В свете уличных огней

«JYP Entertainment представила вторую участницу новой женской группы N'Siren — Квон Мию!» Он ждал этот тизер с тех пор, как в интернете появились слух о скором внеплановом дебюте. И сейчас его глаза жадно скользили по фото, на качество и обработку которого агентство не поскупилось: сразу был виден уровень. Мия будто находилась под водой. Нежно-розовые волосы с жемчужными нитями, сияющая кожа с лёгким румянцем на щеках и перламутровыми чешуйками на скулах. За ухом — полупрозрачный каф в виде плавника, а с пухлых губ срываются маленькие пузырики. Но больше всего его привлекли не детали, а выражение лица. Эта напускная невинность в золотистых глазах и легкая улыбка, обещающая нечто запретное, но такое манящее. Кончик языка скользнул по пересохшим губам. Он сглотнул, почувствовав тепло в паху. Пульс участился. — Следишь за женскими группами? — послышался голос откуда-то сбоку. Он дернулся, обернулся и наткнулся на пытливый взгляд Чон Юнхо — исполнителя одной из главных ролей в дораме, которую они снимали. Долговязый, с тонкими поджатыми губами и слишком внимательными глазами. Хотелось огрызнуться: какого черта этот выскочка из ATEEZ тут шляется и что-то разнюхивает позади фургончика с едой? Но нужно было сохранять образ славного малого — дружелюбного и уважающего старших коллег. Проглотив горечь раздражения и уязвленного самолюбия, он расслабил лицо, а затем улыбнулся, даже прищурив глаза для правдоподобия: — А кому из нас не интересны женские группы? — он смущенно почесал шею. — Может, когда я пойду в армию, именно эти прекрасные феи будут к нам приезжать и выступать. Юнхо-сонбэним наверняка знаком со многими красавицами. Ох, я завидую! Юнхо улыбнулся, но глаза его, казалось, оставались равнодушными: — Нам такое даже думать не стоит о девушках-коллегах, не то что говорить. Даже сценарий нашей дорамы крутится вокруг этой проблемы. Действительно. По сюжету юная трейни, которая встречалась с айдолом, не выдержала давления его агентства и в итоге решила уйти из жизни. Какая расточительная глупость — жертвовать своей карьерой и жизнью из-за влюбленности! Но аудитория наверняка будет захлебываться слезами от этой трагичной романтики. Фу. — Ну, я же не айдол, — пожал он плечами, продолжая дружелюбно улыбаться. — Да и в актёрской карьере я пока новичок, можно же помечтать! — Все равно не стоит забывать об осторожности. Можно ненароком подставить ни в чем не виновных девушек. Ладно, мне надо идти, хорошего дня. Коротко кивнув, Юнхо удалился. Нужно держаться от него подальше. Пришлось заблокировать телефон и засунуть в карман, чтобы не отвлекаться от работы на фото. Нет, не сейчас, не здесь. Здесь нужно очистить голову от всех хаотично пляшущих мыслей и сосредоточиться на съемках. Он подумает об этом позже: о наигранно невинном взгляде Мии, о нежной коже, на которой так легко остаются красные следы, о губах, наверняка таких мягких, что, чуть прикусив их, можно почувствовать солоноватый вкус крови. О да, он обязательно подумает об этом позже.

***

Небольшая квартирка за пределами Каннама — не то, о чем он мечтал. Но сейчас это было даже лучше, чем шумное мужское общежитие. По крайней мере, здесь никто не мешал ему, не шумел и не отвлекал своей мальчишеской тупостью. Он вернулся со съемок глубоко за полночь. Да, его пока не возил с площадки до дома личный менеджер на дорогом автомобиле. Но и это можно однажды заполучить при должном старании и удаче. А ведь у него в обозримом будущем могло быть все, что сейчас уже есть у малышки Мии. Если бы не этот уродливый выскочка. Каждый раз, когда он думал о Со Чанбине, ярость душила глотку, а зубы сжимались до боли в челюсти. Было совершенно очевидно, что эта свинья сохнет по Мие, мечтает её заполучить, наверняка даже надеется, что статус айдола как-то поможет вскружить девчонке голову. Пф, как будто это могло затмить то, насколько Чанбин был уродлив и жалок. Жалкий, да, конченный неудачник. Что он там говорил? Что-то про свои треки в топах, концерты на стадионах? Ну да, пусть тешит себя надеждами, что это — его заслуги. Даже самому безмозглому идиоту понятно, что Чанбин был паршивой овцой в группе. Черт знает, за какие заслуги его взяли, небось, его папаша-бизнесмен проплатил дебют сына. Со Чанбин — человек, из-за которого он, Доквон, потерял все. Был опозорен, избит и выкинут из компании, как какой-то мусор. Никто не смел так обращаться с ним. Он отдал этой чёртовой компании годы своей молодости, и вот что он получил взамен! Да, он пару раз трахал молоденьких трейни. Все они были достаточно глупы, чтобы попасться, после чего их выкидывали из агентства. А он не собирался рушить свою карьеру из-за них, поэтому всегда проявлял осторожность. Всегда оставался чистым. Но Мия — нечто совершенно особенное. Она была достаточно умной, чтобы не строить из себя копию знаменитых Сюзи или Наен, как те дурочки, с которыми он спал. Мия решила пробиться со своими песнями, и у неё получилось. Доквон восхищался этим пылом, этой уникальностью. Настолько же сильно, насколько жаждал обладать. Мия светились изнутри, искрила, оставляя на его сетчатке разноцветные огни. И его приводила в бешенство одна лишь мысль, что видеть её такой, как на новом тизере, будет не только он. Он должен быть её первым мужчиной. Её единственным мужчиной. Жгучее возбуждение, ярость и праведная ревность копились в нем весь день, проверяя выдержку на прочность. Едва зайдя в квартиру, умыв руки, но не переодеваясь, Ли Доквон завалился на диван. Достал телефон, открыл фото Мии. Представил, как надавил бы большим пальцем на эти подкрашенные вишневым тинтом губы. Как зарылся бы другой рукой в эти розовые локоны, путаясь в жемчужных нитях, намотал бы их на кулак. В чёрных брюках стало невыносимо тесно. Доквон облизнулся, оттянул удавку галстука и принялся искать другое изображение в телефоне. Старое, но не менее ценное, чем тизер Мии. Даже более. Уникальное. Фото, которое есть только у него. То единственное, что у него не отняли, что он благоразумно успел сохранить до того проклятого инцидента на шоукейсе. Вот оно. Мия лежала в комнате отдыха на диване, забывшись крепким сном. На её лице — безмятежность, блузка на груди, там, где пуговички, топорщилась складками так, что проглядывало белье. Юбка слегка задралась, провокационно обнажая бедро. Даже когда она просто невинно спала, умудрялась быть соблазнительно-порочной! Доквон жадно выдохнул, перед глазами встал другой образ: как Мия переодевалась на шоукейсе, стягивая с себя футболку и оставаясь в одном бра. Вот она вздохнула, и грудь натянула кремовые чашечки, через которые просвечивали затвердевшие от прохлады соски. Ее светлая кожа покрылась мурашками, руки потянулись к застежке на спине между лопаток. Рука Доквона потянулась к поясу. Нетерпеливо расстегнула его, затем брюки и вытащила уже напряженный до предела член. Обхватив его пальцами и сжав, Доквон представил, как погружается во влажный ротик Мии и толкается резко, глубоко, до самой глотки. Как она давится и стонет, как по её щекам бегут слезы. Как она смотрит на него беспомощно снизу вверх своими золотистыми глазами, стоя на коленях, на которых обязательно останутся синяки и содранная кожа. Он водил рукой по члену быстро, не тратя время на пустые ласки. И, кончая с хриплым стоном, он представлял, как изливается дергающейся и захлебывающейся Мие прямо в горло, крепко прижимая её голову к паху. Растворяясь в удовольствии, накрывшем его расплавленным золотом, Доквон щурился и смотрел на фото спящей Мии. Такая невинная здесь, безмятежная, мягкая и податливая. Он знал, что это иллюзия, что на самом деле в Мие куда больше огня, чем кажется на первый взгляд. И Доквону просто необходимо поглотить огонь этой экзотичной диковинки из Австралии. Сейчас, когда он кончил на её фото, чёрная дыра внутри него, жаждущая заглотить свет Мии, притихла. Но с утра она запульсирует вновь, разжигая голод и жажду. Неважно, сколько тизеров и клипов выпустит JYP Entertainment. Однажды вкусив реальную Мию на шоукейсе, живую, из плоти и крови, Ли Доквон уже не мог насытиться ничем другим.