Тот, кого нет

Шэнь Юань, несмотря на комфортные условия своей прошлой жизни, хорошо знал, что такое адаптивность. Она была необходима любому успешному человеку - быстрое понимание контекста, изучение правил и нюансов. И он в этом преуспел. Побег заставил его экстренно соображать, куда он мог бы пойти с очевидной травмой, однако вариантов было не много, как и времени на раздумья. Юань поймал первую попавшуюся повозку, и слезно уговорил извозчика взять его с собой, дескать, он из богатой семьи, но потерялся и получил травму. Извозчик, польщенный возможной наградой, согласился, пустив его в телегу. Шэнь Юань, совравший только в одном - его богатая семья осталась в другом мире, сбежал на половине пути, как только телега достаточно снизила скорость на ухабистой дороге, чтобы можно было спрыгнуть. Едва не покатиашись кубарем, он шмыгнул в ближайшие кусты, а после прошелся пешком до деревни, изнеможденный и голодный. Там ему вновь повезло, хоть и довольно нестандартным способом - труппа театра, остановившаяся в деревне, потеряла основного актёра женских ролей. Тот, будучи любителем публичных домов, подхватил сифилис, и медленно изнемог от болезни. К моменту смерти на него было больно смотреть. У Шэнь Юаня был идеальный типаж для актера дань. Хороший голос, средний рост, белая кожа, андрогинное телосложение. Заслышав предложение о работе за кров и еду, Юань не раздумывал ни секунды, почти что выплёвывая согласие. Труппа постоянно перемещалась, и это стало бы его спасением от Бинхэ. Вдобавок, кто смог бы в нем узнать болезненного юношу, пока он распевал арии в костюме женщины? Разве что было пару нюансов. Как оказалось, младшие актеры целиком подчинялись старшим, поэтому на руках Шэнь Юаня быстро появились мозоли - после раннего подъема он драил пол, после помогал расшивать сценические костюмы, а затем, вместе с остальными младшими, готовил обед и ужин. Его, на удивление, не слишком сильно обижали - шпыняли по-свойски, но не били. И Юаня это устраивало. Все лучше, чем быть во власти тирана. После ужина, как правило, глава труппы выделял время, чтобы разучить с ним вокальные партии и движения различных амплуа. Шэнь Юань делал успехи, и, по прогнозам своего наставника, через месяц смог бы сыграть цинъи - добродетельную женщину в одном из спектаклей, жену главного героя. Это было идеально. Скромная барышня совершала минимум движений руками, а значит его травма не была бы выставлена на показ. —Скажи, шимэй, — зная, что Юань - замена прошлого актера дань, его называли не иначе, чем младшей сестрой. Он не противился, довольный и тем, что к нему относились снисходительно. — Почему ты был с короткими волосами? И откуда роскошное ханьфу? Тебя выгнал богатый любовник? Шэнь Юань, до этого пивший чай, давится, ощущая, как неприятно обожгло горло. На глаза тут же наворачиваются слезы, и он хватается за грудь, приоткрывая губы, чтобы хотя бы немного остудить обожжённый язык. Янь Цзы, явно позабавленный вызванной реакцией, задиристо улыбается, посмеиваясь в кулак. Он был исполнителем амплуа хуадань - молодых, задорных девушек. Такой же тонкоперый, как Шэнь Юань, Янь Цзы был более жилистым и явно здоровым. Его кожа была подпорчена загаром и веснушками, однако личное обаяние перекрывало эти недостатки, позволяя Цзы кружиться в центре внимания на сцене. —Говорю же, мою семью убили за долги. Я долгое время скрывался от преследователей, вот и обрезал длинные волосы - уж больно мешали, — Юань качает головой, фыркнув несколько осуждающе. Его раздражало желание Янь Цзы залезть под кожу, собрать как можно больше сплетен, чтобы рассказать старшим. —А вот и не верю, — юноша обиженно отзывается, ткнув палочками для еды в чужую щеку. — У тебя такое роскошное ханьфу было, что его в сценический костюм перешили. Какие долги с такой одеждой? —Обычные, одежда не так легко продаётся, — Юань отвечает с явным раздражением, забиваясь подальше в угол. Циновка на полу, на которой спали все ученики, не шла ни в какое сравнение с мягкой периной во дворце Ло Бинхэ. По жесткости это было бы равным тому, чтобы спать на коврике - каждый ухаб на пути едущей кибитки ощущался пуще предыдущего, и каждое утро Юань находил на себе все новые и новые синяки. Масленные светильники тоже существенно уступали восковым свечам - это и светильником-то назвать было сложно: глиняная чашка с налитым в нее растительным маслом и плавающим в нем фитилем. Вдобавок, освещали кибитку только на стоянках - в ночи здесь царила полная темнота. Юань ужасно скучал по больнице с ее пастельными блеклыми стенами и ночниками, по дому, где было уютно и тепло. Родители, вероятно места себе не находят, узнав, что он пропал. Какой же отвратительный из него сын... —Подвинься. Холодно спать одному, — Юань ощущает толчок в плечо, как от большого кота, и тут же сипит от веса чужой головы, рухнувшей на его грудь. Янь Цзы обладал достаточной наглостью, чтобы просто уложить на него макушку и пригреться остальным корпусом параллельно его телу. Слишком уставший для того, чтобы двигаться, Шэнь Юань не возражает, пригревшись к теплу чужого тела. Засыпание было самой ненавистной частью его распорядка дня - он никогда не мог спокойно выспаться, потому что не владел собой даже внутри своего же сна. Как только он смыкал веки, пространство кардинально менялось, на смену душной кибитке приходил цветущий зеленый сад. Бамбук качался на ветру, создавая легкое шуршание, цветы, рассаженные по бокам от вымощенной каменной дорожки, источали удушливый аромат. Каждый раз, когда Шэнь Юань засыпал, он оказывался в дворцовом саду. Место удивительной красоты, которое, по совместительству, являлось вратами в его личный кошмар. Впервые оказавшись здесь, он снова ощутил паническую атаку, и не мог успокоиться до самого пробуждения, уверенный, что его нашли. Что удавка вновь сжалась на его шее, и на этот раз навсегда. Однако нет. Царство снов было местом, которое целиком и полностью контролировал Ло Бинхэ, но оно никак не могло помочь ему узнать даже примерное местоположение Шэнь Юаня. Это был крах власти демонического императора. —Ты в последнее время рано ложишься, — плечо Юаня накрывает крупная ладонь, и он вздрагивает, хоть и ожидал касания. Бинхэ как всегда выглядел подчеркнуто статно: каждый раз он появлялся в новом, вычурном наряде, однако всегда в красно-чёрных тонах. Синьмо сверкал на его поясе начищенной сталью, и, хоть и был бесполезен в царстве снов, исполнял роль предмета статуса. Осанка Ло Бинхэ была идеально прямой, на лице красовалось расслабленное выражение, подчёркнутое почти нежной полуулыбкой. Шэнь Юаню не нужно было много думать, чтобы понять, что это раздражение. Бинхэ находился в позиции кошки, которая сидела у норы мыши и никак не могла дотянуться до нее лапой. Жалкое зрелище. Он усмехается, сделав шаг вперед, уверенно двигаясь к беседке, увитой огненными актинидиями. На вид они ничем не отличались от обычных, однако плодовые цветы растения были ярко-красными, а плод - острым, и вдобавок ядовитым для людей. Покинуть царство снов без желания Бинхэ он не мог, однако мог сколько угодно растягивать время светскими беседами, пока кто-то из них не проснется. К примеру, про те же растения. —Что тебя рассмешило? — Бинхэ интересуется участливо, спеша следом. Несмотря на явную ярость от побега Юаня, вымещенную на слугах, и глубокую обиду, он не мог избавиться от собачьих повадок. —Удивительно, как у столь занятого человека хватает времени следить за моим режимом сна, — Юань опускается на скамейку, изящно складывая больную руку на стол, и накрывая ее здоровой. Манеры, приобретённые в театре. — Неужели коротаешь все свободное время в царстве снов? —Отнюдь, просто стараюсь угадывать твои повадки, А-Юань, — Бинхэ садится на против, фыркнув. — К слову, твоя манера держаться очень изменилась. Познакомился с кем-нибудь интересным? — он щурится в порыве ревности. Их встречи в царстве снов далеко не сразу пришли к спокойным беседам. Ло Бинхэ был достаточно хорош в дипломатии, однако, благодаря нашептыванию синьмо, был не прочь воспользоваться и грубой силой. Первые ночи он пробовал все, что могло бы привести к быстрой капитуляции Юаня: угрозы, обещания, давление. Однако это приводило исключительно к тому, что Шэнь Юань пугался, и от этого же просыпался. Бинхэ порой приходилось ждать несколько часов, пока тот снова засыпал, а иногда и ожидание было напрасным - Юань просто больше не мог уснуть. В связи с этим, тактику пришлось сменить на более мягкую. Игра получалась в долгую. —Нет, какое там, — Юань приподнимает брови домиком, фыркая, слегка надув губы. Его манеры и правда ужасно изменились после того, как он стал постигать актерское мастерство. Но, вопреки мышлению обывателя, не стали женскими. Лишь более изящными и уверенными. — Кругом одна необразованная чернь, как ты и говорил в прошлый раз. —Тогда, может мы прекратим играть в прятки? — Бинхэ не выдерживает долго, звучно поставив руки на стол, поднимаясь. Сервиз с чаем вздрагивает, но не проливается. — А-Юань, это глупо. С твоей травмой ты не сможешь долго скитаться, я удивлён, что тебя не нашли в ближайшей деревне. Я не прошу твоих извинений или смирения - я лишь умоляю тебя вернуться домой, где я смогу позаботиться о тебе. Обещаю, я не сделаю ничего, что могло бы тебе не понравиться. —О, да я бы с радостью, — Юань затягивает елейным голосом, заставляя брови Ло Бинхэ приподняться в удивлении. Он не смел надеяться на лёгкую победу, но желал ее. Желал найти жалкого, исхудавшего Шэнь Юаня, наконец-то осознавшего, что он не выживет без Бинхэ. Желал окружить его любовью и заботой, уверенный, что теперь его отношения в безопасности, скрытые от посторонних глаз. — Но, как ты и сказал, я не смогу долго скитаться, ведь я слаб и не ориентируюсь в этом мире. Я даже не знаю, где я сейчас. Ло Бинхэ колеблется. Он видит скривленное в сожалении лицо Шэнь Юаня, и ему не составляет труда разобрать в этом актерскую игру. Но он хочет надеяться. Бинхэ хочется обмануть себя, что его не оставили одного, что это случайность, похищение, действие под давлением. Он бы отдал многое, чтобы получить взаимность, а потому срывается с места, обходя чайный столик и садясь на колени перед Шэнь Юанем, беря его здоровую ладонь в свои. —Ты знаешь, что я бы пришел за тобой по первому твоему слову, да хотя бы намеку, где ты. Почему я достоин быть лишь сновидением? Разве не я был с тобой, когда тебе было хуже всего? Разве я мало могу дать? Почему ты готов воспользоваться чьей угодно помощью, но не моей? — он скулит, обнимая колени юноши, и впервые за многие годы ощущает, как сердце бьётся быстрее, подталкивая к горлу ком. На щеки Бинхэ скатываются скупые слезы, и он не знал, чем именно они вызваны - жалостью к себе, или страхом остаться в одиночестве навсегда. —Послушай сюда, — Бинхэ вздрагивает, ощутив, как на его лоб давит теплая ладонь, и тут же отклонившись назад. Его губы остаются приоткрытыми от шока, и влага застывает на щеках, когда на его плечо опускается босая ступня. Шэнь Юань давит, опершись здоровой рукой за своей спиной, вальяжно отклонившись, будто доказывая свое превосходство. Нажим ступни заставляет Бинхэ согнуться, опираясь ладонями о свои собственные колени и слегка опуская голову вниз. Он мог бы с лёгкостью выпрямиться, однако не ожидал этого жеста, и желал увидеть то, что будет дальше. —Не стоит грязнуть в жалости к себе, Бинхэ. Ты не найдешь меня, пока я этого не захочу, — слегка сжав пальчики на ноге, Юань склоняется ниже, выдыхая на ухо юноши. — Я не нуждаюсь в тебе. Ясно? Бинхэ слышит лишь хлопок поверх этих слов, и картинка разом рассеивается, оставляя его лежащим на кровати в личных покоях. Раскинув руки, Ло Бинхэ осоловело пялится в потолок пару минут, чувствуя, как бешенно бьется сердце. Лишь после его накрывает шквал мыслей: что это было? Шэнь Юань проснулся? А-Юань смог сам выйти из царства снов? Бинхэ судорожно пытается уснуть, чтобы проверить свои догадки, но не может. Тогда ему открывается истинная правда: он потерял контроль. Впервые за годы. Ему не нравится эта догадка, однако в то же время она вызывает в нем облегчение - Юань все еще был под его контролем, Ло Бинхэ все еще в любой момент мог вытащить его в царство снов, увидеться с ним, попытаться разговорить. Контроль зависел лишь от его сосредоточенности. Однако что пошло не так? Бинхэ садится на кровати, собираясь растереть лицо ладонями, и внезапно замечает на них нечто липкое. Его взгляд опускается ниже, чтобы заметить подтянувшийся к животу член, истекающий смазкой. Воображение тут же снова подбрасывает нужные картинки: ступня Юаня на нем, обнажённая голень, слегка раскрытое ханьфу, скрывающее бедра. Он падает на кровать с тяжелым вздохом. С момента возвращения Ло Бинхэ в родной мир, гарем был распущен. А-Юань был далеко, и почвы для разрядки совершено не представлялось. Вдобавок, А-Юань редко касался его самостоятельно, и подобного рода действия, когда Шэнь Юань позволял себе подавлять его, говорить свысока, были весьма возбуждающими. Бинхэ с удовольствием вновь втянул бы его в царство снов, чтобы оцеловать эти ступни, подняться выше и все-таки стянуть дрянное ханьфу, но сейчас едва ли сам мог туда попасть. Он поудобнее укладывается на спине, прикрывая глаза, решая сосредоточиться на проблемах более насущных. Бинхэ сгибает колени, слегка разводя их в стороны, и обхватывает член ладонью. У него уходит пару секунд, чтобы восстановить воспоминание, предоставить, как он ведет ладонями вверх. Он не знает, что заводит его больше: то, насколько мягкой ему представляется кожа бедер А-Юаня, или его судорожные вздохи и поддернутый поволокой взгляд. Бинхэ представляет, как подцепляет пояс ханьфу, развязывая его и раскрывая совершенно нагое, худощавое тело. Он ведёт носом по бедру, опаляя его горячим дыханием, и ощущает, как в его волосы зарывается рука, направляя. С губ Ло Бинхэ срывается первый стон, и он слегка сжимает головку своего члена, надавливая на уздечку, а затем соскальзывая ладонью на ствол, совершая ритмичные движения. В своей фантазии он проделывал то же самое с членом Шэнь Юаня, заставляя того почти что разлечься на скамье. Его колени были перекинуты через плечи Ло Бинхэ, и сам он, пунцово красный, скуляще постанывал, пока Бинхэ оставлял засосы на бедрах, параллельно проникая в него двумя пальцами, вышибая все больше стонов. Ему нравилась мысль о том, что А-Юань сам насадится на его пальцы, попросит большего... Впрочем, стоило его объекту обожания излиться внутри фантазии, как Бинхэ и сам кончает себе в руку, тяжело дыша. Он раскидывается на постели, прикрывая слезящиеся глаза. Оргазм был ярким, но эмоционально пустым - А-Юань ускользал из его рук, и Ло Бинхэ боялся, что никогда не увидит его в принципе, не то что красным и стонущим. Окажись они в одной постели, ему было бы плевать на собственное удовольствие - было бы достаточно того, что Шэнь Юань извелся бы в стонах, чтобы Бинхэ кончил. Он был готов провести остатки своей вечной жизни, чтобы найти Юаня. Показать, что он может лучше, может дать больше, чем остальные. Сделать А-Юаня счастливым. Бинхэ сворачивается на кровати клубком, впервые за многие годы погружаясь в кошмары, утратив контроль над царством сна. Юность мелькала перед ним яркими картинками - жестокий наставник, жены, бесконечно расстилающиеся перед ним, и так же быстро забывающие. Он точно знал, что некоторые из них были все еще очарованы им, когда гарем был распущен, однако Бинхэ не мог сказать точно - им, или его образом? Ему было не с кем поделиться горестями и переживаниями, а если он и пытался, то его не слушали. Всемогущий император не мог быть слабым. Впрочем, кошмаров было достаточно, чтобы Бинхэ с еще большей жадностью зацепился за свою единственную цель — чтобы наконец-то выбрали его. Чтобы А-Юань выбрал его. Любой ценой.