У леди Мэри есть рога

Джозефу Куперу снился сон. Родовое поместье окутывал свет. Он струился отовсюду, будто отражённый в тысяче зеркал. Яркий, но не ослепляющий. Свет этот ласкал лицо Джозефа, укутывал теплом, спокойствием. Лорд Купер подошёл к старинной парадной лестнице, что годами возвышалась посреди холла. В детстве масштаб этого сооружения ужасал миленького наследника. Казалось, что каждая каменная ступенька взывала, требовала, наставляла. Лестница была будто бы вторым лицом отца сэра Александра Купера - суровая, отстранённая, ожидающая. А ещё холодная в любое время года, независимо от температуры за окном. Так было в детстве, но не в этом сне. Чудесный свет преобразил лестницу. Мраморные ступени будто согрелись от его тепла. Джозеф устремил взгляд наверх, туда, где обычно в тени многовековых стен пряталась тень второго этажа. Во сне же изменилось и это. Вместо сумрачного холла, заполненного доспехами великих предков, лестница вела в чудесный сад. Джозеф отчетливо видел раскидистые деревья с сочной листвой, слышал тихий шёпот ручейка, бегущего по камням. И ощущал легкий, теплый ветерок. Бриз будто шелковый платок коснулся лица лорда Купер, нежно взъерошил волосы.  На фоне света Джозеф увидел и три силуэта - два маленьких и один высокий. Джоанна и Майкл. Они весело играли среди цветущих деревьев. А третья? Женский силуэт будто бы смастерил что-то, отдал Джоанне. Воздушный змей! Совершенно такой, какой был в детстве у самого Джозефа. Неужели это Кейт? Сердце тоской отозвалось в ответ на эту мысль. Высокая тень приблизилась к лестнице. Свет скользнул по лицу, снял маску неопределённости. Светлые локоны выбиваются из-под маленькой черной шляпки. — Отец, мисс Мэри смастерила мне змея! — донесся до Джозефа голос дочери. — Поиграйте с детьми, сэр — предложила Мэри Лайт и протянула ему руку. Сэр Купер огляделся по сторонам. Ничего не держало его больше в мрачном доме его детства. Единственная тень - темноволосая дама в красном платье - издала легкий вздох, взмыла под потолок и растворилась в воздухе. Некогда мрачная, осуждающая, требовательная лестница сейчас вела не к величию рода, а к счастью. Простому и понятному. Возле ног Мэри Лайт возникла рыжая мордочка знакомого кота. — Ну же, сэр, поторопитесь, пока ветер не переменился, — снова позвала гувернантка. Джозеф улыбнулся и пошел вверх по лестнице. Снова свет. Он проникал в комнату через плотные коричневые портьеры, не по осеннему яркий, требовательный. Субботы Джозеф Купер проводил по давно устоявшемуся распорядку. Он отправился на долгую прогулку в Рой Джеймс, где неизменно встречал Йеллоустоуна. Пожилой джентльмен с недавних пор взял за правило будто дозором каждый день обходить парк. Иногда Джозефу казалось, что коллега по фракции ищет что-то среди кустов орешника и в ветвях ив. Вдвоем лорды гуляли некоторое время в полном молчании, после чего сэр Купер отправлялся в Клуб. Там он пил кофе, читал газеты и свежие книги, перебрасывался парой слов с другими завсегдатаями. Так проходило еще несколько часов. Вечером следовало возвращение домой, чай и бифштекс в столовой, и с недавних пор - общение с детьми. Последнее событие Джозеф предвкушал с особым удовольствием. Сегодняшний сон навел его на мысль прекрасную и очевидную в своей простоте. Вместо прогулки по парку в компании мрачного коллеги Джозеф направился в лавку игрушечника и вскоре вернулся с тремя воздушными змеями. — Мистер Харт, будьте любезны, пригласите ко мне мисс Лайт. Гувернантка вошла в гостиную патрона с опаской. Очаровательная голубоглазая девушка, очень стройная, с неизменной черной шляпкой на золотистых кудряшках. Сегодня она вдруг показалась Джозефу особенно прелестной. Полной света, легкости. Было то послевкусие чудесного сна, сулящего счастье? Или может быть внутри скорбящего человека на секунду разжались челюсти тоски? Так или иначе, лорд Купер по-другому посмотрел на Мэри Лайт. Увидел её, наконец. А, увидев, забыл, зачем позвал. Несколько долгих секунд Джозеф смотрел на гувернантку своих детей. Мэри начала нервничать под его взглядом. — Что-нибудь случилось, сэр? — осторожно спросила она. Джозеф очнулся, тряхнул головой. — Нет, мисс Лайт. Точнее, да. Я... Вы собираетесь с детьми на прогулку? Гувернантка кивнула. — Погода хорошая, мистер Майкл очень хотел сходить в парк. Да и мисс Джоанна поправляется, ей будет на пользу свежий воздух. Мысль о дочери булавкой кольнула сердце. Такая маленькая несчастная крошка! Ну ничего, сегодняшняя задумка отца непременно её приободрит. — Я бы хотел пойти с вами, мисс Лайт. — Вы с нами? Какая... чудесная идея! Лицо гувернантки на мгновение застыло, чтобы через секунду осветиться самой любезной из всех возможных улыбок. Эта перемена, однако, не ускользнула от внимательного взгляда лорда Купера. — Что-то не так, мисс Лайт? — Нет, что вы, сэр! Дети будут счастливы! — воодушевленно воскликнула гувернантка. И очень тихо, будто про себя добавила, — Наверное... Джозеф насторожился. — Наверное? Что вы имеете в виду? Девушка перед ним колебалась, не решалась что-то сказать. — Мисс Мэри, говорите правду. Без обиняков. Гувернантка покосилась на хозяина дома. Пожевала губами. Наконец, решилась. — Видите ли, сэр... Дети всё еще не вполне свободно себя чувствуют. В том смысле, что они, разумеется, счастливы общению с вами, они очень ждут вечеров, это ведь такая честь и радость! Но вы для них скорее добрый учитель, чем... Мэри замялась, и Джозеф закончил мысль за неё: — Чем отец, вы хотите сказать. Гувернантка неловко опустила глаза. Джозеф рвано тяжело вздохнул. Что ж, этого следовало ожидать. В конце концов все они - продукт своего времени. Сэр Александр не считал нужным вступать в разговоры с сыном и дочерью пока те не вырастут и не смогут четко формулировать свои мысли. Беседовать нужно с равными, что ученому мужу может сказать ребенок или даже подросток? И Джозеф невольно перенял образ поведения отца. Почему бы и нет? Все так воспитывают детей... — Им просто нужно привыкнуть к вам, — попыталась сгладить ситуацию мисс Мэри. — Например, мистер Майкл уже называет вас папа, а не сэр отец... — Сэр отец? — горько усмехнулся Джозеф. — Не очень-то это успокаивает, мисс Лайт. Гувернантка развела руками и неожиданно резко бросила: — А я и не хочу вас успокаивать. Говорю как есть. Но радуйтесь, что ваши дети по крайней мере вас не боятся. Наследник сэра Уайта-Смита рыдает, когда остаётся рядом с отцом. Джозеф недоуменно вскинул голову. Мэри Лайт закрыла руками рот и пробормотала: — А вот это уже я явно сказала зря. Молчание опустилось на гостиную. Занавески слегка двигались, свежий ветер проникал в залитую солнцем комнату, холодными пальцами трогал дорогую мебель и двух неловко молчащих людей. — Я хочу всё исправить, — наконец сказал Джозеф. — Хочу, чтобы Джоанна и Майкл по-настоящему любили меня. Не боялись. Чтобы они не просто привыкли ко мне, как к строгому учителю, а знали, что...— лорд Купер прервался, не решаясь высказать свое самое заветное желание вслух, — Я хочу чтобы они знали, что я тоже очень сильно их люблю. Вы поможете мне, мисс Лайт? В голубых глазах гувернантки мелькнуло что-то, Джозеф не мог бы сказать наверняка, что именно. Не слёзы - насколько знал лорд Купер, эта девушка никогда печалилась. Просто сейчас она смотрела на него так пристально, будто пыталась понять, проникнуть в самую глубину его души. Этот взгляд граничил с дерзостью, но Джозефу почему-то казалось важным выдержать его. Как пройти экзамен. Наконец, гувернантка отвела глаза, увидела лежащих на столе воздушных змеев. Улыбнулась широко и счастливо. — Вы хотите поиграть с детьми? — спросила она. — Уверена, они будут в восторге! И я тоже, кстати, — добавила Мэри весьма самодовольно и тут же просительно добавила, — Вы же позволите мне тоже его запустить? Джозеф перевел дух. Экзамен сдан. — Я приобрел три экземпляра, — сказал лорд Купер весомо. — Полагаю, мы с вами сможем разделить одного змея на двоих. Восхитительный холодный воздух бодрил, наполнял легкие свежестью и радостью. Разноцветные листья на деревьях пахли надеждой. Не по осеннему яркое солнце, казалось, стремилось забраться в самый темный уголок парка. Даже привычно прогуливающиеся здесь люди казались более приветливыми и радостными. Погода сделала редкий подарок жителям Лондона, и благодарные леди и джентльмены стремились им насладиться. Джозеф шел впереди, держа в руках трех воздушных змеев. За ним следовали мисс Мэри Лайт с корзинкой для пикника и дети. Угрюмая обычно Джоанна сегодня будто бы приободрилась. Она даже взяла с собой детский мольберт с красками и терпеливо тащила его на себе, не доверив ни отцу, ни гувернантке. — Да зачем же тебе рисовать, сестричка? — недоумевал Майкл. — Ведь отец обещал нам запускать воздушных змеев! Это будет так весело! Джоанна угрюмо посмотрела на гувернантку, и та поспешила на выручку своей воспитаннице. — Юным леди нужно чаще любоваться природой, уметь запечатлять красоту мира на бумаге. Мисс Джонна пока не вполне оправилась после болезни, занятия на свежем воздухе в её состоянии должны быть умеренными. Кроме того, мистер Майкл, ваша сестра очень талантливая художница, так что вам, как любящему брату следует всячески поддерживать её. Настоящие джентльмены поступают именно так. — Совершенно верно! — поддержал девушку Джозеф. — Способность с уважением и гордостью относиться к искусству отличает благородного человека. И если пожелает, Джоанна всегда сможет к нам присоединиться. А пока что, сын, мы сами опробуем ветер и змеев, как настоящие первопроходцы! Благодарная улыбка, которой одрарила Джозефа Мэри Лайт, казалось, растопила бы и айсберг. Сэр Купер перевёл взгляд на дочь и увидел в непроницаемых доселе глазах искру, возможно отражение такого же тепла. Осень в мгновение ока стала еще ярче, еще солнечнее, еще красивее. И хотя до этого момента Джозеф никогда не думал о том, любят ли его дети, сейчас он будто понял, что они, возможно, могли бы его любить. И не только они... Мысль об этом была приятной. Широкая травянистая лужайка в центре парка, к огромному удивлению Джозефа, была пуста. Чинная публика прогуливалась исключительно по гравийным дорожкам, позволяя себе лишь слегка, градусов на десять повернуть лицо к солнцу. Не больше. Неприлично же. Джозеф, как лорд и джентльмен, понимал это лучше всех. В конце концов глава рода Куперов долгие годы примером и воспитанием удалбилвал в голову наследника правила поведения в обществе. Однако сегодня всеми этими условностями почему-то хотелось пренебречь. Тем более, что Мэри Лайт уже расстелила на траве толстый клетчатый плед, Майкл как щенок наблюдал за своими любимыми белками, а Джоанна установила мольберт и достала краски. А потом появился кот. Тот самый рыжий господин, которого Джозеф привык подкармливать ветчиной по дороге в Парламент. Усатый возник будто из ниоткуда, прошелся петлей между ногами Джозефа, боднул в сапог. — Папа! Это котик? — окрик Майкла, как ни странно, не испугал животное. Рыжий с интересом воззрился на маленького мальчика, который уже несся к нему через всю лужайку. — Да, сын, это кот, — подтвердил очевидное Джозеф и почему-то добавил, — Он очень благородный джентльмен, так что относись к нему с почтением. Майкл остановился и послушно приподнял шляпу в приветствии. — Здравствуйте, сэр кот, рад вас видеть. Никто, кроме, пожалуй, мисс Лайт не заметил, как сверхъестественно довольная улыбка скользнула по рыжей мордочке. Кот важно сложил лапки, поднял голову, а потом не удержался и потерся о ноги нового приятеля. — Папа, смотри! — радостно воскликнул Майкл. — Кажется, сэр кот хочет со мной подружиться! — Похоже на то, сын, — подтвердил Джозеф. — А чтобы скрепить вашу дружбу, предлагаю угостить рыжего джентльмена. Мисс Лайт, выделите нам кусочек ветчины? Мэри Лайт со странным выражением несколько мгновений смотрела на кота. Кот с очевидным вызовом смотрел на Мэри Лайт. Между человеком и животным будто установилась почти видимая прозрачная связь. Наконец, гувернантка подняла крышку плетеной корзины и достала оттуда снедь, но не просто ветчину, а целую ножку курицы. — Не слишком ли роскошно для первой встречи? — недоуменно спросил Джозеф. — Добрых гостей нужно угощать как следует, а не жадничать, — отстранённо, всё еще пристально глядя на кота, ответила гувернантка. — К тому же мне бы тоже пригодилась такая дружба. — Но ведь ножек всего четыре! — с тревогой воскликнул Майкл. Эти кусочки курицы были его любимым блюдом, и он с детской непосредственностью переживал, как бы самому не остаться без угощения. — О, не волнуйтесь, мистер Майкл, — улыбнулась Мэри Лайт мальчику. — Я помню о ваших вкусах и уж конечно не пожертвую вашей порцией. Я отдала нашему новому другу свою долю. — Но теперь вам не хватит! — с запоздалым раскаянием расстроился мальчик. Гувернантка наклонилась к воспитаннику, нежно провела рукой по пухлой детской щечке. Мальчик почти по-кошачьи зажмурился от удовольствия. — Ваши переживания делают вам честь, маленький лорд, но поверьте, тут совершенно не о чём беспокоиться. Лучше отдайте угощение нашему рыжему гостю, он уже притомился его ждать. Кивнув, успокоенный Майкл отправился налаживать отношения с котом. А Джозеф, наблюдая эту сцену, снова ощутил то самое, что было во сне. Свет, проникающий в самое сердце, и воздух, чистый и свежий вокруг себя и в себе. — Время запускать змеев! Ветер поднялся. — Ура! Джозеф вручил сыну пёстрого воздушного змея, а себе взял игрушку в коричневых и бежевых тонах. Солидность следует соблюдать даже в таких веселых играх. — Так, Майкл, становись спиной к ветру и медленно отпускай бечёвку, — командовал отец. Мальчик послушно исполнял указания, невловкими пальцами удерживая катушку. Наконец, разноцветный воздушный змей шевельнулся и, будто движимый чем-то более сильным, чем ветер, взмыл в воздух. Майкл счастливо закричал, Джозеф широко улыбнулся. Даже угрюмое лицо Джоанны осветила радость. Девочка отложила кисти и наблюдала, как поднимается в небо воздушный змей. Всё выше и выше. Взгляд Джозефа упал на лицо гувернантки. Мэри Лайт, похоже, радости не испытывала. Она с тоской смотрела на перистые облака в вечной синеве. Перламутрово-голубые глаза гувернантки сейчас, казалось, сами стали кусочками неба. Неба, привязанного к земле, точно воздушный змей, стремящийся к свободе, привязан к катушке ниток в руках человека. Щемящее чувство пронзило Джозефа. Он будто видел перед собой птичку в клетке - очень красивую, но тоскующую по свободе. И, несмотря на порыв осчастливить птаху, эгоистично желал оставить её себе. — Лорд Купер? Какой приятный сюрприз! Джозеф обернулся. К ним неспешной походкой приближался лорд Йеллоустоун. Коллега по партии опирался на трость, которую сплошь покрывали искусно вырезанные листья боярышника. Джозеф видел этот предмет сотни раз, но именно сегодня обратил на него внимание. Была ли то игра света и тени или искусство резчика, но плоские листья на трости будто шевелились на ветру. — Добрый день, сэр, — ответил на приветствие Джозеф, с трудом оторвавшись от созерцания необычного предмета. — Позвольте представить вас моим детям. Джоанна, Майкл, подойдите, пожалуйста. Мальчик и девочка чинно поприветствовали товарища отца. Сам Йеллоустоун также с почтением пожал маленькую ладонь Майкла и обозначил поцелуй над рукой Джоанны. — А это очаровательная леди? — указал он глазами в сторону Мэри, которая терпеливо ожидала своих воспитанников. — Мисс Лайт, наша гувернантка. Девушка склонилась в легком поклоне. И снова Джозефу показалось, будто листья на трости Йеллоустоуна зашевелились. Сам лорд церемонно поклонился новой знакомой и на секунду дольше необходимого удержал взгляд перламутровых глаз. Улыбка тронула обычно напряженные губы сурового джентльмена. — Очень рад, мисс Лайт, очень рад, — сказал он. — Как вам нравится служба у лорда Купера? Не желаете ли перейти ко мне? Гувернантка улыбнулась пожилому джентльмену. — О вас уже есть кому позаботиться, сэр. И, боюсь, ей не понравится моё присутствие. Искра веселья мелькнула в глазах Йеллоустоуна. Он согласно кивнул. — Кроме того, меня более чем устраивают условия сэра Купера. Да и юные наследники сделают честь любой гувернантке, одно удовольствие присматривать за такими детьми. Девушка снова сделала реверанс пожилому джентльмену и еще один... его трости? Джозеф решительно ничего не понимал. Казалось, едва познакомившись, Йеллоустоун и Мэри Лайт уже разделили какую-то тайну. Ветер коснулся волос. Рыжий кот потерся о ноги. — Цените эту девушку, Купер, — вполголоса сказал Йеллоустоун. — Она чудо. Никому не позволяйте забрать её у вас. Джозеф кивнул, сбитый с толку. Что-то в тоне товарища по партии показалось ему необычным. Тоска? Или... Нежность? — Я приму во внимание ваш совет, сэр, — сказал Джозеф. — Уж будьте любезны принять, — в привычной для него резкой манере ответил Йеллоустоун. И, снова смягчившись, добавил, — Но когда время придёт, а оно придёт... Наберитесь мужества, чтобы её отпустить. С этими словами лорд Йеллоустоун развернулся на каблуках и быстрым шагом зашагал к выходу из парка. Его необычная трость стучала по гравийным дорожкам громко, будто отбивая музыкальный ритм. Там там. Там там. Джозеф слушал этот звук. Ощущал на лице приятный свежий ветер. Смотрел на Мэри Лайт. И понимал, что очень не хочет её отпускать.