Колыбельные: Что было дальше

      Этой ночью ударили сильные заморозки. Лёд стеклянной карамелью залил крыши и окна, деревья окаймила серебряная бахрома... И стоило только выйти в этот холодный до синеющих губ день хоть на минуту, как ресницы тоже покрывались инеем. Следом застучат зубы, сведёт коленки, будто перед выступлением у доски в классе... И вот уже всего тебя колотит, как в припадке.        Несмотря на этот замечательный погодный феномен, благодаря которому везде на улицах царила тишина и покой, парни с раннего утра помогали косолапым соседям украшать их дом. Здесь флажки повесят, а тут фигурку из дерева воткнут... Словом, делали, что могли и как могли.       Они на собственных шкурах прочувствовали в полной мере (помимо собачьего холода) настоящий предновогодний ажиотаж, которого никогда не знали и в котором не участвовали так активно... Ах, приятная суета, приготовление подарков, костюмов, украшений. И, конечно, самая лучшая часть – составление меню! Чудное время, чудный праздник! И почему им не позволено было отмечать его вот так со всеми? Загадка. Ну уже и не важно: самое лучшее здесь и сейчас. А погода? Да она и никому особо не вредила: жители грелись у своих каминов, печек, занимаясь обычными хлопотами.        Стая, как уже, наверное, понятно, к холодам давно привыкла. Они и спать на снегу бы могли, лишь представив себя эскимосами на крайнем Севере (конечно, делать этого им не позволялось, но всё же). А тут так и вообще представилась отличная возможность помочь тем, кто был менее морозоустойчив. — Вира! Да! Ещё чуть-чуть выше! — Нэл громко командует своим другом с земли, при этом кроме этого больше ничего толком не делая, — Вира, вира! Нет, майна! Вот так! Теперь идеально!        Закатив устало глаза, Рассул двумя эффектными кульбитами спускается с крыши, где закреплял ленточные гирлянды. Наблюдающая за ним кучка медвежат зааплодировала, словно он артист, демонстрирующий свой невероятный талант... Рысь и не думал выделываться (он обладал благородной скромностью, которой так нехватало Петри Нэлу), а получалось это случайно, как-то само собой. Но он не был против оваций. Всё же это знак того, что их тут ценят. С медвежьим семейством у них наладились крайне тёплые отношения. — Последняя? — спрашивает волчонок у Аполлинария, имея ввиду гирлянды.       Дрожащий, как лист осиновый, здоровенный медведь довольно оглядывает свои владения: — Д-д-д-а, — выносит вердикт и тут же хватает Рассула за лапу, крепко пожимая, — Н-н-ну, молод-д-дцы, ребят-т-та! Б-без вас б-бы нич-чего не п-получилось! Т-теперь моим с-сч-част-тье б-будет! — Рады были подсобить, дядь Поль, — будто он проделал все труды в одиночку, Нэл гордо вытягивает шею. Но вдруг сзади по ней прилетает хлёсткий шлепок то ли шапкой, а то ли перчаткой. Установить личность подлого нападавшего ему так и не удалось, потому что и Петрико, и Рассул свистели под нос и что-то разглядывали в небе, когда он обернулся. — П-передавайте п-привет Серому… Т-таких помощников от-тправил! — махнул лапищей Поляна, а затем вдруг заговорил тихо и серьёзно, стараясь поменьше стучать зубами: — Он не заболел ли у вас ч-часом? Давно его никто не видел что-то... Если что, вы т-только скажите! Я вам и отвары дам, и одеял тёплых!        Тут парни переглянулись, не зная, как объясниться. Ведь дело то было совсем не в одеялах... Тема деликатная, но Нэл, как всегда, всё выложил в лоб: — Здоров он, как бык! Просто... дядя Новый год почему-то недолюбливает... — Да ну? — его басистый и глубокий голос вдруг забавно пополз вверх, — Во дела! — И это ещё мягко сказано, — кинул как бы случайно Петри, — Он его терпеть не может... Запирается в комнате или вообще уходит куда-нибудь в лес на день-два, если не на неделю...       Аполлинарий почесал затылок с озадаченным и угрюмо-неловким видом: — А вы? — А что мы? — Расс развёл руками, — Мы своих традиций не имеем... Пытались что-то придумать, но... Не наш этот праздник просто, отмечать его, как вы, не умеем. — Ну и ну… — от таких новостей медведь сел на скамью под окошком, — Прожить ст-только без праздника... Б-без Нового года... Да-а... Жалко мне вас, ребята... — Не велика беда, — отозвался ослик, — Мы привыкли. — Да... Подумаешь, Новый год какой-то... — бухтит Нэл, явно плохо отыгрывая безразличие. И по его физиономии, и по голосу сразу было понятно, что ему было очень обидно и грустно, — Без него как-то жили и дальше жить будем... — Что ж, — с кряхтением и хрустом, донёсшимся откуда-то из мясистой шеи, Апполинарий встал, — Это довольно серьёзная беседа... Лучше будет, если мы п-перенес-сём её за стол. Что ск-к-кажете?       Троица активно закивала. Им уже было попросту откровенно жаль замёрзшего медведя...       Тогда они, минуя расставленые по всему периметру украшения и снежные фигуры (с этим уж явно был перебор), добрались до медвежьего крыльца, а затем и занырнули в дом: огромными дверными проёмами, лавками, стульями он тут же поразил гостей. Когда они садились за стол, Петрико едва смог передвинуть табурет, чтобы оказаться рядом с друзьями... По весу он напоминал, скорее, штангу, чем трёхногую деревянную мебель.       Вскипел здоровенный, как лошадиная голова, самовар. В его отражении помещались не только волчата, но и сам хозяин со своей супругой, расставляющей полные варенья пиалки. Когда же стол начал ломиться от разномастной выпечки и лакомств, медведица, наконец, тоже села. А медвежата забрались под скатерть этого «шалаша», напугав ненароком гостей, не ожидавших, что их будут хватать за ноги и дёргать за хвосты. Первым взвизгнул Нэл, потом поднялся Петри, ну а Расс, поняв, в чём дело, успел заранее катапультироваться на своих рефлексах подальше. — А ну брысь, хулиганы! — рявкнула громко и страшно медведица. Все шестеро тут же растворились в тёмном коридоре. Тогда она повернула свою пышную фигуру к парням, с улыбкой произнося, — Шалуны они такие. Не обижайтесь! Вы им очень нравитесь!       После всех препятствий и неурядиц, связанных непосредственно с детьми, они принялись пить чай с мёдом и малиной... И больше, почему-то, не возвращались к обсуждению той темы. От выходок медвежат и вида аппетитных плюшек все как-то про это забыли...

***

      Вспомнил о том, что хотел расспросить ребят подробнее, Аполлинарий только тогда, когда троица уже как час ушла от их порога. И такая досада, такая сильная вина скрутила его!... Что он прямо тут же собрался и отправился к дому Маши. Если у кого и спрашивать совета, так только у неё, официально признанной укротительницей волчьего нрава...       А та как чувствовала, что у неё будут гости... Правда, рассчитывала она не на медведя, а на своих подружек. — Я, Маш, к тебе по очень заковыристому вопросу... — снимая меховую шапку, но не разуваясь, он так и застрял в прихожей, — Не хотел тревожить, но... Тут дело по твоей части, я знаю... Потому и пришёл сразу, не предупредив. — Что за формальности? Ты будто предо мной оправдываешься. Ну же, проходи! — гостеприимная хозяйка в мгновенье ока умудрилась накрыть стол, хоть медведю вряд ли будет достаточно тех конфеток и малюсенких сушек, что не налезут ему и на мизинец... Увы, что имеем...       И он прошёл. Дважды ударившись головой: сначала о дверной косяк, потом о низко, по его меркам, висящую люстру. Ах да, вот почему он так редко сюда заходит... Если Аполлинарий и видится где-то с козой, то точно не в её доме. Да и в целом поговорка «кто ходит в гости по утрам» совсем не про этого медведя. Вот его двоюродный брат любил, помнится, заваливаться в чужие норы и объедать невезучих хозяев. Как-то он хвастал такими похождениями вместе со своим другом поросёнком... Вот что значит сдружиться со свиньёй. С кем поведёшься, от того и наберёшься... — Даже не знаю, с чего начать... Наверное, зря я это рассказываю, и вообще вмешиваться не стоило бы так бесцеремонно... Однако ж ради блага... — медведь собрался с мыслями и наконец отчеканил, — Дело вот в чём: Серый наш то, оказывается, не любитель зимнего праздника... Как мне рассказали ребята, он предпочитает отсиживаться эти дни где-нибудь подальше от новогодней кутерьмы... Да и они сами никаких мероприятий толком не устраивали. Её руки взметнулись, как крылья у подстреленной птицы: — Как?! Совсем?! — Похоже... Не знаю, в чём именно дело. Возможно волк их как-то припугнул, а может даже категорично запретил... Чёрт его знает! — совсем уж как-то бессильно качнул головой он, — Вот поэтому я ума не приложу, как быть! Но это мне покоя не даёт... Как будто нельзя вот так оставить всё, как было.       Ну что ж, теперь это не только его бремя. Маша уж точно примет мудрое решение... Ей всегда можно доверить тайну. — Та-а-ак, — протянула женщина, расставив руки на поясе, — Попробую с ними поговорить сама для начала... А потом уж решим, надо вмешиваться иль не надо.       Как он и думал, коза всё расставила по полочкам, и теперь ему не придётся всю ночь ворочаться от тревожных мыслей и ощущения, что он чего-то не доделал. А такое бывало с ним очень часто. Слишком близко он принимал чужие беды к сердцу...       Поблагодарив её за всё это, медведь ушёл, а хозяйка принялась оживлённо чистить зимнее пальто к выходу...

***

       Да, Тётя Маша не потерпит такого отношения к лучшему в году празднику! Она возьмёт всё в свои руки и будет долбить и долбить голову соседу, как дятел долбит упрямую жёсткую древесину, дабы очистить её от вредителей. Что за новости! В лес он уходит! И парней жалко... Она, конечно, не думала, что Серый именно запрещал им праздновать Новый Год... Но что-то такое всё же принесло в сердце, подобно тому, как ветер приносит семена сорной травы на ухоженную клумбу. Главное вовремя такую траву выдёргивать... Маша это умела, поэтому, дабы развеять все домыслы, решила в первую очередь расспросить стаю.              Ей понадобилось всего лишь полчаса, чтобы разыскать в деревушке ничего пока не подозревающих волчат. Когда же они, наивные, вышли ей прямо навстречу, она строго упёрла руки в боки и начала: — Ага, на ловца зверь бежит! А ну колитесь! Почему вы мне ничего не сказали? — щёки её в этот миг раскраснелись, и не от холода, — Про то, что никогда не видели настоящего Нового года! Это недопустимо!        — Тёть Маш, вы не волнуйтесь за нас, правда… Это вовсе не такая уж проблема, — попытался Рассул, — Мы действительно не отмечаем так масштабно, как, может, это делают остальные… — Дело вовсе не в том, — перебила женщина, выставив указательный палец, — Новый год – это, в первую очередь, семейный праздник, а не просто какая-то гулянка… Как же Серый мог в этот день оставить вас одних?       Троица как-то замялась, потупив взгляды. По их лицам сползла бордовая тень сожаления и смущения. Было что-то болезненное в этой теме, что им хотелось бы не тревожить... Но раз сама тётя Маша поймала их за жабры, то тут ничего не остаётся, кроме как признаваться. — Если честно, сами не знаем… — на заднем фоне слышится бормотание Нэла, — Он не говорит. Сколько не пытались спрашивать, всегда уходит от ответа или, ещё хуже, начинает злиться и ругать нас за всё подряд...       Продолжая за ним тему, Петрико выдал с грустной усмешкой: — А хорошо бы всё-таки узнать, чем ему так не угодила наряженная ёлка с подарками. — Да просто всё тут, — махнул рукой Расс, как бы пресекая все домыслы, — Не в его духе ждать чудес. Серого всегда воротило от всякого рода упования и наивности... — Ясно, — от Маши последовал сдерживающий раздражение выдох, — Я тоже вполне понимаю, почему ему не нравится праздновать: шум, танцы, вся эта мишура… Это может быть некоторым чуждо по понятным причинам. Но Новый год для нас значит нечто большее!        Парни протянули почти одновременно: — Например? — Наприме-ер... — с загадочной улыбкой протянула она, — Вот вы же любите покушать вкусно? — Канешн, — присвистнул Нэл. — А когда еды много, ею хорошо делиться с близкими. И вас тоже угостят в ответ. Точно так же и со счастьем от праздника, — она ласково прищурила глаза, глядя на то, как волчата внимательно и с трепетом слушают её, — Ты делишься радостью, тогда её становится ещё больше! И можно снова её давать другим! Друзьям, соседям, знакомым... Всем! Это и значит праздновать всем вместе. Единение – вот в чём смысл праздника... А если у вашего дяди это не так, значит он просто неправильно всё понимает!       Они пожали плечами, не то что бы надеясь, что Серый примет эту позицию... Да даже если бы ему устроили целую лекцию с самой красочной презентацией!... С другой стороны, в последнее время именно с Машей он идёт на уступки. И если кого и стал бы слушать, то только её – верную подругу, доказавшую свою надёжность. Так что... Возможно ли, что случиться чудо, и козе удасться снова переубедить его?       Но в этот раз не обойдётся простым разговором. Если подходить к вопросу основательно, то и план придётся продумывать масштабный... Решение ведь не свалится ей на голову! Правильно. Не на голову...        На секунду Маша решила, что это у неё шалит давление, потому что всё вокруг вдруг почернело, а воздух перестал проникать в лёгкие. Но оказалось, к счастью, что это просто огромный цветастый плакат, по-видимому, сорванный леденящим ветром с чьей-то стены, влепился ей в лицо (ура-ура, она не умирает!). Разноцветные буквы гласили следующее:       «Всем-всем! От мала до велика! Церемония назначения скоро! Не пропустите появление нового Хозяина леса!»        И тут её конкретно осенило. Или же, скорее, озарило очередной хитрой уловкой.       Был у них в деревушке издавна такой обычай: выбирался голосованием один из особо отличившихся в торговле, трудолюбии или хозяйстве селян, ему присваивали титул «Хозяин леса» и всю праздничную неделю водили по разным мероприятиям, начиная от конкурса пирогов и заканчивая украшением ели... Надо сказать, довольно почётным у них считалось это, пусть и временное, но всё же звание. И, если не скромничать, козу не раз выбирали новым символом. Правда, она сама считала это победами на безрыбье... Не так сложно одержать верх, когда другие отказываются баллотироваться из-за большой ответственности и нагрузки.        Так вот, на управленческом совете, главной темой которого была непосредственно организация праздника, тётя Маша выдвинула своего кандидата. — Серый? — ахнул кто-то, пока коза стояла с уверенной улыбкой, — Тот, который... который волк что-ли? — А что такого? Все имеют право на участие.        Толпа загалдела, заобсуждала. Стали отдельными голосами проявляться вопросы, ропот, испуг. — Позвольте! — встала из-за длинного стола знакомая всем, к сожалению, овца, — Неужели вы думаете, что он справится со всеми возложенными на него обязанностями?! Без обид, но тут нужен опыт и талант, — и словно нечаянно приправила: — Всё это, кстати, имеется у меня, ведь я вела праздник в прошлом году. И всё получилось бесподобно! Можешь ли ты, милочка, гарантировать, что твой дикий дружок не опозорит тебя и весь наш совет? — Я ждала, что кто-нибудь будет сомневаться, — на нападки Маша реагирует спокойно и отвечает без запинки: — Поэтому хочу кое о чём напомнить: в этом году произошло сразу два серьёзных инцидента. Сначала на ярмарке, где многих из вас ввели в заблуждение и чуть не содрали круглую сумму за подделки и побрекушки...       После этих слов их небольшой зал замолчал, неохотно, но всё же проглатывая факты и аргументы козы. Мало кто любит признавать свою глупость... И пока ею не тыкнут тебе в лицо, ты ни за что не поверишь, что делал такое.       Она продолжала: — А знаете, кто первым разоблачил мошенников? Это был Серый, — по рядам разошлась волна недоумевающих голосов и удивлённых возгласов, — Да-да, это чистая правда. Я знаю всё из первых уст. Теперь и вы будете в курсе… — А разве не ты читала обличительные письма? — не унялась рогатая соседка, — Благородно, конечно, с твоей стороны приплести сюда волка, мол он тоже внёс свою лепту… Но никто ведь этого не видел, правда? И ты говоришь нам просто поверить твоим словам? — Да, именно так, — женщина окинула всех присутствующих взглядом, как будто намереваясь выжечь им из их душ все сомнения, — Я никогда не лгу. Вы это знаете. Да даже если вы не верите в эту историю, следующее, что я скажу, отрицать никто не сможет! Она встала из-за стола, медленно проходя вдоль к окну и одновременно стараясь подготовить свою речь. Нужно собраться! Это важно! Но всё равно... В горле начинало потихоньку свербить, немел язык от волнения… Будто кто-то накидывал тяжёлые цепи, сковывая и тело, и разум. А голос никак не хотел выходить, словно печужка, боящаяся показаться из своего домика в кустах, когда поблизости рыщут хищные лисы и совы.        В конце концов, Маша взяла себя в руки, обернулась к ним и выдала: — Всем вам известно о том, что осенью мы искали моего сына Митяя, — кратко изложила она суть, чтобы не мучить себя долгим предисловием, которое вызывало неприятные чувства, — И вы прекрасно помните, кто участвовал в поисках, кто шёл в первых рядах. Кто рисковал собой для того, чтобы его спасти. Когда все отчаялись, когда даже я была готова сломаться... Появился Серый. Он вытащил Митю, вернул нас к нормальной жизни... И я ему обязана за это. Не зависимо от того, какое решение мы примем... Я хочу так выразить свою благодарность. Ком отошёл от горла, и кислород снова стал свободно течь в лёгкие. Маша вздохнула полной грудью: теперь обсуждать всё это было на удивление легко... Гора с плеч. — Не знаю, что бы было, если бы не он, — с душевной улыбкой теперь продолжала она, — А когда всё закончилось, я предложила взять вознаграждение за опасную работу... Но он отказался. Поэтому, дорогие дамы и господа, если и выбирать кого-то героем праздничного вечера, так только его. Или вы знаете ещё кого-то, кто спас, рискуя всем, чужого ребёнка?       Начался бесконтрольный хаос обсуждений: Маша не просто подлила масла в огонь, она устроила настоящий взрыв бензоколонки своей агитацией. Многие с радостью поддерживали её мнение и твердили «за», но другая половина их оспаривала и сомневалась. Никак не могли прийти к общему решению, так что гомон стоял долго... Вдруг грузно поднялся из-за стола, обычно скучающий на подобных собраниях, Аполлинарий. Он попытался протиснуться между стульями, случайно оттоптал кому-то ногу, но всё же вышел «на сцену» к Маше: — Мне кажется, этого более чем достаточно для того, чтобы присвоить почётный титул, — заявил он с рукой на её плече в знак поддержки, — Где вы ещё видели, чтобы кто-то за просто так ставил свою жизнь на кон ради других?! Это ли не подвиг?! Если Серый по вашему мнению недостойный, то я не знаю, кто тогда!       Разнёсся согласный клич собравшихся. Кажется, теперь большинство было с ними солидарно. — Пардоньте, господа! Вы не можете решать за всех! — уже не выдержала овца и выбежала вперёд, размахивая руками, словно пытаясь подать знак с необитаемого острова проходящему мимо пароходу, — Это вообще-то против правил! Разве он торговец? Разве он ремесленник или земледелец, обеспечивающий нас необходимым для жизни? Нет! Просто проходимец! — Как будто ты, Лея, всё лето пахала в полях, — хохотнул медведь, — Правила отбора не запрещают участие гостей нашего города. В них сказано лишь, цитирую: «Каждый зверь, совершивший достойное деяние, либо признанный выделяющимся из всех остальных своей добродетелью, порядочностью, скромностью и бескорыстием имеет право весь следующий год носить почётный титул, а так же участвовать в праздненстве, как его главное лицо и символ». После этого даже неугомонная скандалистка Лея не смогла вставить своё слово, потому как все знали: Аполлинарий помнит весь устав наизусть. Можно сказать, он сам стал ходячим сводом законов, хоть и выглядел простовато для юриста. Но всё было именно так: его участие определило исход. За свежевыдвинутого кандидата, не прожившего в деревне и года, проголосовали почти единогласно. Только муж овцы и лучшие подруги под её пристальным взглядом не подняли руки. — Вот и отлично, — улыбка Маши растянулась до ушей. Она не была так рада даже тогда, когда выбирали её саму пару лет тому назад, — Осталось только принести Серому хорошие новости!