Шунт

09:45 по Найт-Сити. База Trauma Team International, Сектор Уотсон. Оперативный штаб. Комната для допросов №3.

      Пока в техническом ангаре №4 Астрид Холм методично препарировала обломки AV-4, вытягивая на свет божий смертоносную цепочку "недотяг резьбы - падение давления - потеря управления", на двенадцатом этаже оперативного штаба шла другая, не менее важная работа. Элиас Ван Асвеген, глава QRM, придерживался старой, проверенной тактики: разделяй и властвуй. Показания всех выживших членов экипажа должны были быть получены независимо, а затем сопоставлены на предмет малейших расхождений. Лина Ковальски была допрошена первой. Теперь настала очередь её ассистента.       В отличие от стерильной, почти гостиничной палаты Лины, комната для допросов №3 была нарочито функциональной и давящей. Белые стены без окон, стол из матового металлопластика, два жёстких стула, в углу камера с немигающим красным глазком, а само освещение холодное, люминесцентное, заставляющее кожу выглядеть болезненно-бледной. Всё было спроектировано так, чтобы свидетель чувствовал себя неуютно, уязвимо, чтобы каждая секунда, проведённая здесь, давила на психику.       Артур Вега сидел на одном из стульев, сцепив руки в замок на столе. Он был в стандартной серой робе пациента медицинского крыла. Под глазами залегли глубокие тени, а взгляд то и дело расфокусировался, типичные последствия пережитого шока и остаточного действия успокоительного, которое ему вкололи при поступлении. Он пытался собраться, но мысли разбегались, как тараканы. Где-то на периферии сознания всё ещё звучал грохот взрыва и крики Эрика. В комнату вошёл Ван Асвеген, на этот раз без доктора Кляйна и юриста. На допросе главы QRM он был впервые.       - Мистер Вега, - начал Ван Асвеген, садясь напротив. Его голос был всё так же лишён эмоций, но Артуру показалось, что в нём проскользнула нотка усталости. - Ваш ID: TTI-EMT-A-3307. Ассистент старшего EMT Лины Ковальски. Стаж работы в TTI - два года четыре месяца. До этого - фельдшер скорой помощи в Санта-Доминго, муниципальная служба. Всё верно?       - Да, сэр, - Арт пытался сделать свой голос ровным, не показывать, что он нерничает.       Он знал, что его биометрию сейчас считывают. Когда-то его коллеги по другой смене рассказали ему, как происходят такие допросы. Теперь и он оказался в этой комнате. Удивительно, что только спустя два года работы в Травме.       - Цель этого опроса уточнить детали событий, имевших место во время вызова #7812, с Вашей точки зрения, как непосредственного участника. Запись ведётся. Пожалуйста, опишите своими словами, что произошло с момента получения вызова "Платинум" и до момента прибытия спасательной бригады в клинику рипера Вектора. Сосредоточьтесь на действиях и решениях старшего EMT Ковальски.       Арт на мгновение прикрыл глаза. Он снова был там. В душном салоне AV-4, среди запаха крови, озона, ванили и горелого металла. Снова слышал свист пуль, грохот взрыва и хрипы Кева.       - Мы были на базе в Пасифике, - начал он медленно, подбирая слова. - Только что закончили с вызовом "Золото". Клиентку, мисс Накамуру, сдали в госпиталь. Шунт… - он провёл рукой по своим коротко стриженным "ёжиком" волосам. Перед глазами стояла картина с мёртвым Молчуном, с окровавленным шлемом. - То есть старший EMT Ковальски была на пределе. Я видел её показатели на своём мониторе - уровень кортизола зашкаливал, время реакции было замедлено. Кевин пошёл за кофе. И батончиком. Эрик попросил батончик. И... М-м-м... И тут пришёл вызов "Платинум". Нортсайд, "Арена Молох", - Арт пытался смотреть на стол перед собой и больше не закрывать глаза. Эрик...       - Вы осознавали уровень риска, принимая этот вызов? - уточнил Ван Асвеген участливо.       - Да, - голос пискнул, Артур откашлялся. - Простите. Диспетчер ясно сказал: зона красная, перестрелка, поддержки нет. Это было… самоубийственно. Но Ш... Лина Ковальски приняла вызов. Она сказала: "Подтверждаем". И мы полетели.       - И Вы, как член экипажа, не попытались её остановить? - Ван Асвеген чуть склонил голову набок, его тон стал чуть более въедливым. - Вы сами только что охарактеризовали этот вызов как "самоубийственный". Протокол #TTI-SEC-201, пункт 1.4, даёт любому члену экипажа право заявить устный протест, который должен быть зафиксирован и рассмотрен. Вы не воспользовались этим правом. Почему?       Арт горько усмехнулся.       - Сэр, Вы когда-нибудь пытались отговорить Лину Ковальски от того, что она считает своим долгом? Это как пытаться остановить AV голыми руками, - он перевёл взгляд на руки Ван Асвегена. Его пальцы то и дело что-то делали в планшете. Печатали? - И, честно говоря… я был с ней согласен. Это был "Платинум". Если бы мы отказались, клиент бы умер в ста процентах случаев. Полетели - дали ему шанс. Паршивый, но шанс. В этом и есть наша работа, разве нет? Давать шанс там, где его уже нет.       Ван Асвеген не ответил, закрывая очередную вкладку и делая пометку на планшете.       - Хорошо. Давайте вернёмся немного назад. К состоянию старшего EMT Ковальски перед вызовом, - Ван Асвеген постучал пальцем по планшету. - Вы упомянули, что видели её биометрические показатели на своём мониторе. Уровень кортизола повышен, время реакции замедлено. Согласно протоколу #TTI-MED-228 "Оценка пригодности персонала к выполнению обязанностей", ассистент обязан уведомить старшего EMT о критических показателях и, в случае отсутствия реакции, сообщить диспетчеру о возможной непригодности командира. Выполнили ли вы это требование?       Артур почувствовал, как земля уходит из-под ног. Вот оно. Тот самый вопрос, которого он боялся. Вопрос, который превращал его из свидетеля в соучастника. Или в обвиняемого? Арт нахмурился, пытаясь вспомнить. Перед глазами снова всплыла картина: Шунт, уставшая, вводит стимулятор, с абсолютно спокойным, уверенным взглядом. Как она могла быть одновременно на грани коллапса и при этом полностью контролировать ситуацию? Он не знал. Но он доверял ей. Доверял больше, чем себе.       - Я... я сказал ей, что ей надо поспать. Это было ещё до вызова, когда мы висели в режиме ожидания. Я сказал... Что-то вроде: "Шунт, тебе бы вздремнуть". Эрик тоже сказал. Кевин сказал. Даже Дариус, по моему мнению, был согласен, хоть и промолчал.       - И какова была её реакция? - тут же подхватил Ван Асвеген.       - Она... отказала. Сказала, что у неё допуск на управление в условиях пролонгированной стимуляции до тридцати шести часов. Что в Чикаго она однажды простояла сорок два часа. И чтобы мы заткнулись и дали ей пять минут тишины.       - То есть, - медленно произнёс Ван Асвеген, глядя прямо в глаза Артуру, - Вы, как ассистент, видели, что Ваш непосредственный командир находится в состоянии, граничащем с критическим истощением, но не предприняли никаких действий, предписанных протоколом. Вы приняли её решение, несмотря на то, что оно противоречило Вашей собственной оценке её состояния. Правильно я понимаю?       Артур замер. Его мозг, всё ещё затуманенный пережитым, пытался обработать услышанное. Он открыл рот, чтобы ответить, но Ван Асвеген не дал ему такой возможности.       - Идём дальше. Момент попадания ракеты. Вы сказали, что после взрыва у Вас отключилась оптика и звуковые процессоры. Вы были дезориентированы, однако утверждаете, что старший EMT Ковальски, получившая осколочное ранение ноги, и, цитируя Ваши слова: "уже была на ногах" и "звала вас по очереди". Не кажется ли Вам, что в состоянии шока и боли ваше восприятие времени и последовательности событий могло быть искажено? Возможно ли, что старший EMT Ковальски пришла в себя не сразу, что прошло какое-то время, прежде чем она начала действовать? Время, которое могло стоить жизни, например, специалисту Чену или Коулу?       Артур почувствовал, как к горлу снова подступает ком. Он сжал кулаки под столом.       - Я... я не знаю. У меня оптика слетела. Я не видел, сколько прошло времени. Но когда я пришёл в себя, она уже была на ногах и звала нас. Она проверяла, кто жив.       - Но Вы не можете утверждать это с уверенностью, - резюмировал Ван Асвеген. - Вы не можете точно сказать, сколько секунд или минут прошло между взрывом и тем моментом, когда она начала действовать. Зафиксировано.       Он сделал паузу, давая Артуру прочувствовать вес этого "зафиксировано".       - Опишите момент попадания ракеты подробнее, - продолжил он уже более нейтральным тоном.       - Я стоял у носилок, проверял крепления. Шунт работала над клиентом… ну, над телом Эспинозы. Он уже был мёртв, но она всё равно вскрыла грудную клетку для прямого массажа. Протокол. Эрик и Дариус держали борта. Кевин орал про дроны. Первая ракета прошла мимо, борт тряхнуло. А вторая… - Арт сглотнул. Кажется, только сейчас он понял, почему органы из тела клиента были непригодны для извлечения и почему его форму почти сразу забрали на утилизацию. Его затошнило. - Вторая ударила прямо в левый борт, где сидел Эрик. Борт тряхнуло. Я... Меня... Я... - тошнота подступала к горлу, он сглотнул. - Я упал на клиента, кажется. Его грудная клетка была вскрыта и... Ох...       - Выпейте воды. Вам полегчает, - глава QRM налил в стакан воды из пластиковой бутылки.       Он замолчал. Его глаза, широко распахнутые, уставились в одну точку на столе. Он чувствовал под пальцами скользкое, тёплое месиво, которое мгновение назад было сердцем и лёгкими Армандо Эспинозы. Чувствовал, как холодная, липкая жижа пропитывает его комбинезон на животе и груди, смешиваясь с его собственной кровью из царапин. Запах, этот сладковато-металлический, тошнотворный запах свежих человеческих внутренностей, ударил в ноздри с такой силой, что он физически почувствовал его снова, прямо здесь, в стерильной комнате для допросов. Он смотрел на свои руки, сцепленные в замок на столе, и видел на них не чистую кожу, а засохшую бурую корку, въевшуюся в линии ладоней и под ногти. Его начало трясти. Мелко, противно, неконтролируемо.       - Вы в порядке, мистер Вега? - голос Ван Асвегена звучал слишком участливо. - Может быть, сделаем перерыв?       - Нет, - выдавил Арт. - Давайте закончим.       - Как скажете, - Ван Асвеген кивнул. - Тогда вернёмся к вашим действиям. Вы сказали, что старший EMT Ковальски приказала Вам нести пилота Марлоу. Вы ассистент, Ваша прямая обязанность - ассистировать хирургу, а не выполнять функции носильщика. Учитывая, что у Вас самого были ушиблены рёбра, не казалось ли Вам это решение... неоптимальным? Возможно, более логичным было бы оставить пилота в относительной безопасности разрушенного борта, который всё ещё мог служить укрытием, и отправить Вас, как наиболее мобильного члена группы, за помощью к риперу?       Артур медленно перевёл взгляд на Ван Асвегена. Даже сквозь пелену усталости и шока он начал понимать, куда клонит этот человек.       - Борт был разрушен, - сказал он тихо. - Пробоина в фюзеляже. Дождь. Кевин был без сознания, с дренажом в груди. Оставить его одного в зоне, где только что шёл бой, где в любой момент могли появиться мародёры или те же ублюдки из "Шестого района"? Это было бы смертным приговором.       - А отправить Вас одного, раненого, но мобильного, через восемьсот метров незнакомой территории ночью, в дождь, без оружия и связи, за помощью - это не было смертным приговором для Вас, мистер Вега? - Ван Асвеген слегка приподнял бровь. - Или для пилота, который мог умереть, пока Вы шли туда и обратно? Возможно, решение старшего EMT Ковальски нести пилота всем вместе было продиктовано не столько клинической необходимостью, сколько... эмоциональным состоянием? Нежеланием оставлять "своих"?       Арт сжал челюсти.       - Это был единственный способ доставить Кевина к врачу как можно быстрее. Любой другой вариант занял бы больше времени.       - Вы в этом уверены? Или Вы просто доверяете суждению старшего EMT Ковальски, которое, как мы уже выяснили, было принято в состоянии крайнего переутомления и болевого шока?       Ван Асвеген не давил. Он просто задавал вопросы, один за другим, как хирург, методично вскрывающий слои тканей, чтобы добраться до сути.       Артур задышал чаще, его грудь начала вздыматься и опускаться в рваном, паническом ритме. Он чувствовал, как что-то обжигает его щёки. Ему было стыдно. Стыдно за свою слабость, за свой страх, за то, что он не смог им помочь, за то, что он был жив и относительно невредим. Ван Асвеген что-то напечатал в планшете. Менее чем через минуту в допросную пришёл человек в полностью стерильном костюме. Арт даже не дёрнулся от звука открывающейся двери.       - Артур Вега, это успокоительное. Оно Вам поможет давать показания сейчас.       В плечо парня через ткань вогнали шприц и быстро спрыснули лекарство. Через буквально пару секунд в допросной опять осталось только два человека. Ван Асвеген терпеливо ждал, не подгоняя. Артур заметно внешне расслабился, а его показатели на планшете перестали так скакать.       - Мистер Вега, - Ван Асвеген решил использовать моментом. - Я хочу задать вам ещё один важный вопрос. В своих предыдущих показаниях вы упомянули, что старший EMT Ковальски, находясь уже в клинике рипера Вектора, первым делом доложила ему состояние пилота и только потом разрешила заняться своей ногой. Это похвально. Но не кажется ли вам, что, получив серьёзное ранение, она должна была, согласно протоколу #TTI-MED-330 "Действия при ранении медицинского персонала", в первую очередь оказать помощь себе, чтобы не стать обузой для команды? Не было ли её решение продолжить руководить и ассистировать, игнорируя собственное кровотечение, ещё одним примером... Скажем так, неоправданного героизма, который мог привести к её собственной гибели и, как следствие, к гибели пилота, которого некому было бы лечить?       Арт медленно поднял глаза на Ван Асвегена. Даже под действием успокоительного в его взгляде читалось недоумение.       - Вы... Вы серьёзно? - его голос был тихим, но в нём звенела сталь. - Вы сейчас спрашиваете меня, не должна ли была Шунт, вместо того чтобы спасать умирающего пилота, сначала наложить себе повязку на ногу?       - Я спрашиваю вас о соблюдении протокола, мистер Вега. Протоколы пишутся для того, чтобы минимизировать потери, а не увеличивать их. Обескровленный, потерявший сознание хирург не спасёт никого.       Артур несколько секунд молчал, переваривая услышанное. Затем он выпрямился на стуле. Его глаза, до этого тусклые и уставшие, внезапно вспыхнули. Даже под действием седативного препарата в нём проснулась ярость.       - Там был, блядь, рипер. Целый. И никто бы из них не умер, как видите. Как Шунт, блядь, по Вашему мнению оперировала Кева в таком состоянии? Да и зачем, когда рядом есть проверенный рипер. Напоминаю, для протокола, диспетчер нам ясно дал понять, что репутация проверенная. И, как видите, человеку не просто так респектуют. Моё мнение? - его голос стал твёрдым. - Сэр, я работал с разными старшими EMT за свои два года. Хорошими, плохими, никакими. Лина Ковальски - лучший полевой хирург и командир, которого я когда-либо видел. Она приняла те решения, которые давали её людям и её пациенту хоть какой-то шанс выжить в абсолютно безвыходной ситуации. Если бы она колебалась, если бы следовала букве каждого бюрократического протокола, вместо того чтобы думать головой, мы бы все впятером были сейчас в морге, а не живые втроём в этом здании. То, что погибли Эрик и Дариус… Это чудовищно, но их убила не Шунт. Их убили те ублюдки с ракетами. А вот то, что я, Кевин и она сама ещё дышим - это её заслуга, - Артур сделал паузу, его взгляд впился в Ван Асвегена. - И знаете что, сэр? Вы можете сколько угодно задавать мне свои вопросы про протоколы. Про то, почему я не остановил её, почему она сначала спасала Кевина, а не себя, почему мы пошли к риперу, а не сидели и ждали. Но я Вам скажу вот что: каждый раз, когда я закрываю глаза, я вижу Эрика с неестественно вывернутой шеей и Дариуса с пробитым шлемом. Я чувствую под своими пальцами внутренности мёртвого клиента. И единственное, что не даёт мне сойти с ума прямо здесь и сейчас - это мысль о том, что Шунт, с её раздробленной ногой и зашкаливающим кортизолом, сделала всё правильно. Всё. Абсолютно всё. И если для вас это "неоправданный риск" и "ошибка командира", то я рад, что работаю в полях, а не в вашем кабинете.       В комнате повисла звенящая тишина. Ван Асвеген несколько секунд смотрел на Артура, его лицо оставалось бесстрастным, но в глубине холодных глаз мелькнуло что-то, что могло бы быть удивлением. Мало от кого ожидаешь такой реакции после успокоительных. Или разочарованием от того, что его попытка выстроить версию об ошибке командира только что разбилась о непоколебимую веру ассистента в своего старшего.       Он сделал последнюю пометку на планшете и поднялся.       - Ваши показания зафиксированы, мистер Вега. Вы свободны и можете вернуться в свою палату. Благодарю за сотрудничество.

10:10 по Найт-Сити. База Trauma Team International, Сектор Уотсон. Оперативный штаб. Кабинет Элиаса Ван Асвегена.

      Ван Асвеген вернулся в свой кабинет и плотно закрыл дверь. Он сел за стол из натурального тёмного дерева, включил систему приватности, блокирующую любые прослушивающие устройства, и открыл файл с материалами расследования. Перед ним в голографическом окне висели три документа: стенограмма допроса Лины Ковальски, стенограмма допроса Артура Веги и предварительный отчёт Астрид Холм из технического ангара №4. Он прочитал заключительный абзац отчёта Астрид ещё раз:

"…предварительная причина потери борта AV-4 не боевое поражение как таковое, а отказ критически важной системы управления, спровоцированный халатностью при проведении технического обслуживания. Ракетное попадание явилось следствием этого отказа, а не его первопричиной. Экипаж в лице старшего EMT Ковальски идентифицировал признаки неисправности и предпринял попытку её верификации за 28 минут до катастрофы…"

      Элиас Ван Асвеген откинулся в кресле и прикрыл глаза. На несколько секунд он позволил себе роскошь просто помолчать. Не анализировать, не просчитывать ходы, не взвешивать риски, просто побыть в тишине. Эта роскошь была редкой, почти непозволительной для человека его положения, но именно в такие моменты к нему приходили лучшие решения.       Вся стройная, удобная для корпорации версия о "неоправданном риске" и "ошибке командира" рассыпалась на глазах. На её место выходила совсем другая, куда более опасная для многих в этой башне правда. Техник второго класса Майк Россен, возможно, просто недотянул одну гайку, и она стоила жизни двум бойцам, пилоту и старшему EMT здоровья. Корпорация же потеряла AV-4 стоимостью в несколько миллионов и получила репутационный удар, который ещё предстояло оценить.       Он открыл глаза и посмотрел на своё отражение в тёмном экране планшета. Его пальцы пробежались по виртуальной клавиатуре, открывая новое сообщение.       

Адресаты: Астрид Холм, доктор Саймон Кляйн, Маркус Торн.

Тема: Дело #INT-SCU-7812-AV4. Срочное изменение направления расследования.

Полученные технические данные кардинально меняют картину. Приоритет расследования смещается с анализа решений экипажа на анализ действий технического персонала и систем контроля качества ремонтных работ. Жду вас в 11:00 в круглом зале для выработки новой стратегии.

Элиас Ван Асвеген.

      Он отправил сообщение и открыл следующий файл - личное дело Майка Россена, техника второго класса, ID TTI-TECH-4471. Стаж работы шесть лет, два дисциплинарных взыскания за мелкие нарушения. Последняя запись - благодарность за "эффективное проведение внепланового ремонта гидравлической системы AV-7" три месяца назад. Ирония судьбы.       Ван Асвеген вздохнул. Ему предстояло найти ответ на вопрос: было ли это преступной халатностью конкретного человека, системным сбоем в организации технического обслуживания или чьим-то злым умыслом. В Найт-Сити нельзя было исключать ни один из вариантов. Получается, старший EMT Лина Ковальски больше была не главным подозреваемым, а главным свидетелем обвинения. Обвинения против самой системы Trauma Team. Точнее, против тех частей системы, которые Ван Асвеген давно хотел... реформировать. Или, говоря менее дипломатичным языком, вырвать с корнем и заменить на своих людей. От того, как он разыграет эту партию, зависело очень многое. Ван Асвеген ухмыльнулся и захохотал.       - Господи, ну ты и дурак! Отнял мои обычные карты и всучил козыри.       Он перестал смеяться так же внезапно, как и начал. Его лицо снова стало бесстрастной маской профессионала. Он поправил узел своего серого галстука идеально выверенным движением и посмотрел на часы в углу интерфейса. 10:14.       - Что ж, Гэвин, - тихо, почти ласково произнёс он, глядя на закрытую дверь. - Ты хотел охоту на ведьм? Ты её получишь. Только дичью сегодня будет не старый, уставший полевой хирург с простреленной ногой, а сранный, напыщенный бюрократ, который думал, что может играть в игры, не зная правил.       Этот день... Да, именно этот день, Элиас чувствовал это каждой клеточкой своего многолетнего опыта, теперь станет одним из тех дней, которые он будет вспоминать с особым, хищным удовольствием. Пока не взберётся ещё выше и не получит более важное событие. Оставалось только правильно разыграть партию.