Недосягаемая мечта

Жара снаружи казалась неестественной, когда внутри всё застыло. Данк сидел в школьной столовой, уставившись на поднос с остывшим рисом. Это было их негласное правило – встречаться здесь после четвертого урока, несмотря на то, что в этом году их раскидало по разным классам. Но сегодня стулья напротив него пустовали. Пальцы Данка автоматически выстукивали по пластику стола неровный ритм. Обед подходил к концу, но ни Понд, ни Джун так и не появились. Где-то там, явно не в школе, они были вдвоем Без него… Данк в очередной раз разблокировал телефон. Экран слепил яркостью. Ты сдал книгу? Эй, ты в порядке? Скоро обед кончится. Ты придешь? Ни одного ответа. Сообщения светились пометкой "прочитано". Понд видел их. Понд, который всегда откликался на первый же зов, сейчас просто игнорировал его. Внутри Данка начал зарождаться холодный, липкий страх, который он старательно маскировал под раздражение. Он переключился на чат с Джуном. Тут ситуация была еще хуже. Джун, ты нашел его? Где вы оба? Хватит придуриваться, это не смешно. Джун даже не открывал чат, хотя статус "в сети" так и говорил Данку, что его просто игнорируют. Они были вместе. Это было очевидно. Вроде и ничего страшного, но почему-то ощущалось как предательство. Данк отложил телефон экраном вниз и посмотрел на пустые стулья. В груди заныло знакомое чувство – холодная, звенящая тишина. Такая же, как в тот вечер пять лет назад, когда он вернулся домой и увидел, что в прихожей не хватает отцовских ботинок. Отец тогда сказал, что "нашел свою настоящую мечту". Он ушел к другой женщине, оставив мать Данка сидеть на темной кухне, а самого Данка – с осознанием того, что "любовь" – это самое нестабильное и опасное чувство в мире. Любовь разрушает дома. Любовь заставляет людей забывать об ответственности. Именно тогда Данк поклялся себе: в его жизни всё будет иначе. Дружба – вот что надежно. Дружба – это то, что не может закончиться "разводом". – Мы – братья, – повторял он Понду и Джуну, когда они были младше. Он возводил эту стену "братства" годами, веря, что она защитит их. Именно поэтому он так испугался, когда Джун прижал его к стене в коридоре и поцеловал. Тот поцелуй не был противным, нет. Он был угрожающим. В глазах Джуна тогда горел тот же огонь, что Данк видел у отца перед уходом – жажда чего-то нового, яркого, мимолетного. Данк ударил его на рефлексах. Он не хотел причинить боль, он хотел потушить этот пожар. Пожар, что сжег бы дотла их искреннюю дружбу, оставив только пепелище. Телефон на столе завибрировал. Сердце подпрыгнуло к горлу – Понд? Но на экране высветилось имя Мэй. Данк, заберешь меня после уроков? Я нашла ту кофейню у парка, о которой мы говорили! Данк посмотрел на сообщение, и впервые за долгое время его лицо не осветилось привычной улыбкой. Мэй была замечательной. Она была безопасной. Но она не знала вкус того переперченного том яма, не строила с ним баз в бамбуке, не видела его слез после ухода отца. С ней было легко, потому что она была снаружи его настоящего мира. Но сейчас, когда этот мир начал давать трещины, Мэй казалась чем-то бесконечно далеким. Он быстро напечатал: "Прости, Мэй, сегодня не получится. Много дел в школе. Спишемся позже". Данк резко встал, отодвинув стул так громко, что пара учеников за соседним столом обернулись. Он не мог сидеть здесь. Ему казалось, что если он не найдет их прямо сейчас, та самая тишина из его детства поглотит его снова. – Где же вы, придурки... – прошептал он, сжимая лямки рюкзака. Он не знал, куда именно они ушли, но он знал их слишком хорошо. Трибуны. Река. Караоке. Он найдет их. И он заставит их вернуться обратно – в их безопасное, понятное и такое хрупкое "братство", где никто никого не бросает. *** Школьные коридоры во время уроков всегда казались Данку какими-то стерильными и чужими. Обычно он шел по ним, окруженный смехом Джуна или тихим, успокаивающим присутствием Понда, но сегодня эхо его собственных шагов било по нервам. Он первым делом направился к стадиону. Солнце немилосердно палило, заливая беговые дорожки ослепительным светом. Данк взбежал на трибуны, оглядывая их пустые ряды. Вчера он бы нашел их здесь. Вчера всё было понятно: Понду плохо, он грустит, Джун его подкалывает, а Данк... Данк просто рядом. Но сегодня на трибунах не было никого, кроме ветра, гоняющего по бетонным ступеням обрывок тетрадного листа. Данк снова достал телефон. Его пальцы слегка дрожали. Джун, я серьезно. Если с Пондом что-то случилось, и ты мне не говоришь – я тебе этого не прощу. Он нажал "отправить" и уставился на экран. Ответа не было. Но статус Джуна все ещё был "в сети". Они игнорировали его сознательно. Это осознание ударило под дых. Понд никогда так не делал. Понд был его тенью, его якорем. Если даже Понд решил, что может обойтись без Данка, значит, мир действительно сошел с орбиты. Данк спустился с трибун и направился к выходу с территории школы. Ему было плевать на пропущенную математику и грядущий выговор от директора. В голове пульсировала только одна мысль: "Они вместе. Без меня." Он дошел до реки. То самое место, где они любили сидеть втроем. Сейчас же все казалось словно декорацией к старому фильму. Вода всё так же искрилась на солнце, но берег был пуст. Данк сел на поваленное дерево, где любил сидеть Понд. Он пытался понять: когда всё изменилось? Было ли это появление Мэй? Или тот злополучный поцелуй Джуна в коридоре стал точкой невозврата? Он вспомнил лицо матери в тот день, когда ушел отец. Она не плакала. Она просто сидела и смотрела в одну точку, словно из неё выкачали весь воздух. Данк тогда пообещал себе, что никогда не станет таким беспомощным. Он будет тем, кто держит всё под контролем. Он будет тем, кто объединяет. Но сейчас, сидя в одиночестве на берегу, он чувствовал ту же самую пустоту. Без Понда и Джуна он не был "солнцем". Он был просто парнем с тяжелым рюкзаком и пустым желудком. Внезапно в кармане звякнуло. Данк едва не выронил телефон, выхватывая его. Уведомление от приложения... Джун опубликовал историю. Данк открыл её, затаив дыхание. На коротком, зернистом видео был полумрак караоке-бокса. Разноцветные огни диско-шара лениво ползали по стенам. В кадре появился микрофон, а затем – Понд. Он не видел, что его снимают. Он улыбался – не той вежливой улыбкой, которую выдавливал утром, а настоящей, открытой. А за кадром слышался громкий, фальшивый смех Джуна. Видео оборвалось. Данк застыл. Сердце колотилось в горле, как пойманная птица. Они были в караоке в старом районе – он узнал этот потрёпанный диван. Они веселились. Пока он сходил с ума от беспокойства и вины, они пели песни и пили колу. Данк вскочил на ноги. Гнев – горячий, праведный и очень удобный, чтобы скрыть за ним боль – наконец-то вырвался наружу. Он знал, где этот бар. Это было их место. И они посмели пойти туда вдвоем. До старого района было двадцать минут бегом. Данк не чувствовал усталости, он чувствовал только, как внутри него рушится та самая стена, которую он строил пять лет. Когда он ворвался в прокуренный вестибюль караоке, администратор даже не успел его остановить. Данк пролетел мимо кабинок, ориентируясь на звук. Из-за двери номера 4 доносились приглушенные звуки старой поп-песни. Он не стал стучать. Он просто рванул дверь на себя. Картина внутри заставила его замереть на пороге. Понд и Джун сидели на одном диване, совсем близко. Понд держал микрофон, а Джун что-то увлеченно показывал ему в песеннике, его рука лежала на спинке дивана прямо за плечами Понда. В полумраке комнаты, залитой неоновым светом, они выглядели... так естественно. Словно два кусочка пазла, которые наконец-то сошлись без лишних деталей. Музыка продолжала играть, но Понд и Джун замолчали, уставившись на запыхавшегося, злого Данка. Понд вздрогнул, его глаза расширились, и на мгновение в них вспыхнуло то самое знакомое обожание и облегчение. Данк видел, как Понд подался вперед, как его пальцы судорожно сжали микрофон, словно он готов был прямо сейчас вскочить и броситься к нему. Но Джун даже не пошевелился. Он лишь лениво откинулся на спинку дивана, и Данк с яростью заметил, что его рука лежит на спинке прямо за плечами Понда. – Какого черта? – выдохнул Данк, и его голос сорвался. – Вы хоть понимаете, что я чуть с ума не сошел? Понд, я обыскал всё! Я думал, ты в больнице или… я не знаю! Почему ты не отвечал? Понд открыл рот, чтобы что-то сказать, но Джун опередил его. – Остынь, Данк, – спокойно произнес Джун, не убирая руки. – Мы просто отдыхаем. Понд с утра чувствовал себя неважно, ты и сам видел. И ничто так не поднимает настроение, как караоке. – Отдыхаете? – Данк сделал шаг вперед, его кулаки были сжаты. – Вы прогуляли школу! Вы читали мои сообщения и даже не ответили! Джун, я знаю, что тебе плевать на правила, но Понд… Понд никогда бы так не поступил. Это ты его заставил? – Заставил? – Джун усмехнулся, и в этой усмешке было слишком много яда. – Ты правда думаешь, что Понд – твоя тень, у которой нет своей воли? Мы просто ушли. Вдвоем. Потому что иногда, Данк, людям хочется тишины. Без твоих бесконечных разговорах о Мэй. – Мэй? – Данк почувствовал, как краска заливает лицо. – Причем здесь Мэй? Вы ушли без меня. – Ну, у тебя кажется и так были планы на вечер без нас, – тихо произнес Понд. Данк замер. Он вспомнил свое сообщение Мэй, ее радостный вопрос о кофейне, свои мысли в столовой... Но это было другое! Мэй – это Мэй, а они – это его основа, его семья. Разве Понд не понимает разницы? – Это не одно и то же, и ты это знаешь! – голос Данка предательски дрогнул. – Я просто пытаюсь жить... нормально. Как все. Но я никогда не игнорировал вас! Я всегда был рядом! – Рядом? – Джун подался вперед, и неоновый свет разрезал его лицо пополам, делая взгляд почти пугающим. – Ты сидишь с нами за столом, но всё время торчишь в телефоне. Ты идешь с нами по улице, но говоришь только о ней. Ты рядом, Данк, но тебя здесь нет. Понду было плохо всё утро, а ты даже не заметил, потому что выбирал, какой смайлик отправить своей подружке. Данк почувствовал, как внутри всё сжимается. Ему хотелось возразить, закричать, что это неправда, но слова застряли в горле. Он посмотрел на Понда, ища поддержки, но тот продолжал изучать свои кроссовки, словно в них был скрыт смысл жизни. – Ладно, – Данк глубоко вздохнул, стараясь вернуть себе хотя бы видимость контроля. Он сделал шаг и протянул руку ладонью вверх – жест, который всегда работал, когда нужно было помириться после детских ссор. – Ладно. Я виноват, окей? Но хватит этого цирка. Пошли домой, Понд. Пойдем. Забудем об этом. Я не злюсь. Он ждал. Ждал, когда Понд, как обычно, вложит свою ладонь в его, когда он скажет "Прости, Данк" и всё вернется на свои места. Тишина кухни из его детства на мгновение отступила, давая надежду. Но Понд не шевельнулся. Он посмотрел на протянутую руку Данка, потом на Джуна, и в его взгляде что-то изменилось. Обожание начало таять, сменяясь какой-то новой, незнакомой Данку решимостью. Понд не вскочил. Напротив, он словно прирос к дивану, неосознанно прижимаясь плечом к руке Джуна. – Нет, – прошептал Понд. Данк замер. Ему показалось, что он ослышался. – Что? – он даже не разозлился, он просто не поверил своим ушам. – Понд, ты чего? Это всё из-за него? – он кивнул на Джуна, чувствуя, как внутри закипает ненависть к этому вечному шутнику. – Нет, Данк, – Понд поднял на него взгляд, и Данк впервые не увидел в нем привычного отражения самого себя. – Это из-за меня. Я еще не допел. Мир Данка качнулся. Рука, которую он протягивал, вдруг стала казаться тяжелой и ненужной. Он смотрел, как Джун рядом с Пондом едва заметно улыбнулся – не насмешливо, а почти торжествующе, и слегка сжал плечо Понда. Данк стоял на пороге, глядя на них двоих в этом дешевом неоновом свете, и понимал: его стена рухнула. Он пришел, чтобы спасти свою "семью", но обнаружил, что семья научилась жить без него. Тишина из его прошлого – та самая, отцовская – заполнила комнату, заглушая музыку. Только теперь она была еще страшнее, потому что Понд был здесь, на расстоянии вытянутой руки, но Данк больше не мог до него дотянуться. Он медленно опустил руку. – Как хотите, – бросил он, голос звучал глухо, как из-под земли. Данк развернулся и вышел, не закрывая за собой дверь. Он шел по коридору караоке, чувствуя, как его снова накрывает тишина. Только на этот раз в прихожей не хватало не только отцовских ботинок.