Подтасовать карты

      Вот это жизнь.       Никаких драм. Никаких ссор. Никаких скандалов. Никаких сплетен. Ладно, может, чуть-чуть сплетен. Он же не отстранился от общества полностью. Весело поблагодарив, Фитц взял у Лаза свою вторую замороженную маргариту, подтянул ноги на диван и сел по-турецки, лицом к своему лучшему другу.       – Ты слышишь это? – спросил Фитц, мурлыкая.       – Что слышу? – Лаз наклонил голову и прислушался.       – Именно. Никаких див, визжащих мне в ухо, никаких царапин на спине, никаких гневных взглядов за то, что я осмелился съесть углеводы, и, что самое главное, никаких извращенцев, говорящих «ой, рука соскользнула», после того как схватили меня за задницу.       За его карьеру Фитца лапали чаще, чем фрукты в отделе овощей и фруктов в супермаркете. Когда он не отбивался от нежелательных ухаживаний, он пробирался сквозь ложь мужчин, которые думали, что смогут очаровать его и залезть к нему в штаны. Но теперь все кончено. Он покончил с этим. Со всем этим. Это заняло у него немного больше времени, чем он планировал, но спустя два года он открыл салон «Кудри и казусы» и жил той мирной, спокойной жизнью, о которой мечтал годами.       Что-то черное и прямоугольное упало ему на колени.       – Что это?       – Приглашение.       Фитц открыл конверт, и как только он увидел первые три слова, покачал головой.       – Нет. – Он снова сунул богато украшенную открытку в конверт и протянул его Лазу, который отказался брать.       – Да ладно тебе. Будет весело. Когда ты в последний раз немного развлекался?       – Вчера вечером. – Фитц бросил приглашение Лазу на колени.       – Бутылка вина и твоя рука не в счет.       – Во-первых, мне не нужен мужчина, чтобы повеселиться. Во-вторых, не суди строго. Не у каждого есть сексуальный В.П. Джо , готовый выполнить любой его приказ.       – Ооо, фу.       Фитц вздохнул.       – Ты прав. Прости. Я рад за тебя, ты же знаешь. Ред – отличный парень. – И это правда. Его лучший друг заслуживал счастья, и даже когда тот жестокий, изменяющий ублюдок, бывший Лаза, обманом заставил Лаза вытеснить Фитца из своей жизни, Фитц желал Лазу только самого лучшего. Он скорбел об этой потере и через общих знакомых узнавал новости о Лазе и о том, как у него дела. Когда он услышал, что Лаз ушел от этого ублюдка, Фитц был одновременно счастлив и вздохнул с облегчением. Затем Лаз встретил Реда и, наконец, нашел того, кто достоин его сердца.       – У тебя тоже может быть классный парень, – сказал Лаз, и его ярко-голубые глаза наполнились любовью к Фитцу.– Вообще-то, есть один классный парень, который спрашивает о тебе каждый раз, когда я его вижу.       Пульс Фитца участился, и он проклял себя. Когда же он перестанет чувствовать себя проклятым краснеющим девственником каждый раз, когда Лаз упоминает Джека? И все же он не мог ничего с собой поделать.       – Он все еще спрашивает обо мне?       – Никогда не переставал.       Лаз взял на себя обязанность держать Фитца в курсе всего, что касается Джека.       – Знаешь, сейчас у него никого нет.       – Я не удивлен. Помнишь Диего?       Лаз скривился.       – Эй, если ты настолько туп, что пытаешься вытеснить лучшего друга человека из его жизни, то не вини никого, кроме себя, когда получишь в ботинок полную порцию горячего дерьма бельгийской малинуа.       Фитц чуть не выплюнул свой напиток. Он быстро проглотил его, а потом закашлялся, прикрыв рот рукой.       – Ты не мог подождать, пока я не буду пить, чтобы сказать это?       – Вот это я понимаю, меткий выстрел, – сказал Лэз с ухмылкой. – Диего был так взбешен.       – Но не так сильно, как Лэнг. Помнишь банку сардин, которую Лаки спрятал в его «Тесле» под водительским сиденьем? В тот день было тридцать семь градусов, и она пролежала там все восемь часов, пока Лэнг был на работе. – Одно только воспоминание об этом заставило Фитца смеяться до слез. – Это не могло случиться с более милым парнем.       Фитц кратко познакомился с Лэнгом прошлым летом в доме Колтона, когда заскочил, чтобы оставить одежду для Лаза, у которого на следующий день была съемка. Джек, его новый парень, и остальные ребята собирались на барбекю, и хотя Фитца пригласили, он был занят подготовкой своего салона к открытию. К этому моменту спор между Джеком и Лэнгом по поводу компании королей уже не был чем-то новым. Джокер и Джек задержались на работе, поэтому Лэнг воспользовался случаем, чтобы выразить свое недовольство в отношении королей. К сожалению, он выбрал не того короля, с которым стоило связываться.       – Получил по заслугам, – фыркнул Лаз. – Я понимаю, что ты хочешь привлечь внимание своего парня, но если ты так обижаешься на то, что его друзья появляются рядом, что готов подраться с парнем, о котором знаешь, что он был «зеленым беретом», и к тому же опрокинуть его припаркованный мотоцикл, то тебе нельзя жаловаться, когда твоя машина – машина, о которой ты не можешь не упоминать в каждом разговоре – в итоге так воняет, что весь салон приходится полностью заменить.       – Бедный Лэнг, – сказал Фитц, качая головой.       Лаз прищурился, глядя на него.       – Дерьмо собачье. Не делай вид, будто ты испытал хоть каплю жалости к этому парню.       Фитц невинно моргнул.       – Что?       – Ты обеспечил Лаки алиби! Ты сказал полиции, что он не мог этого сделать, потому что все время был с тобой.       Фитц пожал плечами.       – Мне нравится Лаки. К тому же, если бы там был Мейсон или кто-то другой, они бы сделали то же самое для Лаки.       – Конечно, сделали бы. – Лаз толкнул его ногой в носке. – Признайся, тебе понравилось слышать, как Лэнг сошел с ума.       – Мне? Понравилось слышать, как взрослый мужчина стоит на коленях и плачет, обнимая колесо своей машины? Ни за что. – Фитц сделал еще один глоток маргариты, пока не смог больше сдерживаться. – Ладно. Мне это очень понравилось.       – Ха! Я так и знал!       – Он был настоящим мудаком! Свысока разговаривал со всеми только потому, что работал на Уолл-стрит. Он сказал Уорду Кингстону, что его компания «милая». Во-первых, я удивлен, что Кинг не задушил его. Во-вторых, как владение самой престижной частной охранной компанией во Флориде может быть «милым»? Он даже свысока разговаривал с Колтоном, человеком, который является миллиардером. – Фитц указал на окружающую их гостиную — одну из многих комнат в многомиллионном особняке, где они сейчас наслаждались маргаритой.       – Уверен, это никак не связано с Джеком, – подразнил Лаз.       – Совсем никак. – Фитц сделал еще один глоток, чтобы не улыбнуться.       – Ты лживый лжец, который врет как дышит!       Фитц рассмеялся, глядя на Лаза и его нелепое выражение лица.       – А ты слишком много времени проводишь с Эйсом. О чем только думал Джек? Даже я знал, что Диего и Лэнг ему совершенно не подходили. Любой, кто знаком с королями, Джеком и Джокером, прекрасно понимает, что они идут в комплекте. – Ты не просто обзаводился парнем, ты обзаводился парнем, его безумной семьей из бывших военных, ставших красавчиками из частной охраны, миллиардером, бывшим детективом, компьютерным гением, фотографом и очень самоуверенным бельгийским малинуа, который нагадит тебе в ботинки, если ты обидишь его людей. Фитц не смог сдержать улыбку.       – Ты думаешь о нем!       – Вообще-то я думал о Чипе. – Может, ему стоит завести собаку? Он всегда хотел собаку. Теперь, когда он обосновался дома, возможно, пришло время. Он обожал собак. – Было бы здорово, если бы дома кто-то ждал меня и с кем можно было бы обниматься на диване. Ему не нужно было бы ничего, кроме моей любви, почесывания живота и лакомств.       – Я не знал, что Джек любит, когда ему чешут живот.       Фитц уставился на Лаза, заметив его очень серьезное выражение лица, прежде чем они оба разразились смехом.       – Я говорил о собаке, умник. – Озорной блеск в глазах Лаза согрел сердце Фитца. Не так давно было время, когда Фитц боялся, что потерял своего лучшего друга навсегда, и не только его присутствие. Столько из искрящейся личности Лаза было раздавлено его жестоким бывшим. Фитц потянул за один из черных локонов Лаза, пытаясь сменить тему. – Скоро понадобится стрижка.       – Я понял, что ты имел в виду. Кстати, насколько я знаю, Чип тоже холост.       Фитц ахнул и толкнул друга.       – Отвали.       Лаз хмыкнул и отодвинул свой бокал подальше от Фитца.       – Эй, береги выпивку! – Его выражение лица смягчилось, когда он встретил взгляд Фитца. – Позвони ему.       – Через два года? И что я скажу? «Привет, Джек, помнишь меня? Тот парень, который игнорировал все твои невероятно милые сообщения, потому что был ебаной развалиной. Я знаю, прошло уже два года, но теперь я готов. Приезжай за мной, большой мальчик».       – Звучит неплохо.       Услышав этот мягкий, хрипловатый голос, Фитц улыбнулся Колтону и поднял свой бокал в знак приветствия.       – Спасибо, что пригласил меня.       – Конечно. Ты же знаешь, что здесь тебе всегда рады. На самом деле, я бы хотел, чтобы ты присоединялся к нам чаще, – сказал Колтон, усаживаясь на диван напротив них со своим бокалом маргариты. Даже в повседневной одежде – темно-синей рубашке-поло и шортах-карго – Колтон Коннолли излучал элегантность. Он был красив и высок, с подтянутым телосложением пловца. За его теплой улыбкой и сине-серыми глазами скрывался проницательный бизнесмен и наследник судоходной империи. Фитц знал Колтона столько же, сколько и Лаза, ведь Колтон и старший брат Лаза, Джио, были друзьями со времен колледжа.       Когда они впервые встретились, Фитц почувствовал себя не в своей тарелке. Он никогда не общался с богатыми людьми, тем более с представителем семьи, состояние которой исчислялось миллиардами. Фитц не стеснялся признаться, что осуждал Колтона, еще не познакомившись с ним, думая, что тот будет считать себя выше всех или с удовольствием хвастаться своим богатством. Но Колтон не делал ничего подобного. С самого начала он был добрым и веселым. Немного привередлив, но, учитывая, что Фитц сам был таким же, он вряд ли мог винить Колтона за это. Их сблизила любовь к обуви. Это звучало банально, но Фитцу было на это наплевать. Ему понравился мужчина, который по-настоящему ценил великолепную обувь. Вероятно, именно поэтому Фитц и Лаки так хорошо ладили.       – Прости, что я отклонил столько твоих приглашений, – искренне сказал Фитц. Ему бы очень хотелось присоединиться к Лазу и Колтону на всех барбекю, семейных ужинах и игровых вечерах, но он был по уши погружен в запуск своего бизнеса, не говоря уже о попытках наладить свою жизнь после той катастрофы, которая последовала за расставанием после десятилетних отношений. – Последний год был просто сумасшедшим. Я готовил салон к открытию, обучал персонал, имел дело с поставщиками и продавцами, составлял список клиентов, а потом было торжественное открытие. Я работал почти каждые выходные вплоть до последних двух месяцев.       – Ну, надеюсь, теперь мы будем видеться с тобой гораздо чаще, – сказал Колтон. – А теперь что насчет звонка Джеку.       – Черт. Я надеялся, что ты об этом забыл, – пробормотал Фитц. При таком раскладе ему понадобится еще несколько маргарит. Единственная причина, по которой он согласился на приглашение Колтона прийти сегодня вечером, заключалась в том, что Лаз заверил его, что Джек к ним не присоединится. Это звучало нелепо, но Фитц не был уверен, что готов встретиться с Джеком. Что, черт возьми, он ему скажет?       – Детка. – Лаз откинул прядь волос со лба Фитца. – Я никогда не видел, чтобы ты смотрел на кого-то так, как смотрел на Джека. Даже на своего бывшего – эту лысую мошонку.       Низкое рычание, вырвавшееся у Фитца, стало инстинктивной реакцией на одно лишь упоминание об его засранце-бывшем.       – Это оскорбление всем яйцам на свете.       Колтон хмыкнул.       – Джек поймет.       – Не знаю. – Дело не в том, что Фитц не хотел позвонить Джеку. Черт, он думал об этом по крайней мере раз в день на протяжении нескольких месяцев. Он думал о Джеке гораздо чаще, чем был готов признаться своим друзьям, особенно после того, как ушел от своего бывшего, но это было бы несправедливо по отношению к ним обоим. Фитцу нужно было наладить свою жизнь. Но даже после того, как он пережил унизительную катастрофу, которой оказались самые длительные отношения в его жизни, он не мог заставить себя позвонить Джеку.       – Что тебя сдерживает? – мягко спросил Колтон.       Этот разговор требовал дополнительного алкоголя. Фитц допил оставшуюся часть своей маргариты, пытаясь придать себе сил. Этот сладкий коктейль был восхитителен, и, возможно, он раньше попросил Колтона подлить туда пару дополнительных стопок.       – Джек не такой, как все те придурки, с которыми я встречался. Он…       – Взрослый человек? – подсказал Лаз с хитрой улыбкой.       – О, я знаю! Верно! – Колтон взмахнул рукой. – Знает, как пишется «неблаговидный поступок»? – Колтон хихикнул, когда Фитц швырнул в него подушкой. Он одной рукой отодвинул стакан с маргаритой, а другой отбил подушку.       – Не делал ботокс! – вступил в разговор Лаз.       Колтон поднял брови.       – Никогда не арестовывали?       – Знаете что? Вы, две сучки, можете поцеловать мою великолепную упругую задницу. – Фитц присоединился к веселью, напомнив Лазу о некоторых из его уморительно неудачных бывших, среди которых был помощник продюсера, который признавался Лазу в любви прямо во время фотосессии, как раз перед тем, как с потолка упал прожектор. Ничто так не демонстрирует любовь, как использование мужчины в качестве щита, когда лопающийся прожектор принимается за взрыв. Колтон поддержал разговор своими собственными историями о неудачных бывших. Они все были в слезах, так сильно смеялись. Допив маргариты, они перешли в огромную кухню в поисках закусок и еще алкоголя.       Фитц сел за барную стойку, пока Колтон доставал из холодильника несколько продуктов и начинал составлять для них сырную тарелку, а Лаз смешивал им еще коктейли.       – Джек – особенный, – признался Лаз. – Я думал то же самое о Реде. Не могу представить, что смогу полюбить кого-то другого. Быть с ним – потрясающе, но порой это тяжело и разбивает сердце. То, через что прошли эти парни… – Лаз покачал головой, а затем поднял взгляд на Фитца: его глаза были влажными, а на лице играла нежная улыбка. – Ему нужна любовь, Фитц. Ему нужно каждый день напоминать, что он выжил, что Кинг жив, как и остальные ребята. Любить его легко. А дни, когда он не любит себя? Они тяжелые.       Фитц кивнул, но не ответил. В этом и заключалась часть проблемы, и, возможно, это было эгоистично с его стороны, но Фитц никогда не встречался с солдатом, тем более с таким, который пережил то, что пережили Джек и его друзья. Что, если Фитц не сможет помочь Джеку, когда тот в этом нуждается?       За последние два года, с тех пор как Лаз вернулся в жизнь Фитца, они сблизились как никогда. Когда Лазу нужен был человек, которому можно было бы довериться, он обращался к своему брату Джио и к Фитцу, поэтому Фитц знал и о хорошем, и о плохом, что сопутствует любви к одному из королей. Благодаря Лазу Фитц знал о парнях больше, чем большинство людей, и хотя он не был в курсе интимных подробностей, он знал достаточно, чтобы засомневаться, когда дело касалось Джека. Наконец-то у него была та спокойная жизнь, о которой он всегда мечтал, и он сомневался, что она останется спокойной, если он начнет встречаться с бывшим «зеленым беретом», работающим в частной охране у семьи, притягивающей хаос. Черт, не было ни одного из королей или их парней, в которого бы не стреляли или которого бы не подстрелили. Фитц презирал оружие, но это был совсем другой вопрос.       – Я знаю, что мы постоянно подталкиваем тебя позвонить Джеку, – мягко сказал Колтон, – но это только потому, что мы действительно верим, что у вас двоих может сложиться что-то особенное, но ты должен быть готов принять его таким, какой он есть.       Мысль о том, что он может подвести Джека, причиняла Фитцу боль, и он ненавидел это чувство. К тому же существовала вероятность, что Джек разобьет ему сердце, и, судя по предыдущему опыту отношений, шансы не в пользу Фитца. Джек однин из тех парней, которые были слишком хороши, чтобы быть правдой. Красивый, милый, талантливый и чертовски умный. Он собирал деньги на благотворительность и вместе с друзьями заботился о семьях погибших товарищей. Он был защитником. Человеком действия. Самым большим волнением для Фитца в последнее время стало то, что в супермаркете не окажется его любимого мороженого.       Фитц покрутил ножку своего пустого бокала с маргаритой.       – Звучит как настоящая драма. Что, позвольте напомнить вам обоим, и стало причиной, по которой я оставил мир моды и открыл свой собственный салон.       Лаз и Колтон переглянулись.       – Точно, – протянул Лаз. – Потому что в твоем салоне и среди королев, с которыми ты работаешь, нет никакой драмы.       Очевидно, его другу нужно было больше алкоголя.       – Это драма другого рода.       – Он того стоит, Фитц.       – Уверен, что стоит. Просто не знаю, хочу ли я так рисковать своим сердцем. Я не такой смелый, как вы двое.       – Не такой смелый? – спросил Колтон, протягивая ему виноград, который Фитц взял лишь для того, чтобы занять руки.       – Ты не боишься подвести Эйса? – Он бросил взгляд на Лаза, который пристально наблюдал за ним. – Или подвести Реда, когда он нуждается в тебе больше всего?       Лаз кивнул.       – Конечно, но я не позволю, чтобы это определяло все наши отношения. Общение – это ключ, и мы говорим обо всем. Мы оба делаем свою часть работы. Я не говорю, что это легко или что каждый день – это солнце и конфетные сердечки, но бывают дни, когда я возвращаюсь домой измотанный после съемки, на кухне пахнет потрясающе, и я захожу туда, чтобы застать его подпевающим одной из его ужасных диско-песен. Он поворачивается, и та улыбка, которую он мне дарит, та любовь в его глазах, прежде чем он подходит и выжимает из меня дух одним из своих крепких медвежьих объятий, целуя меня так, будто не может дышать без меня… – Лаз счастливо вздохнул, и Фитц даже немного позавидовал ему. – Это все.       – Звучит неплохо, – признал Фитц, ворча. Кто же не мечтает о своем собственном «и жили они долго и счастливо»? Проблема Фитца заключалась в том, что он больше не верил ни в принцев, ни в сказки со счастливым концом. Он не верил в родственные души. На данный момент единственные парни, которым он доверял в плане моногамных отношений, были заняты. Сможет ли он доверять Джеку в вопросе верности? Настоящий вопрос заключался в том, сможет ли он ослабить бдительность настолько, чтобы это выяснить? Он сунул в рот виноградину и улыбнулся Колтону. – Готов поспорить, что с Эйсом проблемы с общением не возникают.       – Ты бы так подумал, не правда ли? – Улыбка Колтона стала грустной, и он покачал головой. – Эйс не любит говорить о том, что произошло, так что, хотя он готов болтать без умолку о чем угодно, заставить его раскрыться о своем военном прошлом – это совсем другая история. Конечно, есть многое, о чем он не может мне рассказать – национальная безопасность и все такое – но он все равно с трудом открывается по поводу некоторых вещей, и тут на помощь приходят терпение и любовь. Мы еще работаем над этим, но я бы не выходил за него замуж, если бы не обожал его.       – И не хотел бы одновременно задушить его, – поддразнил Лаз.       Колтон хмыкнул.       – Это тоже.       – Почему ты его еще не задушил? – спросил Фитц, засунув в рот еще одну виноградину.       – Потому что у Эйса потрясающий инстинкт самосохранения. Как только он видит, что я собираюсь прикончить его милую задницу, он тут же набрасывается на меня. – Щеки Колтона порозовели. – У этого парня греховно талантливый язычок.       Фитц и Лаз оба захохотали и начали безжалостно дразнить Колтона. В отместку Колтон схватил горсть миндаля и начал кидаться им в них.       – Приходи на вечеринку, – настаивал Лаз, отбивая миндаль. – Я слышал, что Джек – один из холостяков, выставленных на аукцион.       Фитц фыркнул.       – Да ладно. Там будет полно богатых парней. Я не могу себе позволить делать ставки на него.       – Прийти ничего не стоит. Кто знает, что может случиться? – Колтон подмигнул, и Фитц бросил в него виноградиной, смеясь, когда она отскочила от его лба. Лай привлек их внимание, и Фитц замер. Он знал этот лай. Где бы ни был Чип, его хозяин находился рядом, а где бы ни был Джокер, его лучший друг обычно был с ним. Фитц сердито посмотрел на Лаза.       – Ты же сказал, что он не придет.       – Он не придет, – пообещал Лаз.       Чип помчался прямо к Фитцу, радостно виляя хвостом, а Фитц вскочил со стула и, как всегда, бросился на пол, чтобы обнять Чипа. Он так сильно любил эту чертову собаку. В те редкие моменты, когда ему удавалось потусоваться с ребятами, Джокер появлялся на время, чтобы стащить немного еды, а Чип всегда был рядом с ним. Никто никогда не радовался встрече с Фитцем так, как Чип. Он вилял хвостом так сильно, что мог легко сбить с ног любого, кто стоял слишком близко. От этого у него тряслась вся задница. Принимая собачьи поцелуи Чипа, Фитц понял, что за последние пару лет он провел с Чипом больше времени, чем с Джеком.       – Как поживает мой любимый красавец? – проворковал Фитц. Он рассмеялся, когда Чип плюхнулся ему на колени и перевернулся на спину, подняв лапы, чтобы ему почесали живот. Он весил целую тонну, но Фитцу было все равно. Чип получит столько почесываний живота, сколько захочет.       – Он, как обычно, заноза в заднице, – сказал Джокер, заходя на кухню и направляясь прямо к холодильнику. – Он сидит за компьютером на работе и будет там всю ночь, если кто-нибудь не отнимет у него эту проклятую клавиатуру.       Фитц осторожно сдвинул Чипа с колен и встал. Он положил руку на бедро и приподнял одну бровь, глядя на Джокера.       – Серьезно?       – Да, серьезно. – Джокер достал из холодильника несколько тарелок. Он повернулся и удивленно посмотрел на Фитца. – А, когда ты говорил о своём красавчике, ты имел в виду Чипа.       – Да, я имел в виду Чипа. – Фитц бросил косой взгляд на Колтона и Лаза, которые хихикали, как школьники. В этом вопросе он явно не мог рассчитывать на их помощь. Вернув внимание к Джокеру и горе еды, которая была выше его самого, Фитц покачал головой. – Почему ты решил, что я имел в виду Джека? – Он не собирался признаваться, что небольшая часть его была разочарована тем, что Джек не пришел вместе со своим лучшим другом.       – Ну, я не был уверен. Учитывая эмодзи с поцелуем, которое ты отправил нашему другому красавчику.       Постойте-ка, что? Фитц нахмурился.       – Какой эмодзи с поцелуем?       – Тот, из-за которого меня чуть не сбил мотоцикл.       Фитц был совершенно сбит с толку, но, в общем-то, ему не стоило удивляться. Так часто бывало, когда он имел дело с Джокером. Иногда его было легче всех понять – в основном потому, что у него нет фильтра, и он говорит все, что приходит в голову. В других случаях он становился полной загадкой, как будто мог отключить свои эмоции одним нажатием кнопки. Это было немного пугающе.       – Мы сегодня рано закончили дело. Эйс, Чип и я возвращались, когда Чип спас меня от того, чтобы меня сбил мотоцикл. Джек управлял одним из своих дронов-наблюдателей, но он этого не заметил, потому что был отвлечен своим телефоном. А именно – сообщением от тебя.       Фитц достал телефон из кармана и проверил отправленные сообщения. Вот оно. Напоминание Джеку о его визите к парикмахеру, за которым следовал смайлик с поцелуем. Его лицо покраснело, а пульс участился. Это просто смешно. С каких это пор он краснеет из-за чертового смайлика?       – А главное, – сказал Эйс, выйдя из-за угла и присоединившись к ним на кухне. Он обнял Колтона, притянул его к себе и поцеловал. – Привет, милашка. – Когда он отпустил Колтона, мечтательный взгляд в его глазах и тихий смешок, который тот издал, наверное, заставили Фитца немного позавидовать. Совсем чуть-чуть. – Почему у меня был подозрительный смайлик?       Фитц уставился на свой текст.       – Наверное, я нажал на него по ошибке. Он был рядом со смайликом с улыбающимся лицом. – Верно? Это имело смысл.       – Я так и знал! – Эйс ткнул пальцем в лицо Джокеру. – Он не собирался отправлять мне его.       – О нет, я совершенно точно собирался отправить тебе тот смайлик, – сказал Фитц, развеселенный возмущенным выражением лица Эйса. – Я не хотел отправлять Джеку. – Он на секунду прикусил нижнюю губу, игнорируя Джокера, дразнившего Эйса. Почему такая мелочь, как смайлик от Фитца, могла отвлечь Джека? О боже, бедный Джек. О чем он только думает? Два года избегал его, и вдруг сообщение, заканчивающееся поцелуями в виде сердечек? – Я пойду.       Все замолчали на полуслове и пристально уставились на него. О, просто чудесно. Так вот каково это – иметь близких друзей. Он прочистил горло и сунул телефон обратно в карман своих узких джинсов.       – Давно у меня не было повода надеть что-нибудь по-настоящему шикарное.       Лаз поспешно обошел стойку.       – Ты придешь на благотворительный аукцион?       Фитц кивнул. Единственное, чего ему не хватало, – это возможности нарядиться. Конечно, он мог надеть «Луи Виттон», когда в следующий раз пойдет в супермаркет за молоком, но почему-то это было не так весело.       – Уиии! – Лаз исполнил небольшой танец победы, и остатки коктейля заплескались в его стакане.       – Ладно, Бузи МакГи, береги кашемир.       – Кто носит кашемир во Флориде? – спросил Эйс. – Летом?       – Я, – ответил Фитц. – На улице может быть и лето, но в помещении – зима. – Ему часто бывало холодно, что не помогало, когда все настраивали кондиционеры на температуру «полярной ледяной шапки».       Лаз широко улыбнулся Колтону.       – Будет же так весело, правда?       Фитц посмотрел на друга, потом на Колтона, который тоже улыбался как идиот.       – Что происходит?       – Э-э, ничего, – ответил Лаз, широко раскрыв глаза и придав им невинный вид.       Фитц ни на секунду не поверил.       – Вау, и Оскар получает… не ты.       Эйс обошел прилавок и обнял Фитца за плечи.       – Добро пожаловать в семью, Фитц. Вопрос. Какая у тебя медицинская страховка?       – Что? – Фитц моргнул, не понимая, почему все разразились смехом. – Ничего особенного, но вполне приличная. А что?       – Просто так. – Эйс похлопал его по груди, а затем отпустил, чтобы обнять Колтона.       У Лаза зазвонил телефон, и он ответил на звонок, широко улыбнувшись, что означало только одно – на другом конце провода был его старший брат.       – Привет, Джио! Как дела?       Фитц не думал, что улыбка Лаза может стать еще шире. Он ошибался.       – О боже, правда? – громко воскликнул Лаз и снова станцевал небольшой танец, как раз в тот момент, когда появился Ред, что заставило Реда усмехнуться. Ред поздоровался со всеми, проходя к Лазу, а затем поцеловал его в щеку. Улыбаясь так, как только Реду, Лаз повернул голову, чтобы принять нежный поцелуй в губы. – Конечно, я слушаю. Ред только что пришел. Я ему скажу. Вообще-то, Колтон, Эйс, Фитц и Джокер тоже здесь. Конечно. – Лаз отодвинул телефон от уха и коснулся экрана. – Ты на громкой связи.       – Добрый вечер, всем. Простите, что прерываю.       Когда-то, до того как Фитц стал воспринимать Джио как старшего брата, он считал Джио самым сексуальным мужчиной, которого когда-либо встречал. Как и Колтон, Джио излучал элегантность, но в отличие от Колтона, который был милым и порой немного неловким, Джио был воплощением утонченной изысканности. Его голос источал сексуальность – это был шелковистый гул, который в сочетании с его греховной улыбкой заставлял мужчин и женщин падать на колени. Он был филантропом, безжалостным бизнесменом и имел репутацию человека, с которым лучше не связываться. Джованни Галанос одновременно великолепен и внушает страх.       Все весело поприветствовали Джио, кроме Джокера, который, как всегда, закатил глаза. Это был не первый раз, когда Джио звонил, пока ребята были с Лазом, и не первый раз, когда его включали на громкую связь – Лаз уже сыт по горло постоянным ворчанием Джокера о том, что, пока он сам не встретится с Джио, этого парня не существует. Враждебность Джокера по отношению к человеку, с которым он никогда не встречался, озадачивала всех.       – Добрый вечер, Саша.       Джокер прищурился, глядя на телефон.       – Я же просил тебя не называть меня так. – Если бы у него была шерсть, она бы встала дыбом. Фитц находил все это чрезвычайно забавным. Он никогда не видел, чтобы кто-то так действовал на Джокера, как Джио. Казалось, чем милее Джио вел себя с ним, тем больше Джокер раздражался.       – Но это же твое имя, милый.       Фитц съежился. О, да, еще и это.       – Что я говорил про ласковые прозвища? – разгневался Джокер, стоя перед телефоном, который Лаз протягивал ему, и сверля его взглядом, будто он мог бы поджечь его, если бы очень постарался.       – Не стоит так хмуриться, дорогой. А то на твоем милом личике появятся морщинки.       Фитц сумел сдержать смех, но Эйс даже не стал пытаться, громко расхохотавшись так, что напугал Чипа, который тут же высказал Эйсу все, что думал. Эйс почесал его за ухом и приказал замолчать, а затем снова обратил внимание на Джокера, лицо которого покраснело, а глаза широко распахнулись, но он тут же нахмурился.       – Разве у тебя нет сирот, которых нужно спасти, или маленьких панд, которых нужно уберечь от вымирания?       – Детенышей, – сказал Джио, и в его голосе явно слышалась улыбка.       – Что?       – Маленьких панд называют детенышами.       – А я, по-твоему, выгляжу так, будто мне есть ебаное дело до того, как называют маленьких панд?       – Какие выражения, Саша. Нам придется что-то сделать с твоими манерами.       Фитц прикрыл рот рукой, переведя ошеломленный взгляд на Лаза, который смотрел на Фитца в ответ, и между ними завязался молчаливый разговор.       Святое дерьмо, ты это слышал?       Лаз кивнул, сжав губы, чтобы не выпалить то, что он хотел сказать. Все они перевели взгляд на Джокера, который стоял совершенно неподвижно, настолько неподвижно, что Фитц забеспокоился, не произошло ли у парня короткое замыкание. Джокер прищурился, глядя на телефон. Когда он заговорил, его голос прозвучал низко и опасно.       – А кто меня будет учить? Ты?       Наступила пауза.       – Возможно.       – Попробуй, засранец. – Джокер развернулся и выбежал из комнаты, оставив всех в изумлении. Даже Чип был сбит с толку. Он посмотрел туда, где исчез его хозяин, а затем обратно на Эйса, который пожал плечами.       – Не смотри на меня. Он твой напарник.       – Это Чип? – спросил Джио. Чип гавкнул, и в трубке раздался мягкий смех Джио. – Какой хороший мальчик. Иди с папой.       Чип гавкнул, а затем побежал за Джокером.       Что, черт возьми, только что произошло?       – Ты издеваешься? – проворчал Эйс. – Он не слушается меня, но слушается тебя. Он даже никогда не встречался с тобой!       – Он отчаянно хочет подчиниться, но только правильному партнеру, – промурлыкал Джио.       Эйс уставился на телефон, а Ред чуть не подавился напитком, который глотал.       – Лаз, пожалуйста, выключи громкую связь. Остальная часть моего разговора – частная. Было приятно вас всех услышать.       Фитц и остальные попрощались, включая хриплое «Пока» от Реда, пока Колтон похлопывал его по спине. Лаз извинился и вышел из кухни.       В комнате воцарилась тишина, и Фитц больше не мог терпеть.       – Боже мой, пожалуйста, скажите, что вы все подумали о том же.       Эйс взял коктейль Колтона и за два глотка опустошил оставшуюся половину, после чего поставил стакан на барную стойку.       – Да, но Джио сейчас за полмира отсюда, так что мы в безопасности, верно?       – От Джио? – спросил Колтон, с недоумением поглядывая на всех.       – От Джокера, – сказал Ред, наливая рюмку виски для Эйса и одну для себя. Они выпили алкоголь залпом, и Эйс задрожал с головы до ног. Фитц все понял. Джокер, может, и меньше всех в группе, но он самый взрывной, и никто не действует Джокеру на нервы так, как Джио. Пара слов от этого парня – и Джокер готов взорваться.       – Все в порядке. Мы в порядке, – сказал Эйс, отмахиваясь рукой. Он пытался убедить их или самого себя? – Джио живет на другом континенте, работает за границей и не был дома уже много лет.       – Ты прав, – кивнул Ред. – Хотя Лазу было бы очень приятно, если бы Джио вернулся домой.       Фитц сел за барную стойку и взял кусочек сыра, чтобы перекусить.       – Кто-нибудь собирается проверить, как там Джокер?       Эйс и Ред переглянулись, и первым ответил Эйс.       – Э-э, нет. Я предпочитаю, чтобы мои внутренние органы оставались внутри тела. – Ред кивнул в знак согласия. – Но ты можешь пойти, – сказал Эйс с лучезарной улыбкой. – Ты еще новичок в группе, и ты нравишься его лучшему другу. Скорее всего, Джокер не выпотрошит тебя.       Фитц решил проигнорировать часть про Джека. Он отправился на поиски Джокера, хотя и предполагал, что если Джокер не захочет, чтобы его нашли, то его и не найдут. Фитц обошел весь особняк и уже собирался сдаться, когда увидел что-то черное, мчащееся по пляжу. Выйдя во влажный вечер, он с радостью встретил соленый бриз с океана. Шум разбивающихся волн становился все громче, пока Фитц спускался по частной дорожке, ведущей к пляжу. Дойдя до конца, он снял туфли, засунул в них носки и оставил их там. Джокер сидел на песке и бросал мяч Чипу. Он запускал маленький зеленый теннисный мяч, и тот проносился по воздуху, а Чип бежал за ним.       Не сказав ни слова, Фитц сел рядом с Джокером. Он смотрел на бескрайний океан и крошечные огоньки грузовых судов вдали – их туманные очертания казались неподвижными, хотя он знал, что они движутся. Скоростной катер пронесся по воде, а другой лениво покачивался недалеко от берега. Чуть дальше неспешно плыли две яхты.       – Ты думаешь, я засранец?       Фитц улыбнулся.       – Это самый каверзный вопрос, который я когда-либо слышал.       Джокер хмыкнул.       – Видишь? Ты не несешь чушь. Ты говоришь, как есть, и не в стиле высокомерного мудака. Ты честен.       – Честность важна для меня.       – Для меня тоже. Для всех нас, на самом деле. Это может прозвучать эгоистично, и я знаю, что часто бываю таким, но в данном случае я прав. Я отлично разбираюсь в людях. Ты мне нравишься, Фитц. Ты никогда не заставил бы Джека выбирать между нами.       – Полагаю, недавно это произошло?       – Так было еще со школьных лет. Я уже и не помню, сколько раз парни обвиняли меня в том, что я хочу Джека для себя, и они правы. В некотором смысле. Не пойми меня неправильно. Я не хочу Джека. Он – брат, которого у меня никогда не было.       Чип прибежал по пляжу, держа мяч во рту. Он бросил его перед Фитцем, подскочил к Джокеру, лизнул ему лицо, а затем снова вернулся к Фитцу, высунув язык, тяжело дыша и ожидая. Фитц рассмеялся и бросил мяч.       – Чип тоже тебя любит, и хотя я иногда могу ошибаться, Чип никогда не ошибается.       – Джокер, я…       – Я знаю. Ты не хочешь говорить о Джеке, и я понимаю. Мне просто нужно, чтобы ты знал: я люблю Джека, но я не влюблен в него, никогда не был. Он заботится о тебе, и я никогда не сделаю ничего, что могло бы разрушить это для него.       Фитц оценил честность Джокера.       – Должен признать, когда я впервые увидел вас двоих, я подумал, что, может быть, вы встречаетесь, но чем дольше вы были рядом друг с другом, тем очевиднее становилось, что вы просто очень близки.       – Он – единственный, кто у меня остался из родных. То есть, да, короли и остальные ребята – это семья, но Джек со мной с самого начала. – Джокер уставился в никуда, явно погрузившись в воспоминания. Судя по мрачному выражению его лица, воспоминания были не из приятных. Он как будто встряхнулся, чтобы выйти из этого состояния, и пожал плечами. – Я не очень хорошо переношу перемены, а в последнее время, кажется, ничего, кроме перемен, и не происходит. Все, блядь, влюблены. Это отвратительно. У Биби родился ребенок. Эйс женится. Боже.       Фитц шутливо толкнул Джокера.       – Ты боишься их потерять.       Джокер пожал плечами. Он бросил на Фитца косой взгляд, прищурив глаза.       – Почему я тебе все это рассказываю?       – Не из тех, кто делится своими чувствами, да?       – Нет, не из тех, – пробурчал Джокер. Чип подбежал, бросил мяч, а затем плюхнулся Джокеру на колени, чтобы тот почесал ему живот. – Ты воняешь. В ответ Чип заерзал и зашевелился на коленях Джокера, заставив того фыркнуть. – Ты такой козел.       – Я понимаю, что ты беспокоишься, – сказал Фитц, рассеянно играя с одной из лап Чипа и поглаживая его по пальцам. – Но в этом нет нужды. Как ты сам сказал, они – семья. Они никогда не бросят тебя. – Его улыбка стала лукавой. – Даже если ты засранец.       Джокер хмыкнул. Он кивнул и продолжил чесать Чипа, как тот просил.       – Знаешь, Чип не позволяет никому, кроме меня, трогать свои лапы.       – Правда?       – Правда.       Фитц хмыкнул.       – Ты пришел сюда не из-за меня или Джека. Что у тебя с Джио?       – Между мной и Джио не может быть ничего, – резко ответил Джокер, удивив Фитца. – Прости. Этот парень просто выводит меня из себя. Каждый раз, когда он говорит, мне хочется что-нибудь ударить.       – Почему? Ты даже не знаком с ним. Он хороший парень.       – Он самодовольный сукин сын, которого нужно сбить с пьедестала.       – Вау. Скажи мне, что ты действительно думаешь.       Губы Джокера дернулись.       – Прости. Я знаю, что он твой хороший друг. Боже, я уже извинился. Дважды. – Он бросил на Фитца осуждающий взгляд. – Это твоя вина. Ты плохо на меня влияешь.       – Это я. Убеждаю людей извиняться и помогать старушкам переходить улицу.       – Почему ты просто исчез?       Улыбка Фитца померкла, и он с трудом сглотнул.       – Я был не в лучшем состоянии, и начать с ним отношения было бы несправедливо по отношению к нам обоим. Потом в салоне началась сумасшедшая суета, недели превратились в месяцы, я переживал, что ему сказать и что он подумает, и так переживал, что в итоге так и не позвонил ему. Оглянулся – а прошло уже два года, и, боже, он наверняка думает, что я засранец.       – Отлично. Ты отлично впишешься, – поддразнил Джокер. Его выражение лица смягчилось. – Это не мое дело, но для меня было бы очень важно, если бы ты поговорил с Джеком. Даже если это будет только для того, чтобы сказать ему, что между вами ничего не будет. Он заслуживает хотя бы этого.       Фитц кивнул. Он опустил взгляд на Чипа, который смотрел на него.       – Сделай себе одолжение, красавчик. Никогда не вступай в отношения.       – Аминь.       Чип посмотрел на них, как будто они сошли с ума, медленно и неуверенно виляя хвостом, и они оба расхохотались. Если вот так и бывает, когда становишься частью их сумасшедшей семьи, то, может быть, это не так уж и плохо.