И вдруг розы окрасились в красный

«And I caught in a web and I could not flee...»

— Coldplay, Trouble

      Под утро Гарри удалось забыться тяжелым сном едва ли на час. Его вырвал из забытья шорох чужих пологов и сонные, приглушенные голоса однокурсников, предвещавшие скорый поход на завтрак. Гриффиндорцы неуклюже собирались, споря об очередности в ванную и обсуждая планы на первый учебный день, но Гарри это мало волновало. Всё тело ныло, голова раскалывалась от недосыпа, а мысли, вопреки воле, упорно возвращались к событиям прошлой ночи. Точнее — к Малфою.       Спустя полчаса Рон решительно и шумно раздвинул полог его кровати.       — Гарри, приятель, хватит валяться, черт возьми! Опаздывать на завтрак в первый же день — плохая примета.       Рыжий друг был на удивление полон энтузиазма. Он тут же принялся воодушевленно вещать о своих «подвигах» и успехах у Гермионы прошлым вечером, пока Гарри, по его собственному мнению, предавался «непринужденной беседе» со слизеринцем.       Раздражение вспыхнуло в груди Поттера мгновенно, но вслед за ним пришло тягучее замешательство. Черт бы побрал этого Малфоя! Не прошло и суток с их приезда, а он уже самозабвенно поселился в голове Гарри, продолжая портить ему жизнь даже на расстоянии.       Одолеваемый со всех сторон — и бодрым Роном, и собственными путаными мыслями, — Гарри наконец заставил себя подняться. Кое-как умывшись и собрав всё необходимое для занятий, он направился к выходу, чувствуя, что этот день будет долгим       Проходя по тому самому лестничному пролету, где вчера он столкнулся с Малфоем, Гарри невольно замедлил шаг. В памяти всплыла просьба Директрисы зайти к ней после завтрака. Вроде бы ничего пугающего, но живот неприятно скрутило — то ли от голода, то ли от предчувствия тяжелого разговора.       Опустившись на скамью в Большом зале, Гарри первым же делом скользнул взглядом по столу Слизерина в поисках знакомой платиновой макушки. Но та, как назло, всё не появлялась. Неожиданно для самого себя Поттер осознал, что грызущее его волнение было ничем иным, как странным, почти постыдным азартом. Тем самым азартом охотника, который когда-то заставлял его часами не сводить глаз с точки на Карте Мародеров.       Пересилить себя и перестать искать Драко в толпе было выше его сил. Это жгучее любопытство по отношению к бывшему врагу оказалось единственным, что заставляло кровь двигаться быстрее, буквально вытягивая Гарри из вязкой серой апатии последних месяцев.       Наспех прикончив свой сэндвич, он на мгновение отвлекся на шумные разговоры друзей и сам не заметил, как подошло время идти в кабинет Директора.       Гарри поднялся на третий этаж. Стоило ему завидеть молчаливую статую горгульи, как нахлынули воспоминания о Дамблдоре. Юноша невольно задался вопросом: как долго это будет продолжаться? Неужели теперь каждый камень в этом замке будет отзываться в груди тянущей, тупой болью?       — «Крепкий орешек», — негромко произнес он новый пароль, выбранный Макгонагалл в честь своего любимого печенья и, очевидно, как дань эксцентричным традициям прошлого директора.       Лестница мягко поплыла вверх. В кабинете Гарри уже ждало глубокое кресло, горячий чай и та самая изящная пиала с имбирным печеньем. Минерва сидела за столом, сосредоточенно листая объемистый дневник. Как только Гарри вошел, она поправила очки и приглашающим жестом указала на свободное место. Закончив подписывать какой-то пергамент, она наконец подняла взгляд на ученика.       — Здравствуй, Гарри. Приятно снова видеть тебя в стенах Хогвартса, — в её голосе проскользнули теплые нотки, но вид оставался обеспокоенным. Директриса продолжила, не дожидаясь ответа: — Подозреваю, решение Министерства по твоему прошению сильно тебя огорчило. Я помню, как ты рвался поскорее поступить на службу в Отдел мракоборцев, чтобы защищать Британию. Однако сейчас ты здесь, и нам придется приложить все усилия, чтобы твоя карьера в Аврорате всё же состоялась.       Гарри впервые за всё время встречи поднял голову и посмотрел директору прямо в глаза.       — Профессор... то есть Директор Макгонагалл, я в полном порядке, уверяю вас, — голос Гарри прозвучал чуть более хрипло, чем ему хотелось бы. — Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы получить необходимые баллы.       — Что ж, время покажет, — Минерва откинулась на спинку кресла, не сводя с него внимательного взгляда. — Однако я крайне заинтересована в том, чтобы твоя оценка Ж.А.Б.А. по Трансфигурации была не ниже «Превосходно», молодой человек.       Она произнесла это со всей своей учительской серьезностью, и на лице Гарри тут же отразился неприкрытый страх перед будущим. Слишком свежи были воспоминания о том, как тяжело давались ему эти пассы палочкой без постоянной практики. Заметив замешательство студента, профессор смягчилась и продолжила уже тише:       — Впрочем, есть одно дело, не связанное напрямую с учебным планом, в котором я бы хотела попросить тебя поучаствовать.       В глазах Директрисы на мгновение заиграли лукавые огоньки — то самое «озорство», которое Гарри привык видеть у Дамблдора. Казалось бы, что сейчас может быть важнее оценок и подготовки к аврорату?       — Директор? — Гарри нахмурился, чувствуя, как внутри шевельнулось забытое любопытство. После месяцев серой апатии любое проявление «жизни» казалось ему чем-то чужеродным, пришедшим из далекого, довоенного прошлого.       — Видишь ли, Гарри, замок восстановили, но дух его всё ещё... подавлен, — Минерва поднялась из-за стола и медленно подошла к окну. Оттуда открывался вид на пустующий стадион, чьи трибуны застыли в ожидании криков болельщиков. — Студентам нужно нечто большее, чем просто параграфы учебников. Им нужно то, ради чего стоит просыпаться по утрам. Поэтому я приняла решение возобновить межфакультетский кубок уже в этом году.       Она обернулась, и её взгляд из-под очков стал по-особому пронзительным.       — Команде Гриффиндора нужен капитан, Гарри. И, что куда более важно, им нужен Ловец, который не разучился летать за время этих... затянувшихся каникул. Я настаиваю, чтобы именно ты занял эту должность.       Гарри почувствовал, как внутри что-то дрогнуло, словно старая, заржавевшая деталь механизма внезапно пришла в движение. Одна лишь мысль о метле в руках и хлестком ветре в лицо была первой по-настоящему яркой вспышкой за долгое время. Его губы невольно дрогнули в слабой, почти забытой улыбке.       — Я... я сочту это за честь, Директор, — голос Гарри прозвучал непривычно твердо, в нем впервые за долгое время прорезалась былая уверенность. — Этой команде действительно нужна встряска.       Минерва удовлетворенно кивнула и вернулась к столу. Она не спеша перебирала пергаменты, пока не вытянула один, исписанный мелким, подчеркнуто острым почерком.       — Разумеется, — Макгонагалл едва заметно улыбнулась краешком губ. — Насколько мне известно, Слизерин уже подал свой список. И, признаться, их новый состав выглядит весьма... амбициозно. Мистер Малфой вернулся на свою прежнюю позицию. Более того — в этом году он будет возглавлять команду в качестве капитана.       Улыбка Гарри застыла. Сердце на мгновение пропустило удар, а затем забилось в два раза быстрее, отдаваясь глухим стуком в висках. Тот самый «постыдный азарт», который терзал его всё утро, вспыхнул с новой, неуправляемой силой. Теперь все кусочки пазла сошлись: и Малфой, выходящий вчера из кабинета Директрисы, и его ночные блуждания у розовых кустов, и подозрительное отсутствие на завтраке.       — Малфой — капитан? — переспросил Гарри, изо всех сил стараясь, чтобы голос не дрогнул от изумления. — После всего... то есть, вы действительно доверили ему это?       — Школа дает шансы тем, кто готов ими воспользоваться, Гарри, — строго, но справедливо отрезала Минерва. В её взгляде проскользнуло предупреждение. — И я искренне надеюсь, что ваше соперничество на поле останется исключительно спортивным. Вы оба теперь — старшекурсники, пример для младших ребят. Помните об этом.       Гарри кивнул, почти не слушая наставления. В голове уже вовсю рисовалась яркая, почти осязаемая картина: пронзительно-холодное небо, мерцание золотого снитча и бледное, сосредоточенное лицо Драко всего в паре дюймов от его собственного.       Теперь у него была цель. Легальная, понятная и до дрожи притягательная. С неожиданным для самого себя воодушевлением Гарри отправился на занятия, на ходу напоминая себе зайти сразу после обеда к мадам Трюк за значком капитана и — что важнее всего — успеть забронировать поле для отборочных тренировок.       Утро внезапно перестало казаться безнадежным. Квиддич станет отличным противовесом бесконечной зубрежке, а Малфой… Малфой будет отвлекать его от самого квиддича, что само по себе звучало сомнительно, но всё же куда лучше, чем глухое бездействие и собирание пыли в библиотеке.       Первым уроком значились Заклинания. После затянувшейся беседы с Директрисой Гарри едва не опоздал. Спеша занять привычное место рядом с Гермионой, он неловко споткнулся, чуть не сбив с ног Рона, и едва успел плюхнуться на скамью до появления профессора.       В кабинете Флитвика стояла удушливая жара. Подперев голову рукой, Гарри честно попытался сосредоточиться на теории заклятий Герметизации, но строчки в учебнике расплывались, превращаясь в нечитаемую кашу. Голос Гермионы, доносившийся откуда-то с периферии, смешивался с запахом старого пергамента и книжной пыли. Мысли больше не искрили азартом; они тянулись густой, неповоротливой субстанцией, заставляя игнорировать всё вокруг.       Это была та самая вязкая апатия, помноженная на катастрофический недосып. Гарри на несколько секунд провалился в тяжелый микро-сон и вздрогнул, лишь когда его палочка со стуком скатилась со стола на пол. Придя в себя, он с ужасом осознал, что за последние двадцать минут не усвоил ни слова.       Гермиона на мгновение оторвалась от конспектов и посмотрела на него с нескрываемым сожалением. Она видела его насквозь.       — Боже, Гарри, утром ты выглядел куда бодрее. Если тебе нужно Антипохмельное зелье — только скажи, я что-нибудь придумаю, — Гермиона, разумеется, не догадывалась, что состояние друга объясняется не только вчерашней вечеринкой, но и ночной вылазкой с последующим недосыпом.       Гарри тряхнул головой, словно физически смахивая лишние образы, и посмотрел на подругу затуманенным взглядом.       — Не волнуйся, Миона. Всё будет в порядке, — на автомате выдал Поттер. Чтобы не вызывать лишних подозрений, он крепче сжал палочку и попросил Гермиону еще раз объяснить суть заклинания.       После занятия трио направилось в теплицы, минуя внутренний двор Трансфигурации с огромным раскидистым вязом посередине. Они как раз поравнялись с деревом, когда Гарри, стараясь придать голосу максимально будничный тон, выдал главную новость утра:       — Макгонагалл хочет, чтобы я снова стал капитаном. Квиддич возвращается.       Рон подпрыгнул на месте, едва не выронив увесистый учебник по Травологии.       — Да ладно! Гарри, это же лучшее, что я слышал за всё лето! — его лицо мгновенно озарилось тем самым мальчишеским азартом, который, казалось, навсегда стерла война. — Мы разнесем всех! Ты — ловец, я — на воротах... ну, если Гермиона отпустит меня от своих конспектов хоть на час.       — Есть кое-что ещё, — перебил его Гарри, чувствуя, как внутри снова туго завязывается знакомый узел. Он непроизвольно кивнул в сторону пустого места под деревом — туда, где когда-то, много лет назад, на траве беспомощно прыгал белый хорек. — Слизерин тоже выставляет команду. И их капитан — Малфой.       Рон замер. Его восторженная улыбка медленно сползла, сменившись выражением крайнего недоумения, а затем — привычным гневным багрянцем, стремительно залившим шею. Он уставился на корни вяза, словно ожидая, что Драко материализуется там прямо сейчас в виде грызуна.       — Малфой? — переспросил Рон, и его голос сорвался на предательски высокой ноте. — Ему дали метлу? После всего?! Гарри, это же бред! Он же... он же Пожиратель! Пусть и бывший. Какое право он вообще имеет выходить на поле вместе с нормальными людьми?       — Рон, — мягко вмешалась Гермиона, хотя в её глазах тоже читалась явная тревога. Она внимательно, почти изучающе посмотрела на Гарри, пытаясь разглядеть в его лице ту тень, которую он так отчаянно старался скрыть. — Если Директор позволила ему вернуться к учебе, она не может запретить ему участвовать в жизни школы. Это... часть реабилитации.              — Реабилитации? — Рон едва не задохнулся от возмущения. — Да он будет заколдовывать снитч прямо в полете, чтобы тот выжигал тебе глаза! Гарри, ты же не собираешься оставить это просто так? Ты ведь сказал Макгонагалл, что это безумие?       Гарри молчал, пристально изучая корявые, узловатые ветви вяза.       — Она сказала, что на нас будут смотреть младшие курсы, — глухо отозвался он, не оборачиваясь. — Что мы обязаны продемонстрировать... спортивное поведение.       — Спортивное поведение с Малфоем? — Рон издал короткий злой смешок. — Это всё равно что пытаться играть в шахматы с акромантулом. Он же спровоцирует тебя в первую же секунду! Ты видел его физиономию на ужине? Он так и ждет момента, чтобы выкинуть какой-нибудь подлый фокус.       Гарри почувствовал, как внутри начинает закипать раздражение от предсказуемости Рона. Ему до боли хотелось выкрикнуть, что Малфой на той лестнице выглядел вовсе не как человек, готовящий заговор. Он выглядел как кто-то, кто из последних сил пытается удержаться на плаву в ледяной воде.       Но Гарри промолчал. Это была его личная интрига, его тайное «искажение», которым он не был готов делиться даже с самыми близкими.       — Посмотрим, — коротко бросил он, ускоряя шаг и почти переходя на бег. — У нас сейчас Травология. Не хочу обсуждать Малфоя под этим деревом. Здесь и так слишком много паршивых воспоминаний.       — Ты ведь уже видел его, верно? — тихо спросила она, когда Рон немного отстал, продолжая ворчать что-то про «метлы для предателей». — И ты такой взвинченный не только из-за квиддича?       Гарри неопределенно опустил голову, словно в немом согласии. Остаток пути до теплиц они прошли в молчании, миновав гулкий Большой холл. Гарри надеялся, что пара часов, проведенных вдали от пронзительного серого взгляда, даст ему необходимую передышку от навалившихся событий.       Влажный, насыщенный ароматами трав воздух теплиц немного привел его в чувство, хотя руки всё еще казались ватными. Профессор Стебль, как и прежде, встречала всех с неизменной доброй улыбкой. Гарри потянулся за прыгучей луковицей, чтобы пересадить её в свежий субстрат, но замер, когда рядом материализовался Невилл.       — Осторожнее с ней, Гарри, — раздался мягкий, предупреждающий голос. — Если пережмешь левый бок, она выстрелит соком прямо в глаз. А он, между прочим, не отмывается три дня.       Гарри вздрогнул, едва не выронив скользкое растение. По локоть в земле, с перепачканным носом, рядом стоял Лонгботтом. Он не выглядел ни подавленным, ни взвинченным — напротив, Невилл баюкал горшок с чем-то пушистым и фиолетовым так нежно, словно это был котенок.              — Привет, Невилл. Да, спасибо... я немного засмотрелся, — Гарри честно попытался сосредоточиться на растении, которое в его руках недовольно и ритмично пульсировало.       — Ты выглядишь так, будто всю ночь в одиночку сражался с Гремучей ивой, — Невилл добродушно усмехнулся, ловко присыпая корни своей рассады свежим перегноем. — Слышал новости про квиддич? Рон успел разнести их по всей теплице еще до того, как мы дошли до верстаков. Здорово, что ты снова в деле, Гарри. Нам всем не хватало чего-то... нормального.       Гарри почувствовал, как каменное напряжение в плечах наконец начинает спадать. Невилл не спрашивал о Малфое, не требовал отчетов о «подозрительном поведении» и не строил теорий заговора. Он просто искренне радовался возвращению игры.       — Да, Макгонагалл настояла, — ответил Гарри, наконец-то правильно перехватывая скользкую луковицу. — А ты? Не хочешь попробовать себя в роли загонщика? Место пока вакантно.       — О нет, спасибо, — Невилл покачал головой, и в его глазах промелькнула искра того самого спокойного мужества, которое он обрел за последний год. — Я лучше останусь здесь. Растения куда предсказуемее бладжеров. К тому же у профессора Стебль большие планы на этот семестр: она разрешила мне помогать с Мимбулус Мимблетонией.              Гарри посмотрел на друга и внезапно ощутил легкий укол зависти. Невилл нашел свой мир, свою тишину среди корней и земли. А Гарри… Гарри подглядывал за Малфоем в ночной тишине, словно пытаясь украсть чужой покой.       — Ты прав, Невилл. «Нормальное» — это именно то, что нам сейчас нужно, — Гарри вздохнул, и на этот раз его улыбка была почти настоящей.       Закончив с Травологией, поток студентов шумно повалил в сторону Большого зала, предвкушая обед.       

***

      Проснувшись, Малфой понял, что не в силах заставить себя пойти на завтрак. Он терпеливо дождался, пока сокурсники разойдутся по своим делам, и только в наступившей тишине смог собраться, чтобы уйти в библиотеку еще до начала общих занятий.       Одиночество сопровождало его повсюду, куда бы он ни направился; меланхоличное оцепенение буквально дышало в затылок. Лишь погружение в учебу давало шанс абстрагироваться от реальности и давящего чувства изоляции. Смысловой поток древних текстов заменял ему живое общение.       Тишина библиотеки, нарушаемая лишь сухим шелестом страниц и отдаленным скрипом пера мадам Пинс, обволакивала Драко, словно защитный кокон. Он выбрал самый дальний стол в секции Трансфигурации — подальше от высоких окон, сквозь которые бил слишком яркий, почти бесстыдный утренний свет.              Драко сосредоточенно вчитывался в главу о «Спектральном анализе магических искр при незавершенном превращении». Его палец медленно скользил по строчкам, пока не замер на описании редкого побочного эффекта:              «...при избыточном вложении воли в заклинание, остаточное свечение может принять оттенок ярко-изумрудного, почти фосфоресцирующего зеленого, который на мгновение ослепляет заклинателя...»              Слова на пергаменте вдруг поплыли, теряя смысл.       Ярко-изумрудный.       Драко судорожно выдохнул. Перед глазами, перекрывая печатный текст, вспыхнул тот самый взгляд из ночного окна. Теперь он готов был поклясться: те глаза не просто «померещились» ему в полумраке галереи — они горели в темноте с такой пугающей интенсивностью, что мороз пробирал до костей.       Зеленый. Совсем не такой, как мягкий свет ламп в подземельях Слизерина, и уж точно не такой, как мутная толща озерной воды за окнами гостиной. Это был цвет яростной, бьющей через край жизни. Цвет, который одним рывком выдернул его из вязкой меланхолии и заставил сердце биться так, словно он снова стоял в Выручай-комнате, окруженный ревущим Адским пламенем.       Драко резко захлопнул книгу. Глухой удар тяжелой обложки о дубовый стол показался ему грохотом пушечного выстрела в этой мертвой библиотечной тишине.       — Это просто недосып, — приказал он себе, до боли стиснув виски пальцами. — Поттер сейчас на завтраке со своими дружками, он не может находиться в двух местах одновременно. Его там не было.       Покончив с этим унизительным инцидентом, Драко спрятал книгу в сумку и поспешил покинуть библиотеку. Впереди была Трансфигурация — вторая пара, которая, вопреки ожиданиям, прошла на удивление спокойно. Сразу после урока Малфой отправился в подземелья, чтобы переодеться. Ему необходимо было получить у мадам Трюк ключ от склада инвентаря и немного попрактиковаться перед отбором в команду. Капитан Слизерина обязан быть в безупречной форме — это не обсуждалось.       Когда Драко вошел в Большой зал перед обедом, привычный гул сотен голосов, звон приборов и шорох мантий на мгновение оглушили его после мертвенной тишины подземелий. Изумрудная квиддичная форма сидела на нем идеально; она плотно облегала плечи, придавая осанке ту самую аристократическую жесткость, которую он привык использовать как щит.       Он не собирался смотреть в сторону гриффиндорского стола. Категорически.              Но стоило ему сделать десять шагов по проходу, как он кожей ощутил чужой, лихорадочный взгляд. Драко медленно, почти нехотя повернул голову. Поттер застыл, сжимая в руке недоеденный сэндвич, и смотрел прямо на него. Не с привычной ненавистью или вызовом, а с каким-то... растерянным, почти болезненным интересом.       Их глаза встретились всего на мгновение. Серые против изумрудных.       Драко отчетливо увидел, как расширились зрачки Гарри и как тот судорожно сглотнул, прежде чем поспешно уткнуться в свою тарелку с таким видом, будто в ней внезапно обнаружились ответы на все загадки мироздания.       «Он знает, — пронеслось в голове у Драко, и по спине пробежал ледяной холодок. — Он был там. Ночью, в окне... Это определенно был он».       Малфой прошел к своему столу, чувствуя, как внутри всё вибрирует от странного напряжения. Поттер вел себя необъяснимо. Вместо того чтобы демонстративно закатывать глаза или перешептываться с Уизли, он буквально «завис», провожая Драко взглядом.       Для самого Гарри появление Малфоя на обеде стало сродни исцеляющему облегчению. Слизеринец никуда не исчез после ночного инцидента, никого — вроде бы — не проклял и сам выглядел вполне живым. Он вошел в зал слишком эффектно: изумрудная форма подчеркивала его бледность, невольно приковывая к себе взгляды даже тех, кто клялся его игнорировать.       «Вероятно, пытается произвести впечатление на команду, — подумал Гарри, чувствуя, как внутри привычно закипает глухое раздражение. — Позер».       — Ты только посмотри на него, — Рон с трудом проглотил кусок пирога и кивнул в сторону слизеринского стола, скривившись так, будто разом проглотил целый лимон. — Хорек нацепил доспехи. Неужели он всерьез верит, что форма сделает его менее жалким? Надеюсь, на первой же тренировке он свалится с метлы от собственного пафоса.       Гермиона лишь тяжело вздохнула, не отрываясь от справочника по Нумерологии. Гарри промолчал. Слова друга, которые раньше вызвали бы у него одобрительный смешок, сейчас отозвались внутри странным дискомфортом. Рон видел перед собой «жалкого хорька», а Гарри всё еще видел бледные, почти прозрачные пальцы, касающиеся лепестков роз в лунном свете.       Малфой шел по проходу между столами с высоко поднятой головой. Изумрудная форма сидела на нем так безупречно, что казалась второй кожей. Он выглядел... собранным. Слишком уверенным для человека, который всего несколько часов назад едва не сорвался в бездну в ночном саду.       В какой-то момент Драко замедлил шаг. Почувствовав на себе чей-то лихорадочный, почти осязаемый взгляд, он медленно, с достоинством повернул голову в сторону гриффиндорцев.       Их глаза встретились.       Для Гарри этот миг растянулся в вечность. В серых глазах Драко он прочел отчетливый отблеск ночного узнавания, смешанный с ледяным вызовом. На этот раз Малфой не отвел взгляд первым. Он смотрел в упор, и в этом взгляде не было привычного презрения — только немой, жалящий вопрос: «Что именно ты видел?»       У Гарри не было ответа. Он почувствовал, как по спине пробежал холод, а в горле мгновенно пересохло. Судорожно сглотнув, Поттер осознал, что всё еще до боли сжимает в руке кубок с соком. Только когда Драко наконец отвернулся, продолжив свой путь к столу Слизерина, Гарри смог сделать полноценный выдох.       В груди предательски заколотило. «Он знает, — пульсировало в висках. — Он видел меня в том окне. И теперь он знает, что я продолжаю на него смотреть».       Обед вскоре подошел к концу. Гарри, не зная, куда деться от удушающего присутствия Малфоя в одном помещении, поспешно сгреб вещи. Единственным спасением казался кабинет мадам Трюк. «Малфой скоро уйдет на поле, мне не о чем волноваться», — уговаривал он себя, пытаясь унять дрожь в пальцах.       Он почти бегом пересек замок, стремясь как можно скорее добраться до класса полетов. Сбивая дыхание, Гарри поднялся по крутой каменной лестнице и втиснулся в узкий, освещенный тусклым факелом коридор у самого входа в кабинет.       Дверь перед ним оставалась закрытой. Гарри потребовалось несколько минут, чтобы унять сбившееся дыхание: меньше всего на свете он хотел, чтобы мадам Трюк отчитывала его за излишнюю спешку. Она всегда повторяла: «Скорость нужна лишь в те мгновения, когда точно знаешь, куда лететь».       Гарри так сосредоточился на попытках успокоить пульс, что вздрогнул, когда дверь позади него с резким лязгом распахнулась. В узком проходе застыл Драко Малфой.       В нос тут же ударил густой аромат перца и чего-то пряного — так пахнут сухие травы, если растереть их в ладонях. Запах был необъяснимо, почти пугающе притягательным. Гарри внезапно осознал, что уже не раз ловил этот шлейф в коридорах замка и подсознательно жаждал найти его источник. Но в следующую секунду лихорадочный интерес сменился привычным негодованием.       «И что он тут забыл?» — Гарри резко отвернулся к стене, надеясь, что Малфой не заметит выражения тяжелого отчаяния на его лице.       Драко, впрочем, не выказал ни капли удивления. Он вальяжно облокотился о противоположную стену, что в тесноте коридора создавало эффект почти физического давления. Секунду он просто молча изучал Гарри, который, кажется, окончательно забыл, как дышать.       В конце концов, Драко произнёс:       — Поттер, если ты пришёл сюда намеренно, чтобы преградить мне путь к кабинету, то я восхищаюсь твоим «спортивным соперничеством».       Слова звучали медленно, почти интимно, но было в них что-то такое, что заставило Гарри мгновенно принять боевую стойку.       — Я предпочитаю играть честно, Малфой, — отчеканил Гарри.       Он сразу понял отсылку к фразе Макгонагалл. Даже сейчас Малфой не упускал случая отпустить в его сторону пару ласковых.       — Как капитан я обязан забронировать поле для отбора в команду, так что вставай в очередь. Я был первым.       Дверь перед ними внезапно распахнулась с резким стуком. На пороге возникла мадам Трюк; её желтые, ястребиные глаза с недоверием изучали нежданных гостей.       — Мальчики, — кивнула она. — Надеюсь, вы помните школьные правила насчет дуэлей у кабинетов преподавателей? Вам стоило войти сразу, как только появились, ни к чему эти любезности.       Обоих парней смутила такая резкая смена обстановки. То, что мадам Трюк застукала Малфоя опасно близко склонившимся над краснеющим Гарри, могло быть превратно истолковано. Почти сразу после её фразы Гарри вырвался из невидимых тисков Малфоя и буквально ввалился в небольшой кабинет с заваленным бумагами письменным столом и потрёпанным диванчиком.       Гарри машинально пригладил и без того растрепанные волосы и, не оборачиваясь на стоящего за спиной Малфоя, произнёс:       — Мадам Трюк, я пришёл получить инвентарь капитана и забронировать поле на субботу после завтрака.       — Боюсь, Гарри, поле на это время уже занято для отбора команды Слизерина, — разочаровала его преподавательница. — Драко успел зайти ко мне ещё перед обедом. Кстати, Драко, — она обратилась к слизеринцу. — Вот твой инвентарь.       Женщина передала Малфою несколько тяжелых коробок. У Гарри в голове пульсировал только один вопрос: «Когда он только успел?»       Получив вещи, Драко тут же ретировался, оставив Гарри наедине с мадам Трюк и горьким чувством собственного поражения.       Гарри стоял посреди тесного кабинета, чувствуя, как внутри всё клокочет от смеси раздражения и странного, сосущего чувства под ложечкой. Малфой ушёл, оставив после себя лишь тихий хлопок двери и дразнящий перечный шлейф, который в закрытом пространстве казался почти осязаемым.       — Поттер? — голос мадам Трюк вырвал его из оцепенения. Она не села, а осталась стоять, пронзительно глядя на него своими желтыми, ястребиными глазами. — Ты слышал, что я сказала? Суббота после завтрака занята.       — Да, — выдавил Гарри, чувствуя, как уши горят. — Извините.       Мадам Трюк медленно подошла к шкафу и достала тяжелый кованый сундук с капитанским инвентарем. Она с грохотом поставила его на стол прямо перед Гарри.       — Знаешь, Гарри, в квиддиче, как и в жизни, побеждает тот, кто не дает противнику захватить инициативу, — она внимательно посмотрела на его взъерошенный вид и лихорадочный блеск в глазах. — Ты сегодня выглядишь так, будто твой бладжер уже нашел цель, и эта цель — ты сам. Слишком много мыслей, Поттер. На поле это губительно.       Гарри машинально коснулся сундука, холодный металл немного охладил его пальцы.       — Я просто не выспался, мадам Трюк.       — Не выспался или слишком много времени проводишь, глядя в спину слизеринскому капитану? — она задала вопрос так обыденно, что Гарри не сразу осознал его смысл. Когда до него дошло, он едва не выронил коробку с новыми перчатками. — Я видела вас в коридоре. Такое напряжение не идет на пользу тренировкам. Если вы двое собираетесь превратить чемпионат в личную дуэль — лучше сдайте мантии сейчас.       Гарри сглотнул. В кабинете стало невыносимо душно.       — Это не дуэль, — соврал он, зная, что «интрига» внутри него сейчас куда опаснее любой дуэли. — Я возьму поле в воскресенье на рассвете. Нам не привыкать.       — Хорошо. Забирай свои манатки, капитан, — мадам Трюк смягчилась, но её взгляд остался испытующим. — И постарайся, чтобы к воскресенью в твоей голове был квиддич, а не... — она поморщилась и выразительно повела носом в сторону двери, за которой скрылся слизеринец. — ...не этот удушливый перечный шлейф Малфоя. Слишком уж его много для такого узкого коридора, тебе не кажется?       Гарри замер, чувствуя, как краска медленно заливает лицо. Он ожидал выговора за опоздание, за грубость, за что угодно — но не того, что мадам Трюк так легко озвучит то, чем был забит его собственный мозг последние пять минут.       — Я... я не заметил, мадам, — пробормотал он, прижимая к себе коробку с инвентарем.       — Ну разумеется, — хмыкнула она, возвращаясь к своим записям. — Иди уже, Поттер. И не забудь проветрить голову перед тренировкой.       Гарри выскочил из кабинета, чувствуя себя так, словно его окатили ледяной водой. Мадам Трюк восприняла это «облако» парфюма лишь как досадную помеху в воздухе, но для самого Поттера её замечание стало пугающим подтверждением: его тайна перестала быть только его. Она буквально висела в пространстве — такая же осязаемая и пряная, как сам Малфой. «Ничего не поделаешь, — лихорадочно соображал он, — позже спишу всё это на обычное соперничество двух капитанов. Она не могла ничего понять».       Оставив полученный инвентарь в именном шкафчике раздевалки, гриффиндорец поплелся к себе в башню, по пути вновь и вновь переваривая пережитый позор. Он отчаянно убеждал себя, что Директриса и преподаватели видят лишь внешнюю сторону их конфликта, и никто из них не может знать, что происходит на самом деле в его голове.       Гермиона неустанно твердила, что Гарри нужно заниматься как можно больше для успешной сдачи Ж.А.Б.А., но парень был настолько эмоционально вымотан, что, едва добравшись до спальни, рухнул в постель прямо в одежде. Он проспал до самого ужина — впервые за долгое время его не мучили кошмары, и тьма за закрытыми веками была спокойной и пустой.

***

             Оказавшись на поле, Драко с силой оттолкнулся от земли, чувствуя, как прохладный осенний воздух бьет в лицо, стирая остатки перечного шлейфа, который так смутил Поттера. Снитч, выпущенный из ладони, золотой молнией рванул вверх, и Малфой последовал за ним, входя в крутой вираж.       Его мысли больше не были вязкими. Стычка в коридоре, близость Поттера и его сбитое дыхание — всё это внезапно показалось Драко началом какой-то новой, странной игры. Если Поттер так одержим слежкой за ним, если он готов караулить его у кабинетов и замирать в окнах — что ж, Драко даст ему то, что он хочет. Он станет идеальной, недосягаемой целью. Малфой чувствовал почти забытый азарт: он сделает всё, чтобы у Поттера не осталось ни малейшего повода для подозрений, но при этом заставит его смотреть еще пристальнее. Каждое движение на метле теперь казалось ему частью выступления для единственного зрителя.              

***

      

      Гарри открыл глаза, когда комната уже погрузилась в густые синие сумерки. В спальне стояла непривычная тишина — лишь тиканье чьих-то часов и отдаленный гул из гостиной. Он сел в постели, ожидая привычного приступа тошноты или тяжести в голове, но их не было.       Напротив, он чувствовал себя странно бодрым. Весь утренний позор у мадам Трюк, это удушливое напряжение в коридоре и даже сцена у роз теперь казались ему чем-то далеким, почти нереальным. «Просто воспаленное сознание, — решил он, натягивая чистую мантию. — Слишком мало сна и слишком много дурацких догадок».       Спускаясь в Большой зал, Гарри ощущал непривычную легкость. Он шутил с Роном, обсуждал с Гермионой планы на завтрашнюю Травологию и даже не вздрогнул, когда двери зала распахнулись.       За ужином он вел себя безупречно спокойно. Но в какой-то момент, нанизывая на вилку кусочек картофеля, Гарри всё же поднял взгляд на слизеринский стол. Малфой сидел к нему полубоком, отрешенно глядя в свою тарелку. Он не выглядел «врагом» или «позером». Он выглядел... одиноким.       Гарри поймал себя на мысли, которая не имела ничего общего с квиддичем или интригой: «О чём он думает прямо сейчас?». Это не был вопрос детектива, ищущего зацепку. Это было искреннее, человеческое желание заглянуть по ту сторону чужого молчания.       Возвращаясь в башню Гриффиндора, Гарри чувствовал, как внутри него воцаряется долгожданный штиль. Напряжение последних дней, которое он списывал на воспаленное сознание, наконец-то отпустило, оставив после себя лишь чистое, кристаллизованное любопытство.       Ложась в постель, он больше не чувствовал той давящей апатии. Вместо нее пришел живой, пульсирующий интерес, который больше не лишал сна, но заставлял разум работать в новом направлении. Закрывая глаза, Гарри понял: он совершенно не знает эту другую, «человеческую» сторону своего врага — ту, что молча любуется розами и выбирает столь шлейфовый парфюм на тренировку по квиддичу.       Это осознание не пугало, а странно подогревало интерес. Последней мыслью перед глубоким сном было предвкушающее обещание самому себе: он обязательно придумает повод, чтобы понаблюдать за слизеринцем. И это оправдание будет звучать в его голове очень убедительно — даже если на самом деле ему просто нужно будет снова почувствовать тот самый перечный шлейф в коридорах спящего Хогвартса.