Целое королевство

      Тогда Господь послал на море великий ветер; и поднялась такая жестокая буря, что корабль грозил рассыпаться. И моряки испугались: каждый возопил к своему богу. А чтобы облегчить судно, они сбросили в море груз.

      И сказали моряки друг другу: «Пойдём, бросим жребий, дабы узнать, кто виновен в этой беде». Бросили они жребий — и жребий пал на Иону. И тогда спросили они Иону: «Скажи нам, кто навлёк на нас это несчастье? Какое занятие твоё? Откуда ты пришёл? Какая у тебя страна? К какому народу ты принадлежишь?»

      Он отвечал им: «Я — еврей, и поклоняюсь Господу, Богу небесному, сотворившему море и сушу».

      И это привело их в ужас; и спросили они: «Что же ты наделал?»

Дорога впереди тонула во тьме, не освещённая ни единым огнём; она извивалась между соснами и, чем дальше они продвигались на юг, тем уже становилась. Ниневия осталась примерно в трёх часах позади, город постепенно оседал в тишине и неподвижности, а вечер тем временем становился темнее, расплываясь над головой жёлтым и лиловым, словно синяк. Дин первым увидел маяк. Он поднимался высоко — металлический, местами сильно обветшавший, — словно вырастал из небольшого холма, который вздымался над пляжем; почва там была переплетена низкими елями и разросшейся, неухоженной изгородью. Последний свет тепло ложился на стекло фонарного помещения. Когда дорога огибала утёсы, постепенно проступали чёткие очертания широкого, приземистого здания. Впереди пыльно-голубой пикап, за которым они следовали, включил поворотник; Дин сделал то же и съехал с дороги на неровную гравийную колею, ведущую к дому. — Боже мой, — произнёс Сэм, и Дин решил, что тот выразился вполне точно. Назвать это место дырой, значит сказать слишком мягко. Дом был одноэтажный, как и большинство построек в городе, он был явно старше ста лет, низкий и крепкий, возведённый, чтобы выдерживать суровую погоду, которая в это время года шла с Атлантики. Он был сложен из тёмного дерева, местами облупленного и потрескавшегося; черепица на крыше лежала неровно, кое-где отсутствовала вовсе. Два видимых окна были заклеены крест-накрест пыльной лентой. Плющ карабкался по задней стене, обрамляя нечто, что могло бы быть задней дверью, если расчистить заросли; тонкая грунтовая тропа извивалась и уходила вглубь леса. Дин тихо присвистнул сквозь зубы; Кастиэль на заднем сиденье, прижавшись лбом к стеклу, ничего не сказал. — Дом, милый дом, — сказал Дин и заглушил двигатель. Пикап впереди остановился у самой входной двери, и из него вышла плотная индеанка с короткими волосами, стянутыми в хвост. Она подняла руку и нетерпеливо поманила их. Первоначальный план предусматривал мотель «Микротель» у федерального шоссе номер один, но оказалось, что его уже несколько лет как снесли, а Гугл об этом не знал, и к тому времени, когда они поняли, что находятся посреди глуши и до ближайшего пригодного для ночлега места ехать больше часа, уже стемнело, а за плечами у Дина было десять часов дороги. Как выяснилось, ответом на всё это была Мэгги Крауз. Дин выбрался из машины и на мгновение замер, положив руку на открытую дверь. — Убийственный видок, — крикнул он. Там, где заканчивался гравий, из земли поднимались спутанные заросли и короткие, изогнутые ветром сосны, оббитые морским бризом, но это не мешало виду на залив внизу. Последние лучи вечернего света были густо-золотыми и дробились отражениями на воде. Волны служили глухим фоном — с мягким шорохом накатывали и шипели. — Знаю, — отозвалась Мэгги. — Отличное вложение, — на подъездной дороге и перед двором валялся всякий хлам: спущенные шины, металлический лом, обломки досок, гниющих в земле. Мэгги переступила через нечто, похожее на разбитый радиатор, и направилась к входной двери. — Жаль только, никому до этого нет дела. Дин обошёл машину к багажнику, чтобы взять свою дорожную сумку. Кастиэль вышел последним. Он шёл в паре шагов позади, медленно и тяжело переставляя ноги, и наклонился, разглядывая выбившуюся из-под травы велосипедную покрышку, наполовину зарытую в высокой траве. Сэм держался ближе к Мэгги. — Подожди, так это домик смотрителя маяка? — спросил он. Он без труда переступал через разбросанный мусор, и его нелепо длинные ноги наконец-то оказались кстати. — Маяк всё ещё работает? — По-моему, он мертвее всех мёртвых ещё со времён Второй мировой. Но выглядит неплохо, — она глубоко зарылась в карманы своей ветровки в поисках ключей. — Думала, это сделает место более привлекательным, только, знаешь… — Всем плевать, — закончил за неё Дин. — Ага. — Но, эй, может, если твоя статья окажется толковой, у меня дела пойдут в гору, — наконец Мэгги с торжествующим видом извлекла ключи из кармана. — Вот, — она открыла дверь и отступила, пропуская Сэма внутрь, затем повернула обратно к своему пикапу. — Я привезла для вас два бака с водой. К трубам они пока не подключены, но в городе можно наполнить старые канистры. Электричество я включу завтра утром, а если нужен интернет, сходите в кафе «Поллок» на первой дороге. — На первой дороге? — переспросил Сэм уже будучи внутри. — На единственной, — она неопределённо махнула рукой на захламлённый, отрезанный от всего мира пейзаж вокруг. — Связь здесь, сам понимаешь, в лучшем случае так себе. Но в кафе «Поллок» всё будет нормально. Постельное бельё и посуда в шкафу — берите, что нужно. В основной комнате одна двуспальная кровать и диван. У сестры есть раскладушка, могу привезти завтра, но надеюсь, сейчас это не проблема. На этом этапе Дин был слишком уставшим, чтобы разбираться. — Конечно. Ладно. Спасибо. Он снова достал бумажник и отсчитал ей сто десять долларов, прежде чем Сэм успел сделать что-нибудь глупое — например, начать жаловаться или решить, что им это не подходит. За такую цену он был готов делить комнату с кем угодно. Ему было всё равно, даже если дом стоял на чёртовом обрыве. — Отлично, — Мэгги протянула Кастиэлю листок бумаги. — Вот мой номер, если возникнут какие-то проблемы. Такие, которые я могу решить. Или если понадобится помощь с вашей статьёй. — Обязательно. Спасибо, Мэгги, — Дин закинул сумку на плечо и направился в дом. Кастиэль остался стоять на подъездной дорожке рядом с «Импалой», глядя мимо маяка на море. Дин постучал по дверному косяку, входя. — Дорогая, я дома! О, господи. Это… мило. Сэм посмотрел на него с тревогой. — Да. Это отвратительно. Дин, я не знаю, стоит ли нам… — Жаль, потому что я уже заплатил, — прервал Дин. — И, кстати, сегодня ночью ты делишь двуспальную кровать с Касом. Дин проигнорировал возмущённое бормотание Сэма и вместо этого огляделся. Дом был вытянутым прямоугольником: гостиная в одном конце с одним жалким на вид диваном и раздутым креслом, затем небольшой круглый стол со следами от воды. Кухня была частью той же комнаты, отделённая лишь рядом шкафчиков, которые, возможно, когда-то задумывались как подобие барной стойки. Кухня выглядела не лучше остального: тесная, с треснувшей плиткой и пылью на каждой поверхности. За задней стеной кухни находилась просторная душевая, слив в которой был забит кирпичной пылью, а душевая лейка держалась на куске клейкой ленты размером с динов кулак. Дальше располагалась спальня, и она была не так уж плоха — ничем не хуже безвкусного декора какой-нибудь пожилой дамы из 1930-х. На одной из стен висели кружевные салфетки. Дин поморщился. — Ну, не так уж и плохо, — Дин вернулся в гостиную. Он бросил сумку на диван, который издал унылый звук, похожий на крик о помощи, и, наблюдая за ним, Дин был почти уверен, что тот просел ещё сильнее, словно внутри лопнуло ещё несколько пружин. Сэм скорчил гримасу. — Я даже прикасаться к нему не хочу. Дин замялся. — Ладно. Всё довольно плохо. Сэм шумно выдохнул. — Ну… пожалуй, это не худшее место, где мы бывали, — сказал он так, будто пытался найти хоть что-то хорошее. — В смысле, был же тот… тот клоповник где-то в Озарксе, помнишь тот мотель… — С чем-то похожим на сперму на каждой чёртовой поверхности? Да, помню. — Уверен, мы где-нибудь найдём для тебя семя, Дин, — рассеянно произнёс Кастиэль, а Сэм на это рассмеялся сильнее, чем Дин слышал от него за долгое время. Дин подумал, что место, значит, не такое уж и ужасное — если оно, несмотря ни на что, делает Сэма счастливым, то, по правде говоря, он не видел причин не остаться здесь навсегда. Кастиэль, разумеется, больше интересовался тем, что снаружи, но быстро темнело, и за пределами слабого света фонарика в телефоне Сэма уже почти ничего не было видно; к тому же они не хотели рисковать и свалиться с утёса в залив Гулдсборо, так что вернулись в дом и устроились на ночь. Суть дела была такова: на прошлой неделе племянница Джоди поехала погостить к подруге в Стюбен, следующий крупный город по трассе номер один, и однажды они вышли куда-то и не вернулись. Для Бриттани Миллс такие исчезновения, как выяснилось, были совершенно нехарактерны; более того, местная полиция нашла машину её подруги припаркованной неподалёку от Ниневии, без каких-либо следов девушек. Это было не совсем по их части, но то немногое, что Сэм успел разузнать по дороге сюда, говорило о том, что подобное случалось не впервые. В 1997 году молодая пара отправилась в свадебное путешествие вдоль побережья Гулдсборо; они пошли в поход и не вернулись. Через три дня в лесу нашли тело жены, забитой насмерть тупым предметом, а ещё через неделю тело мужа вынесло к гавани Ниневии. Всё это по-прежнему не вполне их дело, но Джоди говорила, что даже если они не официальные детективы, то всё равно лучше, чем местная полиция, и к тому же они задолжали ей примерно сотню услуг с тех пор, как по ошибке отправили её на убийственное свидание вслепую с Королём Ада. Они развернули постельное бельё Мэгги из защитных пакетов и обнаружили, что оно лишь слегка изъедено молью; застелили постели, затем достали из багажника наполовину пустую упаковку пива и занесли внутрь. Дин налил себе воды из кухонного крана и пил вместе с ними. Сэм встал и потянулся, пока у него не хрустнула спина. — Ладно, кто где спит? — Ну, ты, очевидно, на кровати, — мгновенно отозвался Дин. Сэм моргнул. — Что? С чего бы? — Чувак, тебе нехорошо. Ты хотя бы должен поспать на нормальной кровати, давай. — Мне не нехорошо, — возразил Сэм. — Всё в порядке, Дин, правда. Мне уже гораздо лучше… — Это я решу. И вообще, посмотри на себя, — Дин неопределённо махнул рукой. — Чёртов… гигант. Ты на диване просто не поместишься. Сэм поднял брови. — Серьёзно, Дин, я… — Он говорит, что с ним всё в порядке, Дин, — нетерпеливо произнёс Кастиэль приглушённым голосом; когда Дин взглянул на него, тот сидел, уткнувшись лицом в ладони, локтями опершись о стол. — Уже поздно. Я склонен ему верить. Дин не ответил. Он понимал, что перегибает, слишком опекает, но это понимание никак не ослабляло тугого комка тревоги в животе. Иногда, глядя на Сэма, он всё ещё видел его прежним: бледное лицо, красные глаза, исхудавший, задыхающийся, твердящий, что заслуживает смерти, что ему это нужно. Шприц, сжатый в кулаке, как спасательный круг. Прошло три месяца. В некоторые ночи казалось, будто всё это было вчера. — Ладно, — выдавил Дин. — Да. Сэм посмотрел на брата с самодовольным видом. — Я же говорил, — сказал он таким тоном, будто они с Кастиэлем теперь лучшие друзья навсегда и всегда прикрывают друг друга. — К тому же каждый из нас сейчас не в лучшей форме. Не стоит из-за этого спорить. Ты ехал почти двенадцать часов без остановки, а Касу тоже нужно нормально отдохнуть после того, как ангелы… Сэм резко оборвал себя, но было уже поздно. Дин перевёл взгляд на Кастиэля. Лицо у того было нарочито спокойным. — Разумеется, занимай диван, Сэм, — голос Кастиэля прозвучал пусто. — Я не против, — и, словно желая подчеркнуть, насколько ему безразлично, где спать, он взял свою сумку у входной двери и прошёл в спальню. Дин проводил его взглядом, затем повернулся к Сэму. — Молодец, идиот, — прошептал он с упрёком. Сэм скривился. — Знаю, извини, — он оглянулся на дверной проём, в котором исчез Кастиэль. — Думаешь, мне стоит пойти и что-нибудь сказать? Из спальни донёсся голос Кастиэля — тихий, но отчётливо раздражённый. — Я вас слышу и на Сэма не злюсь. Я собираюсь спать. Сэм и Дин молча посмотрели друг на друга, испытывая странное чувство неловкости, и им потребовалось несколько секунд, чтобы решиться заговорить и сдвинуться с места. — Значит, я с Касом, — сказал Дин. Иногда он это ненавидел — то, что именно ему всегда приходилось держаться. Сэм всё ещё приходил в себя после Испытаний, а Кастиэль так яростно демонстрировал, что он «совсем не в депрессии», что Дин всерьёз за него беспокоился, но это не означало, что Дин должен круглые сутки играть роль заботливой няньки, словно они оба были стеклянными. И всё же он глубоко вздохнул. Он заставил себя изобразить нечто похожее на улыбку, потому что теперь они поступали именно так. Они все пытались стать лучше. Для него это означало терпение и понимание… или что-то с этим связанное. Не имело значения, что Кастиэль был последним человеком на свете, с кем Дин хотел бы делить постель, или что в прошлый раз, когда они спали вместе, он, кажется, не сомкнул глаз ни на секунду: Кастиэль лежал рядом, вытянувшись, и ничто в мире не мешало им протянуть руки и коснуться друг друга или… или чего угодно. Всё это не имело значения. Дин был измотан, и ему было всё равно. Он взял сумку и, махнув рукой со словами «Спокойной ночи, Сэм», прошёл в спальню… и замер в дверях. В комнате было темно, но штор не было, и сквозь облака лился подвижный серебристый свет луны, и Дин видел Кастиэля. Тот лежал на боку, спиной к нему, и, поскольку он лежал поверх покрывала, а не под ним, Дин видел, что на нём были только боксёры и больше ничего. Несколько секунд Дин не мог сдвинуться с места. Его взгляд зацепился за линию спины Кастиэля, изгиб бедра, обнажённые ступни. Таким он его никогда не видел. — Мне надёжно сообщили, что пялиться — это стрёмно, — сказал Кастиэль. Дин вздрогнул всем телом и обрадовался темноте, потому что почувствовал, как к лицу приливает жар. — Чёрт. Я не… я просто… Ты вообще что… господи, Кас, надень на себя хоть что-нибудь. Кастиэль пошевелился на кровати, и Дину совсем не нужно было видеть, как напряглись мышцы на его плечах, как выгнулась спина; на мгновение он так нелепо отвлёкся, что едва расслышал, как Кастиэль раздражённо пробормотал: — Ты же сам спишь в белье. В чём разница? Дин поперхнулся словами. — Ну, я не собираюсь спать в белье, когда делю кровать с тобой, — он провёл рукой по лицу и вздохнул. — Слушай, давай не делать это ещё страннее, чем оно уже есть. — Я не думаю, что это странно. Изначально Дин думал, что, став человеком, Кастиэль станет куда менее занудным, сварливым мудаком. Теперь же, оглядываясь назад, он не понимал, с чего вообще решил, что это возможно. Наверное, просто выдавал желаемое за действительное. В этой ситуации спорить было уже не о чем, и Дин лишь глубоко вздохнул, смиряясь со своей дерьмовой участью. Он стянул ботинки, скинул верхнюю одежду, оставшись в джинсах и футболке, и ещё несколько секунд смотрел на бугристую кровать, будто собирался прыгнуть в ледяную воду, прежде чем лечь. Кровать была достаточно широкой для них обоих. В этом не было ничего странного. Дин забрался под одеяло. Он повернулся на бок, спиной к Кастиэлю. Прошло четыре года, а он так и не поцеловал Кастиэля, он упустил свой шанс. Нет нужды вести себя как грёбаная школьница и нервничать из-за того, что приходится делить с ним постель. Он попытался подтянуть одеяло повыше, но Кастиэль придавил его собой, и Дину не удавалось его освободить из-под него. Дин повернулся и через плечо взглянул на Кастиэля. — Ты вообще собираешься залезть под одеяло или…? — Здесь слишком жарко. — Так высунь ногу, как нормальный человек. Господи. Знаешь, для того, кто даже не пользуется одеялом, ты чертовски сильно им жадничаешь. Кастиэль чуть пошевелился, освобождая часть одеяла. Дин подтянул его к подбородку, но это не помогло. Ему всё равно было неудобно, и, ёрзая на бугристом матрасе, он пытался понять, что именно в этой ситуации не так помимо того, что он лежал рядом с Кастиэлем и они не касались друг друга. Через мгновение он перевернулся, вглядываясь в темноте в неясный силуэт Кастиэля, и сказал: — Ты окно открыл? Кастиэль вздохнул — долго, тяжело, устало. — Да, Дин. Дин уткнулся лицом в подушку. — Зачем? — простонал он. — Зачем ты это сделал? Что с тобой не так, чувак? Сейчас ноябрь. Мы в Мэне. — Я же сказал, здесь слишком жарко. — Да там уже где-то минус шесть градусов! — недоверчиво заметил Дин. — Как тебе может быть жарко? — Не знаю, но если тебе так неудобно, можешь просто надеть побольше одежды, — огрызнулся Кастиэль. — Я свою всю снять не могу. Похоже, я и так делаю всё слишком странным. Дина задел этот раздражённый тон Кастиэля, будто он был последним человеком на земле лишь потому, что считал ненормальным делить постель в одном белье. Это же элементарно. Если они лежат в трусах, всё начинает становиться странным и каким-то… не тем, а ему и без того трудно держать дистанцию. — Ну, это и правда странно, — произнёс он неуверенно. Кастиэль раздражённо хмыкнул и, перекинув ноги через край, встал с кровати. но не для того, чтобы закрыть окно. Он собирался уйти. Дин прищурился в темноте, сбитый с толку. — Эй, ты что делаешь? — Ты делаешь это невыносимым. Я собираюсь… — Кастиэль осёкся, и Дин видел, как поднимаются и опускаются его плечи от его дыхания. Он крепко скрестил руки на груди. — Не знаю. Прогуляться. Дин сел. — Чувак, нет. Здесь где-то обрыв футов в пятьдесят прямо в море, и я, блин, не видел, где край. Давай, возвращайся сюда. Кастиэль не ответил. Он просто стоял у окна и молча смотрел наружу. Он ссутулился, словно замыкаясь в себе. Дин видел линии его лопаток — острые, словно крылья. Дин не знал, что сказать. Теперь Кастиэль был таким: хрупким. Половину времени он уходил в себя и молчал; в остальное — вспыхивал без предупреждения. Дин не хотел признавать, что скучает по прежнему Касу, но от той бесконечной сдержанности он бы сейчас не отказался. — Слушай, я… извини, — сказал Дин. Он теребил край покрывала, выдёргивая торчащие нитки. — Я не хотел быть мудаком. Я… не знаю. Устал. Долгая дорога, сам понимаешь. Кастиэль всё ещё смотрел в окно: — Ты мог дать мне вести. Первым порывом у Дина было рассмеяться. Эта идея была ещё хуже, чем пустить за руль Сэма. Господи, а ведь по крайней мере Сэм умел водить. Кастиэль взял пару уроков и считал себя гонщиком, но в прошлый раз чуть не загнал «Импалу» в болото. Дин не рассмеялся, хотя мысль была нелепой. Печальная правда заключалась в том, что сейчас Кастиэль мало что умел делать по-настоящему хорошо. Раньше он полагался на свои крылья, на благодать, на ту искрящуюся силу, которая всегда выручала, а теперь даже почерк у него стал отвратительным. Поэтому Дин не стал смеяться. — Да, мог, — и пошёл дальше: — В следующий раз. В следующий раз поведёшь ты. Кастиэль едва заметно повернул голову, прижав подбородок к плечу. Он не ответил, но напряжение в его плечах немного спало. — Кас, вернёшься в постель? — спросил Дин и проигнорировал, как от этих слов у него ёкнуло сердце. Следующая мысль была: «Без тебя холоднее», но этого он точно не мог сказать, поэтому просто добавил: — Пожалуйста. Кастиэль повёл плечами, пока кости не хрустнули, затем снова ссутулился. — Я не знаю, как это делать, — сказано это было так тихо, что Дину пришлось напрячь слух. В его голосе слышалось смущение. — Делать что? Спать? Чувак, ты всё время спишь. В мотелях, в машине… — Я притворяюсь, — резко перебил Кастиэль. — Я притворяюсь, и иногда это работает. Дин замялся. На языке вертелось: «Ну так притворись снова», потому что он был вымотан и хотел, чёрт возьми, спать, и не хотел сейчас вести этот неловкий разговор с Касом, но, похоже, он старел — сил быть мудаком уже не оставалось. — Ничего страшного, — сказал он вместо этого. — Некоторые так и живут. Может, у тебя бессонница. — Спасибо. Очень утешает, — отозвался Кастиэль, и в его голосе звенела явная ирония. Дин закатил глаза. — Ладно, заткнись. Но серьёзно, возвращайся сюда. Холодно, и ты уж точно не заснёшь стоя, как чёртов вампир. Кастиэль помедлил, но всё-таки вернулся к Дину, хоть и неохотно. Он даже забрался под одеяло и несколько мгновений лежал на боку, неподвижный и молчаливый, глядя на Дина в темноте. Дин лёг рядом, и между ними было лишь несколько дюймов проеденного молью одеяла и тишина.

***

Вопреки всем ожиданиям, Дин выспался. В доме не было штор, лишь клейкая лента хоть как-то сдерживала первый душный серый свет рассвета, льющийся на кровать, и потому он проснулся медленно, морщась от бликов. Было до глупости рано, и на мгновение он не понял, где находится, прежде чем вспомнил: обшарпанная спальня, увешанная кружевными салфетками, в чёртовой глуши, тёмная линия моря, прижимающаяся к берегу за этим домом, рыбацкий посёлок, переживший лучшие времена. Дело. Дин поднял руку, протёр глаза костяшками пальцев, и рядом с ним что-то шевельнулось. Медленно он окончательно пришёл в себя: Кастиэль лежал рядом, придвинувшись вплотную и заняв его подушку; его бедро, обнажённое и прохладное, упиралось в бедро Дина там, где задралась его рубашка; волосы были безнадёжно растрёпаны; рот расслабленно касался плеча Дина. Он выдохнул, и дыхание его было тёплым, чуть затхлым. Дин смотрел на него. Ему хотелось задержать дыхание, оставить этот момент навсегда подвешенным. Ему хотелось поцеловать слабый след морщины между его бровями, всё ещё отпечатанный на коже даже тогда, когда хмурость исчезала. Дин сглотнул и вместо этого осторожно отстранился и выбрался из постели. Сэм, разумеется, уже проснулся и возился с неработающей кофеваркой, словно надеялся оживить её одной силой оптимизма, и, когда Дин вошёл, он бодро поднял взгляд. — Привет. Хорошо спал? — Да, нормально. А ты как на диване? — Дин подозрительно оглядел Сэма, отмечая его мокрые волосы и влажную от пота футболку. — Ты что, бегал? — прозвучало как-то обвинительно. Сэм просиял. — Виновен. — Боже, — Дин опустился на стул у обеденного стола. — Я тебе не родственник. — Нет, я правда отлично выспался. Прямо отлично. И проснуться от естественного света — это, знаешь, даже круто. — Да, просто замечательно, — пробормотал Дин, всё ещё щурясь на бледное солнце, просачивающееся в комнату. — У Мэгги что, аллергия на шторы? Сэм закатил глаза. — Да ладно тебе. Ты не умрёшь, если встанешь раньше десяти. Можешь даже со мной выйти. Серьёзно, ты должен увидеть, какие здесь виды. Это впечатляет. У Дина возникло ощущение, что Сэм переменил мнение об этом месте. Дин подошёл к дальнему окну, выходящему на пляж, которое Сэм приоткрыл, и был вынужден неохотно признать, что пейзаж действительно сильный. Колючая красота, вся в хвойных иглах вечнозелёных деревьев, спускающихся к жёсткому серому галечному берегу; тёмная вода и острые скальные гребни, разбивающиеся волны — всё это выглядело внушительно. Просто из вредности Дин сказал: — Неплохо. А где все ларьки с хот-догами? За его спиной Сэм лишь фыркнул, коротко и не слишком красиво. Дин ещё немного смотрел наружу, наблюдая медленное движение облаков, тонкое, белёсое небо, затянутое дымкой, следил за тем, как свет меняет воду. — Ага! — торжествующе воскликнул Сэм из кухни. — Наконец-то. Получилось. Кофе будешь? — Чёрт, да, — Дин обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как Кастиэль медленно выходит из спальни — сонный, дезориентированный, с полузакрытыми глазами. — Доброе утро, ворчун. Сэм глянул на него. — Привет, Кас. Кофе? Кастиэль не ответил, и Дин сразу насторожился. Кастиэль теперь жил на кофе. Это было его движущей силой. Кастиэль направился к столу, шаркая шагами. — Кас, — позвал Дин. — Эй. Ты как? Кастиэль остановился в нескольких шагах от стола, его руки свободно висели вдоль тела. Вид у него был неважный, складка между бровями проступала сильнее обычного. — Я в порядке, — отозвался он хриплым ото сна голосом, но, подумал Дин, по крайней мере он спал. Он потёр виски костяшками пальцев и поморщился. — Голова болит. — Ну, тебе повезло. С этим я как раз могу помочь, — Дин подошёл к своей кожаной куртке, висевшей на спинке стула, и порылся в кармане, пока не нашёл горсть запылённого аспирина. Он высыпал таблетки на стол, они рассыпались с тихим стуком. — Проглоти это, станет легче. Сэм налил ему стакан воды и протянул, но Кастиэль проигнорировал его и проглотил аспирин всухую. Он провёл рукой по волосам, ещё сильнее их растрепав, затем отвернулся и направился обратно к ванной. Дин и Сэм переглянулись, и Сэм автоматически принялся готовить Кастиэлю кофе — чёрный и крепкий. Они собирались выехать в город и начать расследование не позже полудня, но отвлеклись — Сэм так расхваливал виды и пляж, что Кастиэль заинтересовался, а Дин согласился пойти за компанию хотя бы потому, что это позволяло ещё немного оттянуть момент, когда придётся приводить себя в порядок. У подножия подъездной дорожки тянулась узкая тропа из земли и камня, почти полностью заросшая густой травой и кустарником, но, пробираясь по ней, они спускались всё ниже сквозь сосны по скалам, пока наконец не вышли к пляжу. — Ну что, Кас, ведёрко с лопаткой взял? — поддразнил Сэм, наклонившись к нему, но Кастиэль, всё ещё толком не проснувшийся даже с кофе и потому раздражённый, лишь прищурился в ответ. Дин уже понял, что Кастиэль до полудня — безнадёжный случай. Дин засунул руки в карманы, сутулясь под резким ветром, дующим с залива Гулдсборо, и направился к воде. Он неловко перешагивал через острые выступающие камни, заглядывал в маленькие лужицы, где замирали крошечные бледные крабы, стоило ему ткнуть пальцем в воду. Он попытался взять одного в руку, но получил щипок и долго ругался. — Грёбаный мудак, — мрачно сказал он и пнул воду, заставляя крабов броситься врассыпную. — В «Русалочке» ты мне нравился больше. — С кем ты разговариваешь? — голос Кастиэля прозвучал у него за спиной, и Дин чуть не подпрыгнул. Несмотря на то, что Кастиэль утратил почти всё, подкрадываться он всё ещё умел так, что у человека душа в пятки уходила. — Эээ… — начал Дин, — с крабом, — вслух это прозвучало довольно глупо. — Он меня укусил, — он протянул большой палец в доказательство и почувствовал себя немного обиженным детсадовцем, когда Кастиэль осторожно взял его руку, чтобы осмотреть. — Жить будешь, — заключил Кастиэль. — Спасибо, доктор. А то я уже начал переживать. Как обычно, Кастиэль не обратил никакого внимания на сарказм Дина. Он отпустил его руку и присел у каменной лужицы, сосредоточенно вглядываясь в воду, и Дин никак не мог избавиться от образа той самой складки между его бровями, на которую смотрел, пока тот спал. — Пойдём, — Дин кивнул в сторону Сэма, который на коленях занимался чем-то странным у кромки воды. — Ты когда-нибудь «блинчики» пускал? Кастиэль последовал за ним по камням. — Нет. Дин и Кастиэль вернулись к Сэму, который, как оказалось, вовсе не поклонялся пляжу, как подумалось Дину, а собирал красивые ракушки, потому что Кастиэль собирал всякий странный сентиментальный хлам вроде туристических магнитиков и снежных шаров, и это было одновременно так по-ботански и так трогательно, что Дину почти захотелось столкнуть его в океан. Дин показал Кастиэлю, как выбирать подходящие камни - они должны были быть плоские, широкие и гладкие; как держать их, чуть прижимая к запястью; как резко и быстро бросать их параллельно воде, чтобы они подпрыгивали и исчезали вдали. У Дина вышло восемь отскоков, а Сэм, этот раздражающий тип, выбил целых одиннадцать и не затыкался, хвастаясь успехом. У Кастиэля не получалось. Он никогда не играл во фрисби и толком не понимал движения рукой. Он бросал снизу или размахивался, будто бил битой, и его камни с глухим плеском падали в воду и сразу тонули. Каждый раз он умудрялся всё испортить. — На волнах сложнее, — произнёс Дин, когда понял, насколько плохо у Кастиэля получается. — Да, на реке или в пруду легче, — согласился Сэм. — На спокойной воде. Набьёшь руку. Кастиэль ничего не сказал. Он стоял, пока вода накатывала на его кеды, и держал в руке последний камень. Он смотрел на море, на туманную линию небольших островов вдали, морщился от ветра и солёных брызг. Он отвёл руку назад и изо всех сил бросил камень. Тот полетел и с громким треском, похожим на лопающееся стекло, ударился о воду, и Кастиэль выдохнул.

***

Они поехали обратно по первой дороге в Ниневию и уже там приступили к работе. Это было настолько маленькое прибрежное поселение, что Дин даже не считал, что оно заслуживает отдельной записи в переписи населения, и по мере их пути дорога уходила вниз от обочины к небольшому порту, захламлённому старыми лодками и ещё более старыми на вид мужчинами, у ног которых путались длинные мотки грубой верёвки. По другую сторону дороги стояли низкие дома, выкрашенные в белый, но с облупившейся краской, с плотно закрытыми ставнями, защищавшими от моря. Над головой небо представляло собой неясное переплетение серого, тёмное море хлестало по причалу, лодки покачивались и скрежетали. Сэм воспользовался кодом Wi-Fi в кафе «Поллок», чтобы заняться предварительным сбором информации, хотя, по его словам, по скорости соединения это мало чем отличалось от старого модема-флешки. Кастиэлю поручили проверить архивы Ниневии, но оказалось, что в городе их попросту нет, поэтому он присоединился к Дину, когда тот пошёл опрашивать семьи пропавших девушек. Они направились в сторону Стюбена, и, как и обещал, Дин позволил Кастиэлю вести машину. Он засунул руки под ноги, чтобы Кастиэль не видел, как сжимаются его пальцы. Кастиэль, как обычно, давил на газ, но проехал только на один красный свет, так что у Дина теперь был штраф в сорока трёх штатах, что он считал скорее достижением. Они довольно быстро добрались до дома Морган Пинейро — небольшого белого здания с верандой, выходящего на Мэн-стрит. — Ладно, — сказал Дин, когда они подъезжали. — Хочешь попробовать параллельную парковку? Кастиэль с тревогой посмотрел на него. — Шучу. Расслабься. Встань где угодно. Кастиэль припарковался за потрёпанным внедорожником, слегка задев бордюр передним колесом. Дин сделал вид, что не заметил. Он чувствовал, как у него начинает дёргаться нерв. — Так, каков план: вместе или разделимся? — спросил он. Он не совсем доверял Кастиэлю, чтобы тот сам допрашивал свидетеля, но старался не показывать этого. Кастиэль провёл большими пальцами по потёртой коже руля, обдумывая. — Разделимся. Дину не стоило испытывать его на прочность. — Ладно. Дорогу до Салливана знаешь? Кастиэль потянулся и открыл бардачок, чтобы взять карту. — Найду. Дин замялся. Всего-то около тринадцати миль. Кас справится. — Ладно, — Дин вышел из машины, хлопнул дверью, а затем присел, заглядывая в открытое окно. Он колебался, а Кастиэль смотрел на него выжидающе. Волосы он не расчесал, только пригладил их руками и немного водой, и теперь пряди торчали в разные стороны, завиваясь у ушей. Дин забыл, что хотел сказать. — Дин? — нетерпеливо позвал Кастиэль. — Да. Извини… эээ… Встречаемся в три здесь? — Хорошо. Дин хлопнул ладонью по оконной раме и выпрямился. Он поправил лацканы своего пиджака и пошёл по подъездной дорожке к дому 5506, чтобы встретиться с миссис Пинейро. Он старался не прислушиваться нервно к тому, как Кастиэль уезжал — сцепление он отпустил чуть резко, но это ерунда, ничего страшного, — и вскоре миссис Пинейро открыла дверь. Она была рада его видеть, хоть и с красными от слёз глазами, и пригласила его войти. Она предложила ему латкесы и почти непрерывно плакала, не говоря почти ничего существенного. — Морган и Бриттани любят активный отдых, знаете ли, и раз Бриттани гостила у нас почти неделю, им быстро стало скучно сидеть дома, да и погода такая хорошая, — говорила она. — Поэтому они почти каждый день брали машину — один день ездили в Бар-Харбор, другой — в Сункхейз-Медоуз… Я была только рада, потому что они всё время были на свежем воздухе и чем-то занимались, ведь столько ребят в возрасте Морган только и делают, что сидят за компьютерами, конечно. А потом они просто… не вернулись. В прошлый понедельник, — она громко высморкалась в салфетку и глубоко вздохнула. — Всё, что я знаю, это то, что они поехали к заливу. В сторону Ниневии. — Она вообще была суеверной? — спросил Дин, вспоминая пару, пропавшую в тех местах в конце 1997 года. — Всякие истории о призраках, что-нибудь подобное? — Нет, совсем нет, — сказала миссис Пинейро. — Не знаю насчёт Бриттани, но Морган никогда не любила всю эту жуткую чушь, ужастики и прочее, она предпочитала хорошие романтические комедии. — Понятно. А вы или ваша семья когда-нибудь были в Ниневии? — Да, — миссис Пинейро нервно теребила воротник. — Ниневия — хороший город. Немного старомодный и захолустный, конечно, но хороший город. — Вы хорошо его знаете? — Нет. Хотите ещё латкес? Дин колебался. — Нет, спасибо, я в порядке. Могу я посмотреть комнату Морган? Комната ничего ему не дала. Хорошие оценки, увлечение рисованием и «One Direction», но для этого, чёрт возьми, Дин не знал экзорцизма. Когда позвонил Кастиэль, его отчёт по Бриттани был примерно таким же — обычная девушка, обычная семья, обычная жизнь. — Хотя, — Кастиэль в телефоне понизил голос, — у её отца довольно большая коллекция булавочных бабочек, которую ваша поп-культура связывает с психопатами, так что мы это учтём. Дин усмехнулся. — Ладно, Кларисса. Присмотрим за ним. Забери меня. Через пару минут подъехал Кастиэль — «Импала» каким-то чудом была цела — и жалобно посигналил, чтобы Дин сел. — Давай заедем в «У Венди», — предложил он через окно, как только Дин оказался в пределах видимости пары метров. Дин обошёл машину со стороны водителя. — Пересаживайся, я поведу. Кастиэль нахмурился. — Зачем? — Потому что ты весь день за рулём, теперь моя очередь, — Дин произнёс это таким тоном, будто это было очевидно. — Давай, двигайся. С недовольным ворчанием Кастиэль всё же пересел, освобождая место для Дина. Но сдвинулся он недостаточно далеко: когда Дин сел, его нога оказалась вплотную прижата к ноге Кастиэля, и он чувствовал тепло его бедра. Кастиэль сказал бесстрастно: — Мы всё равно заедем в «У Венди».

***

Сэму повезло не намного больше. Ниневия была слишком маленьким городком, чтобы у неё был собственный архив; все материалы были свалены в общую систему региона в библиотеке Стюбена. Разбираться там было долго, и пока он нашёл только пожар в старом школьном здании в 1976 году, плюс несколько уже известных им происшествий. В остальном казалось, что здесь вообще ничего интересного никогда не происходило. Дин и Кастиэль нашли его в том же положении, в котором оставили, только ещё более раздражённым. — Интернет здесь ужасный, — пожаловался он, ковыряясь в салате из «У Венди», купленном на деньги Дина. — Серьёзно, я десять минут грузил один выпуск местной газеты. Один! Я бы быстрее сам печатный станок собрал и всё сделал вручную, клянусь. — То есть по сути мы ничего не узнали, — Дин со вздохом откинулся назад. — Отлично. К ним подошёл сутулый мужчина с седеющими волосами; его дыхание свистело и хрипело, как старый механизм, и заставило разговоры затихнуть ещё до того, как он дошёл до стола. — Если сидите здесь, берите ещё что-нибудь. Дин нахмурился. — Зачем? — он откинулся на стуле, демонстративно оглядывая пустые столики кафе. — У вас тут очередь на места? — Дин, — предостерегающе позвал Сэм. — Я просто говорю! Кастиэль вежливо поднял руку. — Можно мне, пожалуйста, чашку чёрного кофе? Спасибо. Мужчина недовольно фыркнул и пробормотал: — У вас, молодёжь, совсем нет уважения, — он выхватил меню напитков со стола и ушёл, а Сэм тут же бросил на Дина самый осуждающий взгляд, на который был способен в данной ситуации, но тот не обратил внимания. — Слышал? — самодовольно ухмыльнулся Дин. — «Молодёжь». Я всё ещё проблемный сорванец. Сэм устало рассмеялся и покачал головой. — Чувак, ты понимаешь, что как раз то, что ты это вслух говоришь, и делает тебя старым? Лицо Дина вытянулось. — Нет. — Ещё как да. Вдруг Кастиэль произнёс: — Думаю, мне тридцать девять. Дин поднял взгляд. — Что? Кастиэль прищурился, глядя в окно, через которое было видно, как морской ветер бьёт рыбацкие лодки друг о друга и хлопает ставнями по кирпичным стенам. Первая мысль Дина была, что Кастиэль промахнулся на пару тысяч лет, но затем тот добавил: — Я не знаю, когда был день рождения Джимми, — и Дин понял. — Почему бы тебе просто не выбрать свой собственный день рождения? — спросил он. — Это же не так важно, когда ты взрослый. Подошёл владелец кафе с кофе для Кастиэля, поставил его без церемоний, немного пролив на край стола и на сколотое блюдце, и, когда отошёл, Дин увидел, что Кастиэль задумался. Его рот слегка искривился. — Я не знаю, какой день выбрать, — произнёс он. Сэм и Дин переглянулись — они почти всегда были на одной волне, — и Сэм сказал первым: — Выбери сегодня. Кастиэль посмотрел на них по очереди, и на его губах медленно появилась лёгкая улыбка. Он перевёл взгляд на Дина. — Сегодня. — Да, — сказал Сэм. — Почему бы и нет? Мы можем взять тебе напитки, торт с надписью «С 39 Днём рождения» или как там надо. Будет весело. Кастиэль некоторое время смотрел на Сэма, и его улыбка постепенно стала шире. Затем он повернулся к Дину. — Хорошо. — Хорошо? — Да, — сказал Кастиэль. — Хорошо. Сегодня. Сэм вскочил со стула и почти вприпрыжку направился обратно к владельцу кафе — настолько он был воодушевлён, — а пока его не было, Дин повернулся к Кастиэлю. — Вот и всё, — произнёс он. — Просто как два пальца об асфальт. С Днём рождения, Кас, — он протянул руку, хлопнул его по плечу и усмехнулся. Кастиэль встретился с ним взглядом, и его улыбка стала мягче. В десятый раз за день Дин захотел его поцеловать. Он убрал руку, отвёл взгляд и посмотрел туда, где Сэм разговаривал с владельцем кафе. В кафе не было торта, и в городе не оказалось нужного магазина, поэтому они вернулись в Стюбен, чтобы заехать в «Костко». Сэм взял шоколадный торт, ещё одну упаковку пива и неприличное количество маленьких детских свечек; Кастиэль встал у витринного окна и сразу же отвлёкся на коллекцию мобилей, свисающих с потолка, все были из морских раковин и высушенных морских звёзд, переплетённых между собой. Он щёлкнул ногтем по раковине, и вся конструкция зазвенела медленным мелодичным перезвоном. Дин обошёл его и небрежно плёлся за Сэмом ещё полтора прохода, пока не решил, что ему тоже стоит заняться хоть чем-то полезным. Он взял корзину, положил туда молоко, коробку «Чириос», кофе, затем ещё и изоленту — решил, что придётся заняться проводкой холодильника, чтобы молоко не испортилось; а раз уж взялся за хозяйство, можно было прихватить ещё кое-что. К тому моменту, когда он догнал Сэма, корзина уже была набита всем подряд — от «Поп-Тартс» до чистящих средств для ванной. И, конечно, вишенкой на этом чёртовом торте был Кастиэль, который подошёл и сложил в корзину странный набор подвесных ракушечных колокольчиков. Дин посмотрел на него. — Серьёзно. — У меня нет денег, — сказал Кастиэль так, будто в этом и заключалась проблема. Дину не хотелось спорить, поэтому он просто закатил глаза и встал в очередь на самообслуживание за Сэмом, который с весёлым видом разглядывал его корзину. — Хоть что-то действительно нужное тут есть? — Да, вообще-то есть, — Дин бросил выразительный взгляд на очередь к кассе, которую сейчас перегородил своим крупным телом Сэм. — Не возражаешь? — Нет, конечно. Сэм отошёл, и Дин протиснулся мимо него, чтобы расплатиться. Он купил пакеты и проигнорировал взгляд, которым обменялись Кастиэль и Сэм, пока он складывал всё в багажник «Импалы». У Сэма всё ещё было это глупое выражение лица, когда он открыл пассажирскую дверь, и именно это заставило Дина сказать: — Нет. Уйди. Ты сзади. Сэм нахмурился. — Что? — У именинника — переднее место, — Дин приподнял брови. — Шевелись. Сэм недовольно фыркнул, но всё же подчинился — в конце концов, это была его идея. Кастиэль же выглядел совершенно довольным тем, что его пригласили на переднее сиденье рядом с Дином, и он, усаживаясь, посмотрел на него с тем же выражением, что и в кафе. По спине Дина пробежало что-то вроде тёплой дрожи, и он отвёл взгляд, переключая передачу. — И куда ты вообще собираешься это девать, Кас? — спросил Сэм с усмешкой с заднего сиденья, когда первый поворот с парковки вызвал в багажнике тихий звон. — Ну, если только Дин не собирается возить это в машине. Дин метнул в него взгляд. — Ни за что. Цивилизации приходят и уходят, а эта штука всё равно будет звенеть. Нет. Сэм только рассмеялся. В доме Мэгги Крауз явно уже побывала. Она впустила себя сама и закрыла дверь за собой, но теперь напротив дивана стояла раскладушка, а на обеденном столе - ящик со льдом, в котором оказались две огромные замороженные рыбы. Жест был приятный, хотя и, возможно, бесполезный, если они не смогут нормально запустить плиту, чтобы Дин мог готовить. Но когда он щёлкнул выключателем, к его удивлению и радости, свет действительно загорелся. — Аллилуйя, — воскликнул он. — Двадцать первый век. Он бросил пакет из «Костко» посреди пола, игнорируя возмущённые возгласы Сэма, который споткнулся о него, и прошёл на кухню проверить конфорки. Духовка вроде бы работала, хотя вентилятор в основном гнал холодный воздух, и лампочка сбоку не загоралась, но от конфорок уже чувствовалось тепло. Он оглянулся на Сэма и Кастиэля, собираясь попросить что-нибудь электронное, чтобы проверить розетки, и вместо этого увидел, как Кастиэль, нахмурившись, копается в пакете. — Зачем тебе всё это? — спросил он, вытаскивая первый попавшийся предмет — упаковку разноцветных губок. — Были по скидке, — буркнул Дин и вырвал губки у него из рук. Он запихнул весь пакет под кухонную раковину, пнул дверцу и затем уставился на Кастиэля так, будто бросал ему вызов, мол, ну, задавай ещё свои вопросы. Они собрали все вещи, купленные для празднования, чтобы вынести их наружу — это была идея Сэма. Он решил, что многие люди заплатили бы большие деньги за хороший закат с таким видом; значит, можно этим воспользоваться. Кастиэль задержался, прежде чем пойти за ними: стоя на цыпочках у главного окна гостиной, он аккуратно повесил свою ракушечную мобиль на пустую карнизную штангу. Та раздражающе звенела, но Кастиэль отступил назад, чтобы оценить результат, и выглядел он заметно более довольным, чем Дин видел его в последние недели, так что тот не стал жаловаться. Он лишь кивнул в сторону двери, стараясь не нарушить равновесие еды в руках. — Отлично выглядит, Кас. Давай. Идём. Снаружи они нашли узкую тропинку, которая вилась сквозь папоротники и низкий кустарник, а когда они вышли из рощи, то оказались у подножия маяка. — Внутрь попасть можно? — поинтересовался Дин. Кастиэль сделал несколько шагов вперёд, но остановился, даже не приблизившись. — Он на замке. — Чёрт. — Ну, мы всегда можем взломать, если очень понадобится, — предложил Сэм. — В конце концов, мы уже не раз проникали в закрытые здания. — Сэм, ты у меня преступник какой-то, — с упрёком сказал Дин. — Я тебя лучше воспитывал. Сэм рассмеялся. Кастиэль пошёл дальше по тропе к маяку и медленно обошёл его основание. Он протянул руку и провёл пальцами по металлу. В нескольких ярдах Сэм поставил пиво, торт и пакет картофельных чипсов и начал вставлять маленькие разноцветные свечи. Дин уже собирался пойти за ним, но понял, что Кастиэль не участвует в общем плане. — Что, Кас, тебе нужно пару минут наедине с ним? Рука Кастиэля застыла. Его большой палец медленно скользил по трещине в металле, по ржавчине под ней. Дин подошёл ближе. — Эй. Торт. Пойдём. — Маяки всегда вызывали во мне любопытство, — тихо произнёс Кастиэль. — До всего этого. Дин сунул руки в карманы. — Почему? — Они кажутся крайне нерациональными с точки зрения стратегии. Если враги идут с моря, вы буквально ставите огромный знак: «я здесь». — Но не только же это. Они помогают людям вернуться домой. Кастиэль опустил руку и оглянулся через плечо. — Любое другое существо предпочло бы самосохранение сентиментальности, — ответил он. — Как я и говорил: нерационально. Дин иногда забывал, что Кастиэль с его нахмуренными бровями и криво завязанным галстуком не был человеком — точнее, не был им раньше, — но подобные моменты возвращали это ощущение с полной ясностью. В груди у него поднималось тихое, тянущее чувство. — Ну, нас это пару раз точно подводило, так что ты не совсем неправ, — он кивнул в сторону, туда, где был Сэм. — Пошли. Нам ещё надо спеть «С Днём рождения тебя» и всякую подобную неловкую ерунду. Кастиэль всё же пошёл за ним, хотя медленно. Его взгляд задержался на маяке, затем ушёл в сторону моря.