Темная-темная ночь

Вечер в Лондейл стоял тихий, почти неподвижный — впрочем, как и всегда. Обычный, ничем не примечательный городок, один из множества разбросанных по Америке, где дни текут ровно и предсказуемо. Дарья Моргендорфер и Джейн Лейн устроились перед телевизором, где шло их привычное пятничное шоу — Больной безумный мир. Глупое, шумное, бессмысленное — именно то, что идеально заполняет тишину. Но Дарья не смотрела. Её взгляд был прикован к экрану, а мысли — далеко за его пределами. Внутри нарастало странное, тревожное ощущение, будто в этот самый вечер должно случиться нечто — и непременно катастрофическое. — Слушай, Джейн… — тихо произнесла она, не отрывая взгляда от телевизора. — У меня какое-то чувство. Очень беспокойное… — Чувство? — перебила Джейн, приподняв бровь. — Я думала, ты способна только на отвращение. Дарья закатила глаза, собираясь ответить, но в этот момент тишину дома разорвал резкий звук звонка, а вслед за ним — громкий, почти торжествующий голос: — ДОРОГИЕ РОДИТЕЛИ, Я ДОМА! — О… мой… бог… — процедила Дарья сквозь зубы, в голосе её смешались раздражение и усталое отвращение. — Пойдём. Познакомлю тебя ещё с одной Моргендорфер. Джейн лишь ошеломлённо приоткрыла рот, но, быстро взяв себя в руки, последовала за подругой. Дарья уже спускалась по лестнице — с тем выражением лица, которое обычно предвещало худшее. Внизу царило оживление: вся семья Моргендорферов окружила какую-то девушку. «Крутую девушку», — машинально отметила Джейн, хотя в голове у неё оставалось куда больше вопросов, чем ответов. — Оу, — незнакомка обернулась и улыбнулась. — Дарья, ты всё такая же… угрюмая. Она легко потрепала её по волосам — так, будто имела на это полное право. Дарья нахмурилась и что-то недовольно пробормотала себе под нос. — Что ты здесь делаешь, Диана? — она подозрительно прищурилась, оглядывая девушку с ног до головы. — В смысле? — искренне удивилась та. — Я звонила две недели назад и сказала Квин, чтобы она передала всем: я приеду к вам на практику от колледжа на этот год… КВИ-И-И-Н?! — резко повысила она голос, уже обращаясь к младшей Моргендорфер. Пока Моргендорферы продолжали спорить и обмениваться возмущёнными репликами, Джейн молча наблюдала за незнакомкой. Она выглядела так, будто её образ был собран из несовместимых на первый взгляд деталей, которые каким-то необъяснимым образом существовали в полной гармонии. Длинные светлые волосы — почти льняные, с мягкими, упругими кудрями, ниспадающими волнами по плечам и спине. В них чувствовалась лёгкая небрежность, словно они жили собственной жизнью: то спадали на лицо, то открывали шею, то ловили свет и от этого становились почти золотыми. Черты лица — тонкие, почти кукольные: аккуратный маленький нос, мягкая линия губ, большие выразительные глаза, в которых одновременно читались наивность и внимательная, спокойная наблюдательность. Взгляд не был пустым — в нём ощущалась глубина, которая раскрывалась не сразу, но задерживала внимание. На ней была короткая майка, открывающая линию живота и подчёркивающая тонкую талию. Этот простой предмет одежды смотрелся почти дерзко на фоне её мягкой внешности — как тихий вызов чужим ожиданиям. Юбка миди мягко очерчивала силуэт, не перетягивая на себя внимание, а лишь подчёркивая спокойную уверенность её движений. И самое неожиданное — татуировки. Их было много. Они плотным, продуманным узором покрывали кожу: от тонких изящных линий на руках до более крупных, насыщенных композиций, уходящих на плечи и спину, местами скрывающихся под одеждой. Это не выглядело хаотично — скорее напоминало историю, записанную на теле. Каждая татуировка казалась частью пережитого опыта: воспоминания, выборы, потери или протесты. «Её обязательно нужно нарисовать», — подумала Джейн, не отрывая взгляда. Слушая обрывки разговора, она постепенно сложила для себя образ: Диана — не просто случайная гостья. Она была ещё одной дочерью Хелен и Джейка, только старшей. — Вы что, ещё одного ребёнка завели? — спросила Диана, переводя взгляд с одного родителя на другого. — Я что-то не помню, чтобы у меня была младшая сестра. Джейн тихо хмыкнула, скрестив руки. — Нет. Я просто подруга Дарьи, — спокойно сказала она и протянула руку. — Джейн. — А-а… вот как, — протянула Диана, уже внимательно рассматривая её с ног до головы. — Подруга Дарьи, значит… Ну, неплохо выглядишь. Вечер постепенно перетекал в ночь. Джейн вскоре ушла домой, а в доме Моргендорферов начался семейный ужин — уже в полном, пусть и не самом спокойном составе. Джейк с гордостью выставил на стол своё очередное «кулинарное произведение», которое, по его мнению, было вершиной гастрономического искусства. Хелен, как обычно, почти не участвовала в происходящем — телефон в её руке не замолкал ни на минуту, полностью вытягивая её из семейного разговора. А девочки… Куин, как и всегда, была погружена исключительно в разговоры о мальчиках, периодически обращаясь к старшим с очередным восторженным вопросом, не требующим особого ответа. Дарья же сидела с привычно хмурым выражением лица и наблюдала за этим хаотичным семейным спектаклем, словно ей снова досталась роль зрителя, а не участника. — И на какую именно практику ты приехала? — наконец спросила она, прищурившись и переведя взгляд на сестру. — Тебя что, отчислили? — Дарья, серьёзно? — Диана чуть наклонила голову, в голосе мелькнула усталая ирония. — Ты же не единственный «гений» в этой семье… Я буду вести уроки искусства в вашей школе. С завтрашнего дня.