Колыбельные: Что было дальше

Кто знает, как мокра вода,

Как страшен холод лютый,

Тот не оставит никогда

Прохожих без приюта...

      Ветер был злым. Он не просто дул, он атаковал, находя каждую щель, каждую прореху, чтобы добраться до тела ледяными пальцами. Небо, низкое и тяжелое, сочилось снегом, а он сидел прямо на земле, прислонившись спиной к стене продуктового ларька, откуда его только что выгнали вон. Перри был укутан в тряпье, которое когда-то было одеждой: многослойный пирог из грязного пальто, поверх которого была намотана какая-то клетчатая ткань. Это не спасало от холода. Лишь немного оттягивало момент, когда он перестанет его чувствовать.       Он не спал. Скорее, находился в забытьи. Глаза его были полуприкрыты, воспаленные веки напоминали о себе резью. Губы, потрескавшиеся и синюшные, беззвучно шевелились — может быть, он звал кого-то, а может, просто считал удары своего замерзающего сердца. Руки, похожие на скукоженные птичьи лапы, он прятал в подмышках, пытаясь сохранить последнее тепло. Пальцы на ногах уже онемели, и это было плохо, но думать об этом не было сил. Было только одно всепоглощающее желание — закрыть глаза. Там, за закрытыми веками, было не так холодно.       Ох, невесело бездомным по дворам скитаться темным!       Мимо, спеша по своим делам, проходили люди. Городок жил своей жизнью.       Вот молодая пара. Девушка зябко повела плечами, поплотнее закутываясь в пушистый шарф. Она что-то весело щебетала парню, но вдруг замолчала на полуслове, взглянув на съежившуюся фигуру. Ее взгляд задержался на долю секунды — достаточно, чтобы увидеть грязные тряпки на нём.        Внутри Перри что-то кольнуло. Острое, неприятное. — Чего уставились?! — вскрикнул он, резко вскочив, и тут же незнакомка отвела глаза и ускорила шаг, увлекая за собой парня.       Но практически сразу же Перри пожалел, что прогналл её – быть может, ему бы удалось договориться о ночлеге или, хотя бы, одолжить деньжат. Да, именно одолжить, потому что такая важная птица, как он, ни за что не станет попрошайкой! И вообще, это ему все должны, а он ничего и ни-ко-му.       Однако, чтобы всё-таки пожить подольше на этом свете, он решил, что больше не станет отпугивать гневными воплями людей, обратившим на него внимание, даже если его самолюбие будет растоптано в пыль.       Ему с новой силой захотелось домой, в тепло, и чтобы бабушка, вырастившая его, налила чаю... Её глаза всегда были так добры, так ласковы. Вот бы снова их увидеть...       Правда, он даже не знает, где она теперь... В тех же трущобах или, может, нашла местечко получше? Где-то, где было чисто и уютно, и не капала с потолка вода... Или же она вовсе вернулась в родные тёплые края, и он никогда-никогда её больше не найдёт?       Жаль, что он вот так оставил её. Желая улучшить их жизнь, стремясь на вершину, он перестал видеться с ней. Она всё понимала, потому отпускала снова и снова. Пока, наконец, не отпустила насовсем, желая ему счастья...       Следуя амбициями, Перри оставил позади слишком многих, и даже не заметил этого. И вот тогда он оказался совсем один в том огромном городе. Видимым, но невидимым. Кажется, что в какой-то момент ему удалось наладить жизнь, привлечь к себе внимание, завоевать любовь — но то было лишь иллюзий... В реальности его там никто не ждал, не искал, и не был готов прийти на помощь в критический момент.       И сейчас это подтвердилось. Он был, как кошка-погорелица... Ведь все, кто приходил к нему в гости, приходили занять денег, приходили за одолжениями — в итоге все они оставили его после краха бизнеса и репутации.       Тили-тили-тили-бом...       Если бы не появились на горизонте Базилио и Алиса, он загнулся бы ещё раньше... Но, к сожалению, союз с ними лишь отсрочил неизбежное. Они использовали его, вытрясли всё, что он узнал, колеся по разным ярмаркам...       Пусть не планировал, но вскользь он им упомянул случайным образом о том, что встретил в каком-то жалком захолустье их общего старого знакомого... И не абы кого, а Серого волка. Да-да, того самого Серого волка, что заложил законникам их «предприятие», а сам вышел сухой из воды...       Который переиграл всех и вся.       Он никогда не забудет, как вспыхнули глаза Алисы, когда она услышала это. «Ты его видел?!» — в её взгляде горело безумство, — «Где?! Где ты его встретил?! Покажи!». Лиса схвалила его за лицо, растянув припудренные щёки, как тесто. Перри из-за этого едва мог отвечать.        Когда же она, узнав всё, что хотела, выпуслила его — тогда только попугай понял, что натворил. Теперь он был втянут не просто в авантюру — в виндетту лисы и кота.        Чуяло его сердце, что замес будет жаркий...

***

      Было очень досадно от того, что они так много рассказали медведю. Ведь, как-никак, солидарно договаривались между собой молчать. Ну, Петрико и так бы никому ничего не сказал, ведь нынче он прикованный к постели «больной». А вот им, особенно Нэлу, пришлось постараться держать язык за зубами.        Когда дядя посылал их на рынок, чтобы пополнить запасы, за водой к проруби или просто давал поблажку в строгом расписании домашних дел (удивительно, что они всегда у него находились в огромном количестве), как назло попадалось сразу целое море знакомых. И те, конечно, спрашивали, куда пропала стая, почему они с горок не катаются и не играют больше в хоккей. Приходилось им отвечать самыми расплывчатыми формулировками. Ведь не скажешь же прямо: «просто нас за драку наказали». Уж как-то стыдно... Тем более, что Рассул то и не был в ней замешан, но наверняка в перессказах и его бы приплели.       Но вот, как болтливые дети, они растрепали Поляне не только про свои личные тёрки, но и про тёрки с новыми жильцами. Не так много, но всё же — суть медведю теперь была ясна...       Правда, они уже не слишком то переживали об этом. Тайное становится явным, и чем больше рвёшься что-то скрыть — тем больше оно лезет на поверхность. Это как пытаться утопить наполненную воздухом консервную банку — она всё равно тут же подпрыгнет из воды.       Так чего увиливать то? Пусть лучше всё будет просто.        Нэл и Рассул стартанули от дома медведя сразу после того, как тот пообещал им быть начеку и подстраховать в любой момент. С груди сошёл камень, ну или точно какая-то его часть. Но дальше каждому предстояло заняться своим делом: один пошёл выкладывать новую гениальную идею примирения другу, другой собирался относить починенные часы...       Вот только обходя их маленькое озеро, практически на полпути к дому, Нэл остановился, засёкши своим зорким глазом нечто очень любытное. Иначе бы он и не стал задерживать их на этом дубаке. — Эй, Расс... — Вижу.       Странный огонёк горел под заваленным мостом, и невозможно, чтобы появился он там случайно. Значит, кто-то пережидает снежный апокалипсис в этом холодном месте? Хотя, быть может, не таком уж и холодном, ведь снежное покрывало наверняка работало, как стены с утеплителем. И ветер туда, похоже, не проникал, если пламя горит так спокойно... — Видать, кто-то облюбовал себе неплохое иглу, — рысь глядел с белой завистью. Вот бы и ему сейчас пожить под мостом... — М-может, нас п-пустят п-погреться? — растирая руки, оттарабанил волчонок, — Я, ч-чую, д-до дома не д-дотерплю...       Рассул безмолвно кивнул — просто его губы уже стали трескаться, когда он пытался ими шевелить.              По заглатывающим их ноги сугробам они подошли к деревянному мостику. И правда — у костра видна фигура. Чей-то скрюченный силуэт перебирал палкой угли и поправлял на себе сползающую шаль. — Добрый день! — им пришлось присесть на корточки, чтобы заглянуть в эту замечательную берлогу белого медведя. — Пошли вон! Тут уже занято! — закудахтал кто-то внизу. — Я, говорю вам, мест нет! — Да мы ж только на пару минут... Согреться, а потом домой уйдём... — нахмурился Нэл. — Домой? У вас есть дом? — Да... — ответил он, смутившись такого вопроса. — Тёплый? — Ага? — И провизия имеется? — Имеется... — Хм, — голос немного помолчал, потом вновь позвал их, — Ладно. В таком случае, можете немного погостить в моей скромной обители... Но не бесплатно. Три... Нет, четыре мешка с продуктами! — Мешка?! — присвистнули парни. — Можно в рассрочку, — ответили им невозмутимо. — Да это грабёж! Кто вы такой, чтобы кидаться подобными условиями?! — Я...! — голос приблизился, зазвучав гордо, но по-прежнему сердито...       И из снежного прохода высунулась цветная голова. Так неожиданно и так странно сейчас было видеть на абсолютно белом фоне это чудное пятно...       Но, по крайней мере, у них тут же отпали все вопросы... — Надо же, — сложил руки на груди волчонок, — Что это тут у нас за Снежная Королева поселилась? Узнаешь, а, Рассул?!       Но Рассул никак не ожидал встретить на этом месте попугая. Снова. И почему судьба опять сводит их, словно в прошлый раз им не было достаточно компании друг друга... Но, надо признать, что выбрались они из ловушки общими усилиями.       Потом ему и вовсе стало смешно — совсем недавно упомянули в разговоре этого типа! Какой же он, оказывается, прилипчивый... Помяни чёрта – он из табакерки то и выскочит! — Что это вы тут делаете? — не в силах теперь просто спокойно идти дальше, спрашивает Рассул, — Я думал, вы давно уехали из городка, после того, что... кхм, с вами тут приключилось на балу. — Стой... Это ты, парень? — судя по хрусту снега, он подскочил от радости, — Как я рад тебя видеть, Рамиль!       И Перри беспардонно схватил его за руку, вроде как приветствуя, а вроде как пытаясь взять от неё немного тепла. — Рассул я, — он отошёл на всякий случай от него на пару шагов назад. Вдруг бешенство? — Меня зовут Рассул. Мы ведь долго разговаривали с вами... Что у вас с памятью на имена?       Не обращая внимания, Перри продолжал тараторить о своём: — Ты не поверишь! Мне столько пришлось пережить, претерпеть! Я был совсем один в лесу! Я дрался за последнюю на ветке шишку с каким-то надутым снегирём! — он ткнул себе большим пальцем в грудь, выпячивая её, — И победил, между прочим! — Быть не может, чтобы всё это время вы просидели на одних шишках... — скептически повёл бровью Расс. — Верно мыслишь, друг мой! Когда шишки и ягоды закончились, мне и пришлось вернуться в этот гадкий городишко...— проскрипел попугай, параллельно ощерившись от отвращения, — И снова скитаться от одного места к другому, кантоваться в чужих подвалах и сараях, пока хозяева не выгоняли, словно я какой-то там беспризорник! И вот, я оказался здесь...Не представляешь, как это ужасно! Ты и представить не можешь! — Ну, вообще-то, он может, — отозвался Нэл возле них. О нём оба на это время точно забыли, пока он не подал голос, — Как и я. Мы ведь всю сознательную жизнь так и живём... Ну, то есть, жили, пока не попали сюда. Так что можете на жалость не давить! — нахохлившись, он отвернулся от Перри в сторону, а тот как-то притих странно... — Ладно, парень... Рассул... Я ж не знал. Ты не серчай, — рысь на это вздохнул, — Просто я ведь больше никогошеньки тут не знаю! Ну, кроме дядьки вашего, конечно, и тех двух... Но они уж точно не помогут. Скорее, наоборот — глубже втопчут в сырую землю, чем я уже и так втоптан... Мне и правда некуда идти... Может быть, ты придумаешь что-то?       Вместо явно переменившегося в лице друга с попугаем заговорил Нэл, но с каким-то равнодушием и пренебрежением в голосе: — На моей памяти здесь нет никого, кто мог бы сейчас взять к себе ещё один рот. У всех дети и старики... А тут ещё вы!.. И вас, простите, не очень то жалко! — Я же не говорю, что это за бесплатно! Я обязательно награжу вас! — воскликнул Перри, — Когда-нибудь... Попозже... Просто сейчас я на мели, понимаете? Совсем без гроша в кармане! Мне нужно, чтобы мне дали шанс! Чтобы хоть кто-то подал руку, иначе из этой ямищи мне ни в жизнь не выбраться! — Пф, как же. Поможем мы ему. Пошли отсюда, Расс... Расс?       Рысёнок стоял тихо и неподвижно с озадаченным выражением на бледном лице. Кажется, он о чём-то всерьёз усиленно размышлял... — Расс! — вновь позвал Нэл, уже тряхнув его за плечо.       Внезапно тот заговорил с Перри: — В целом, можно зайти в пару мест, где вас могли бы пристроить...       У Нэла так челюсть вниз и обвалилась. А попугай принялся снова жать рыси руку и приговаривать: — Оу, спасибо, мой юный друг! Я в долгу не останусь! —...но вам, скорее всего, надо будет работать... — Р-работать?! — Перри ошарашенно взглянул ему в суровые глаза, — Серьёзно? Где это видано! У меня совсем другой статус! Я управляю, а не выполняю грязную работу по чужой указке! — Ну тогда аривидерчи... — промолвил парень со вздохом, — Вы просто идиот, видимо...       На радость Нэлу, он развернулся и зашагал по снегу прочь. Но вдруг, когда они были уже у другого конца мостика, позади раздалось истошное: — Стой! Стой! Я передумал! Я согласен! Рами... Рассул! Да стой же, говорю, я согласен! — Расс, не надо... Не оглядывайся. Просто... пойдём, а? — Нэл с надеждой взглянул в глаза друга: они были сердиты, и одновременно в них ворочалась жалость, с которой тот пытался бороться.       Правда, не очень то старался. — Я так не могу, Нэл... Мы с ним целую вечность просидели взаперти. Встретили вместе Новый год... Он даже поделился со мной пледом. И рассказал такое, что я, возможно, никогда не смог бы здесь узнать! После всего этого... — Вот именно, Расс! После всего! У тебя что, тоже память коротка? Забыл уже его гнусные игры? Он дёргает нас за ниточки! И тебя прямо сейчас обводит вокруг пальца!       Нэл говорил громко, не стесняясь. Уж чтобы этот накрахмаленный гад наверняка слышал, как его тут презирают. Но Рассул всё равно был иного мнения и не боялся отстаивать его с той же громкостью. — Ну, что поделать! — он разводил руками, — В дождь и снег нельзя же быть без крова! Даже ему! Ты ведь знаешь, какого это... Блуждать и скитаться в поисках убежища... Сам ведь говорил... — Ну вот надо оно нам сейчас... — волчонок уже не спрашивал и не протестовал. Он практически смирился, а сейчас лишь поднывал от безысходности. — Надо, брат. Надо... — Рассул похлопал его по плечу и направился назад.       Долго идти ему не пришлось — Перри сам, радостный, побежал ему на встречу. — Спасибо! Спасибо, my best friend! Ты самый-самый лучший... — Ничего особенного, — Рассул дёрнул плечами, словно ему было это совершенно обычным делом, — Просто солидарность. Кто сам просился на ночлег — скорей поймет другого... Не заставьте меня только об этом позже пожалеть.