И вдруг розы окрасились в красный

«Everything is going wrong, but it’s all right...»

— The Wombats, Let's Dance to Joy Division

      Утро воскресенья было наполнено ярким светом восходящего солнца, на поле для квиддича собрались ребята, участвовавшие в отборе новой команды. Те, кого Гарри утвердил заранее валяли дурака в паре ярдов от построения новичков.       Гарри стоял в центре поля, щурясь от света. Группа новичков — в основном младшекурсники с горящими глазами и слишком большими для них метлами — выстроилась в неровную шеренгу. Чуть в стороне, лениво перебрасываясь квоффлом, «старички» во главе с Джинни и Роном откровенно валяли дурака.       — Гарри, серьезно? — Рон, широко зевнув, едва не выронил метлу. — Половина шестого утра. В воскресенье. Даже совы в совятне еще видят десятый сон. За что ты так с нами?       — Это... дисциплина, Рон, — на ходу сочинил Гарри, чувствуя, как уши предательски розовеют. — Мы учим молодежь ценить время и... э-э... опережать соперников.       На самом деле он прекрасно помнил, как в среду в кабинете мадам Трюк, под ее пронзительным взглядом желтых глаз, он просто ляпнул первое пришедшее в голову время, лишь бы поскорее уйти и не выдать свое волнение после стычки с Малфоев перед её дверью. Теперь признаться в этом было выше его сил.       — Дисциплина? — Джинни со смешком спикировала прямо к нему, обдав запахом утренней свежести. — Поттер, ты выглядишь так, будто сам забыл, зачем мы здесь. Но ладно, раз уж мы встали ни свет ни заря, давай покажем этим детям, как летают чемпионы. Гарри улыбнулся, и на мгновение тяжесть последних месяцев отступила. Гриффиндорское единение окутывало его теплым коконом: здесь не было ножей в спину, не было страха пропустить бладжер от своего загонщика. Здесь были шутки, дружеские толчки и абсолютное доверие.       Гарри уже парил в паре футов над землей, наблюдая за новичками. В голове на мгновение всплыл образ застывшего в небе Малфоя — тот вчера выглядел как шахматист. Гарри невольно сжал пальцы на древке: он не хотел быть шахматистом, он хотел быть частью живого организма.       — Так, слушайте сюда! — крикнул он, перекрывая утренний ветер. — Никаких скучных кругов по стадиону. Делимся на пары: два охотника, один загонщик. Задача — донести квоффл до колец, пока вторая пара пытается его выбить. Но есть условие: если ваш напарник «под обстрелом», вы обязаны бросить мяч и прикрыть его собой.       Джинни одобрительно свистнула, оценив задумку. Рон же скептически приподнял бровь:       — Это тактика камикадзе, Гарри?       — Нет, Рон, — Гарри чуть приподнялся на метле, чувствуя, как азарт вытесняет остатки сна. —       Это тактика тех, кто не бросает своих. Малфой вчера смотрел, как его люди справятся в одиночку. Я же хочу увидеть, как вы будете работать, когда всё пойдет к чертям, с улыбкой победителя отрезал Гарри.       Он вспомнил вчерашний бладжер Розье. Там была проверка на выживание. Здесь же Гарри хотел создать среду, где «выжить» можно только вместе. Это был его ответ на слизеринскую дисциплину страха — дисциплина доверия.       Гарри дал резкий свисток, и поле мгновенно взорвалось алыми всполохами мантий. Он сам взмыл выше всех, зависнув в той же точке, где вчера был Драко. Отсюда стадион казался огромным, и Гарри на секунду замер. Он поймал себя на том, что непроизвольно копирует позу Малфоя: наклон головы, манера держать метлу одной рукой, сканирующий взгляд.       Он тряхнул головой, сбрасывая наваждение. «Я не он», — подумал Гарри, упрямо встряхнув головой, но всё равно не мог перестать думать о капитане соперников. Гарри оглядел трибуны в поисках белой макушки, ему казалось что после вчерашнего Малфой придет посмеяться над ним или хотя бы проклясть, но его не было. Гарри кольнуло чувство разочарования, он полетел к Джинни, попутно проклиная себя за то, что отвлекается на Малфоя в такой ответственный момент.

***

      В подземельях стояла та самая глухая, «подводная» тишина. Драко сидел за небольшим секретером, единственная свеча оплывала, бросая длинные тени на измятый пергамент. Он только что поставил точку в письме Нарциссе, чувствуя себя выпотрошенным после прерывистого сна.       Скрипнула дверь, и в комнату вошел Теодор Нотт. Он был в легкой тренировочной одежде, запыхавшийся и со взъерошенными волосами — его ежедневный ритуал в пять тридцать утра оставался неизменным даже после войны. Тео замер, недоуменно уставившись на Малфоя, который всё ещё был в ночной рубашке и с пером в руке.       — Ты вообще ложился? — Тео вытер лицо полотенцем и подошел ближе. — Выглядишь так, будто тебя жевал пушистик, а потом выплюнул обратно.       — Писал матери, — коротко бросил Драко, стараясь скрыть дрожь в пальцах. Тео хмыкнул, бросив взгляд на окно, за которым брезжил серый рассвет.       — Поттер уже на поле. Уизли опять не может взлететь с первой попытки. Идем, хоть подышим воздухом.       Драко криво усмехнулся. Мысль о том, чтобы выйти на свежий воздух и увидеть Поттера, который наверняка сейчас носится по полю с этим своим невыносимым гриффиндорским задором, внезапно показалась ему лучше, чем созерцание пустой стены.       — Ладно, — выдохнул он, поднимаясь. — Дай мне пять минут. Посмотрим, что там за балаган.       Они пришли, когда солнце уже полностью залило поле, а рок энергия Гриффиндора достигла пика. Драко и Тео встали в тени входа на стадион, не поднимаясь на трибуны, чтобы не привлекать внимания.       Драко стоял в тени арки, его губы уже были готовы искривиться в скептической усмешке. Снизу казалось, что гриффиндорцы просто носятся кругами, беспорядочно перебрасываясь квоффлом. «Балаган», — подумал он, чувствуя укол превосходства.       Но тут Гарри, зависший в центре поля, издал резкий, короткий свисток.       Звук разрезал воздух, и хаос мгновенно кристаллизовался. В ту же секунду три охотника — Джинни, Демельза и Кэти — рванули в разные стороны, закручивая сложную «восьмерку» вокруг колец. Они двигались на таких скоростях, что алые мантии сливались в сплошную полосу огня. Рон на воротах не просто отбивал мячи — он выкрикивал координаты, и охотники, не глядя, отдавали пасы за спину, точно зная, что там окажется напарник.       Малфой замер. Его усмешка медленно сползла с лица.       Это не было «весельем». Это была интуитивная синхронность. Гарри не отдавал приказов — он направлял их движением своего тела. Когда бладжер, запущенный Ричи Кутом, пролетел слишком близко к новичку-охотнику, Поттер, даже не глядя в ту сторону, просто сместил свою траекторию на фут, вынуждая загонщика противника уйти в сторону.       — Смотри, как они читают друг друга, — негромко произнес Теодор Нотт, и в его голосе Драко услышал пугающее признание. — Без единого слова.       Гарри в центре этой воронки казался неподвижным, но на самом деле он контролировал каждый фут пространства. Он был не командиром, он был центром тяжести. Малфой кожей почувствовал разницу: вчера он вырывал подчинение у своей команды силой, а сегодня Поттер просто был их общим ритмом.       Гарри резко спикировал вниз, совершая безумную петлю, и затормозил в десяти ярдах от арки, где стояли слизеринцы. Пыль взметнулась золотым облаком, скрывая его на мгновение. Когда она осела, Гарри стоял на земле, тяжело дыша, с волосами, стоящими дыбом, и абсолютно шальным взглядом.       Драко сглотнул. Его заготовленная колкость про «цирковую труппу» застряла в горле. Он только что увидел то, чего не мог добиться от Розье и Пьюси — абсолютную, добровольную слаженность.       — Ну как, Малфой? — Гарри вытер лоб рукавом, его глаза сияли азартом. — Всё ещё считаешь, что нам не хватает дисциплины?       Гарри спрыгнул на траву, чувствуя, как адреналин еще гудит в кончиках пальцев. Он поправил очки, которые едва не сползли во время последнего пике, и с широкой, почти нахальной ухмылкой обернулся к замершим в тени слизеринцам.       Малфой в это время изучал свои ботинки с таким усердием, будто на них была записана формула философского камня. Видеть Поттера таким — растрёпанным, светящимся изнутри и невыносимо живым — для него было физически больно.       — Расслабьтесь, ребята, — бросил Гарри, беспечно махнув рукой в сторону арки, словно подбадривал провинившихся первокурсников. — Если вы хоть немного постараетесь, у вас тоже получится разговаривать друг с другом, а не просто обмениваться угрозами.       В его голосе не было привычного яда — только чистый, юношеский задор и капля того самого сарказма, который всегда был его вторым языком. Гарри чувствовал себя настолько легко, что на секунду стер все годы вражды. Он болтал с Малфоем так, будто они только что вместе закончили удачную партию в шахматы, а не пережили войну.       Драко медленно поднял голову. На его лице застыло такое глубокое, искреннее недоумение, что он даже забыл прищуриться в привычном презрении. Он смотрел на Гарри как на сумасшедшего, который внезапно решил заговорить с драконом о погоде.       Тишину нарушил сухой шорох приземляющихся метел за спиной Поттера.       — Гарри?.. — голос Рона звучал так, будто он только что увидел, как Хагрид танцует балет. Гарри замер. Эйфория мгновенно испарилась, оставив после себя лишь неловкую пустоту. Он медленно обернулся: вся его команда — Джинни с прищуренными глазами, Рон с открытым ртом и озадаченные новички — стояли за его спиной, переводя взгляд с сияющего капитана на остолбеневшего Малфоя.       До Гарри только сейчас дошло, что он сделал и как это выглядело со стороны. Он только что «по-дружески» подколол своего злейшего врага на глазах у половины Гриффиндора.       — Кхм… Драко, — Нотт повернулся лицом к Малфою, все ещё оставаясь в тени арки. Он небрежно закинул полотенце на плечо, и в его позе было столько наглого спокойствия, что Гарри невольно выпрямился. Тео быстро оглядел сверху вниз онемевшего Малфоя и коротко, почти по-хозяйски, толкнул его локтем в бок, вырывая из ступора, — Слизнорт просил зайти за списком ингредиентов. Пойдем.       Драко моргнул, выходя из оцепенения. Морок недоумения сменился его привычной маской ледяной отстранённости, хотя лихорадочный блеск в глазах всё еще выдавал недавнее потрясение.       — Да, — отрывисто бросил Малфой, наконец заставляя себя отвернуться от Гарри. — Пойдем. Здесь стало слишком... шумно. Тео бросил на Гарри быстрый, странно понимающий взгляд — так смотрят на тех, кто рискнул прыгнуть выше головы, — и они вдвоём с Драко, не оборачиваясь, направились в сторону замка.       Уже минуя вход в большой зал на завтрак, Тео немного расслабился и добавил к своему немногословному монологу, — Советы по тимбилдингу, конечно, бесценны, но пусть Поттер лучше следит за своей… безрассудностью.       Гарри стоял, сжимая древко метлы. Он чувствовал себя одновременно победителем и полным идиотом.       — Гарри, что это, гремлин его дери, было? — Рон наконец обрел дар речи, подходя к другу. — Ты сейчас... ты реально только что давал советы Малфою? По квиддичу?       Гарри почувствовал, как к горлу подкатывает жар. Он видел удаляющиеся спины слизеринцев и понимал: стена не просто треснула, она рассыпалась, и теперь он стоит на этих обломках под прицелом взглядов всей своей команды.       — Ну, кто-то же должен следить за тем, чтобы они не перебили друг друга прямо на поле, — буркнул Гарри, старательно избегая взгляда Рона и перекладывая метлу с плеча на плечо. — Ты же видел их вчера. Если они продолжат в том же духе, до первого матча никто не доживет.       Джинни, которая до этого молча наблюдала за сценой, подошла ближе. Она вытерла пот со лба и закинула свою метлу на плечо с таким видом, будто всё понимала.       — Очень благородно с твоей стороны, Поттер, — иронично протянула она, и в её глазах промелькнула искра опасной догадливости. — Спасаешь заблудшие души Слизерина в свободное от тренировок время? Главное, не заиграйся в «святого», а то Малфой от такой заботы еще, чего доброго, решит, что ты в него влюбился.       Рон поперхнулся воздухом, а Гарри почувствовал, как краска заливает не только уши, но и шею.       — Идёмте уже, — отрезал он, разворачиваясь к замку. — А то бекон сам себя не съест.       Команда двинулась следом, обсуждая полет, но Гарри шел впереди всех, чувствуя на спине внимательный взгляд Джинни. Он знал, что этот разговор еще не закончен, но сейчас его волновало только одно: почему после слов Тео про «безрассудство» он чувствует не стыд, а странный, зудящий азарт?       После тренировки Гарри быстро переоделся, смывая с себя пот и остатки утренней эйфории. В гостиной его ждала Джинни. Она выглядела свежей и спокойной, прислонившись к спинке дивана. Когда они вместе направились к Большому залу, их беседа текла удивительно легко. Они обсуждали новых охотников, технику Рона и то, как стадион меняется в лучах рассвета.       Но чем ближе они подходили к дверям зала, тем тише становился голос Джинни. Она перевела тему.       — Знаешь, Гарри, — начала она, глядя прямо перед собой. — Я долго думала о нас. О том, как всё изменилось после войны. Эта разлука... она словно провела черту.       Гарри мгновенно напрягся. Его плечи окаменели, а взгляд замер на гобелене с танцующими троллями. Он чувствовал вину — тяжелую, липкую вину за то, что внутри него больше не отзывался тот самый «пламенный зверь», который когда-то требовал близости с Джинни. Сейчас там была лишь тишина.       — Джинни, я... — он запнулся, не зная, как сказать, что он застрял в этом подвешенном состоянии и не может найти дорогу обратно к ней.       Джинни внезапно остановилась и повернулась к нему. В её взгляде не было злости или обиды, только пугающая, почти ведьминская проницательность. Она давно всё поняла. Поправляя Гарри воротник рубашки он спокойно сказала. — Не мучайся, Поттер, — она едва заметно улыбнулась, и в этой улыбке было больше сестринской нежности, чем любви. — Ты всегда был слишком честным, чтобы долго притворяться. Твоя голова сейчас забита чем-то... или кем-то другим. Причем настолько сильно, что ты сам боишься в этом признаться.       Гарри нахмурился, чувствуя, как внутри всё протестует.       — О чем ты? Я просто... я восстанавливаюсь, Джинни. Мне нужно время.       — Время не поможет, если ты смотришь в противоположную сторону, — мягко намекнула она, делая шаг к дверям Большого зала. — Просто будь осторожен. Некоторые «стратегии» бывают слишком опасными для таких безрассудных героев, как ты.       Она оставила его стоять у входа под финальные аккорды их ещё не начавшихся отношений.       Гарри смотрел ей в спину, совершенно не понимая намёка. «Противоположная сторона?» — пронеслось у него в голове. Он тряхнул головой, списывая всё на загадочность Джинни, и вошёл в зал, где его взгляд — вопреки всем обещаниям самому себе — тут же выхватил светлую макушку на другом конце помещения.       Гарри вошел в Большой зал, чувствуя, как слова Джинни все еще звенят в ушах, словно затихающее эхо гитарного соло. Он направился к своему привычному месту — тому самому, которое заприметил еще первого сентября. Прямо визави напротив слизеринского стола. Это была его личная точка обзора, его негласный пост наблюдения.       Когда Гарри опустился на скамью, Малфой лишь мельком взглянул на него. Это было короткое, почти незаметное движение глаз, после чего Драко снова уставился в свою тарелку с таким видом, будто изучал сложнейшую карту звездного неба.       Под тягучие, обволакивающие аккорды этого утра Гарри замер. Он смотрел прямо перед собой, не скрываясь, чувствуя, как внутри ворочаются странные ощущения. Воздух в зале казался плотным, наполненным магией и ароматом овсянки, но для Гарри существовал только этот узкий коридор пространства между ним и Малфоем.       Гарри закусил губу, внезапно устыдившись своего пристального внимания, и резко отвернулся к друзьям. Рон что-то увлечённо рассказывал Невиллу, размахивая вилкой, и Гарри заставил себя кивнуть, делая вид, что слушает.       Но стоило ему расслабиться, как периферийное зрение уловило движение. Медленно, почти нехотя, Гарри скользнул взглядом обратно.       Теперь уже Малфой смотрел на него.       Драко не отводил глаз. Он сидел, подперев подбородок ладонью, и в его сером взгляде больше не было льда — только странная, колючая настороженность. Это длилось всего секунду, прежде чем Малфой снова отвернулся к Нотту, но для Гарри эта секунда значила больше, чем вся утренняя тренировка.       «Поймал», — пронеслось в голове у Гарри.       Он почувствовал, как по телу разливается тепло. Это была его маленькая победа. Малфой больше не игнорировал его присутствие. Он признал его. Он ответил на взгляд. Гарри потянулся за кубком с соком, едва сдерживая торжествующую улыбку. Сегодняшнее утро, начавшееся с ошибки в расписании и странных намеков Джинни, внезапно обрело смысл.

***

      После завтрака Драко вернулся в подземелья, чтобы закончить письмо. Он смотрел на строчки: «Мама, я делаю всё возможное...» — и чувствовал тошноту. Вчерашний бладжер Розье и сегодняшний «солнечный» Поттер на поле никак не вписывались в картину «восстановления чести», она была столь недосягаема, что хотелось опустить руки. Он запечатал конверт, чувствуя, что лжет самому себе. Было уже время обеда, Малфой отправился в большой зал, сунув свиток с письмом в карман.        Драко сел на обеде непривычно для себя — спиной к гриффиндорскому столу. Он отчаянно пытался выстроить ментальную стену, не желая подкармливать собственную зацикленность, но затылок всё равно покалывало от воображаемого взгляда. Поттер. Вездесущий, наглый Поттер, который вломился в его жизнь без приглашения и теперь никак не желал отцепляться. И всё же, ковыряя вилкой в тарелке, Драко вдруг поймал себя на мысли, что эта неделя была... живой. В памяти невольно всплыла ехидная, торжествующая улыбка соперника на поле, и прежде чем здравый смысл успел вмешаться, губы Малфоя дрогнули в мимолетной, почти искренней ответной усмешке.       — У нашего капитана наконец появился смысл жизни? — бесцеремонно вклинился в его рефлексию Тео. — Если будешь чаще так улыбаться, глядишь, нас перестанет ненавидеть вся школа.       — Заткнись, Нотт, — фыркнул Драко, не глядя пихнув его локтем в рёбра. — Это тебе в отместку. Нечего было стоять и ждать пока соперники сочиняют о нас очередную байку.       Тео невозмутимо пожал плечами, отправляя в рот кусок пирога. — Может и так, но безрассудность — знаешь ли, заразна.       После обеда день для Драко тянулся мучительно медленно. Слова Тео про «заразное безрассудство» и тяжесть письма в кармане не давали покоя. Вечер в гостиной Слизерина казался слишком тесным, а воздух — слишком тяжёлым.       Когда замок наконец погрузился в сон, Драко понял, что не может оставаться в подземельях. Ему нужно было место, где он мог бы перестать «держать лицо» перед факультетом и матерью. Сад у Большого зала с его сентябрьской прохладой стал его единственным выходом.

***

«You see a jacket... and I see a shield.» — The Neighbourhood, Leather Weather (2025)

      Спускаясь этой ночью к Большому залу, Гарри уже знал, зачем идет. Он снова почти не спал из-за кошмаров, раз за разом штудируя взглядом Карту Мародеров, будто пытаясь отыскать в этих пергаментных изгибах подсказку о том, как вообще жить эту жизнь. Он решился выйти только тогда, когда увидел одинокую точку с именем «Драко Малфой», медленно скользящую по длинным коридорам.       Гарри как можно тише выбрался из-под полога и направился к выходу. В гостиной на диване, окруженная свитками, спала Гермиона — опять засиделась допоздна над очередным проектом. Гарри проскользнул мимо неё, даже не подумав накинуть мантию-невидимку. В последнее время он пугающе расслабился, словно был заранее уверен: в этой ночной тишине его просто некому заметить. Или, что вернее, ему было уже всё равно       Тихо двигаясь по коридорам он почти добрался до места, в котором Гарри увидел Малфоя в первый раз на ночной вылазке. Нос сразу же уловил знакомый перечный парфюм, Гарри, едва его улавливая, шёл по шлейфу. Сад с розами у большого зала, интрига жгла изнутри, вытесняя остатки сна. Любопытство, точно раздуваемое ветром пламя, гнало его вперёд. Может в этот раз он увидит картину поинтереснее. Он приблизился к резным окнам, в надежде увидеть знакомый силуэт, но того в окнах не оказалось. Только пейзаж сада, с мокрыми от росы растениями, освещёнными лунным светом. Сентябрьская ночь дышала прохладой, выманивая Гарри из душных коридоров на открытый воздух. Он прошёл в конец коридора и тихонько приоткрыл дверь, чтобы протиснуться на улицу, не вызывая подозрений.       Гарри, вбирая лёгкими прохладу озона и терпкую, почти осязаемую горечь перечного шлейфа, осмотрел сад, но на первый взгляд там никого не оказалось, если бы не отметка на карте и остатки парфюма, он бы даже не понял что тут кто-то есть. Сверившись ещё раз с картой, гриффиндорец был убеждён что Малфой никуда не ушёл. Продвинувшись вглубь, он прошёл мимо того самого окна с их первой встречи, оказаться по другую сторону баррикад было интересно. Гарри задумался, как бы он поступил находясь на месте Малфоя, сбежал бы сразу или пошёл бы за преследователем, что бы он сделал, догнав его?       Гарри не успел ответить на собственный вопрос: краем глаза он уловил движение. Всего в паре шагов, в густой тени каменного навеса, обнаружился Малфой. Он сидел на низкой лавке, скрытый разросшимися кустами, и, кажется, давно наблюдал за приближением гриффиндорца. В его неподвижной позе чувствовалось ожидание — словно он специально затаился, позволяя себя найти. Но стоило их взглядам встретиться, как Драко тут же отвел глаза, с безупречным безразличием уставившись в пустоту перед собой.       Гарри решился сократить дистанцию. Это движение отозвалось внутри странным трепетом — он чувствовал себя так, словно пытался приручить дикого, напуганного зверя. В этой оглушительной тишине Гарри казалось, что он слышит не шелест листвы, а лихорадочный стук собственного сердца, перекликающийся с безмолвным присутствием Малфоя.       — Ну что, Малфой, опять мучает бессонница? — негромко спросил он. Малфой опешил; мысль о том, что Поттер может быть настолько проницательным, обожгла его изнутри. Но прежде чем он успел выстроить привычную стену из язвительных замечаний, Гарри небрежно бросил:       — Подвинешься?       Драко замер, не в силах пошевелиться. В голове мгновенно вспыхнул целый рой колючих возражений: какого чёрта Поттер ведёт себя так, будто этот сад принадлежит ему? С каких пор «Герой Британии» решил, что может просто прийти и нарушить чужое личное пространство?             Малфой уже приготовил язвительную отповедь, но слова застряли в горле, наткнувшись на странное, почти пугающее спокойствие в зелёных глазах напротив. И прежде чем здравый смысл успел возобладать, тело сработало само: повинуясь какому-то нелепому, подсознательному импульсу, Драко молча подвинулся к самому краю.       Поттер мягко присел рядом, настолько сокращая дистанцию между ними, словно они были старыми друзьями. Малфой сидел, натянутый как струна, кожей ощущая исходящее тепло от тела рядом, и это сбивало с толку сильнее любого заклятия. Неужели Поттер действительно перестал видеть в нём угрозу, раз решился разделить с ним эту ночь так бесцеремонно?       Какое-то время они сидели в тишине, просто вглядываясь в ночную красоту сада. Это было уже не то неловкое молчание двух людей, не знающих, что сказать друг другу. Это был осознанный выбор — не нарушать хрупкое спокойствие этого удивительно мирного момента.             Впервые за долгие годы тишина между ними не была наэлектризована ненавистью; она ощущалась как перемирие, заключенное без единого слова, под шелест листвы и цветочно-перечный аромат ночного воздуха.       Гарри не спешил нарушить это спокойствие, в надежде что Малфой почувствует себя лучше. Откуда взялись эти крохи заботы, что Гарри пытался проявить к бывшему врагу, известно возможно только самому Мерлину. Однако спустя какое-то количество времени Гарри решил слегка повернуться в сторону слизеринца, чтобы уловить эмоции на его лице. Взглянув на то, как Малфой, опираясь затылком на стенку глядит куда-то вдаль, Гарри почувствовал легкий укол сожаления, он был не способен осознать собственные чувства, тело делало всё за него.       — Как дела с квиддичем? Твои всё ещё не слушаются?       Малфой медленно моргнул, словно выходя из транса, прежде чем ответить.       — Уже лучше, но до идеала далеко. — Было заметно, как он едва сдерживается, чтобы не выставить вперед привычные шипы оборонительных замечаний.       — Ты мог бы попробовать наладить отношения с ними индивидуально, — сам удивляясь собственному совету, произнес Гарри.       Тут уж слизеринец не выдержал.       — Может, мне еще им ботинки полизать? — Он нахмурился, продолжая упорно смотреть вглубь сада. — Почему я, как капитан, должен выпрыгивать из кожи, чтобы завоевать их уважение?       Гарри издал короткий смешок — его искренне забавляло, что даже в таком состоянии Малфой оставался верен своей заносчивости. Но он быстро посерьезнел.       — Потому что, Малфой, люди должны доверять тебе, когда ты несёшь за них ответственность.       Ты же был старостой, неужели не понимаешь, как работает доверие и, как следствие, уважение?       — Потому что, Поттер, — голос Драко стал глухим и безжизненным, — всё, чему меня учили об этом с рождения и до нынешнего момента, сгорело адским пламенем. А учиться чему-то новому у меня нет ни сил, ни желания.       После этого откровения Гарри словно заглянул в зеркало. Они были отражениями друг друга — запертые в клетках своих эмоций, не находящие слов, чтобы признаться в собственном бессилии. Только сейчас Гарри заметил, что за стальным блеском серых глаз скрывается лихорадочный румянец на щеках и кончике носа. Взгляд гриффиндорца скользнул ниже, к рукам: Драко судорожно натягивал рукава джемпера, пытаясь скрыть дрожащие, покрасневшие от холода пальцы.       «Сколько же он здесь просидел?» — пронеслось в голове. Малфой явно продрог до костей, но держался с упрямством обречённого. Гарри медленно поднялся, завершая их сеанс молчаливого любования садом.       — Ты замёрз. Нам пора возвращаться, — небрежно бросил он, стараясь скрыть прорезавшуюся в голосе тревогу.       — Ты мне не мамочка, Поттер. Обойдусь без твоей заботы, — огрызнулся Драко, скорее по привычке, чем от злости. Он встал, на мгновение прижал ледяные ладони к губам, пытаясь согреть их дыханием, и зашагал к дверям.       Гарри не шелохнулся, провожая его взглядом. Но у самого входа Малфой резко замер и обернулся вполоборота.       — Ты идешь? Или собираешься и дальше тешить свое самолюбие в одной футболке?       Гарри судорожно сглотнул. Только сейчас, когда адреналин от встречи начал спадать, он осознал, что в спешке выбежал из башни прямо в пижаме, забыв даже про свитер. Осенний воздух мгновенно показался ледяным, прошивая кожу тысячей иголок. Вздрогнув от внезапного озноба и вспыхнув до корней волос, Гарри поспешил за Драко.       В тишине пустых коридоров они дошли до развилки, где их пути расходились. Никто не сказал ни слова, но этой ночью оба впервые за долгое время уснули крепким, безмятежным сном, оставив все вопросы на завтра.