставшее на пути дерево, расчищая дорогу для атаки Сая. Сай вскочил, его кисть летала по бумаге: — Искусство рисования: Звери!              Нарисованные львы ожили, спрыгивая с листов и бросаясь на Ямато с флангов. Сакура двигалась между ними как отлаженный механизм. Она внимательно следила за каждым движением новых соратников. Ямато действовал четко, профессионально, отдавая короткие и ясные команды. Это была дисциплина, которой Сакуре так не хватало. В какой-то момент Ямато создал клетку вокруг Наруто, и Сакура, рассчитав траекторию, в прыжке нанесла сокрушительный удар по основанию древесной структуры. — Хорошая реакция, Сакура, — одобрительно кивнул Ямато, отпрыгивая назад. — Ты видишь слабые точки структуры быстрее, чем я ожидал.       Сакура приземлилась, даже не сбив дыхания. Она чувствовала, как в этой новой команде её сила находит применение. Тренировка подошла к концу. Наруто повалился на траву, тяжело дыша, а Ямато, сохраняя привычное спокойствие, убирал остатки древесных конструкций. Голос Сая разрезал тишину полигона. — Знаете, — Сай сложил свои свитки, глядя куда-то вдаль, — я читал в одной книге, что для укрепления командных связей полезно обсудить общие потери. В архивах сказано, что до формирования этой группы вашим общим звеном был Саске Учиха. Судя по его досье, он предатель и преступник, который променял деревню на силу. Сакура, ты ведь была в него влюблена? Странно, что ты выбрала объектом привязанности того, кто ценит только месть.       Наруто резко сел, сжимая кулаки: — Эй, Сай! Следи за языком, ты ничего не знаешь о Саске!       Сакура медленно подняла голову. Раньше одно упоминание этого имени вызвало бы в ней бурю: либо яростную защиту, либо горькие слезы, либо парализующую боль в груди. Она ожидала, что сейчас её сердце пропустит удар, а пальцы задрожат. Но внутри была тишина. Абсолютная, прозрачная, как лед в горах. Она спокойно застегнула сумку и даже не взглянула на Сая. Перед глазами не всплыло лицо Учихи. «Надо же, — пронеслось в её голове с легким удивлением. — Совсем ничего». — Сай, — голос Сакуры прозвучал ровно, без единой дрожащей нотки. — Его личные мотивы и мои прошлые чувства не имеют значения для текущего состава Команды 7. Капитан Ямато, во сколько завтра сбор?       Наруто замер с открытым ртом. Даже Сай на мгновение перестал улыбаться своей фальшивой улыбкой, заинтригованный такой реакцией. Сакура встала, отряхнула пыль одежды и посмотрела на небо. Ей было странно и в то же время невероятно легко. Она больше не была рабом своих воспоминаний. — Сбор в семь у главных ворот, — ответил Ямато, внимательно наблюдая за своей подчиненной. — Принято. Всем доброго вечера. Она развернулась и пошла прочь с полигона.       Прошло несколько недель, и Обновленная Команда 7 стала работать как единый, четко отлаженный механизм. Для Сакуры этот период превратился в череду профессиональных побед: миссии следовали одна за другой, и в каждой из них она чувствовала себя на своем месте. На миссии по перехвату контрабандистов в Стране Травы Сакура впервые продемонстрировала капитану Ямато, что такое «абсолютный контроль поля боя». Когда враг попытался скрыться в густом тумане, она одним ударом в землю не просто разрушила ландшафт, а создала направленную сейсмическую волну, которая выбила противников из укрытий прямо под свитки Сая. — Впечатляющая точность, Сакура, — заметил тогда Ямато. — Ты тратишь ровно столько чакры, сколько нужно для нейтрализации, не больше.       Сакура лишь коротко кивнула, вытирая руки. Она больше не ждала похвалы, как голодный щенок. Она знала себе цену. На другой миссии, в Стране Рек, Саю сильно досталось — его задело отравленным кунаем. Пока Наруто прикрывал их, Сакура опустилась на колено рядом с бледным напарником. Её руки засветились ровным зеленым светом. Она действовала быстро, холодно, без лишних слов утешения. — Не двигайся, Сай. Я извлекаю яд, — бросила она. — Ты такая... сосредоточенная, — прохрипел Сай, разглядывая её лицо. — В моих книгах написано, что женщины в такие моменты должны плакать от страха за товарищей. — Твои книги устарели, — отрезала она, запечатывая яд в пробирку. — Лишние эмоции мешают циркуляции чакры. Ты в строю, вставай.       Она видела, как Наруто иногда поглядывает на неё с опаской и уважением. Каждый вечер после миссий она методично заполняла отчеты. Теперь её папки были полными: графики Ямато, показатели Сая, прогресс Наруто.       День был по-весеннему свежим и тихим. Сакура пришла на полигон за полчаса до сбора, она устроилась на краю деревянного помоста, проверяя содержимое своей медицинской сумки. — Ты всегда приходишь заранее, Сакура. Это редкое качество для шиноби, не принадлежащих к клану Хьюга или АНБУ, — раздался спокойный голос.       Ямато мягко спрыгнул с ветки дерева и приземлился рядом. Он выглядел бодрым, хотя Сакура знала, что он только вчера сдал сложный отчет в резиденции. — Привычка, капитан Ямато, — ответила она, не отрываясь от пересчета ампул. — В госпитале минута задержки может стоить жизни. Я не люблю заставлять людей ждать.       Ямато понимающе кивнул и присел на край помоста, глядя на пустую тренировочную площадку. — Это похвально. Знаешь, мне непривычно работать с такой дисциплинированной командой. Раньше, когда я выполнял совместные миссии с Хатаке Какаши... — он на мгновение запнулся. — В общем, с ним понятие «время» всегда было растяжимым.       Сакура лишь слегка приподняла бровь, давая понять, что слушает, но не более. — Мы много работали вместе в АНБУ, — продолжил Ямато, подбирая слова. — Он блестящий шиноби, но всегда был... отстраненным.       Сакура наконец закрыла сумку и посмотрела на Ямато. Её взгляд был прямым и холодным. — Капитан, при всем моем уважении к вашему общему прошлому — это его выбор. Хатаке-сан предпочитает жить в своем ритме и со своими секретами. Если он считает, что его состояние здоровья или социальные связи — это то, чем можно пренебречь, я не вижу смысла это обсуждать. — Ты права, — согласился он, слегка удивленный её жесткостью. — Просто я думал, что тебе, как медику, было трудно с ним работать. Он ведь... специфический пациент. — Был, — коротко отрезала Сакура. — Теперь он не мой пациент. Единственное, что меня связывает с Хатаке Какаши — это общая прописка в этой деревне.       Ямато задумчиво посмотрел на свои ладони, словно вспоминая тяжесть кунаев в те времена. — Знаешь, Сакура, — негромко продолжил он, — несмотря на все его странности с опозданиями, Какаши был... пожалуй, лучшим командиром, которого я знал в АНБУ. В тени, где каждое решение могло обернуться провалом, он обладал удивительным чутьем. Он никогда не бросал своих. Даже когда ситуация казалась безнадежной, его присутствие рядом давало ледяную уверенность, что мы выберемся. Он был тем, за кем люди шли в самое пекло, не задавая вопросов. Он умел видеть суть каждого бойца, — добавил Ямато с легкой улыбкой. — Он знал наши слабые места раньше нас самих и выстраивал стратегию так, что мы всегда оказывались на шаг впереди врага. Как лидер на поле боя — он безупречен.       Сакура подняла голову. В её взгляде не было ни восхищения, ни ностальгии — только сухая логика. — Я не сомневаюсь в его талантах стратега, капитан Ямато, — спокойно ответила она. — Коноха стоит на плечах таких людей. Но хороший командир на миссии и ответственный человек в мирное время — это разные вещи. В АНБУ его приказы спасали жизни, но здесь, в деревне, его пренебрежение правилами и людьми... — она на секунду замолчала, вспоминая хохот Анко. — Это просто обесценивает всё его величие. Каким бы «золотым» командиром он ни был в прошлом, сейчас он — просто человек, который не уважает чужое время. И моё в том числе.       Ямато открыл рот, чтобы что-то возразить, возможно, оправдать старого товарища его тяжелым прошлым, но, наткнувшись на ледяной, абсолютно взрослый взгляд Сакуры, промолчал. Он понял: для неё Какаши-легенда больше не существовал. Перед ней был лишь недисциплинированный пациент, который потерял свой кредит доверия. — Пожалуй, ты права, — тихо согласился Ямато. — Война и мир требуют разной ответственности.        Солнце высоко стояло над старым полигоном, но тишину нарушал лишь мерный шелест листвы. Сакура сидела на пожухлой траве, подтянув колени к подбородку, и с легким раздражением поглядывала на пустую дорогу. Наруто и Сай так и не явились. — Похоже, сегодня только мы с тобой, Сакура, — раздался спокойный голос Ямато.       Он закончил небольшую тренировочную связку и запечатал свой свиток. Чтобы полигон не выглядел таким заброшенным после их короткой разминки, Ямато сложил несколько печатей. Земля под его ногами задрожала, и из нее послушно выросли деревянные балки, выравнивая покосившиеся тренировочные столбы и расчищая площадку от бурелома. Его древесное дзюцу в считанные минуты привело место в относительный порядок. Сакура наблюдала за тем, как ловко он управляется с древесиной. Она вспомнила недавние слова Ямато о том, что их новый состав — дисциплинированная и слаженная команда.       «Интересно, — подумала она, кусая губу, — возьмет ли капитан свои слова обратно прямо сейчас? Один где-то ест рамен или спит, второй вообще непонятно где».Она чувствовала укол вины за своих сокомандников.

***

      Тренировки между Югао и Рэем стали доброй традицией. В этот день они договорились встретиться в два часа дня. Солнце заливало Коноху ярким светом. Спарринг выдался интенсивным: звон стали о сталь разносился далеко за пределы площадки. Югао была быстра, Рэй — непоколебим. Закончив тренировку и убрав мечи в ножны, они неспешно пошли по тропинке, ведущей мимо полигонов. Там, среди поваленных деревьев и свежевозведенных деревянных конструкций, они заметили знакомые фигуры. Ямато только что закончил приводить полигон в порядок, а Сакура сидела неподалеку на траве.       Едва завидев бывшего сокомандника, Югао преобразилась. На её лице просияла редкая, искренняя улыбка. — Ямато! — крикнула она и, подбежав к нему, крепко обняла.       Ямато, поначалу опешив от такого порыва, тепло рассмеялся и приобнял её в ответ. Эта встреча для обоих была как глоток свежего воздуха       Рэй подошел чуть позже, чувствуя на себе внимательный взгляд Сакуры. Девушка поднялась с травы, поправляя свое розовое каре. Между ними мгновенно возникло то самое электричество, которое осталось после ночи у камина, но сейчас нужно было соблюдать приличия. — Югао, познакомься, это Сакура Харуно, талантливый медик и ученица Пятой, — спокойно произнес Рэй, представляя напарницу. Затем он повернулся к Сакуре: — А это Югао Узуки, моя бывшая коллега по отряду.       Югао дружелюбно кивнула Сакуре, оценивая её открытый взгляд и решительный вид. Сакура ответила вежливой улыбкой, хотя в глубине души всё еще помнила свои недавние подозрения. — Раз уж мы все здесь закончили, — предложил Рэй, переводя взгляд с Ямато на Сакуру, — может, посидим вместе?       Ямато с энтузиазмом поддержал идею, а Сакура, поколебавшись лишь секунду, согласилась. Ей было безумно интересно посмотреть, как Рэй ведет себя в компании своей «бывшей сокомандницы»       Всей компанией они направились в сторону центральной улицы. Рэй шел чуть позади Сакуры, чувствуя, как его рука непроизвольно хочет коснуться её плеча, но сдерживал себя.       Они вошли в кафе и сразу направились к столу джонинов. Сакура увидела Генму, лениво крутящего иглу, и громко смеющегося Гая. И только когда они подошли вплотную тут же её взгляд упал на человека, сидевшего чуть поодаль. Какаши сидел, подперев щеку рукой, и лениво листал свою книжку. — О, Какаши-семпай! — Ямато радостно хлопнул его по плечу, усаживаясь рядом. — А мы как раз тебя с Сакурой вспоминали...       В этот момент Сакуру словно ударило током. Щеки предательски вспыхнули. Перед глазами пронеслись те позорные сплетни о том, как она «следила» за ним через медицинские карты. Ей стало невыносимо стыдно от того, что Ямато так просто затронул эту тему при нем. Теперь каждое её слово в глазах Какаши наверняка выглядело как подтверждение слов Анко — как признание влюбленной девчонки, которая искала повод быть ближе к своему кумиру. Какаши медленно закрыл книгу, глядя прямо на покрасневшую Сакуру. — Вот как? — негромко произнес он, и в его голосе послышались странные, незнакомые раньше нотки. — И что же еще вы обо мне вспоминали?       Сакура сжала кулаки под столом, чувствуя, как её новая «ледяная броня» дает трещину под этим взглядом. Весь её триумф последних недель на мгновение померк перед этим жгучим чувством позора. Сакура почувствовала, как по затылку пробежала колючая волна жара, мгновенно докатившаяся до кончиков ушей. Это был не тот мягкий девичий румянец, а густой, удушливый стыд, от которого хотелось провалиться сквозь землю прямо здесь под стол.       Слова Ямато, сказанные по доброте душевной, теперь казалось Сакуре острым скальпелем, вскрывающим её позор. Ей казалось, что сейчас всё кафе замолчало, чтобы послушать, как Харуно Сакура снова «сохнет» по человеку, которому на неё плевать.       Она подняла глаза и столкнулась с взглядом Какаши. Он сидел, чуть склонив голову набок, и в его единственном глазу, который он лениво прищурил, читалось нескрываемое превосходство. Эта его привычная расслабленная поза теперь бесила её до дрожи. «Самодовольный индюк», — пронеслось в её голове.       Она видела, как он едва заметно изогнул бровь, словно наслаждаясь ситуацией. Он не защитил её от насмешек Анко, не пресек сплетни — он просто стоял в стороне и впитывал это обожание, как должное. «Ему это нравится, — горько подумала она, чувствуя, как стыд внутри начинает кристаллизоваться в ледяную ярость. — Ему нравится видеть, как меня выставляют дурой.       Всем своим видом он транслировал: «Да, она бегает за мной, а я просто позволяю ей это делать».Сакура почувствовала, как внутри всё закипает. Этот его холодный, высокомерный игнор и глуповатая прямолинейность Ямато в один миг превратили её в глазах окружающих джонинов в ту самую «сталкершу», о которой по мнению самой Сакуры хохотала вся деревня. — Достаточно, — голос Сакуры разрезал тишину, как скальпель.       Она не стала краснеть или прятать взгляд. Напротив, она оперлась руками о стол, заставив даже Генму перестать жевать свой сенбон. — Раз уж капитан Ямато поднял эту тему, давайте внесем ясность, Хатаке-сан, — она произнесла его фамилию с таким ледяным акцентом, что Какаши наконец замер. — Мой интерес к вашей «персоне» был продиктован исключительно моим профессиональным долгом медика, который не хотел, чтобы элитный джонин Конохи загнулся от банального истощения из-за собственного упрямства. Но раз вы считаете, что это повод для двусмысленных пауз и сплетен — поздравляю. С этого момента ваше здоровье — ваша проблема. Можете хоть в сугробе жить, я и пальцем не пошевелю. И если бы мы с Наруто не нашли вас в том сугробе без сознания после той провальной миссии, если бы вы так демонстративно не бросались своим здоровьем, доводя каналы чакры до предкоматозного состояния, и если бы вы имели хоть каплю совести, чтобы вовремя являться на обследования, мне бы не пришлось тратить своё личное время и рыться в ваших пыльных папках в архиве.       Она выпрямилась, обводя присутствующих джонинов прямым, жестким взглядом.       Генма выплюнул сенбон и подался вперед: — И как же вы его доставили? На руках? — Если бы! — Сакура яростно сверкнула глазами. — У нас не было желания тащить его на себе через все заносы. И знаете, на чем мы его везли? Через всю Коноху, мимо всех постов и магазинов... на розовой латексной ватрушке! Надувная. Ярко-розовая. Латексная. Ватрушка! — чеканила Сакура. — Наруто тянул за веревку, а я подталкивала сзади, чтобы этот великий копирующий ниндзя не вылетел на повороте! Он подпрыгивал на каждой кочке, как резиновый мячик, а вся деревня стояла и смотрела, как мы тащим его в этом позорище!       Генма секунду сидел с каменным лицом, а потом его прорвало. Он откинулся на спинку стула и начал открыто, до слез ржать, хлопая ладонью по столу так, что посуда подпрыгивала. — На ватрушке?! — выдавил он сквозь истерический хохот. — Какаши... розовая... латексная... господи, я бы отдал всë, чтобы увидеть это вживую! Рэй тоже не выдержал и уткнулся лбом в стол, содрогаясь от беззвучного смеха. Даже Ямато, наконец осознав масштаб катастрофы, прикрыл рот рукой, сочувственно глядя на малиновое ухо Какаши, торчащее из-под пепельных волос.       Вечер в кафе пролетал незаметно под гул голосов и звон посуды. Какаши сидел с самым отрешенным видом, полностью уйдя в чтение своей книги, но стоило кому-то из друзей допустить неточность в рассказе, как он, не поднимая глаз от страницы, вбрасывал короткую ироничную фразу. Генма был в ударе. Он травил одну байку за другой, мастерски пародируя высокомерных чиновников из Страны Огня, и даже Гай не оставался в стороне. Зеленый Зверь Конохи то и дело вскакивал с места, демонстрируя «самый энергичный жест того самого момента», едва не опрокидывая чай и заставляя весь стол взрываться от хохота. Сакура смеялась до слез вместе с Рэем и Югао. В какой-то момент, когда Генма особенно удачно сострил, она почувствовала, как Рэй спокойно и уверенно забросил руку на спинку её стула. Он не придвинулся вплотную, сохраняя приличия перед коллегами, но его ладонь почти касалась её плеча, создавая вокруг Сакуры невидимую зону защиты. От этого жеста по коже пробежали мурашки, а внутри разлилось приятное тепло.              Сквозь смех Сакура заметила и другую перемену. Югао, которая обычно казалась застывшей маской печали, сейчас выглядела удивительно живой. Каждый раз, когда Гай или Генма выдавали что-то смешное, она первым делом искала взгляд Ямато, словно ей было жизненно важно разделить этот момент именно с ним. Ямато отвечал ей мягкой, понимающей улыбкой, и в этом безмолвном контакте чувствовалась такая глубина, которой Сакура раньше не замечала.Гай, заметив всеобщий подъем, хлопнул ладонью по столу: — Вот она, истинная сила юности и дружбы! Посмотрите на нас — мы сияем ярче, чем закат над Конохой!       Пока Генма и Гай спорили о чем-то громком, Рэй слегка наклонился к Сакуре. Она почувствовала его горячее дыхание и легкий запах табака, когда он негромко произнес ей на самое ухо: — Выйдем на террасу? Хочу покурить.       Этот интимный жест, заставил Сакуру на мгновение затаить дыхание. Она кивнула, не скрывая улыбки, и они вместе поднялись из-за стола, оставив друзей обсуждать очередную «вечную» тему.       На террасе ночной воздух был прохладным, создавая резкий контраст с шумным и жарким залом кафе. Рэй привычно щелкнул зажигалкой, и кончик сигареты ярко вспыхнул в темноте. Сакура стояла рядом, опершись о перила, и смотрела на него с мягкой, понимающей улыбкой. — Значит, ты теперь в команде Ямато? — спросил он, выпуская в сторону струйку дыма. — Да, — ответила Сакура. — Теперь мы новый состав команды №7: я, Наруто и Сай. Ямато-тайчо нас сдерживает, как может.       Она помолчала немного, разглядывая огни деревни, а затем неловко повела плечом и посмотрела Рэю прямо в глаза. — Слушай, я хотела извиниться за то, что наговорила в «Ичираку»... ну, про тебя и Югао. Я всё совсем неправильно поняла.       Рэй слушал её, и уголок его губ едва заметно дернулся вверх. Он затянулся в последний раз и затушил сигарету о край пепельницы. — Забудь, — негромко произнес он, сокращая расстояние между ними.       Он не стал больше ничего объяснять. Рэй просто шагнул вперед и, не раздумывая, прижался к её губам. Это был уверенный, глубокий поцелуй, в котором не осталось места для сомнений или извинений. Сакура на мгновение замерла от неожиданности, но тут же порывисто ответила, запуская пальцы в его жесткие темные волосы. На этой террасе, вдали от чужих глаз, всё окончательно встало на свои места. Сакура прикрыла глаза, и в её сознании вновь всплыл образ из кафе: то, как Югао, смеясь над шутками Генмы, каждый раз неосознанно поворачивала голову к Ямато. В её взгляде не было хищности или кокетства — там была тихая, почти благоговейная нежность и мольба о понимании, которую можно встретить только у людей, вместе прошедших через ад. Югао смотрела на него как на единственный выживший маяк в её шторме. «Как я могла быть такой глупой? — пронеслось в голове Сакуры. — У них там целая жизнь, о которой я ничего не знаю».        Когда они наконец отстранились друг от друга, оба тяжело дышали, а воздух между ними казался наэлектризованным. Когда они вернулись с террасы, в кафе всё еще кипела жизнь. Рэй и Сакура постарались сесть максимально непринужденно, но Генма лишь многозначительно хмыкнул. Вечер пролетел за бесконечными историями: Гай вспоминал свои «вечные соревнования» с Какаши, а Ямато и Югао тихо переговаривались о чем-то своем, явно наслаждаясь обществом друг друга.       Наконец, когда заведение начало пустеть, компания стала расходиться. Попрощавшись со всеми, Рэй привычно кивнул друзьям и пошел провожать Сакуру. Они шли по ночной Конохе, погруженные в уютное молчание, прерываемое лишь тихим смехом и случайными касаниями плеч. Рэй шел «на автопилоте», погруженный в свои мысли и то странное чувство легкости, которое подарила ему Сакура. И только когда он остановился у знакомого подъезда и начал доставать ключи, до него внезапно дошло.       Он привел её не к её дому, а к своему. — Черт... — вырвалось у него. Рэй замер, глядя на ключи в руке, а затем на Сакуру. — Извини, я... я просто привык ходить этим маршрутом один каждый вечер. Ноги сами принесли. Я сейчас же провожу тебя обратно.       Он чувствовал себя глупо — опытный шиноби, мастер ориентирования, и так облажался. Ему стало неловко, что она могла подумать, будто он затащил её к себе намеренно.       Сакура посмотрела на его растерянное лицо, на эту жесткую щетину и зеленые глаза, в которых сейчас читалось искреннее смущение, и тихо рассмеялась. Она сделала шаг ближе и мягко коснулась его руки. — Ладно тебе, Рэй, ничего страшного, — сказала она с лукавой искоркой во взгляде. — Я не против выпить чаю, раз уж мы всё равно здесь. Рэй выдохнул, чувствуя, как узел напряжения в груди развязывается. Он открыл дверь, пропуская её вперед. Эта квартира была особенной — её когда-то выделил Хокаге его отцу за верную службу. Сакура прошла внутрь, оглядываясь. Квартира казалась тесноватой, повсюду лежали вещи шиноби, а на полках скопился слой пыли, который Рэй в своем графике просто не замечал. Но, несмотря на это, здесь было по-настоящему уютно, пахло деревом и старым пергаментом. Рэй проводил её на кухню, на ходу скидывая тяжелую куртку. Он поставил чайник на плиту и начал привычными движениями доставать заварку.       Рэй выключил плиту, и свист чайника резко оборвался, оставив после себя давящую тишину. Он сел напротив Сакуры, не зажигая верхний свет — хватало тусклого пятна от лампы над столом — Милая квартирка, — заметила Сакура.        Рэй подвинул ей чашку. — Эту квартиру дали моему отцу, когда тот стал капитаном. Он гордился ею. Говорил, что это первый клочок земли, который принадлежит нам не по праву крови, а по праву заслуг. Но в итоге квартира стала его клеткой.       Он обвел взглядом пожелтевшие стены. — У Мацури есть большой дом на окраине. Родовое гнездо. Но после того как мамы не стало, отец не мог там находиться. Говорил, что тишина в больших комнатах слишком громкая. Он отдал ключи тёте и её мужу, Сатоши. Думал, жизнь там продолжится. А Сатоши... он просто не справился и начал пил от безделья. Потом тетя Асами сгорела от болезни за месяц. Я часто бывал там в раньше. В комнатах, где я учился ходить, валялись пустые бутылки и стоял запах дешевого спирта и тлена. Сатоши умер не прекращая пить, даже не знаю где его похоронили и не хочу знать. Рэй поднял глаза на Сакуру, и в них отразилась вековая усталость. — Теперь этот дом мой. Но я не могу заставить себя войти туда. Мне кажется, если я открою дверь, меня завалит обломками жизней, которые там разбились. Я храню его для «семьи», которой у меня, скорее всего, никогда не будет. Просто чтобы не признавать, что я — тупик в истории Мацури.       Сакура слушала его очень внимательно, и её взгляд стал печальным. Она коснулась края своей чашки. — Понимаю... Мои родители тоже погибли. Это случилось в тот год, когда Орочимару напал на Коноху вместе с деревнями Звука и Песка. Они оказались под завалами собственного дома... я даже не успела с ними попрощаться.       Она судорожно вздохнула, прижав ладони к лицу. — Я копала голыми руками. Я была куноичи, я должна была уметь разрушать камни, но не могла поднять ту балку, что придавила их. Когда их достали, они были похожи на сломанных кукол. Знаешь, что самое страшное? Я медик. Я лечу раны, я вижу смерть каждый день. Но до сих пор просыпаюсь от того, что мне кажется: я всё еще там, на тех руинах, и мне не хватает сил, чтобы их спасти. Она подняла на него взгляд, полный такой обнаженной боли, что Рэй не выдержал. Он перегнулся через стол и крепко сжал её ладони. Сакура всхлипнула, не отнимая рук. В этой тесной, пыльной кухне, среди теней прошлого, два одиночества наконец-то нашли друг друга, узнав родную боль в чужих глазах.       Сакура продолжала говорить, и её голос в тишине кухни становился всё более надломленным. Она призналась, что именно та беспомощность на руинах собственного дома толкнула её к Цунаде. Она хотела не просто лечить, а стать той, кто больше никогда не окажется слабой перед лицом судьбы. Она взахлеб рассказывала о Саске, чей уход оставил в её душе незаживающую рану, и о Наруто, который взвалил на себя непосильную ношу обещания.       Рэй слушал её молча, не перебивая, лишь иногда чуть крепче сжимая её ладони, давая понять, что он здесь, он рядом. Для человека привыкшего к сухим отчетам, эта исповедь была подобна внезапному ливню после долгой засухи.       Когда слова наконец иссякли, они, уставшие от тяжести прошлого, перебрались в гостиную. Рэй сел на старый диван, а Сакура невольно подошла к окну. Там, на пыльном подоконнике, теснилось несколько горшков с цветами. Вид у них был плачевный. — Это цветы тети Асами, — негромко произнес Рэй, откидываясь на спинку дивана и наблюдая за Сакурой. — Когда я забирал ключи из того дома, это было единственное, что казалось живым. Я притащил их сюда, но, как видишь, садовод из меня никудышный.       Сакура осторожно коснулась пожелтевшего листа. Она понимала жизнь растений так же хорошо, как и человеческое тело. — Грунт совсем истощен, Рэй, — тихо сказала она, рассматривая ожоги на листьях от прямого солнца и белесый налет на земле. — Тетя Асами их очень любила, раз они до сих пор живы при таком уходе. Им не просто нужна вода, им нужно лечение.       Она обернулась к нему, и в её глазах впервые за вечер загорелся профессиональный интерес, смешанный с нежностью. — Давай я как-нибудь приду и помогу тебе привести их в порядок? Я знаю, как пересадить их, чтобы не повредить корни. Им нужно дать шанс. Рэй посмотрел на неё — на фоне этих умирающих цветов она сама казалась воплощением жизни. — Я был бы рад, — ответил он, и в его голосе прозвучало нечто большее, чем просто согласие на помощь с растениями. — Кажется, в этом доме давно пора что-то вылечить.