Две пули на двоих

Понедельник. Актовый зал. Всех собрали в актовом зале. Директор выходит на сцену, делает объявление: — В пятницу состоится ежегодное школьное шоу талантов. Подать заявки на участие можно до среды. Приз — грамота и пятнадцать тысяч рублей. На последнем ряду сидят парни. Лёха наклоняется к Диме и шепчет: — В прошлом году мы не участвовали. Может, в этом? Сыграем что-нибудь? — Нет. Я сыграю один. Новую песню. — Ну как хочешь. Тогда я тоже один сыграю. Дима уже писал текст три ночи подряд. Текст, где каждая строчка — про них. Он переписывает припев из той самой песни, которую они слушали в номере, но добавляет свои слова. Слова о том, как страшно терять, как трудно прощать и как хочется верить. Полина с Диларой сидят впереди — подальше от парней. Дилара предлагает девушке тоже поучаствовать в конкурсе. Полина отказывается. Она не хочет показывать на всю публику свои рисунки. «Дима, наверное, будет выступать. Я не пойду. Не хочу видеть, как он смотрит на сцену, а я сижу в зале и чувствую себя чужой». Дилара записывает их как помощников за кулисами. От этого Полина не может отказаться. Среда. 23:30. Дима сидит на крыше своего дома. Репетирует песню. Поёт вполголоса, чтобы не разбудить соседей. Он недоволен — голос садится, пальцы путают аккорды. «Ты научила меня держать слово — Я не сдержал, прости, я был готовым К тому, чтобы верить в ложь, а не в тебя. Теперь я буду ловить твои пули, Даже если они меня убьют в июле Или в пятницу вечером у школьного крыльца». Полина в ту ночь решила выйти погулять. В наушниках. Проходит мимо его дома. Слышит гитару. Снимает наушник. Задирает голову — видит силуэт на крыше. Она не окликает его. Стоит внизу, слушает. Не разбирает слов, но чувствует мелодию. Что-то знакомое. Что-то оттуда. «Он пишет песню. Для кого? Для меня? Нет, не для меня. Не надо думать». Она уходит, но мелодия застревает в голове на два дня. Пятница. День конкурса. Утро в школе. Полина не спала всю ночь. Взяла с собой чёрное платье. Дилара делает ей лёгкий макияж в туалете. — Ты такая красивая, Полина. Если он сегодня не сделает первый шаг, я его убью, — говорит Дилара, добавляя румяна. — О чём ты? — не понимает Полина. — Полин, ты серьёзно? Ты думаешь, я не вижу? Вы смотрите друг на друга так, будто остальной мир исчез. Сегодня он что-то задумал. Я чувствую, — Дилара закатывает глаза. Дима приходит в школу с гитарой в чехле за спиной. Выглядит так, будто не спал трое суток. Подходит к шкафчику, где стоит Макс. — Ты правда собрался играть эту хрень? Тебя же засмеют, — говорит Макс со злостью. — Отвали, Макс. — Ты позоришься из-за неё. Она того не стоит. — Если ты ещё раз скажешь про неё хоть слово, я расскажу всем, что ты делал три года назад. Ты понял? Дима поворачивается к нему, смотрит в глаза. Макс бледнеет. Отходит. Но в его глазах — не страх, а ненависть. Он будет мстить. Но не сегодня. Актовый зал. Вечер. 17:00 Стулья расставлены полукругом. Сцена с микрофоном. За кулисами — суета. Учительница музыки — ведущая. Полина помогает переставлять стулья для следующего номера. Видит Диму. Он сидит в углу, настраивает гитару. Не замечает её. Она подходит. — Привет, — говорит девушка. Парень поднимает глаза. — Привет. Ты здесь? Я думал, ты не придёшь. — Я помогаю за кулисами. Техперсонал, можно сказать. — Техперсонал в красивом платье? — он улыбается. — Заткнись и настраивай гитару, — Полина краснеет. Он смотрит на неё секунду дольше, чем нужно. Потом говорит: — После конкурса подожди меня. Ладно? — Зачем? — спрашивает Полина. — Так надо. Начало выступлений Череда номеров — от смешных до трогательных. Полина всё это время думает о Диме. Девушка с сальто чуть не падает. Парень с рэпом забывает слова. Лёха сыграл супер. «Что он задумал? Зачем я ему понадобилась после конкурса? Может, он хочет сказать, что мы не можем больше… встречаться? Нет, бред. Он же сам сказал "просто будем рядом". Но сегодня он странный. Взгляд липкий. Как в тот раз, в спортзале, перед тем как достал ластики». — А теперь — Дмитрий Барсов с авторской песней. Встречаем! — объявляет ведущая. Зал аплодирует. Макс на последнем ряду скрещивает руки. Полина сжимает кулаки и шепчет: — Давай, Барс. Не облажайся. Дима выходит на сцену. Садится на стул. Гитарный ремень чуть перекошен — он поправляет его. Гул в зале стихает. Он смотрит не на зал. Он смотрит за кулисы. Туда, где стоит она. Первые аккорды — медленные, грустные. Знакомые. Полина замирает. Это мелодия, которую она слышала с крыши. «Мы друг друга научили держать слово. Любить тихо. Умирать снова. И выбрасывать камни из головы. Мы две маленькие пули в револьвере — Одно решение — и снова мы мишени. Если кто-то выстрелит в упор — ты меня лови…» Зал молчит. Это не та песня, которую они ждали. Это не кавер на хит. Это что-то личное. «Я три года учился дышать без тебя. И забыл, как смеяться по-настоящему. Ты сказала однажды: "Ты мой свет в конце". А я поверил лжи и разбил нас обоих. Прости меня за каждый день молчания. За каждую ночь, где я не пришёл…» Полина стоит за кулисами. Руки дрожат. Она прижимает ладонь ко рту, чтобы не закричать. «Он… это про нас. Он поёт это про нас. При всех». Дима смотрит на неё — уже не скрывая. «И если мы умрём посреди этой ночи — Я люблю тебя очень. И мне не жаль. Потому что с тобой даже смерть — это "снова". А без тебя даже жизнь — это "никогда"». Последний аккорд. Тишина. Такая густая, что слышен скрип стула. Потом — взрыв аплодисментов. Кто-то свистит. Дилара плачет. Учительница литературы вытирает глаза платком. Дима встаёт, кланяется. И уходит со сцены — не глядя в зал. Только за кулисы. За кулисами Парень заходит. Гитарный ремень всё ещё на плече. Он тяжело дышит, как после бега. Полина стоит в трёх метрах. Не двигается. Смотрит на него широко открытыми глазами. — Я… я не предупредил. Извини. Я просто не мог больше молчать. Три года я молчал. Я больше не хочу. — Ты спятил. Ты спел это при всей школе. При Максе. При учителях, — голос срывается. — Я знаю. — Зачем? — Чтобы все знали. Чтобы ты знала. Чтобы ты больше никогда не сомневалась, нужна ты мне или нет. Он останавливается в полуметре. Кладёт гитару на пол. — Дима, я… — Не говори ничего. Пожалуйста. Если ты меня поцелуешь — я пойму. Если уйдёшь — я тоже пойму. Но я хотел, чтобы ты знала правду. Всю правду. Я люблю тебя. Я любил тебя всё это время. Даже когда ненавидел. Даже когда делал вид, что мне всё равно. Пауза. Длинная. За кулисами тихо, только отзвуки аплодисментов из зала. Она делает шаг вперёд. Берёт его лицо в ладони — холодные, дрожащие. Смотрит в глаза. Потом целует. Легко, почти невесомо. Губы сухие, пахнут клубничной жвачкой — она съела её перед конкурсом от нервов. Парень сначала не верит. Потом обнимает — крепко, почти до боли. Отвечает на поцелуй. Их носы сталкиваются. Они смеются прямо в поцелуй. Это не идеально. Это совершенно реально. Они отстраняются, но не отпускают друг друга. Полина всё ещё держит его за плечи. Дима гладит её по спине. — Ты идиот. Ты грандиозный идиот, — говорит Полина. — Я знаю, синеглазка. — Твоя песня… она… я не знаю, что сказать. Там были слова про смерть. Мне страшно. — Не бойся. Я просто хотел, чтобы ты поняла: я готов умереть. Не в прямом смысле. В смысле — я готов умереть для всего остального. Для старых обид. Для гордости. Для страха. Ради тебя. — Я тоже. Я тоже готова. — Что теперь? — А что ты хочешь? — Я хочу, чтобы ты была моей девушкой. Официально. Чтобы я мог держать тебя за руку в коридоре. Чтобы мы делали уроки вместе. Чтобы я провожал тебя домой. Каждый день. — А если я скажу «нет»? — она улыбается. — Я буду ждать. Я научился ждать. — Да. Да, я буду твоей девушкой. Только не делай мне больно. Окей? — Клянусь. Клянусь нашими песнями. Клянусь пулями. Финал конкурса Когда все выступили, их пригласили на сцену. Они вместе вышли из-за кулис. Дима не получил первого места — выиграла девушка с народной песней. Но это неважно. Полина и Дима держатся за руки. Это замечает весь зал. Дилара улыбается до ушей, подмигивает. Учительница литературы одобрительно кивает. Лёха показывает класс. Макс сидит с каменным лицом, смотрит в пол. Полина приближается к уху Димы и шепчет: — На нас смотрят. — Пусть смотрят. Мне всё равно. Главное, что ты смотришь на меня. После конкурса Все разошлись. Полина и Барс выходят вместе, держась под руку. На улице ночь, дует холодный ветер. Парень накидывает свою кожанку на плечи девушки. Они идут по улицам. Молчат. Уже около её подъезда останавливаются. Смотрят друг на друга. Дима не отпускает её руку. — Сегодня был лучший день в моей жизни за последние три года, — говорит парень, глядя в её голубые глаза. — У меня тоже. Даже страшно, как хорошо. — Спокойной ночи, пуля. — Спокойной ночи, пуля. Он целует её в лоб. Со всей нежностью, на которую способен. Она открывает дверь подъезда, оборачивается. Он всё ещё смотрит на неё. Ждёт, когда она зайдёт. Дом Полины. Ночь. Она зашла в квартиру. Забыла отдать ему кожанку. Потом вернёт. Ведь впереди их ждёт много чего. «Я шла домой и не чувствовала ног. В голове крутились его слова: "Я люблю тебя. Я любил тебя всё это время". Три года я носила резинку на запястье как напоминание о боли. А оказалось, что это было напоминание о любви. Я просто не знала. Теперь знаю. И мне страшно от того, как сильно я счастлива. Слишком сильно, чтобы это продлилось долго. Но сейчас — плевать. Сейчас я просто хочу дожить до завтра, чтобы увидеть его снова». Дом Димы. Ночь. «Я стоял у её подъезда и смотрел на закрытую дверь. В кармане — красный ластик. "Пуля". Я сжимал его и думал: "Ты поймал её. Теперь не урони". Я знал, что Макс не успокоится. Я знал, что впереди ещё много проблем. Но сегодня я позволил себе просто быть счастливым. Сегодня я разрешил себе любить её открыто. И ничто — даже выстрел в упор — не заставит меня снова спрятаться». 00:47 Полина лежит в кровати. Телефон мигает. Сообщение от Димы: «Ты не забыла, что моя куртка у тебя?» Она улыбается. Пишет: «Заберёшь завтра. Если сможешь оторвать меня от неё». Ответ приходит через десять секунд: «Спорим?» «На что?» «На ещё один поцелуй у твоего подъезда». Она зарывается лицом в подушку, чтобы не закричать от счастья в час ночи. Пишет: «Ты самоуверенный идиот, Барсов». «Твой самоуверенный идиот, Туманова. Поправка». Она не отвечает. Просто смотрит на экран. На слово «Твой». Включает плеер. Та самая песня. Снова. Но теперь она звучит иначе — как обещание, а не как прощание.