The Race for Life

Ночь навалилась на дом глухо, как будто кто-то взял и накрыл его плотным покрывалом из темноты. Часы в углу тиканьем отсчитывали медленные минуты, почти с ленцой, не спеша напоминать о времени. В комнате, где стены были украшены старой атрибутикой с трасс и полуразобранными картами гонок, царила тишина — та редкая, настороженная тишина, которая приходит после бури. Кевин спал. Его тело, обычно напряжённое, сейчас было расслаблено, как будто, наконец, дало себе передышку. Он лежал поперёк кровати, раскинув руки, словно позволял себе быть беззащитным. Волосы спутались, губы были приоткрыты, а под глазами легли едва заметные тени усталости. На полу рядом, свернувшись у стены, прямо на одеяле, в одежде, спал Аарон. Его тело лежало неровно, как будто уснул внезапно, не планируя. Одна рука была согнута под щекой, вторая — лежала вдоль тела. Рядом стоял почти пустой стакан воды и аптечка, из которой торчали бинты и упаковка успокоительного. На часах три часа ночи. Кевин открыл глаза. Комната была погружена в полумрак. За окном стелился легкий туман, желтоватый свет от уличного фонаря едва пробивался сквозь шторы. Он приподнялся на локтях, моргнул несколько раз, привыкая к темноте. Голова будто была ватной, но уже не кружилась. Только глухое эхо недавней паники отдавало в груди тяжестью. И тут он заметил его. На полу, прямо под его взглядом, спал Аарон. Кевин тихо вдохнул и сел. Одеяло сползло с плеч. Он посмотрел на свою ладонь, синяк на костяшках, мелкие царапины на предплечье. Всё от вчерашней злости. Его взгляд снова скользнул к Аарону и на несколько мгновений всё вокруг стало странно тихим. «Он остался», — подумал Кевин. Он помнил только кусками, как Аарон вытащил его из мастерской, как говорил что-то. Голос в голове гудел, всё казалось размытым, но одно ощущение остро врезалось в память — руки Аарона, обвившие его плечи, и голос, повторяющий: “Дыши, Кевин. Просто дыши…” Теперь Аарон лежал здесь. Кевин тихо спустил ноги с кровати и встал. Пошатываясь, он подошёл к столу, налил воды в второй стакан, сделал глоток и помедлив, поставил стакан рядом с Аароном. Потом зачем-то опустился на корточки рядом. — Идиот, — прошептал он почти беззлобно. Его пальцы хотели сдвинуть с лица Аарона прядь волос, но он вовремя остановился. Он сел обратно на кровать и долго смотрел в потолок. В голове роились мысли.  Но пока всё, что он мог сделать — это выдохнуть и позволить себе заснуть под звук чьего-то чужого, ровного дыхания.

***

Тишина в доме была слишком плотной, будто стены впитали каждый крик, каждый тяжелый выдох, каждое проклятие, что сорвалось с уст Кевина накануне. Он проснулся рано, раньше всех. Сон был беспокойным, наполненным какими-то обрывками — голос Лайлы, звук разбитого инструмента, отблески света в разбитом зеркале, его собственные крики. Ему было больно вспоминать, и всё же… именно эти воспоминания поднимали его с кровати. Кевин сидел на краю постели в своей комнате. За закрытыми шторами медленно светлело. Он смотрел на свои ладони. Он повел себя как чудовище. И хуже всего было не то, что он проиграл, а то, что сорвал свою ярость на единственном человеке, который всё ещё был рядом, на Лайле. Его младшая сестра. Та, кто всегда умела смеяться даже в пыльных кухнях их прошлого. Та, кто обнимала его даже когда он возвращался в синяках, в слезах, с трясущимися руками. Та, кого он когда-то заплетал по утрам, не имея сил даже говорить. Теперь она боялась его. В её напряжённых плечах. В том, как она отступила на шаг, когда он ударил по столу. Она больше не верила, что он её защита. Он должен был извиниться. Он вышел из дома ещё до шести. Воздух был влажным, асфальт блестел от ночной росы. Проходя по тропке к старому рынку за поворотом, он чувствовал, как поднимается тревога. Как будто в груди сидела птица, пытавшаяся выбраться наружу. Цветочный ларёк открывался рано. Там, среди пластиковых ведер с утренним конденсатом, он нашёл букет. Не что-то изящное. Просто васильки, подсолнух, мелкие белые ромашки. Он заплатил молча и даже не взял сдачу. Когда он вернулся, Лайла сидела в мастерской. Через слегка приоткрытую дверь он увидел её профиль: она ковырялась в корпусе машины, локти в масле, волосы убраны под резинку. Губы плотно сжаты, как будто каждая мысль была на пределе. Он застыл у двери, будто боялся, что звук его шагов снова разрушит то, что хрупко держалось между ними. — Лайла, — тихо, почти шёпотом. Она не обернулась. — Это тебе. Он протянул цветы. Она посмотрела на них и только потом на него. В её взгляде не было обиды. Не было даже упрёка. Только… усталость.  — Ты ведь не ради цветов пришёл, — тихо сказала она. Он опустил голову. — Я не должен был кричать на тебя. Не должен был винить. Ты… ты всегда рядом. А я… я снова всё разрушил. — Ты ничего не разрушил. — Её голос был удивительно ровным. Она взяла цветы, положила на край стола, не отвлекаясь от его взгляда. — Я не хотела видеть тебя таким, Кев. Не хотела вспоминать отца. Ты вчера был на него похож. Это было страшно. Он сжал пальцы. — Прости. — Я простила, как только ты ушёл из гаража, но не думай, что это значит, что ничего не было. Он шагнул ближе. — Я боюсь, Лайла. Я проиграл. Я не умею… терять. Мне кажется, я снова превращаюсь в него. Она покачала головой и наконец подошла ближе. — Нет. Ты не он. Он бил, потому что ему нравилось. Ты злишься, потому что не умеешь просить помощи. Она коснулась его руки. — Но теперь ты пришёл и это уже делает тебя другим. Кевин выдохнул.  — Спасибо. — Просто в следующий раз… не убегай от меня. Он кивнул. Они обнялись.

***

На кухне стояла уютная, почти сонная тишина. За окном клубился ранний утренний туман, прилипая к стеклу тонкой белёсой пеленой. Первые лучи солнца едва пробивались сквозь облачность, придавая помещению нежно-золотистый отблеск. Элисон стояла у плиты, облокотившись на кухонный столешницу. Пальцы машинально обхватывали кружку, керамическую, чуть потертую, ту самую, из которой она пила каждый день. Внутри — крепкий кофе с едва уловимым ароматом корицы. Она наслаждалась спокойствием после суматошной гонки, напряжения последних дней, ссор и тревог, эта тишина была почти священной. Кевин где-то шлялся, Лайла, должно быть, тоже. Где-то наверху, возможно, ворочался Аарон. Впереди был долгий день, но сейчас… сейчас можно было просто дышать. Но спокойствие — вещь хрупкая. Она треснула с первого же щелчка каблуков по полу. Дверь распахнулась с лёгким скрипом. Элисон едва заметно повела плечом, не оборачиваясь она уже знала кто это. И когда обернулась, её догадки подтвердились. На пороге стояла Тея. Словно с обложки журнала. Волосы — идеально уложены, будто она не спала вовсе. Короткое светлое пальто не скрывало фигуры, подчёркнутой откровенным чёрным платьем. На губах — розовая помада, глаза подведены в меру, но слишком эффектно для восьми утра. — Доброе утро, — произнесла Тея, голосом, в котором читалась усталость… и небрежность, как будто она зашла сюда по пути в салон красоты. — Кевин уже проснулся? Элисон поставила кружку обратно на стол. Она изучающе посмотрела на девушку, не скрывая раздражения. — А ты как думаешь? У нас тут не отель. Тея лишь пожала плечами, будто её это не касалось. Она прошла внутрь кухни, её каблуки мягко стучали по плитке. — Я просто зашла. Увидела, что дверь открыта. — А ещё увидела, что все спят и решила — почему бы не нарушить утренний покой? Тея на секунду остановилась. Она действительно чувствовала себя уверенно и именно это раздражало Элисон больше всего. Уверенность без участия. Претензии без вложенности. Эта девушка не прошла с ними ни одной ночи в гараже, не вдыхала запах горелого масла, не сидела у стены, когда Кевина трясло от адреналина. А сейчас она появилась — яркая, чистая, с дорогими духами, как будто могла просто вписаться в этот мир, не запачкавшись. — Я пришла к Кевину, — Тея вновь произнесла, на этот раз чуть тише. — Мы… не успели поговорить. Элисон скрестила руки на груди. Она выпрямилась, почувствовав, как в груди нарастает напряжение, как в пальцах стынет недопитый кофе. — И где же ты была, когда он нуждался в тебе? Тея удивлённо вскинула брови. — Что? — Ты ведь даже не пришла на гонку, — продолжила Элисон, голос её стал жёстче. — А теперь заходишь, как будто тебе здесь рады? Тея отступила на шаг, глаза её чуть сощурились. — У меня были свои причины. Я не обязана… — Ты обязана была, Тея, — перебила её Элисон. — Потому что это и есть отношения быть рядом, когда хреново. А не только тогда, когда Кевин выжат, но с медалью на шее. Молчание зависло в воздухе. Тея будто собиралась что-то сказать, но Элисон шагнула ближе, нависая. В её взгляде не было угрозы — только ярость, чистая и бескомпромиссная. — Ты вообще знаешь, что с ним вчера было? Видела, как он не мог дышать от ярости и боли? Как Аарон тащил его в комнату, потому что он был на грани? — Она замолчала, только на секунду, чтобы сдержать себя. — Где ты была тогда? Тея поджала губы. Лицо её сделалось жёстче. — Я не обязана отчитываться перед тобой. Я его девушка, а не ты. — Да ты хоть раз была для него девушкой по-настоящему? — Элисон смотрела прямо в глаза. — Хоть раз была не фоном, не причёской, не статусом? А человеком? Тея помолчала, затем резко выдохнула. — Может, ты просто завидуешь. Ты ведь всегда рядом. Ты хочешь быть на моём месте, но ты просто… домработница.  Элисон хрипло рассмеялась. Не от веселья — от злости. — Я здесь, когда нужно. Я держу тут каждого за руку, когда кому-то плохо. Я стою рядом, когда они не могут сами подняться. А ты пришла, на каблуках спустя сутки к Кевину. Между ними снова повисло напряжение. Дыхание у обеих участилось. Она взяла кружку, теперь остывший кофе горчил сильнее, чем обычно, но она всё равно сделала глоток. — Ну и слава богу, что он спит, — пробормотала она себе под нос. — Хоть этой сцены не увидел. Тея резко обернулась, но сказать ничего не успела. В этот момент в дверях кухни появился Кевин. Волосы растрёпаны и одет он повседневно, видимо и вправду где-то шлялся. Он моргнул, чуть нахмурился. — Тея? Она вздрогнула, словно её поймали на месте преступления, но тут же выпрямилась. — Я собиралась уходить. Пришла ненадолго. Увидела Элисон и мы поболтали. Кевин перевёл взгляд на Элисон. Та стояла у стола, спина выпрямлена, лицо без эмоций, но глаза… глаза выдавали всё. Отвращение и раздражение. Он кивнул медленно. — Ага. Ну…посиди немного? Тея подошла к нему, будто собиралась поцеловать, но он чуть отступил, и она притворилась, что просто поправляла сумку на плече. — Ладно, Кев, — и села на стул. — Что случилось? — спросил он наконец. Элисон взглянула на него через плечо.  — Ты сам узнаешь. Не сегодня, но скоро. И когда узнаешь — вспомни, кто тебе пытался открыть глаза раньше всех.

***

Пол был холодный. Не ледяной — нет, просто такой, каким бывает утренний пол в комнате, не знающей солнца. Аарон очнулся от прерывистого сна, сначала не открывая глаз, а просто пытаясь осознать: он всё ещё здесь, на полу. С головой, гудящей от тяжёлой ночи, и ноющими мышцами спины. Он медленно выпрямился, опираясь на локоть, морщась от напряжения в плече. В комнате было тихо, но тишина была не той, какую он ждал. Кевина не было. Аарон поднялся, взгляд его скользнул по комнате. Кровать пуста. Подушка скомкана, одеяло сброшено, словно кто-то резко вскочил и ушёл. На прикроватной тумбочке стоит открытая бутылка воды и пустая упаковка от обезболивающих. Он провёл рукой по лицу, стараясь прогнать остатки сна. Аарон натянул на себя футболку, обулся и вышел из комнаты. На первом этаже пахло кофе и чем-то поджаренным. Тонкий аромат сливочного масла и хлеба — утренний ритуал Элисон. Он сразу узнал. С кухни доносились негромкие голоса. Аарон подошёл к проёму и замер. Элисон стояла у кофемашины в тёмно-синем спортивном костюме, волосы собраны в небрежный пучок. Рядом с ней — Кевин. Его руки покоились на столешнице, будто он удерживал себя от лишнего движения. Вид у него был… лучше, чем вчера. — Просто поешь, Кевин, — говорила Элисон, протягивая ему кружку. — Это не антидепрессант, но точно не хуже. Кевин хмыкнул. — Если я съем что-нибудь сейчас, меня стошнит. Прости, Элис. Элисон вздохнула. Аарон шагнул внутрь. Половицы предательски скрипнули. Оба обернулись. Кевин смотрел без выражения, как будто увидел Аарона через стекло, но Элисон улыбнулась.  — Доброе утро, герой, — сказала она. — Нормально спалось? Аарон пожал плечами, не сводя глаз с Кевина. — На полу, вполне приемлемо. Кевин отвёл взгляд. Аарон собрался было подойти ближе, но в этот момент с лестницы раздались быстрые шаги. Звон каблуков. Слишком резкий запах духов ударил в нос, ещё до того как она появилась. Тея. Она вошла на кухню, словно сцена ждала только её. Высокие сапоги, короткая юбка, макияж с раннего утра — её внешний вид противоречил самой атмосфере дома. Она оглядела комнату и остановилась на Аароне. Её взгляд — острый, презрительный, как нож. — Ну надо же. Ты ещё здесь, — сказала она с фальшивой усмешкой. Аарон не ответил. Он смотрел на неё молча. Он уже знал, что именно она скажет и как именно. — Ты кем себя возомнил, а? — голос её был холодным, но с нотками истерики. — Сидишь у него в комнате, спишь на его полу… Спасаешь? Или просто хочешь чувствовать себя нужным? Элисон резко повернулась к ней. — Тея, не сейчас, — отрезала она. — Не в нашем доме. Но Тея уже не слушала. Она смотрела только на Аарона. — Я не знаю, что между вами, — продолжала она, делая шаг вперёд, — но ты явно забываешь, что у него есть я. Кевин поднял голову, будто только что услышал что-то неприятное. Его губы сжались в линию. Он, кажется, хотел что-то сказать — но не успел. — Ты приходишь и ведёшь себя так, будто знаешь, что для него лучше, — Тея не останавливалась. — Может, тебе просто нравится чувствовать себя героем, м? Спасителем? Аарон стоял, не двигаясь. Его руки сжались в кулаки. Он не собирался отвечать. — Хватит, — вдруг сказал Кевин. Тея повернулась к нему: — Что? — Хватит, — повторил он, глядя ей в глаза. — Он помог мне. Когда тебя не было. Тея замерла. — Я… — её голос дрогнул. — Я не знала, что— — Нет, знала, — тихо сказал он. — Ты просто не пришла. На кухне повисла тишина. Элисон молча поставила кружку на стол. Аарон посмотрел на Кевина. Они встретились взглядами. Ничего не было сказано, но в этой тишине было больше смысла, чем во всех криках Теи. Тея резко развернулась и вышла. Её каблуки громко стучали по полу, как финальные аккорды сцены, которая ей не принадлежала. Кевин закрыл глаза и облокотился на стол. Аарон тихо выдохнул и подошёл ближе. Элисон шагнула назад, оставляя им пространство. — Я просто… хотел убедиться, что ты в порядке, — сказал Аарон. — Спасибо, — глухо ответил Кевин. Аарон стоял в напряжённой тишине, чувствуя, как воздух на кухне становится тяжелее. Присутствие Кевина, тень Теи, неразрешённые вопросы и туманные эмоции — всё смешалось в головокружительный коктейль. Вдруг в кармане джинсов завибрировал телефон. Вибрация была короткой, но такой своевременной, что он вздрогнул, словно его кто-то окликнул. Аарон сунул руку в карман и достал смартфон. На экране мигало: Мама. Он нахмурился. Звонки от Тильды не были чем-то привычным. Обычно она писала сообщения — короткие, как будто боялась вторгнуться в его жизнь лишним словом. И уж точно она не звонила по утрам, особенно в такие дни. Его пальцы на долю секунды замерли над экраном, а потом он поднял взгляд на Элисон и Кевина. — Извините, — коротко сказал он и не дожидаясь ответа, вышел из кухни. Прошёл по коридору, свернул за угол, вышел во двор — и только там, под серым небом, набрал воздуха в лёгкие и ответил. — Алло. — Аарон, — голос матери был мягким, уставшим — Привет, дорогой. Я не разбудила? Он нахмурился. — Уже давно не сплю. — Я просто… хотела узнать, как ты. Как вы там. Слышала, у вас снова гонки были. Всё в порядке? Аарон прикрыл глаза. Он смотрел на пустую парковку, где утром были слышны гул моторов и шаги механиков, а теперь остались только звуки ветра. — В порядке, — ответил он после паузы. — Устал немного, но с нами всё хорошо. Он не стал рассказывать про Кевина, про слёзы Лайлы, про панические атаки и Тею, ставшую бурей в этом доме. Он знал: она это не потянет. — Как Эндрю? — спросила она чуть тише. — Он всё ещё… ведёт себя сдержанно? Аарон хмыкнул, опершись плечом о деревянную опору перил. — Эндрю всегда сдержанный. Мы оба держимся. Вместе — легче. Секунда молчания на линии. Её выдох, как попытка найти правильные слова. — Я рада очень. — Голос дрогнул. — Вы… вы ведь нужны друг другу. Не только потому, что вы братья, а потому что понимаете друг друга лучше. Аарон не знал, что на это ответить. Вместо слов он просто слушал её дыхание. Оно казалось глуше обычного. Как будто она устала идти и теперь говорила ему прямо с обочины пути. — А ты как? — спросил он наконец. — Что с тобой, мам? Она замялась. — Всё… нормально,потихоньку. Врачи говорят, что нужно время. Я… я слежу за собой. Ем, пью, отдыхаю, слушаю музыку. Иногда даже гуляю. Не переживай, малыш. Аарон нахмурился. Ложь. Он слышал её даже через расстояние. Слишком много мягкости, слишком ровный тон. Это был голос человека, который хочет успокоить собеседника, а не поделиться правдой. — Правда? — тихо спросил он. Секунда. Две. — Ну, — сказала она, скомкав голос. — Немного слабость, но я справляюсь. Не хочу, чтобы ты волновался. У тебя и так хватает проблем. Он закрыл глаза. Пальцы сжались вокруг телефона. Он вспоминал её хрупкие руки, больничные стены, её глаза, когда она не могла подняться с кровати. Он помнил, как боялся любого нового звонка из клиники и вот теперь она звонила сама. — Мам, — сказал он, очень тихо. — Не надо притворяться сильной. Я взрослый. Я справлюсь с правдой, только… не держи всё в себе. На другом конце линии тишина. Потом лёгкий смешок. — Ты стал похож на отца, — прошептала она. — Такой же упрямый, когда видишь, что что-то не так. Аарон не ответил. Его губы дрожали. — Всё будет хорошо, сынок, — сказала она наконец. — Я верю в тебя. В вас. Пожалуйста… не теряй себя, ладно? — Не потеряю, — выдохнул он. — Я рядом. Даже если далеко. Они помолчали ещё немного. Потом она сказала: — Я люблю тебя. — Я тоже тебя, мам. Связь оборвалась. Он стоял ещё долго, глядя на облака. Ветер трепал края его куртки. Он чувствовал — что-то меняется. Где-то там, в будущем. Может, уже слишком близко. Он развернулся и пошёл обратно в дом. Его лицо снова стало спокойным. Только шаг стал чуть медленнее. Аарон всё ещё чувствовал лёгкое вибрирующее послевкусие от телефонного разговора, когда медленно вернулся на крыльцо дома. Словно воздух стал тяжелее. В груди что-то дрожало, будто слабый ток пробежал от груди к ключицам. Тёплые слова матери, скрытая за ними слабость, попытка оберегать его, несмотря на собственную хрупкость… Это разрывалось внутри на противоречивые чувства. Он хотел быть рядом с ней и в то же время знал, что сейчас нужен здесь. Он протянул руку к ручке двери и вдруг что-то мелькнуло в поле зрения. Аарон чуть прищурился, остановившись. Его взгляд метнулся в сторону гаражей  у конца двора, где тянулись припаркованные машины участников. Там, на капоте одной из машин, сидела девушка. Не просто девушка. Он сразу узнал Тею, когда она только успела? Она сидела, запрокинув голову к небу, как будто ловила ветер лицом, а потом медленно обернулась. Прямо в его сторону. Он замер, даже не сразу осознав, что делает шаг назад в тень от стены подсознательно. Будто увиденное уже несло в себе что-то неестественное. Она увидела его и улыбнулась.  Сейчас в её взгляде было что-то другое. Что-то… обволакивающее. Как будто она кокетничала. И тут в  появился Рико. Он вышел из-за машины, прислонился к капоту рядом с ней. Он был расслаблен, в обычной тёмной футболке и джинсах, сигарета болталась в уголке губ. Он что-то сказал ей — Аарон не слышал слов, но видел, как Тея засмеялась, закинув голову. И в следующую секунду Рико положил руку ей на бедро, а она без капли колебания склонилась ближе. Их лбы соприкоснулись. А потом поцелуй. Аарон остолбенел. Он не двигался. Мышцы словно парализовало, сердце будто пропустило удар, потом другой. В ушах зашумело, как на большой глубине. Он смотрел на них, как сквозь мутное стекло. Это была Тея. Девушка Кевина. Девушка, что накануне называла Аарона ничтожеством, а сейчас обвивала руками того, кто вчера в прямом смысле уничтожил Кевина на трассе. Он не понимал. Он просто не понимал. Аарон резко опустил взгляд. Грудь сдавило. Он почувствовал себя грязным свидетелем. Он не хотел этого видеть. Не хотел быть частью этой лжи. Он развернулся, зашёл в дом.

***

На кухне пахло молотым кофе и чем-то сладким — похоже, булочки только вытащили из духовки. Он прошёл через проход на кухню, не торопясь и заметил Элисон. Она стояла у раковины. — Похоже Кевина в комнате нет. Элисон кивнула, вытирая руки о полотенце. — Он с Лайлой. Она заглянула пока ты вышел и попросила его помочь с чем-то в гараже. Аарон молча присел за стол. Взгляд его скользнул по обстановке: аккуратно разложенные приборы, чашки в сушилке, исписанный блокнот с рецептами. Ничего особенного, но уютно. Он взял один из керамических бокалов и стал крутить его в руках. Мысли вернулись к тому моменту, который никак не выходил из головы, как Тея сидела на капоте машины, как Рико приобнял её за талию, как она наклонилась и поцеловала его без колебаний. И всё бы ничего. Не его дело, не его отношения, но… Он выдохнул и спросил, не глядя на Элисон: — Можно задать тебе странный вопрос? — Все твои вопросы странные, — отозвалась она легко и уселась напротив, облокотившись на стол. — Гипотетически, — начал Аарон, делая вид, что его это совсем не касается. — Если бы ты увидела, что… ну, твоему знакомому изменяют. Ты бы ему сказала? Пауза. Элисон взглянула на него внимательно. Несколько долгих секунд. Потом чуть улыбнулась не снисходительно, скорее с пониманием. — Аарон, давай без “гипотетически”. Кому изменяют? Он замолчал. На секунду почти раздражённо прикусил губу, но не потому, что его вывели на чистую воду, а потому что она сделала это слишком быстро. — Я сейчас видел Тею с Рико. — Голос у него был ровный, — У машины. Они… были очень близко. — Ммм, — только и сказала Элисон, кивнув. — И? — И ничего. Это не моё дело. — Но ты всё равно спрашиваешь, — заметила она спокойно. — Значит, волнует. — Меня волнует то, что я оказался между этим. Я не хочу ни быть героем, ни встревать в чужие грязные романсы. Он замолчал. Сложил руки в замок. Подумал, потом продолжил: — Просто не люблю, когда людей держат за дураков. Даже если я сам не особо к ним привязан. — То есть тебе не важен Кевин, — тихо уточнила Элисон. — Я ему помог из вежливости, — резко сказал он. — Потому что рядом никого не было и всё! Я не чувствую ни симпатии, ни ответственности. Элисон кивнула, будто понимая. Хотя внутри у неё, возможно, было другое мнение. — Слушай, Кевин не ангел. Далеко нет, но когда дело касается его… гордости, или того, что он считает «своим», он не прощает. и не забывает. — Ты считаешь, я должен ему сказать? — Я считаю, ты сам должен решить. Аарон откинулся на спинку стула. — Я не герой. Мне не нравится быть втянутым в чужие драмы. Особенно когда сам ещё не разобрался, кто кому кто. — Так и не разбирайся, — мягко сказала Элисон. — Просто выбери, с каким знанием тебе потом будет легче жить. Элисон, чуть приподняв подбородок, сдвинула брови. — Только не делай из этого трагедию. Дай Кевину самому добраться до дна, если уж ему так надо. Некоторые вещи должны всплывать сами. Аарон кивнул. Он не собирался никуда лезть. Просто хотел выговориться и возможно, услышать, что молчание — тоже выбор. Он встал, наполнил себе чашку кофе, сделал глоток и обжёгся. — Чёрт, — пробормотал он. Элисон усмехнулась. — Добро пожаловать в реальность. 

***

Солнечные лучи медленно пробирались сквозь плотные шторы, касаясь лица Аарона тонкими полосами света. Он открыл глаза, моргнув пару раз и с удивлением понял, что проснулся не сам. Чьё-то нетерпеливое движение рядом. В комнате стоял Кевин уже одетый, с зачесанными назад волосами, в чёрной футболке и тёмных джинсах. Глаза его были ясными, будто после долгой, отрезвляющей бессонной ночи. — Подъём, соня, — сказал он, кивнув в сторону двери. — Собирайся. Мы едем на трассу. Аарон приподнялся, нахмурившись: — Ты серьёзно? Утром? Ты же ненавидишь вставать рано. Кевин пожал плечами. — Я сказал, что в долгу перед тобой. Так что… Считай это частичным возвратом. Сегодня я твой инструктор. Если не убьёшься на первом повороте значит, день прожит не зря. Аарон провёл рукой по лицу. Он бы сказал, что ему лень, но в глубине души что-то откликнулось. Мысль о трассе казалась пугающей и… заманчивой. — Ладно, — буркнул он, — но если ты разобьёшь мою тачку, я пересажу тебя на велосипед. Кевин усмехнулся: — Не переживай. Я лучше неё знаю, как она едет. На трассе воздух был прохладным, пахнул свежестью утра. Аарон увидел её ещё издалека. Его чёрная Toyota Supra MK4 стояла у кромки трассы, чуть сверкая лакированным боком. От неё оторвалась Лайла в чёрной жилетке, с планшетом в руке. Она осматривала шины, что-то записывала. Когда парни подошли ближе, она подняла глаза, скользнула взглядом по ним и кивнула: — Всё готово. Давление в норме, подвеска проверена, тормоза отзывчивые. Только, пожалуйста, без трюков, Кевин. — Я? — он изобразил святое недоумение. — Никогда. — Ага, — хмыкнула Лайла. — Я тебя знаю. Если твоя правая нога коснётся газа слишком резко я тебя своими руками из салона вытащу. Кевин многозначительно посмотрел на Аарона: — Ты слышал? Это угроза. — Нет, это забота, — поправила Лайла. — А теперь катитесь отсюда. Кевин хлопнул дверью, усаживаясь за руль. Аарон занял пассажирское место, стянул ремни безопасности и надел шлем, защёлкнув пряжку. Он посмотрел в боковое зеркало, затем на Кевина… и тут понял: — Эй, а где твой шлем? Кевин уже заводил двигатель, его пальцы пробежались по панели как по клавишам пианино. — Мне он не нужен. Я и без него чувствую всё, что надо. — Безопасность? — Уверенность. — Придурок, — пробормотал Аарон и сжал ремень крепче. И тогда, без малейшего предупреждения, Кевин выжал сцепление, щёлкнул передачу и дал газу. Машина рванула с места, как будто её толкнул гнев самого бога скорости. Supra заскользила вперёд, прижимаясь к асфальту с глухим рёвом. Аарон заорал что-то неразборчивое, вжался в кресло всё внутри будто сжалось в узел. — Кевин! — закричал он. — Две руки на руль, псих! Кевин, не отрывая взгляда от дороги, повернулся к нему, усмехнулся и… протянул руку к Аарону, чуть подтянув его ладонь ближе: — Ну вот, держи. Удобнее так? Он вёл одной рукой. Спокойно, будто в магазин поехал. Машина летела на полной скорости, входя в поворот, скользя точно в радиус. Аарон дернул его: — Возьми руль! Обеими! Мы сейчас сдохнем! — Расслабься. Это называется доверие, — сказал Кевин, заливаясь громким, открытым, чуть хрипловатым смехом. — Нас даже ни разу не вынесло. — Ещё не вынесло, — выдавил Аарон сквозь стиснутые зубы, вцепившись в панель. — Господи, дай мне дожить до завтра. Через несколько кругов, которые показались вечностью, Кевин мягко затормозил у края площадки. Тормоза зашипели. Двигатель глухо замолк. Аарон сдёрнул шлем, едва отдышавшись. Его волосы были взъерошены, лицо вспотело. Он повернулся к Кевину с убийственным выражением и без слов стал хлестать его по руке. — Ты, грёбаный… идиот! — при каждом ударе он добавлял новое определение. — Сумасшедший! Маньяк! Безмозглый псих! Моя печень в ноге теперь, понимаешь?! Кевин просто смеялся в голос до слёз. Его плечи тряслись, голова откинулась назад: — Вот это… вот это было шикарно. Видел своё лицо? Я запомню его на всю жизнь! — Я тебя сдам Лайле. Пусть она тебя кастрирует монтировкой. — Хочешь сказать, тебе не понравилось? — Я не знаю. Моё тело ещё не определилось: я кайфовал или умирал. Они сидели в машине ещё минуту. Салон постепенно наполнялся спокойствием. Кевин чуть наклонился, посмотрел вперёд: — Слушай… спасибо тебе за вчерашнее. — Не за что. — Не думал, что мы сможем нормально общаться. Ты мне всегда казался… не из нашей стаи. — Я и не из вашей стаи, — мягко ответил Аарон. — Но это не значит, что я не могу быть рядом. Они обменялись взглядами. — Перемирие? — спросил Кевин. Аарон протянул руку. — Перемирие.