Колыбельные: Что было дальше

      Несмотря на сосредоточенную маску на лице, она не чувствовала себя так же уверенно, как утром. Казалось, кирпичик за кирпичиком разрушается её гениальный план. Теперь всё это и вовсе казалось глупой мечтой… Заставить волка участвовать в празднике в качестве символа? Сделать его «королём вечера»? Ну что за детский лепет! Она ведь не сказочку добрую пишет, где все всех любят. В этом мире, как ни старайся, есть определённые преграды. Серый знает об этом.        Он не согласился. Оно и понятно... Никто ведь не может измениться так быстро. Даже ради близких. А она попыталась окунуть его головой в омут праздничных приготовлений – крайне радикальный шаг, если подумать… и ожидать адекватной реакции было слишком наивно.        Впрочем, некоторая глупая надежда всё ещё оставалась.       До церемонии, где всему городку будет объявлен счастливчик, которому достанется почётный титул, – считанные минуты. Как всегда собралось много народу (даже больше, чем в прошлом году), и все они ждали увидеть нового героя…       Мог ли в их представления о героизме вписаться Серый? В её – конечно. Но в их… Как они бы восприняли новый символ, появись он на сцене? — Маш, можно тебя на минутку? — уводит её от трибуны Апполинарий, обеспокоенный задержкой, — У нас мало времени. Ты точно знаешь, что делаешь? — Да, да, — слегка перестаралась она, изображая решительный кивок, — Всё под контролем. Наберитесь терпения…        В их тихий разговор вмешивается Лея, ни капли не церемонясь и не извиняясь: — Мы ждали достаточно! Кажется, твой зубастый дружок не появится, — она одаривает её гадкой улыбочкой и, словно победив злейшего врага всего мира, гордо выпячивает грудь. — Он появится. Я знаю… С минуты на минуту. — Ох, это вряд ли, милочка. Вероятно, он просто испугался той ответственности, которую ты планировала скинуть на него. Конечно, это ведь не так просто! Тут нужен острый, расчётливый ум и внимательность! Нужно уметь прислушиваться к каждому и принимать справедливое решение, которое никого не обидит! А дикари должны оставаться в своих берлогах. Это к лучшему!        Её слова больно ударили, почему-то, по Маше. Будто задета её личная честь… Будто завуалированное оскорбление адресовано именно ей самой. И она распробовала его очень хорошо, каждым рецептором… эту подлую усмешку под соусом доброжелательности и стремлении к всеобщему благу.       Отвратительный вкус.       Она собиралась перейти с непринуждённого тона на неприкрытое возмущение... Забавно, ведь коза обычно не воспринимала слова Леи близко к сердцу. Ей можно было только посочувствовать или посмеяться над её жеманством. Никаких глубинных обид… Но в этот раз всё иначе.       «Пришла пора её уже проучить!»       Очень может быть, что кое-кто тоже расслышал слова овцы и принял их за вызов. Иначе объяснить этот поступок просто невозможно... В последнюю минуту Серый соизволил появиться возле сцены!       Он не подавал голоса и оставался лишь зрителем, терпеливо ожидающим начала наравне с остальными... Чего он хочет? Почему стоит? Чего дожидается? За кулисами уже творился сущий хаос. Понять загадочного волка смогла только Маша: «Он хочет, чтобы мы сами его позвали». Серый, как крайне гордое существо, никогда не станет напрашивается, поэтому то он всегда до поры до времени оставался в тени…        Настало время выйти к свету. — Отменяем церемонию, — пробормотал кто-то. — Нет, — подняла руку коза в предупредительном жесте, — Я выйду к ним и объявлю… — Нам некого объявлять!        Но она уже не слушала их. Алая шторка кулис шелохнулась, открывая проход. Женщина опустила руку: ткань стекла по её плечу и упала к деревянным ступенькам. Уловив какое-то движение на сцене, зрители повернулись все разом и уставились на неё в тупом ожидании хоть чего-то. Огромное количество пар глаз: весёлых и скучающих, усталых и блестящих, заинтригованных или мечтательных, взрослых и детских... И среди этого океана были его глаза. Он будет слушать, что она скажет... От этого зависит его окончательное решение.       В зале наступила гробовая тишина. — Дорогие друзья, — Маша встала возле трибуны, быстро пробежалась взглядом по заготовленному тексту… Что-то ей в нём не понравилось. Возможно, дело было в том, что от него несло неискренностью и фальшем. Конечно, ведь составлением речи занимался бывший теперь носитель титула… А именно – вреднющая Лея.       Ну ничего, можно и без этих «дорогие» и «уважаемые» обойтись. — Я уверена, этот Новый Год будет особенным. И не только для нас… Кто-то впервые в жизни увидит, как здорово на самом деле оказаться в центре праздника. Он откроет для себя новый мир, новые горизонты. И мы вместе с ним взглянем на наши традиции по-новому. Я предлагаю вам представить, что вы тоже впервые пришли сюда. Это будут незабываемые дни, потому что наш новый главный судья, он же «Хозяин леса»… — Короче говоря, гх… — не выдержал уже её долгой представительной речи Серый и взобрался на сцену прямо с земли вместо того, чтобы официально выйти из-за кулис, — Да… Короче говоря, я новый босс. Если кого-то что-то не устраивает – никого не держу.        Он сходу заявил о том, что думал, будто нарочно пытаясь поскорее поставить точку. Чтобы Маша увидела, как к нему относятся другие и перестала уже пытаться сдружить волка с местными... Грубое приветствие, конечно, произвело ожидаемый эффект. Прокатилась волна голосов... А коза на несколько мгновений крепко зажмурилась, заслышав этот неудовлетворённый ропот.        Серый просто патологически неспособен был держать свой острый язык за клыками. Если ему что-то не по душе, он не станет сдерживаться, а брякнет такое, что хоть стой, хоть падай… И упавших ещё обязательно добьёт. Старые привычки, да-да. Волк лил желчью направо и налево, при этом не немереваясь всерьёз кого-то обидеть…       И вот сейчас конкретно ему не нравилось, как таращится на него белая несушка из первого ряда: — Эй, барышня, — кинул он ей небрежно, — Рот лучше прикрыть на морозе. Гланды застудите. — Ч-что? — ахнула та и попятилась назад, оглушённая его рекомендацией. — Говорю, здоровье ваше меня беспокоит, — стало хуже: он решил теперь приторно и саркастично любезничать, — Впредь не удивляйтесь так сильно, или хотя бы прикрывайте рот рукой.        Глаз козы уже дёргался, и ей приходилось вкладывать все силы, чтобы не закрыть уши от стыда. Она повторяла и повторяла себе: «ты сама это начала, ты должна его направить». Но чем дольше волк находился на сцене, тем хуже, казалось, складывалось впечатление о нём у окружающих. Самое что ни на есть неудачное начало!       И вот она, в попытке успокоить сражённую такими новостями публику, выходит из-за трибуны и направляется к краю их маленькой сцены: — Знаю, для вас, может быть, это покажется неправильным… или диким. Но решение принято. Мы сделали шаг к переменам. И если у кого-то появятся вопросы, спросите лучше самого себя: «почему я решил, что в праве судить того, кто, в сущности, ничем не хуже меня». «Почему я предвзят? Почему я не могу это принять?» И вы увидите, как много в вас глупых предрассудков.        Закончив свою искреннюю речь, она обернулась к Серому. Тот стоял, кажется, раньше неподвижно и внимательно глядя на неё – она чувствовала это затылком… Но теперь поправлял рукава, делая вид, что занят. — Очень проникновенно, — он лишь мельком и как-то небрежно посмотрел в её строгие сейчас глаза, — Думаешь, этого будет достаточно? — Не мог бы ты вести себя менее вызывающе? — прошептала она нервно, — Я будто ребёнка на утреннике представляю!       Её слух уловил пренебрежительный смешок: — Да это, по-сути, и есть утренник… — Вовсе нет! Это важное мероприятие! — коза практически стала умолялять, — Ну будь же хоть немного серьёзнее!       И в ответ ей полурычание: — С тебя должок… — Ну конечно... — она прикусила язык, чуть не сказав неуместную фразу: «Да я уже и так навеки твоя должница, Серый…» Почему неуместную? Возможно потому, что сейчас нельзя напоминать ему об этом, чтобы сильно не зазнавался... А ещё она злилась на него.       «Нахал! Снова условия свои диктует!» — замело в голову буйным ветром и тут же выдуло, когда принесли синюю мантию с большими вышитыми буквами…       Белочки в милых пушистых юбках попытались накинуть на плечи волка чужеродную для него ткань, но тот отошёл, вопросительно уставившись сначала на них, потом на Машу: — Что, маскарад уже начался? — скривил он мину. — Это тоже такая традиция, — коза с усталым выдохом сама взялась нарядить эту «колючую ёлочку», — Так положено. Не дёргайся. — Во что я только ввязываюсь… – стонет, — Так понимаю, буквы «Х.З.Л.» на плаще обозначают «хрен знает лишь»? Очень символично, будто под меня сшили. — Во-первых, «Х.З.Л.» – это сокращённо от «Хозяин леса»! — Ну так говорю, под меня шили… — А во-вторых, — перебила она, резким движением затягивая на его шее ленту, закреплявшую мантию, — Никаких ругательств! Ты понял? Сейчас на тебя смотрят даже малые дети! Берут с тебя пример! Вот, что значит быть «Хозяином леса». — Да понял я уже, — ворчит он, оттягивая указательным пальцем давящий воротник, — Ответственность и бла-бла- бла…        Следом за плащом на сцену выносят венец, сплетённый из лозы и сухоцветов, и пока волк ёрничал, бесцеремонно напялили ему на голову... Тот даже не успел шарахнуться. — А это ещё что?! — Ну, у каждого властелина ведь есть своя корона, — хихикнула она, не прячась, — У тебя вот такая. Нравится?       Вместо ответа до неё долетел смачный волчий чих, вызванный, по всей видимости, осыпающейся пыльцой. — У меня на цветы аллергия, — хрипит он после, — Достаточно веская причина, чтобы снять этот веник? — М-да, чихающий жюри нам не нужен… А жаль, тебе ведь очень даже шло. — Шло бы оно не мне, а нахрен… — брякнул он, забыв о просьбе Маши... И вдруг тут же снизу у сцены слышится детский голос, повторяющий бранное слово. Не прошло и секунды, как мамаша этого чуда зашипела на волка: «Безобразие! Тут же дети! Как ни стыдно?!»       Ну, ему было ни капельки не стыдно...