Недосягаемая мечта

Понд поднялся. Ноги под ним слегка дрожали. Он чувствовал себя обнаженным, выставленным напоказ, хотя Джун и ушел. Время поджимало, скоро должен был прозвенеть звонок на следующий урок. С усилием заставив себя двинуться, Понд вышел из туалета. Он не мог позволить себе опаздывать на урок, но мысль о том, чтобы просто вернуться к простым, обыденным вещам, казалась почти невыносимой. Коридоры уже пустели, ученики спешили по своим кабинетам. Понд присоединился к общему потоку, стараясь слиться с толпой, чтобы никто не заметил его бледности и чуть покрасневших глаз. Всю оставшуюся часть дня Понд чувствовал себя как во сне. Он отвечал машинально, ел без аппетита, избегал лишних взглядов и вопросов. Ему казалось, что на лбу у него написано “Я что-то скрываю”, и каждый, кто на него посмотрит, тут же это поймёт. Уроки тянулись бесконечно. Слова Джуна, взгляд Данка – всё это вихрем кружилось в голове Понда, мешая сосредоточиться на словах учителя. Он чувствовал себя так, словно его прежний, аккуратно выстроенный мир рушился на глазах, и он ничего не мог с этим поделать. Наконец, прозвенел последний звонок. Понд быстро собрал учебники, его сердце отчаянно колотилось в груди. Он знал, что Данк и Джун будут ждать его у главного выхода. Ему предстояло снова надеть маску, притвориться, что все в порядке, что их разговор в туалете был лишь чьей-то больной фантазией. Когда он подошел к воротам школы, его взгляд сразу выхватил их из толпы. Данк и Джун стояли у привычного места, о чем-то переговариваясь. Данк выглядел спокойным и невозмутимым, как всегда. Джун же, напротив, был полон энергии, его глаза весело блестели. Понд глубоко вдохнул, готовясь к представлению. Он сделал шаг вперед, но не успел даже окликнуть их. Джун заметил его первым. Его лицо озарила широкая, озорная улыбка. Не говоря ни слова, он сделал несколько быстрых шагов, чтобы встать между Данком и Пондом. Не успел Понд опомниться, как Джун шутливо закинул руки им обоим на плечи, притягивая к себе. – А ну его все к черту, пойдем тусить в караоке! – весело воскликнул он, и прежде чем кто-либо успел отреагировать, Джун быстро чмокнул Данка в щеку, а затем, повернувшись, оставил легкий поцелуй на щеке Понда. Данк тут же заворчал и начал вырываться, пытаясь освободиться от захвата Джуна. – Эй! Ты что творишь, придурок?! – воскликнул он, отталкивая Джуна, но тот лишь смеялся в ответ, еще крепче прижимая их к себе. Понд не вырывался. Он стоял, словно парализованный, ощущая легкое покалывание на щеке, где только что были губы Джуна. Этот едва ощутимый, мимолетный жест Джуна, казалось, пригвоздил его к месту. Это был не просто дружеский чмок, в нём чувствовалась какая-то странная, дразнящая осмысленность, особенно после их разговора в туалете. Или ему просто почудилось? Данк, наконец, вывернулся из объятий Джуна, потирая покрасневшую щеку. – Ты совсем спятил, Джун? – пробурчал он, но в его голосе не было настоящей злости, скорее привычное раздражение. – Какое ещё караоке? У нас завтра по математике контрольная, ты забыл? Джун лишь отмахнулся. – Контрольная подождет! Жизнь одна, Данк! А мы молоды, красивы, и у нас выходной! Да и Понд, я уверен, согласен! Правда, Понд? – Джун подмигнул ему, и в этом подмигивании Понд снова уловил ту самую, почти неуловимую, насмешку, смешанную с чем-то ещё, не поддающимся определению. Понд проглотил комок в горле. Как будто Джун не просто подталкивал его к веселью, а подталкивал к принятию чего-то, к чему Понд был совершенно не готов. Он ощутил одновременно смущение, растерянность и легкое раздражение. – Я… я не знаю, – пробормотал Понд, избегая взглядов обоих. – Мне нужно домой. Данк нахмурился. – Ты сегодня и правда какой-то странный, Понд. Голова всё ещё болит? Этот вопрос Данка был полон искреннего беспокойства, и он только усилил вину Понда. Ему так хотелось просто прижаться к Данку, рассказать ему обо всем, что он чувствовал, но страх был слишком силен. – Да, немного, – соврал Понд, отводя взгляд. – Мне просто нужно отдохнуть. Джун, казалось, уловил его внутреннюю борьбу. Он перестал улыбаться, и его взгляд на мгновение стал серьезным, почти сочувствующим. – Ладно, Понд, как знаешь, – сказал он, тон его голоса вдруг стал мягче. – Не буду настаивать. Но если что, мы с Данком всё равно пойдем в караоке. Присоединяйся, если передумаешь. В его словах не было принуждения, лишь легкое предложение, но Понд почувствовал, что в них скрыто что-то ещё. Возможно, Джун давал ему выбор: либо остаться в своей скорлупе и продолжать страдать в одиночестве, либо рискнуть и принять... что? Его дружбу? Его странные выходки? Или, возможно, это был некий тест, чтобы понять, насколько далеко готов пойти Понд в своих отрицаниях? Понд кивнул, не поднимая глаз. – Хорошо. И, не прощаясь, он быстро пошёл прочь, чувствуя на себе взгляды двух друзей, но не оборачиваясь. Каждое мгновение казалось ему пыткой, пока он не вышел за пределы видимости. Данк смотрел ему вслед, на его лице читалось явное беспокойство. – Что с ним, Джун? – тихо спросил он, когда Понд скрылся за поворотом. – Он сегодня совсем не такой, как обычно. Джун пожал плечами, его лицо снова приняло привычное беспечное выражение. Но в глубине его глаз мелькнула тень. – Понятия не имею, Данк, – ответил он, но в его голосе прозвучало что-то, что заставило бы внимательного слушателя усомниться в его искренности. – Может, и правда голова болит. А может, просто осенняя хандра. Ну что, пошли? Караоке ждет! Джун снова весело толкнул Данка в плечо, и тот, покачав головой, наконец, слегка улыбнулся. Они пошли вдвоем, оставив Понда позади, одного со своими невысказанными чувствами и разрушенным миром. Понд, идущий в противоположном направлении, чувствовал лишь жжение на щеке и пустоту в груди. *** Добравшись до своей комнаты, Понд, не раздеваясь, рухнул на кровать лицом вниз. Ему хотелось провалиться сквозь матрас, сквозь пол, сквозь землю – лишь бы сбежать от этой давящей реальности. В воздухе всё ещё витал легкий запах столовой, смешанный с ароматом старой бумаги из его учебников, но Понд ощущал только едкий запах собственного страха. Правда. Джун знает. Или, по крайней мере, догадывается. Эта мысль была как ледяной душ, обжигающий и пронизывающий до костей. Как он мог допустить это? Он так старался, так тщательно прятал свои чувства, словно ценное сокровище, зарытое глубоко в землю. И теперь кто-то его обнаружил. И этот кто-то – Джун, самый непредсказуемый и, казалось бы, самый равнодушный к чужим тайнам. Понд перевернулся на спину, уставившись в потолок. В комнате было темно, только тусклый свет проникал сквозь неплотно задернутые шторы. В его голове прокручивался разговор в туалете. Слова Джуна: "Твоя "братская любовь" к Данку немного… теплее, чем обычно бывает между братьями." Как он это сказал? С насмешкой? С сожалением? И зачем ему это было нужно? Джун, который, кажется, сам не прочь подразнить Данка, почему он так открыто указывает на чужие чувства? И этот поцелуй на щеке. Он был таким мимолетным, таким невинным, но Понд чувствовал его до сих пор. Это был жест дружбы, но с какой-то скрытой целью, с каким-то вторым дном. Словно Джун хотел сказать: “Я знаю твой секрет”. Или, наоборот: “Смотри, я могу быть ближе к нему, чем ты”? Эта двойственность Джуна пугала и притягивала одновременно. А Данк? Он даже не заметил. Или не захотел заметить. Его слова про "братьев" эхом отдавались в ушах Понда, обжигая сильнее любых слез. Брат. Это слово было как стена, как непроницаемый барьер, за которым прятался Данк, защищаясь от всех этих "мимолетных увлечений". А Понд так отчаянно хотел быть чем-то большим, чем просто братом. Он хотел быть тем, кто вызывает у Данка ту самую "мимолетную", но такую желанную искру. Понд закрыл глаза, пытаясь прогнать эти мысли, но они только усиливались. Картинка за картинкой: Данк, смеющийся с Мэй в столовой; Данк, смущенный поцелуем Джуна (хотя для Понда это был лишь дружеский жест); Данк, обеспокоенный его "головной болью", но не способный понять истинной причины. Все это было так больно, так несправедливо. Он чувствовал себя пойманным в ловушку своих собственных чувств, неспособным ни выразить их, ни отпустить. Он повернулся на бок, пытаясь найти удобное положение, но сон не шёл. Каждое движение, каждый вздох отдавались болью в груди. Что делать дальше? Как вести себя с Джуном, который теперь, возможно, знает его самую сокровенную тайну? Как смотреть в глаза Данку, зная, что тот никогда не увидит в нём ничего, кроме друга, брата? Страх перед будущим сжимал сердце, а одиночество давило невыносимой тяжестью. В этом замкнутом круге мыслей Понд наконец-то почувствовал, как усталость медленно берёт верх. Но даже когда сознание начало расплываться, последняя мысль, пульсирующая в его голове, была о Данке, таком близком и таком недостижимом. *** Утро следующего дня было ярким и солнечным, в противовес внутреннему состоянию Понда, словно и сама природа решила над ним посмеяться. Он проснулся рано, не выспавшийся и разбитый. Ночь принесла лишь изматывающие метания и ещё больше вопросов. Вчерашний день ощущался как дурной сон, но фантомное покалывание на щеке, где остался поцелуй Джуна, было слишком реальным. Понд медленно собрался в школу, стараясь не думать о предстоящей встрече с друзьями. Он пытался решить для себя, как реагировать на Джуна. Избегать? Но это было бы слишком очевидно и только подтвердило бы догадки Джуна. Злиться? На что именно? На то, что он оказался таким проницательным? Или на себя, за то, что был таким открытым в своих страданиях? Когда Понд вышел из своего дома, Данк уже стоял у ворот, привычно оперевшись на забор. Он выглядел свежим и невозмутимым, словно на него не действовали ни вчерашние события, ни яркое солнце, которое немилосердно пекло. Их ритуал совместного пути в школу не менялся годами, а то, что их теперь раскидало по разным классам лишь усиливало желание проводить вместе как можно больше времени. – Привет, Понд! – улыбнулся Данк. – Как спалось? Понд кивнул, силясь выдавить ответную улыбку. Жжение на щеке почему-то усилилось.. – Привет. Да, вроде ничего. – Значит ты полон сил! – весело сказал Данк и протянул ему свой рюкзак. Понд обреченно вздохнул, но принял увесистый рюкзак Данка. – А Джун? – спросил Понд, пытаясь оттянуть неизбежное. Его собственный рюкзак уже висел за спиной, теперь к нему добавился Данка, а скоро ещё и Джуна. Данк закатил глаза. – Наверно всё ещё носится по дому в поисках своих носков. Или ключей. Или завтрака. Ты же знаешь, какая он сова по утрам. Вечно что-то забывает. Сказал, чтобы мы его не ждали, догонит. И в этот момент, как по сигналу, открылись ворота дома Джуна, и из них выскочил сам Джун. Его волосы были взлохмачены, рубашка слегка помята, а в руках он держал нечто, отдаленно напоминающее завтрак. Но, несмотря на утреннюю суету, его глаза весело блестели. Он сразу же заметил Понда, который уже нес два рюкзака. Лицо Джуна озарила широкая, озорная улыбка. Не говоря ни слова, он сделал несколько быстрых шагов, чтобы встать между Данком и Пондом. – О, вы еще не ушли! – воскликнул Джун, запыхавшись. Он подбежал к Понду и, небрежно сунув ему в руки свой собственный рюкзак, который оказался на удивление легким, дружески похлопал его по плечу. – Мой верный слуга! Вот уж не думал, что ты так быстро привыкнешь к своей роли! Он поднял взгляд на Джуна. На лице Джуна не было привычной насмешки или торжества. Вместо этого, его глаза на мгновение стали... мягкими. Это было так неожиданно, так не по-Джуновски, что Понд чуть не споткнулся. Щеку вновь закололо.