Безумный Час

            Шир в любое время года был весь наполнен запахом земли и полевых цветов. Правда, именно сегодня эти ароматы имели примесь какого-то абсурда. Папоротники здесь выдыхали облачка блёсток, а грибы, если на них наступить, издавали короткий обиженный стон. Посреди такого откровенного бреда, на траве подстриженной в шахматный узор, прямо на поляне бушевало самое сумасшедшее Чаепитие во всех мирах.       Стол, как выяснилось, возвышался не один. Если присмотреться, то можно было наблюдать бесконечную линию, тянущуюся до самого горизонта. Тут стояли криво сколоченные кривые ветви, пни покрытые мхом, и даже необычные позолоченные столики. На всех поверхностях громоздились башни из посуды. Рядом валялись фарфоровые чашки с трещинами в форме улыбок, где-то виднелись медные кружки гномов, испещрённые рунами. Только на единственной белоснежной скатерти остались аккуратно расставленные хрустальные бокалы эльфов. Они же как раз и звенели от каждого порыва ветра. Запах вокруг стоял тот ещё. Он напоминал бергамот и сладкий мёд в чае, пусть и со странным дымком ароматических свечей. Те, в свою очередь, пахли жжёным сахаром и старыми книгами. Не привыкший нос мог бы распознать это всё как нечто дикое и пряное, но с оттенком безумия.       За ближайшим столом царил полный хаос, но со своей собственной мелодией и ритмом. Толстобокий хоббит в жилете с пуговицами из желудей яростно спорил с Синей Гусеницей, которая лениво покуривала кальян. Дискуссия велась на тему правильности намазывания «чего-то» на имбирное печенье. — Сверху, всегда сверху! Иначе варенье или крем испортит текстуру! — бубнил хоббит.       Мартовский Заяц, вообще нервно постукивая ложкой по тарелке, кричал: — Ещё соли в чайник! Соль очень нужна, она связывает время!       Помимо этого, вокруг разлетался нескончаемый многослойный шум. Звучали голоса, слышался звон посуды и даже смех… не веселый, а истеричный и дёрганый, как вибрация.       Во главе подобного безумия, на троне, собранном из старых шестерёнок гигантских часов, восседал Шляпник. Он не просто сидел, а как будто всем своим видом демонстрировал истинную меланхолию. Его костюм из бархата цвета запёкшейся крови был украшен шёлком более светлого оттенка и тёмным кружевом. На голове, конечно же, шляпа. Такая высокая и изогнутая утыканная, булавками, перьями и прочим необъяснимым декором. Пальцы длинные и изящные, ведь именно ими мужчина барабанил по столу, и казалось, что именно так он задавал темп всему безумному хаосу вокруг. Его лицо тем временем оставалось бледным с огромными тёмными и глубокими глазами. Он смотрел перед собой с какой-то тоской, но видел не стол и не гостей, а лишь сложные узоры времени с невидимыми запутанными нитями.       Внезапно в их хаос вдруг ворвался новый диссонанс. Двери, которые за секунду до этого события представляли собой просто арку из живых роз, с треском распахнулись. В устоявшийся мир полного абсурда влетел парнишка. Он здорово запыхался, его синий бархатный камзол оказался порван в нескольких местах колючками невидимых изгородей. Щёки пришельца полыхали румянцем, очевидно, от долгого бега, а в глазах виднелся страх, смешанный с решимостью и недоумением. Парень больше напоминал некую реальность, ворвавшуюся в сон. За ним, с лязгом и грохотом последовали пять карточных гвардейцев. Это были плоские двухмерные существа с тусклыми красками мастей, пики и черви на униформе. — Держи беглеца иноземца! По приказу Её Алого Величества! — проскрипел один, Червовый Валет. Прозвучало это, как царапанье ножом по стеклу.       Всё Чаепитие за́мерло, но не от страха, а скорее причиной стал внезапный интерес. Мартовский Заяц застыл с ложкой на полпути к чашке. Гусеница выпустила дымовое кольцо в форме вопросительного знака, а хоббит и вовсе забыл про спор о креме. Какая-то непривычная тишина резко упала на поляну. Из звуков осталось только тяжелое дыхание пришельца и механический скрежет доспехов гвардейцев.       Шляпник тоже замер, и его пальцы остановились в воздухе. Взгляд, так недавно блуждавший по лабиринтам незримого… Вдруг резко и немного болезненно сфокусировался на незнакомце. Всё время в их волшебном мире за секунду сместилось в одну точку. Магнитом стала та самая фигура в синем, стоявшая сейчас на пороге между светом поляны и тьмой леса. В глазах Шляпника отражался не беглец, а непонятное противоречие. Парень вообще не понимал, где находится. Он в отчаянии оглядывался по сторонам в поисках выхода и внезапно поймал взгляд напротив. Неожиданный гость застыл. В хаосе из нелепых существ эти глаза являли собой ясность. На него явно смотрел тот, кто знает, что чай никогда не будет достаточно горячим, а время отказывается слушаться. Однако этот персонаж явно продолжал наливать кипяток и заводить часы с фанатичной преданностью.       Гвардейцы сделали шаг вперёд, и их плоские копья практически уткнулись в грудь парня. Вот теперь Шляпник и зашевелился, но не встал и не крикнул. Лишь немного наклонил голову, чтобы шляпа съехала чуть назад, открывая лицо. Когда мужчина заговорил, то голос оказался не громким, скорее даже тихим и мелодичным. — Опаздывать — это так скучно! — произнёс он, а каждое слово в ту же секунду показалось вывернутым наизнанку, со скрытым смыслом. — Все всегда спешат, чтобы никуда не прийти. Бегут по кругу, где начало съедает конец, а середина… ах, всегда теряет носок.       Он сделал паузу, тёмные глаза изучали незнакомое лицо с неприкрытым любопытством. — Но ты… — Шляпник протянул одно слово. — Ты другой и не бежишь по кругу. Ты вырвался и отныне задаёшь правильные вопросы.       Парень, всё ещё сбитый с толку, попытался воспользоваться паузой и перевести дух, его сердце колотилось сейчас не только от бега, но и от чужого голоса, будто немного знакомого. — Какие вопросы? — выдохнул он, и прозвучал даже как-то грубо.       Шляпник слегка улыбнулся, но то оказалась не радостная улыбка, а наоборот полная понимания той вечной шутки, над которой смеётся только вселенная. — Где я? Что происходит? Почему? — прошептал он. — Самые скучные, но важные вопросы от тех, кто ещё не забыл, что сон — это всего лишь сон.       Внезапно над плечом Шляпника появилось облачко тумана, и из самой субстанции абсурда начал проявляться силуэт. Сначала улыбка… Очень широкая, блаженная и полная острых белых зубов. Она парила в воздухе сама по себе, но чуть позже вокруг неё сгустились полосы меха. Случился взмах хвоста и появился Чеширский Кот. С глазами, прищуренными от удовольствия. — Игра, — мурлыкнул он сладко, но опасно, как наркотический сироп. — Начинается новая игра. Как это волнительно, а ставки, между прочим, уже сделаны гораздо выше и дороже, чем крендели и комплименты хозяйке. — На кону сейчас сердце. Не простое, а именно то, что бьётся в одной и другой груди одновременно. Сон отныне не жалкий мираж, — он ленивым движением лапы обвёл всё Чаепитие. — Важно только то, что лежит под ним, а именно… Глубокий сон от которого вы оба в реальности так и не проснулись.        Гвардейцы, в ту же секунду очухались от очарования сцены. Валет выпрямился и закричал: — Шляпник! Не трогай, этот иноземец принадлежит Королеве!       Тот оторвал взгляд от гостя и посмотрел на гвардейца. — Королева, — произнес он чётко, — в моём доме правит только беспорядок. Сегодня он диктует лишь условие о том, что чайная церемония требует… смены декораций.       Шляпник щёлкнул пальцами, и мир перевернулся. Столы будто получили собственную волю и поднялись на дыбы. Мгновенно всё это из хаоса превратилось в баррикады из фарфора и дерева. Чайники зашипели дикими парами, торт полетел в ближайшего гвардейца. Хоббит и прочие гости с визгом и радостью от «настоящего развлечения» принялись бросать в плоских солдат чем попало. На поляне появились гномы и прочие жители волшебного леса. В ход шло всё, от печенья и сахарных щипцов до горячих булок. Теперь бессмысленная суета оказалась направленной. Шляпник оценил ситуацию и резко встал. Он оказался высоким и худощавым, как одинокое дерево. Затем мужчина не спеша протянул руку через стол прямо к незнакомцу. Пальцы шляпника выглядели очень бледными, а на одном из них красовалось кольцо в виде крошечной шестерёнки от часов. — Они спрашивают «почему?», — он закатил глаза, и теперь в его голосе звучали очень странные ноты. — Самый правильный вопрос. Пойдем, незнакомец, пока я ещё помню ответ.       Парень, ведомый инстинктом самосохранения, шагнул вперёд и понял, что тот оказался сильнее страха. Гость не просто взял протянутую руку, а уверенно сплёл их пальцы. Прикосновение стало шоком. Кожа мужчины оказалась прохладной, но в ней чувствовалась скрытая бешеная вибрация. Скорее, как у часового механизма. В этом прикосновении не было ничего знакомого, однако оно всё же ощущалось как… возвращение. Как будто его рука стала к ключом к нужному замку. — Игра началась, — пропел Чеширский Кот и медленно растворился, начиная с кончика хвоста и оставляя свою улыбку висеть в воздухе на секунду дольше всего остального. — Любопытно, кто кого съест?       Шляпник резко дернул гостя за собой не к выходу, а к огромной причудливой сахарной вазе, стоявшей у крайнего стола ближе всего к ним. Парень заглянул в неё и увидел тёмный провал, откуда тянуло сыростью, мхом, чем-то древним и сказочным. — Вниз, — приказал Шляпник таким голосом, будто годами, оттачивал его при правлении в царстве безумия. — Кроличьи норы иногда ведут не совсем туда, куда ожидаешь. Иногда они открывают дорогу… в историю.       Последнее, что увидел гость перед прыжком потрясло его фантазию… На поляне оставался карточный отряд, который безуспешно пытался выбраться из объятий гигантского желе в форме пасти. Через мгновение безумное Чаепитие уже вернулось к своему первоначальному виду, как будто ничего и не произошло.       Они прыгнули в кромешную темноту и неизвестность. Рука в руке, а в голове висел немой вопрос и, возможно, где-то всё ещё существовал ответ. Игра, где ставкой оказались сердце и сон, только что получила неожиданный первый ход.