И вдруг розы окрасились в красный

      Декабрь окончательно сковал замок льдом. Снег за окнами библиотеки ложился плотными пластами, превращая мир в белое безмолвие. Для Гарри и Драко это время стало странным затишьем: они встречались почти каждый вечер. Теперь им не нужно было много слов — хватало шороха пергамента, тепла магической лампы и случайных касаний локтями, которые уже не вызывали желания отпрянуть.       Драко все чаще приносил с собой запах Yohji Femme — подарок Астории, который он наконец решился носить постоянно. Этот мягкий, сандаловый аромат вытеснил агрессивный перец, словно сигнализируя: броня пала.       Но если в библиотеке царила идиллия, то на квиддичном поле воздух дрожал от ненависти.       Вечерняя тренировка Слизерина проходила в условиях, близких к боевым. Бладжеры свистели над головами с какой-то особенной, личной яростью. Драко завис на высоте десяти футов, наблюдая за отработкой пасов, когда Блейз Забини демонстративно пропустил квоффл, позволяя ему упасть в грязь.       — Розье, ты видел? — лениво крикнул Блейз, даже не глядя на капитана. — Кажется, у нашего ловца сегодня зрение затуманилось. Может, слишком много книжной пыли в библиотеке?       Кастор Розье коротко хохотнул, подлетая к Блейзу.       — Говорят, от долгого сидения в компании гриффиндорцев портится не только зрение, но и верность факультету. Ты как, Драко? Еще помнишь, какого цвета у нас форма? А то мы переживаем, вдруг ты завтра придешь в алом.       Драко сжал рукоять метлы так, что костяшки побелели. Серебряное кольцо холодом впилось в палец. Он чувствовал, как авторитет, который он так долго восстанавливал утекает сквозь пальцы.       — Если у вас есть претензии к моей тактике — говорите в лицо, — Драко направил метлу прямо к ним, его голос звенел от сдерживаемого гнева. — Если же вам просто скучно — сделайте еще десять кругов над полем. Живо.       Блейз не шелохнулся. Он лишь медленно обвел взглядом Драко, задержавшись на его шее, словно пытаясь уловить тот самый «мягкий» шлейф парфюма сквозь запах холодного пота и сырой земли.       — Тактика, Малфой? — Забини усмехнулся, и в этой усмешке не было и тени прежней дружбы. — Твоя тактика теперь пахнет жасмином и предательством. Мы здесь, чтобы выигрывать Кубок, а не играть в «святую терпимость» с Золотым мальчиком.       Розье сплюнул в грязь прямо под метлу Драко.       — Десять кругов? С удовольствием. Но не думай, что когда ты вернешься в гостиную, мы забудем, с кем ты делишь учебники. Слизерин не прощает двуличия.       Они рванули с места, обдав Драко потоком ледяного воздуха. Он остался один в центре поля, тяжело дыша. Вечернее небо над Хогвартсом казалось чужим и безжалостным.       Драко невольно коснулся воротника мантии. Аромат Yohji Femme, который еще утром дарил ему чувство свободы, теперь казался мишенью, нарисованной прямо у него на груди. Он понял: библиотека была иллюзией. Настоящая война только начиналась, и на этот раз враги были в его собственной спальне.       Сумерки уже сгущались на стадионе пока высокие трибуны ловили последние солнечные лучи. Синие тени окинули вход в раздевалки когда в проходе появился Драко. Ему не нравилось подолгу торчать у шкафчиков и ловить неопределенные взгляды сокомандников, поэтому как обычно молниеносно собрав свои вещи он первым ретировался из этого душного пространства.       Однако стоило ему почти преодолеть северный вход в замок, его разум озарило осознание о забытом мешке с формой. Драко не стал долго думать, как бы ему не хотелось сейчас залезть под горячий душ и смыть с себя остатки сегодняшнего дня, он решительно побрел назад к раздевалкам.       Уже перед дверьми в нем поселилось странное предчувствие, возможно дело было в странном аромате табака, витающем в воздухе. С хлопком Драко распахнул дверь, перед ним не было никого кроме Тео, который облокачивался на один из шкафчиков, с вальяжным видом затягиваясь белой бумажной палочкой и выдыхая облако злополучного дыма. В его взгляде промелькнула искра удивления, но даже так он не подал виду.       — Чем ты тут занят, Нотт? Воняет так, будто сожгли восточный филиал библиотеки прямо с домовиками внутри.       Брови Малфоя жили своей жизнью, было забавно наблюдать как он силится сохранять спокойствие даже в такой нестандартной ситуации.       — Думаю мне нет смысла оправдываться перед тобой, Драко. Это бы все-равно когда-нибудь случилось. Если ты вернулся чтобы отчитать меня, я уже закончил. — Стряхнув остатки пепла в пиалу, Тео собрал свои сумки и потопал в сторону выхода, по пути размахивая палочкой и безмолвно прибирая за собой беспорядок.       — Погоди-ка, та дрянь, что ты… только не говори что это Маггловская примочка для курения.       Тео рассмешил претенциозный подход Малфоя, остановившись он вынул из кармана серебряный портсигар с изящным орнаментом и показал Драко содержимое.       — Это, на будущее, называется «сигареты». — Протянул он, не скрывая нотки превосходства в голосе. — Иногда нужно признать что маггловские изобретения достаточно удобны. — Он убрал портсигар обратно в карман. — И, к слову, если рассчитываешь на скидку, советую не трепаться о моем маленьком деле слишком уж много.       Подмигнув, Тео и вышел из раздевалок, оставив Малфоя с открытым от удивления ртом и без малейшего следа произошедшего пару минут назад.       Драко собирал свои вещи, проклиная себя в сотый раз за беспечность и неспособность противостоять энергетике Нотта с его маггловскими штуками.       Как он мог не знать о «деле» Тео, живя с ним под одной крышей седьмой год. Нужно было догадаться почему при всем своем «вызывающем» образе одинокого волка он еще никому не перешел дорогу.       В этом сомнительном настроении Драко наконец добрался до своей комнаты, благополучно занимая ванную на ближайший час. Размышляя, стоя под потоком горячей воды он все-таки решил попытаться быть выше «предрассудков», хотя-бы по отношению к Тео, ведь если у него самого есть эта “guilty pleasure” в виде ночных встреч с Гарри, то Тео имеет полное право заниматься тем, что будет приносить покой в его душу.       Позже в гостиной он снова вспомнил сегодняшнюю тренировку и не мог не думать об этой гулкой опасности.       — Не бери в голову, Драко, — Астория опустилась на ковер рядом с его креслом, положив голову на его колено. Это был жест чистой, сестринской нежности. — Они просто боятся перемен. Ты для них — символ того, что можно быть другим. А это пугает.       Тео подошел следом, неся два бокала сливочного пива. Его серебряные запонки отражали пламя камина.       — Блейз всегда был прямолинеен, как бладжер, — он сел в соседнее кресло, обмениваясь с Асторией быстрым, понимающим взглядом. Между ними явно зарождалось то самое «нечто», о котором Драко раньше только догадывался. — Он перекипит. Главное — не давай ему повода думать, что ты слаб.       — Я не слаб, Тео, — выдохнул Драко, закрывая глаза. — Я просто... устал воевать со своими.       — Тогда иди в библиотеку, — Астория легонько подтолкнула его. — Там тебя ждет тот, с кем воевать не нужно. И возьми шарф, на улице мороз.       Драко посмотрел на своих друзей — на Асторию, которая скрашивала его дни своей легкостью, и на Тео, ставшего его молчаливой опорой. Без них он бы уже сдался.       Он поднялся, накинул мантию и вышел из подземелий. Каждый шаг по замку приближал его к «эфемерной реальности», где не было Блейза, Метки и долга. Где был только Гарри, пахнущий лесом и дождем, и тихий шелест страниц.       Однако вечер в библиотеке в этот раз был пропитан не уютной тишиной, а тяжелым, предгрозовым электричеством. Гарри сидел за их столом, рассеянно листая «Свойства лунного камня», но его внимание было приковано к дверям.       Когда Драко вошел, Гарри сразу заметил: маска «ледяного принца» держалась на честном слове. Плечи слизеринца были напряжены, а в глазах метались тени, которые не мог разогнать даже мягкий свет ламп. Он сел рядом, и Гарри почувствовал, как от него веет холодом стадиона и чем-то еще — горьким запахом отчуждения.       — Тренировка прошла паршиво? — негромко спросил Гарри, закрывая книгу.       Драко долго молчал, нервно перебирая пальцами край пергамента. Его серебряное кольцо царапало дерево стола.       — Блейз и Розье... они больше не скрывают, что считают меня предателем, Поттер. На поле это уже не квиддич, это охота на ведьм. Слизерин не прощает тех, кто меняет сторону.       Гарри почувствовал, как внутри закипает знакомый гнев — тот самый, защитный, который он раньше тратил на борьбу с Волан-де-Мортом, а теперь... теперь он принадлежал Драко. Он подался вперед, сокращая расстояние до минимума.       — Послушай меня, — Гарри дождался, пока Драко поднимет на него взгляд. — Я видел, как они смотрят на тебя в Большом зале. Я знаю этот взгляд, Драко. Так смотрят те, кто боится потерять контроль над ситуацией.       Драко горько усмехнулся.       — Контроль? Я теряю факультет, Гарри. Я становлюсь изгоем в собственном доме.       — Пусть только попробуют что-то сделать с тобой, — отрезал Гарри, и в его голосе прозвучала та самая сталь, которая заставляла Пожирателей дрожать. — Я серьезно. Если хоть один из них решит, что может безнаказанно отрабатывать на тебе свои комплексы... они будут иметь дело со мной. И поверь, после войны мне плевать на правила школы.       Драко замер. Он смотрел на решительное лицо Гарри, на его взлохмаченные волосы и упрямо сжатые губы. Эфемерная реальность библиотеки вдруг стала пугающе твердой.       — Ты не можешь воевать со всем моим факультетом, — шепнул Драко, но в его голосе уже не было прежней безнадежности.       — Это так, но тебя я приму в любой ситуации, Драко, — Гарри произнес это просто, как факт. — Даже если тебе придется уйти из подземелий. У нас в Гриффиндоре всегда найдется лишнее кресло у камина, а Гермиона с Тео, кажется, уже вовсю планируют переписать школьный устав. Ты не один. Больше нет.       Драко медленно выдохнул. Напряжение в его плечах наконец-то спало. Он почувствовал, как новый аромат цветов и пачули окутывает его мягким облаком, вытесняя запах страха. В эту минуту он понял: Гарри действительно станет его щитом.       Напряжение на факультете стало почти осязаемым, как серый туман, выползающий из глубин озера. Драко чувствовал его кожей каждый раз, когда входил в гостиную. Если Тео и Астория создавали вокруг него теплое, защитное кольцо, то остальной Слизерин превращался в ледяную стену.       Кастор Розье больше не скрывал своих амбиций. Он не нападал открыто — он действовал тоньше, по-слизерински. На тренировках он «случайно» отдавал пасы так, чтобы Драко приходилось совершать самоубийственные маневры, чтобы поймать квоффл. В раздевалке он замолкал, как только Малфой входил внутрь, заставляя всю команду погружаться в тяжелую, обвиняющую тишину.       — Ты видел, как он вчера смотрел на Поттера в библиотеке? — донесся до Драко шепот Розье, когда тот проходил мимо их компании у камина. — Наш капитан скоро начнет вязать алые шарфы в свободное время.       Драко замер, сжимая в кармане палочку. Его серебряное кольцо казалось сейчас раскаленным. Он хотел обернуться, выплеснуть всю ярость, но рука Тео, вовремя легшая на его плечо, удержала от рывка.       — Не здесь, Драко, — тихо произнес Тео. Его серебряные запонки тускло блеснули. — Он только и ждет, когда ты сорвешься. Не давай ему этого удовольствия.       Астория, сидевшая рядом с книгой, подняла на Драко свои ясные глаза.       — Он просто завидует, что у тебя есть то, чего у него не будет никогда, — негромко сказала она. — У тебя есть выбор. А он навсегда останется в плену своей злобы.       Но Драко видел, что даже Блейз начинает сомневаться. Забини всё чаще стоял рядом с Розье, и хотя он не участвовал в издевках, его молчание было громче любых слов. Для Драко это было самым болезненным — терять того, кого он считал другом.       Вечером в библиотеке Гарри сразу заметил, что Драко стал «прозрачным». Его движения были механическими, а взгляд — расфокусированным. Когда их руки случайно соприкоснулись над свитком, Гарри почувствовал, что пальцы Драко ледяные, несмотря на тепло ламп.       — Они снова донимают тебя? — Гарри не спрашивал, он утверждал. — Я вижу, как Розье кружит вокруг тебя в коридорах.       Драко горько усмехнулся, поправляя воротник своего свитера. Запах Yohji Femme теперь казался единственной преградой между ним и безумием.       — В Слизерине не любят тех, кто ломает строй, Гарри. Розье просто... нащупывает мои слабые места. Он хочет команду. Он хочет власть. И он думает, что ты — моя самая большая слабость.       Гарри медленно сжал его ладонь, переплетая пальцы. В этот раз он не просто коснулся его — он дал почувствовать свой лесной пожар, свою непоколебимую гриффиндорскую уверенность.       — Пусть думает, — отрезал Гарри. — Но передай ему: если он хоть пальцем тронет тебя вне поля... или на поле... я сделаю так, что он забудет, как держать метлу. Я не дам им навредить тебе, Драко. Я приму тебя в любой ситуации. Слышишь? Даже если тебе придется уйти оттуда совсем.       Драко посмотрел на их сцепленные руки. В этой эфемерной реальности библиотеки он впервые за день смог вздохнуть полной грудью.       — Спасибо, — шепнул он. — Но будь осторожен. Розье не играет по правилам. И он зашел слишком далеко, чтобы отступить.