Недосягаемая мечта

Выходные дома прошли непривычно. Понд помогал бабушке на кухне, перебирая зелень, слушал неспешное ворчание деда о том, что забор совсем покосился, и впервые за долгое время по-настоящему ел. Не перехватывал на бегу, подстраиваясь под чужой график или настроение, а сидел за общим столом, чувствуя вкус домашней еды и покой родных стен. В субботу вечером он долго лежал на своей кровати, глядя в потолок. Окно было открыто, и в комнату залетал запах нагретой за день травы и далекий стрекот цикад. Телефон лежал рядом. Экран оставался темным. Ни одного сообщения от Данка. Ни одного пропущенного. Понд усмехнулся своим мыслям. Раньше это вызвало бы у него панику: «А вдруг в больнице что-то случилось? Вдруг я обидел его своим уходом?». Сейчас же внутри было спокойное, почти ледяное понимание. Раз Данк не звонит – значит, у него всё хорошо. Маме лучше, отец, вероятно, взял на себя счета и заботы, а «кризисный менеджер» в лице Понда больше не требуется. Это было честно. Больно, но кристально честно. Он был нужен Данку только тогда, когда мир того трещал по швам. Понд действительно был для него просто поддержкой в трудные времена. Джун прислал короткое: “Добрался?” еще днем. Получив лаконичное “Да”, он замолчал. И Понд был ему за это благодарен. Ему не нужны были сейчас ни расспросы, ни шутки, ни новые провокации. В понедельник утром, когда Понд уже обувался у порога, бабушка сунула ему в руки тяжелый контейнер, от которого шел умопомрачительный аромат жареного теста и сладкого картофеля. – Это передай Данку, – строго наказала она, поправляя фартук. – Бедный ребенок, совсем измотался в этой больнице, бледный как полотно. Она на мгновение замолчала, поджала губы, словно раздумывая, а потом нехотя добавила: – И этому твоему... шумному... Джуну тоже дай. Хоть он и оболтус, и вечно тебя с уроков сманивает черт знает куда, а всё же живая душа. Пусть поест нормально, а то небось опять одними чипсами питается. Скажи, чтобы съели всё! Понд замер с контейнером в руках. Внутри всё сжалось от привычного чувства долга. – Хорошо, бабуль, – тихо ответил он, убирая контейнер с ханом кхай нок крата в рюкзак. Утренняя прохлада еще не успела смениться дневным зноем, когда он вышел за калитку. Ноги словно сами несли его к тому самому перекрестку – их вечному месту встречи. Дойдя до угла, Понд невольно замедлил шаг. Контейнер в рюкзаке ощущался как тяжелый якорь. Сердце по привычке дрогнуло, ожидая увидеть знакомую высокую фигуру. Раньше Понд всегда приходил первым. Он стоял там, вглядываясь в пыльную ленту дороги, ожидая, когда из-за поворота покажется Данк. Иногда он ждал пять минут, иногда – пятнадцать, переминаясь с ноги на ногу и проверяя телефон. Он посмотрел на пустую дорогу. Никого. Ни Данка, ни Джуна. Понд почувствовал, как с плеч свалился огромный груз. Он даже не подозревал, насколько сильно боялся этой встречи. Внутри разлилось странное облегчение. Ему не нужно прямо сейчас подбирать слова, не нужно делать этот мучительный выбор между «быть собой» и «быть удобным для Данка». "Отдам в обед", – подумал он, поправляя лямку рюкзака. Понд глубоко вдохнул утренний воздух и, не сбавляя темпа, прошел мимо их места. Он не стал оглядываться. Оказывается, если не останавливаться и не ждать, дорога до школы занимает гораздо меньше времени. И воздух кажется чище, когда ты дышишь им только для себя. *** Время до обеда пролетело незаметно. Раньше Понд мерил время вдохами и выдохами Данка, сидящего на расстоянии вытянутой руки, но теперь разделение на разные классы казалось ему истинным благословением. Больше не нужно было кожей чувствовать каждое движение друга, замирать, когда тот тянулся за ручкой, или до боли в глазах ловить его мимолетные, ничего не значащие взгляды. Впервые Понд ощутил спокойствие. Оказалось, что без постоянного присутствия Данка мир не теряет красок – он просто становится тише и понятнее. Когда прозвенел звонок на перемену, Понд не вскочил первым, как делал обычно, чтобы рвануть в столовую к Джуну и Данку. В какой-то момент ему отчаянно захотелось остаться в классе или сбежать в тишину библиотеки. Его взгляд упал на рюкзак. Там, за плотной тканью, лежал бабушкин контейнер. Еда, скорее всего, уже остыла, но в ней всё ещё теплилась чужая забота. "Нельзя всё время убегать", – подумал Понд, глядя в окно на школьный двор. Если он хотел научиться жить сам, то должен уметь смотреть им в глаза. Понд медленно собрал тетради, сложил ручки в пенал и только тогда вышел в коридор. Дорога до столовой прошла спокойно. Понд шел, не высматривая в толпе знакомый затылок, и это дарило странное чувство легкости. Но, переступив порог столовой, он невольно замедлил шаг. За их столом уже сидел Данк. На мгновение Понд остановился, Данк выглядел каким-то осунувшимся и потерянным. В душе Понда привычно шевельнулось острое, болезненное сожаление. Ему захотелось подойти, коснуться плеча и спросить, что случилось. Но Понд тряхнул головой, отгоняя нахлынувшее чувство. Он глубоко вдохнул, поправил лямку рюкзака и твердым шагом направился к столу. Данк сидел там, и перед ним стояло два подноса. Один – с его любимым салатом и минералкой, а второй... второй был заставлен тем, что обычно брал Понд. Рис с пряной курицей, холодный чай с лимоном и даже тот десерт, за которым в столовой всегда выстраивалась очередь. Данк поднял голову. В его глазах промелькнула странная смесь облегчения и какой-то новой, незнакомой Понду настороженности. Он смотрел на Понда так, словно видел его впервые или пытался рассмотреть в нем что-то, чего раньше не замечал. – Я... я взял тебе обед, – тихо сказал Данк, пододвигая второй поднос ближе к пустому стулу. – Подумал, что ты проголодался после первой пары. Понд замер. Раньше этот жест вызвал бы у него прилив благодарности, но сейчас внутри было только легкое замешательство. Он медленно снял рюкзак и достал контейнер. – Спасибо, Данк. Вот, бабушка просила передать тебе это, – Понд поставил контейнер на стол. – Она сказала, тебе нужно восстанавливать силы. Правда они уже остыли… Данк посмотрел на ханом кхай нок крата, и тут же открыл контейнер, хватая жареный шарик и закидывая в рот. – Твоя бабушка... она всегда была ко мне добра, – пробормотал он, не сводя глаз с Понда. Этот взгляд Данка – тяжелый, изучающий, почти виноватый – сбивал с толку. Понд не понимал, что изменилось за выходные. Почему Данк не капризничает, не жалуется на отца, а просто сидит и смотрит на него так, будто Понд – это какая-то хрупкая вещь, которую боятся сломать? – Присаживайся, – Данк кивнул на стул. – Остынет же всё. Понд поколебался, но решил, что убегать сейчас будет выглядеть глупо. Он сел. Не потому, что обязан, а потому что ему действительно нужно было поесть. Он молча принялся за рис, чувствуя, как Данк продолжает за ним наблюдать, так и не прикоснувшись к своей еде, но при этом бережно придвинув к себе контейнер. – Ты сегодня ушел раньше, – наконец произнес Данк. – Я ждал на перекрестке, но... – Да, решил дойти один, – просто ответил Понд, не поднимая глаз от тарелки. – Подумал, тебе сейчас не до бесцельных разговоров, дел в больнице много. Данк открыл было рот, чтобы что-то сказать, но его перебил громкий отодвигающийся стул. – О, гляньте-ка! Все в сборе, – Джун бесцеремонно приземлился рядом с Пондом, закидывая ему на плечо руку. – А я-то думал, Понд, ты у нас теперь вольная птица. Тебя и на перекрестке не было. Что, не смог пройти мимо этого щенячьего взгляда? Понд отложил ложку и посмотрел на Джуна. – Я просто не хотел никого ждать. – Ну это удар под дых, дружище, – хмыкнул Джун. А потом, протянув руку, схватил один жареный шарик из контейнера и закинул его в рот. Данк резко дернул рукой, словно хотел отобрать шарик, но сдержался. Его лицо на мгновение исказилось от злости, но он промолчал, лишь сильнее сжав пальцами край стола. Понд повел плечом, словно желая скинуть руку, но Джун проигнорировал его. И, вздохнув, Понд продолжил есть. – Ты себе за обедом не пойдешь? – процедил Данк, и его голос прозвучал опасно низко. Понд поднял голову. Данк сверлил Джуна взглядом, в котором читалось плохо скрываемое бешенство, а Джун продолжал невозмутимо жевать бабушкин ханом кхай нок крата, глядя в ответ на Данка с какой-то торжествующей усмешкой. – Зачем? – словно удивляясь проговорил Джун, и тут же взял еще один шарик, закидывая в рот. – Здесь есть все, что мне нужно. Ведь еда нужна для того, чтобы ее ели те, кто голоден. А ты в этот контейнер даже не смотришь, Данк. Данк сжал пальцы на краю стола так, что костяшки побелели. – Понд принес их для меня. – Ну вообще-то бабушка передала их для всех, – вставил Понд, не совсем понимая, почему они начали ссорится из-за еды. – Вот видишь, – произнес Джун, хватая еще один шарик из контейнера. – У тебя нет эксклюзивного на них права. Данк резко дернулся, почти задевая стакан с водой. – А у тебя есть? Понд переводил взгляд с одного на другого. Он чувствовал, как слова бьют в какие-то невидимые ему цели, но подтекст ускользал. О чем они? Почему Данк так взвился из-за обычного теста с картошкой? – Вы о чем вообще? – не выдержал Понд, откладывая ложку, и скидывая руку Джуна. – Если вам так не хватает еды, я могу сходить за добавкой. Только перестаньте шипеть друг на друга. Наступила тишина. Данк тут же отвел взгляд, его лицо стало непроницаемым, а Джун лишь хмыкнул, доедая остатки ханом кхай нок крата. Понд вздохнул, аккуратно сложил приборы и вытер губы салфеткой. Эта сцена окончательно убедила его в правильности своего решения. – Спасибо за обед, Данк. Рис был вкусным, – Понд поднялся и закинул рюкзак на плечо. – И... после школы меня не ждите. У меня дела. Понд кивнул им обоим – коротко, почти формально – и направился к выходу из столовой. Уходя Понд чувствовал на своей спине два взгляда или ему просто так казалось, но оглядываться он не стал.