Когда Цветы Заговорят. Том 2

***

Цзян Ян был огнем. Жгучим, яростным, ярким. Таким привлекающим взгляд гордым, сильным пламенем, которое сжигало все вокруг своей солнечной улыбкой, громким смехом да яростным воплем в гневе. Возможно, именно поэтому от него порой было тяжело оторвать взгляд. Первый старейшина Бао с горы Су умел привлечь к себе внимание да расположить бессмертных заклинателей, хотя сам по себе выглядел как большой медведь или собака. Он так же отличался от большинства заклинателей тем, что имел необычный цвет волос. А сам вид мужчины многих смертных приводил в иррациональный страх. Кто бы не боялся, когда над ним виснет широкоплечий воин с горящими праведными эмоциями глазами да с такими же горящими рыжими всполохами волосами, в большинстве случаев собранными в аккуратный пучок, что только добавляло ему роста. Только Вуй Вэйдун был чутка выше его, поэтому Первому старейшине приходилось, пусть совсем на немного, но поднимать свои глаза, чтобы посмотреть в чужие. Это в какой-то мере тешило эго. И пока они вдвоем добирались до деревни Се, он считал правильным пользоваться случаем для этого. Ведь Цзян Ян был из не самых лучших соратников для путешествий. Взбалмошный, ворчливый, вспыльчивый. Теперь Вэйдун прекрасно понимал почему Сяо Чен периодически сбегал из ордена, не давая своему брату себя провожать. Иначе явно мог следом пойти, чтобы бубнить и бубнить. Стоило заговорить на какую-то тему, то словесный понос достопочтенного пса было не остановить. Он словно был создан для того, чтобы делиться своими знаниями и опытом, и больше всего ему нравилось не просто поучать, но и с нескрываемым удовольствием хвастаться своими достижениями. Не было ни одной области, в которой Первый старейшина не находил бы поводов для гордости: с восторгом рассказывал о своем выдающемся учителе, об успехах учеников, о величии своего пика, о младшем брате, который, по его мнению, был настоящей гордостью, и даже о своих мускулах, которые, по его словам, были результатом упорных тренировок на протяжении многих лет. Вот даже сейчас этот бедокур старейшина Цзян ругался с какой-то дочкой богатого господина, что устроила бардак в таверне из-за «неправильного» вкуса блюд. — Манерам господ в это время совсем не обучают? — По вам видно, что грамотность в наше время совсем страдает. В чем я не права, указывая хозяину на качество его еды, которая годится только для кормежки собак? В конце концов, после долгих и напряженных попыток успокоить своего спутника, и прекратить бесполезный спор, старейшина Вуй не нашел иного выхода, как взять дело в свои руки и вывести своего непокорного напарника из шумной таверны. Цзян Ян сопротивлялся с каждым мгновением все более настойчиво и агрессивно. Его голос звучал все громче и выразительнее. Он неустанно пытался вырваться из рук своего спутника, чтобы вновь вернуться к той девице договорить. Никакие доводы или аргументы не могли остановить его, даже когда Вэйдуну пришлось прибегнуть к крайней мере, подняв мужчину на свои широкие плечи, чтобы удержать его. Тот пинался, размахивал руками, но крепкая хватка удерживала на плече. — Как ты не поймешь, что ей все равно на все, что ты ей скажешь. Пойдем в другую таверну. На протяжении всей трапезы Цзян Ян так и не смог унять своего пыхтения: он то и дело дергался на месте, продолжая ворчать себе под нос. Закончив с завтраком, заклинатели поспешили продолжить свой путь. Снаружи их встретило яркое солнце, ласкающее лицо теплыми лучами, тихий гул местных, раздавшийся откуда-то из центра, и приятный освежающий ветерок. Город, в котором они остановились, являлся подконтрольной территорией Пурпурной Тигрицы и поражал своей ухоженностью. За состоянием домов жители явно тщательно следили, все улицы были прибраны, на лицах снующих туда-сюда людей сияли счастливые улыбки, а со всех сторон пестрели яркими красками ароматные цветы. По сравнению с той же деревней Се, находившейся глубоко в горах, это место, казалось, было благословлено небесами, не смотря на то, что тут тоже повсюду был лес да огромные поля. Цзян Яну также вспомнилось богатое убранство комнат в гостинице, даже оконная рама была позолочена. Невольно подивившись этим странным различиям между двумя поселениями, Первый старейшина впервые за последний час обрадовался обществу фыркающего на все Вуй Вэйдуна. Только вот радость быстро сменилась переживанием. — Пожалуйста, господа заклинатели! — Бросилась им в ноги женщина, укачивая младенца на руках. Они явно не ели уже на протяжении долгого времени, но было похоже что в данный момент их волновал вовсе не голод. — Пожалуйста, спасите моего мужа! Говорила я ему туда не идти! Говорила! — Что случилось? — Сел перед ней на одно колено Первый, всматриваясь в глаза женщины. Дыхание перехватило от того, насколько плохо выглядели несчастные. — Мой муж дровосек ушел с месяц назад в Облачный лес да пропал! Никто искать его не хочет там, ведь это проклятое место, но только там он мог найти целебный Женьшень для нашего малыша, а потом пришли в дом ростовщики! Сказали, мол, должен он денег был им и теперь я должна расплатиться с ними! А нет денег у меня! И мне пришлось бежать с дитем на руках, когда они пришли отобрать дом. Я направилась в лес найти мужа, но там… — Девушка задохнулась в ужасе, словно что-то сжало ее горло. — Нет… Нет… Я ничего! Я ничего не делала! Молю! Не… Не убивай меня! Нет! Цзян Ян в замешательстве успел поймать бессознательное тело девушки. Только вот она уже была мертва. Как и ребенок в ее руках. — Что за нечисть могла сотворить такое? — Хмуро рыкнул он, отчаянно прижав девушку с ребенком к себе, а потом легко подняв их. Нужно было похоронить умерших. Пусть они не знакомы, но всегда тяжело на душе, когда перед тобой умирал человек. — Ты думаешь у нас есть время разбираться с той тварью? — Вуй Вэйдун с холодом смотрел на мельтешение старейшины, как тот попросил в ближайшем доме лопату и пошел ближе к лесу, чтобы выкопать могилу. — Мы можем направить послание к нам в орден с просьбой со всем тут разобраться. Ты думаешь наши старейшины не попробуют что-либо предпринять против Третьего Сяо, пока нас нет? Цзян Ян вздрогнул. — Эти твари всегда так делали. — Повернулся на Вэйдуна. — Каждый раз отправляли меня куда-нибудь, чтобы тронуть его. Все всегда отправляют меня подальше. — Отвернулся, начав методично рыть землю, перестав обращать внимание на все остальное, словно не было ничего важнее, чем вырыть могилу для несчастных. — Чтобы я ни делал… Как бы не старался… Мне не защищить его… Когда в груди у Вэйдуна развернулось ужасное ощущение боли, он не мог не задуматься о том, что вызвало этот неприятный приступ. Он не мог разобраться, почему эти слова так глубоко его потрясли, вызывая столь бурные чувства. Почему эти слова звучали так обреченно? Еще больше его удивляло, почему сердце Цзян Яна так сильно привязалось к Сяо Чену? Человеку, который казался совокупностью всех пороков и недостатков, существующих в мире да безусловно, не заслуживал такой любви и привязанности, но все же, невидимая и сильная связь явно держала их вместе. Кроме похоти. Вроде подобных слухов Вуй Вэйдун ни разу не слышал о Третьем старейшине с Пика У. Наоборот тот словно, после рождения сына, держал путь безбрачия. — Почему ты все же так защищаешь его? — Не смог не задать вопрос он. Ведь в прошлом он именно так и думал о Третьем: злой, черствый и беспринципный. Не гордый заклинатель, а позор ордена. Но почему-то в последнии дни все больше подмечал ранее незаметные детали. Как Сяо Чен поджимал губы, когда неосознанно грубил в ответ, словно не хотел этого. Как вздрагивал от присутствия Гао Ци. Как наполнялись нежностью серые глаза, когда смотрел на брата или того мальчишку, Ли Шу. Как он, словно обычный человек, злился и был в замешательстве от того выступления на собрании, когда ему приписали ученика. Как он мало ел, но внимательно следил за питанием ученика. Как с Хэ Ланем пили настойки от похмелья, думая, что их никто не видел. Как наслаждался танцем с незнакомым заклинателем… Столько новых сторон неприступного Третьего старейшины Сяо за все это время увидел Вэйдун, что ему казалось, что все что он знал раньше — он ничего не знал. Цзян Ян уже успел отнести лопату владельцу, когда заклинатель вынырнул из своих мыслей. — Что ты думаешь о министре Сяо? — Отрешенно наблюдая как ветер колыхал ветви дерева под которым теперь покоилась одна на двоих могилка, Первый вдруг открыл рот да сбил с толку своим вопросом. — О министре Сяо? А что о нем думать? — Хлопнул глазами, почти подавившись слюной от удивления. — Ну, я с ним лично не знаком, поэтому ничего толкового сказать не смогу. Но, наверное, он сильный человек, раз смог вырастить такого сына, — закатил глаза, — ну и как министр он неплох, вроде ничего выдающегося не делал, но и плохих поступков не творил. Про другое судить не могу. — Хах, «сильный человек»… «Вырастить такого сына»? — В голубых глазах показалось такое отчаяние, что собеседник невольно сглотнул. Похоже, он был прав, что ничего не знает о Сяо Чене. Какие же тогда у него отношения с отцом? …— Почему ты не ешь? — Я совершил ошибку. Сяо Чен сказал это очень тихо и спокойно. Не поднимая головы, пока его распущенные волосы водопадом спадали с плеч. Его серые глаза, наполненные отстранённостью и задумчивостью, сосредоточенно следили за маленьким муравьём, который суетливо мчался по полу в неизвестном направлении, не обращая внимания на мир вокруг. Сяо Чен был так погружён в свои мысли, что даже не заметил, как после его слов все за столом вдруг замерли. Очень тихо и спокойно. А Цзян Яну показалось, что его только что ударили под дых такой силой, словно забрали весь воздух из легких. Он просто не знал как сделать еще один вздох. — Ты не ошибся, ешь, — Се Гань упрямо впихнул палочки в руку мальчика, тут же подкладывая с большого блюда в тарелку А-Чена побольше риса да мяса. — Голодным ты далеко не уйдешь. И тогда точно ошибешься. Но в мире заклинателей ошибка может означать только смерть. — Но я ведь ошибся… — Послушай, ошибиться — это когда ты перепутал вид твари и уничтожил дух, вместо того, чтобы отпеть его с талисманом да отправить на круг перерождений. И то не сказал бы что это можно считать ошибкой. Это далеко не то слово, которым можно описать сей поступок. Что вообще в этом мире можно назвать ошибкой? Придуманные людьми правила, которые сами люди решают как можно нарушить и чем это будет считаться. Если же ты хочешь считать что-то ошибкой, то пожалуйста. Но. Когда ты заморен голодом — это не ошибка. Это смерть. И смерть не обязательно твоя. Твоих друзей, родных, простых жителей. Так что просто жуй. В памяти Цзян Яна до сих пор ярко отпечатался тот момент, когда он впервые увидел, точнее пригляделся и разглядел, худого, бледного мальчика, который казался вылепленным из мрамора. Хрупкий, худой, совсем не похожий на живого. Тот мальчик, двигаясь медленно и неуклюже, поднял свои тонкие руки, которые напоминали изящные веточки, и с большой осторожностью взял в руки палочки для еды. Его движения были аккуратными, но неуверенными, и казалось, что он боялся, как бы не съесть лишнего, за что его могли бы немилосердно наказать. Он не ел в привычном смысле этого слова, а скорее клевал пищу, как маленькая птичка, осторожно подбирающая зерна. Наблюдая за этим, сердце рыжеволосого мальчика забилось еще быстрее, словно было охвачено яростью или болью, и сжалось от неистового желания защитить этого крошечное, беззащитное создание, которое так невинно и так уязвимо перед лицом мира. А когда уже к нему вернулись воспоминания о другом мире, где он… Где Цзян Ян не удержал маленькую ручку брата… Где, вернувшись за ним, нашёл лишь истерзанный собаками труп… Он покоялся всей душой своею, что всегда будет на стороне брата. Даже если тот возжелает уничтожить мир. — Идем. Первый больше не произнес ни слова, но заклинатель в сердце чувствовал, что его слова ножом прошлись по их общению и зародившаяся между ними «нормальность», похоже, бесследно канула в небытие. Они вернулись к старым холодно-деловым отношениям. — Будь осторожен в своих словах, если наткнемся на кого-то. Все же это территория ордена Ганхао. Глава Ган Минг не особо будет рад, если мы затронем крестьян под его покровительством. — Этот мелкий орден ничто перед нами, — хмыкнул, но взгляд явно стал мягче. — Впрочем, ты прав. Нам нужно поскорее разобраться с нечистью и решить дела с Се. Я должен скорее вернуться к брату. В мире, где каждая капля доверия ценилась на вес золота, отношения между простыми смертными и заклинателями были поистине уникальными и были обычно сугубо деловыми лишь в час нужды. С одной стороны, ордена часто обирали бедняков. С другой стороны, такие действия можно было понять, ведь финансирование для заклинателей было крайне ограниченным, и лишь немногие состоятельные спонсоры могли позволить себе поддерживать их. В то же время существовали и такие школы, как Бао и Цзянли, которые поставили перед собой цель добиться полной независимости. Орден Бао, который был основан самым первым и зарекомендовал себя как великий орден, уже успел накопить значительные капиталы и теперь не испытывал особых трудностей с финансами. Они не беспокоились о том, как им будут оплачивать услуги по уничтожению различных тварей, поэтому иногда даже не брали денег с людей. И добрые дела, которые они совершали, не оставались незамеченными: смертные часто жертвовали им средства, делая это совершенно добровольно и с благодарностью. Император Ло Хуан также оказывал поддержку ордену, выделяя им небольшое, но стабильное государственное жалование, которое брало начало из налогов крестьян. Это было сделано с целью порой использовать заклинателей в качестве надежной стражи, а также для того, чтобы дворец мог иметь у них приоритет да определенные привилегии при решении проблем, связанных с призраками или другими сверхъестественными существами. Таким образом, орден Бао не только поддерживал свой статус и мощь, но так же обеспечивал безопасность и спокойствие для всей империи. Орден Цзянли же получал оплату за проводимые в лесу Анду действия. Бао давно отказался от нее, полностью отдав в руки главе Цунь Шэну. Орден Жен занимался изготовлением различных оберегов и мелких артефактов, доход от продажи которых составлял основную часть финансовых поступлений. В то время как адепты из Ганхао специализировались на производстве оружия, которое пользовалось спросом среди небольших кланов и странствующих магов. Орден Иинг, хоть и являлся небольшим, не уделял особого внимания финансовым аспектам, поскольку его главной специализацией была торговля информацией, что обеспечивало ему значительный доход. Именно главе Иинг, Джие Вен, чаще всего сливал информацию бывшая тень императора Му Сюин, плетя свои какие-то интриги. А информация Му Сюин всегда правдива. Из минусов только то, что она давалась загадками, либо странными фразами, которых не сразу можно понять суть. Только Джие Вен и Сяо Чен почему-то всегда понимали. Адепты Каи под руководством главы Мей Ли занимались созданием обычных музыкальных инструментов. А иногда, если достать материалов, то могли на заказ сделать духовный инструмент, как флейта Ло Удзы или цинь Се Ганя, копии которых нигде ни взять, ни дать, а пользоваться ими могли лишь хозяева до самой своей смерти. Каждый орден выживал различными способами, иногда даже вступая в конфликты за заказы от мирян, если не имел достаточных альтернативных источников дохода. Они пошли по дороге, погруженные в свои мысли. Вэйдун, обдумывая все известные ему факты о двух братьях, даже не сразу заметил, как Цзян Ян отошел от него довольно далеко вперёд. Каким-то образом, заклинатели вновь оказались у той самой части леса, где похоронили девушку с дитём. Остановившись у могилы, Первый будто очнулся ото сна. Внутри всё съедивалось от горьких чувств и он уже намеревался встать на меч и лететь к гостинице, где заклинатели остановились, когда его слуха достигла мелодия. Песня неизвестной ему птицы. В то же мгновение он выхватил меч, готовый бежать навстречу неизвестности, таящейся рядом с источником сего звука, но в следующую секунду разум его был столь очарован прекрасным звучанием, что он медленно побрел вперед, не в силах сопротивляться. Как до этого добрёл до могилы. Возможно, Первый уже тогда впал в транс, однако маленькая кучка земли смогла его пробудить из-за тех чувств, которые испытал, увидев её. Поэтому какая-то сила решила, что этому не бывать. Пение той птицы было настолько сладостно чудесным, что радость, наполняющая сердце, переплеталась с глубоким ужасом от осознания того, что эти прекрасные мгновения, полные гармонии и красоты, не могли длиться вечно. В каждом звуке, ноте, перепадах тональности таилась такая сила, что казалось, будто сама природа замирала в ожидании, а время останавливалось, позволяя насладиться этим великолепием. Увы, в душе возникало горькое понимание, что всё это прекрасное не может продолжаться бесконечно, и мелодия в любой момент затихнет, оставив лишь воспоминания о тех мгновениях, когда счастье и печаль сливались в одно целое. Цзян Ян уже ломанулся в лес, чтобы найти эту птицу. В голове предстал образ именно той, о которой рассказывал брат на фестивале: огненный, божественный Феникс. Наверняка! Это нужно было узнать! — Что ты творишь? Но Первый не услышал. Затаив дыхание, он всё же увидел её. Настолько прекрасную, чарующую, что слёзы собрались в уголках его глаз. — Эй, Первый Цзян? Заклинатель с трепетом смотрел, как неизвестная птица полетела в глубь деревни. Мужчина не мог её оставить! Поэтому быстрым шагом направился вслед ей. Всё брел, брел и брел, пока птица не растворилась прямо в воздухе. Совсем как рассказывал брат… — Цзян Ян! — Первого резко схватили за плечи, разворачивая к себе. Вуй Вэйдун. — Что происходит? Цзян Ян медленно моргнул. Наваждение спало. Он же мог списать на наваждение то, что услышал в голосе старейшины Вуй беспокойство? — Я не знаю… Прости, слишком глубоко ушёл в мысли. — Неловко выбрался из чужой хватки, отводя глаза. Они были в центре. Красиво, ухоженно. Да, погода тоже прекрасная. Вуй Вэйдун вздохнул, понимая, что Первый уходил от темы разговора, но настаивать не стал. Старейшины еще немного прошлись вдоль прибранных улочек. Подавленное состояние Цзян Яна все росло, что не ускользнуло от внимания его компаньона, потому, молчаливо заключив с самим собой сделку о том что не может больше терпеть подобное, мужчина обратился к Первому: — Я услышал, как местные обсуждали здешний рынок, — подал голос Вуй Вэйдун. — В каждом поселении подконтрольной территории Ганхао есть лавки, торгующие выкованным адептами оружием, — улыбнулся уголками губ, когда поймал на себе растерянный взгляд. — Почему бы не сходить и не посмотреть? Пусть они не так хороши, как оружие настоящего мастера, но интересно же что они могли сделать. Заодно, может, услышим что-то про лес. Цзян Ян перевел недоуменный взгляд со старейшины на улочку на которую тот указал, не до конца понимая, отчего вдруг он стал таким воодушевленным. Слова о лавках с зачарованным оружием звучали крайне заманчиво — в конце концов заклинатель питал слабость к разного вида клинкам, тем более рынок. Нет места узнать всю информацию лучше, чем там. После неловкого кивка, они вдвоем направились к ларькам. Просматривая товары, включив своё обаяние на максимум, они попутно интересовались здешними легендами и присказками, внимательно слушая. Ведь не зря та девушка назвала какое-то место Облачным лесом — значит, точно мог быть слух. Вот что-что, а простые смертные могли распускать слухи получше многих искателей и торговцев информацией. — Мой дед часто рассказывал удивительные истории из своего прошлого. Одна из таких историй была о загадочной деревне Унгэ, которая, по его словам, исчезла однажды за одну ночь. В ту ночь должен был быть праздник, ведь дочь главы деревни выходила замуж за какого-то богатого чиновника. Только вот, в брачную ночь Унгэ исчезла вместе с тем чиновником да его семьёй. Множество заклинателей и монахов пытались разгадать тайну, но пропадали без вести. Люди стали думать, что Бог проклял деревню. Даже из Цинай приезжали! Они провели проверку и наложили денежное взыскание на старосту, а за что — никто не понял. Сам староста же тоже молчал об этом. С тех пор никто не смел вспоминать о деревне, а в лес в той стороне никто не шёл. Проклят этот участок. Проклят, я вам говорю! — Цинай? — переспросил Цзян Ян шёпотом, но Вуй Вэйдун покачал головой. Он тоже впервые слышал об этом, и территория принадлежала другому ордену, так что Цинай вряд ли мог что-то сделать. Но не могли же слухи взяться с пустого… — Если деревня была, должны остаться документы, — заметил Вуй Вэйдун. — Да, в замке Императора. — Только вот вряд ли нам дадут порыться в дворцовой библиотеке. — Ну, у меня так лично есть у кого можно попросить это сделать. Вэйдун недоверчиво глянул на соратника. Только вот, увидев твёрдый взгляд, уверенный в своих словах, он удивленно выгнул бровь. Если вспомнить, что Сяо Чену удалось предложить реформу о женщинах и детей наследному принцу, который её одобрил, то всё же немного верилось в слова Цзян Яна. Благо, что старик не услышал их тихих переговоров. — Но если жителей нашей деревеньки признали лжецами о существовании деревни и проклятии, а сюда не прибыли стражники конвоем, чтобы схватить старосту Унгэ за неуплату налогов, значит, записей не было. Тем более, что никто даже не искал того самого чиновника с его семьей. Кто-то ходил к императору узнать о нём, но ни имени, ни упоминаний о его семье не было нигде в записях. А тот человек, который ходил узнавать, жадный пройдоха, что хотел выдать свою дочь за того чиновника замуж, пропал. Теперь никто не говорит об этой деревне, боясь так же бесследно исчезнуть и избегает дороги к городу Онхэ и ордену Ганхао на востоке, предпочитая север. Крюк, конечно, но безопасность важнее, верно же? — А что будет, если пойти той дорогой? — Кто знает. Местные не ходят, а путешественникам мы не смеем говорить. — Да хватит тебе морочить людям голову своими присказками! — Раздался позади заклинателей голос. Там стоял молодой зеленоглазый юноша, держа в руках ящик с капустой. — Что ты такое говоришь, У Ли! — Прикрикнул на него старичок. — Да ты всем треплешься об этой деревне да только лапшу им на уши вешаешь! Коли была бы подобная деревня, то давно заклинатели бы разобрались с ней! — Не слушайте его, — махнул рукой, наклоняясь через прилавок и мужчины наклонились к нему. — Он совсем еще молодой, жизни не видал. Когда-то хотел попасть в орден, но не смог пройти отбор. Вот и взъелся, перестал верить, что твари вообще существуют. — Понизил голос. — Пусть я и сказал, что мы никому не говорим о том пути, но все же любой мог найти ее тропку. Ну, мы же не настолько бессердечные. Чуть дальше от деревни поставили предупреждающую надпись, гласящую, что дорога опасна и лучше идти по северному пути. Наша совесть чиста. Кстати, юноши, я не против поболтать, но этим желудок не насытить. Мне этому мальчишке еще платить в конце дня за то, что помогает тут, тяжести за меня носит, а ему еще младших своих кормить. Сирота он, брата да сестру под крылом своим содержит. Будете что-нибудь покупать? Если нет, то хватит меня отвлекать. Цзян Ян заметил резко ухудшившееся настроение торговца — видимо, ему не понравилось, что так на лжи поймали о том, что путникам ничего не говорят. Вэйдун окинул взглядом представленные изделия, после чего выбрал красивый небольшой парирующий кинжал с голубым камнем, в сконструированным в рукоятку. — Вот, я возьму этот клинок. Он бросил торговцу золотую монету, забрал товар, тут же спрятав себе в рукав и пошёл вверх по улице, осматривая другие прилавки. Не дожидаясь пока старейшина его догонит, прекрасно зная, что тот его, в любом случае, найдет. — Приходите ещё! В следующий раз расскажу вам про старейшину Сяо из ордена Бао! — радостно прокричал старик, быстро пряча монету. Цзян Ян тут же вернулся обратно. — Беру эту цепочку за рассказ прямо сейчас. — Кинул золотую и пару мелких монет, тут же убирая поблескивающую серебрянную цепочку от монокля. Потом сплавит Оу Зэну, не так уж важно во сколько она ему обошлась. — Да, да, дорогой клиент! — Радостно закивал, пряча деньги. — Так вот, — понизил голос, наклоняясь и Первый наклонился тоже ближе. — Говорят, прогневал он самого Бога, что тот проклял его быть злым до скончания веков, а посему рядом с ним будут происходить всегда злые дения. Так же говорят, деревня Се прогневала старейшину, солгав о великом грехе. А до этого другая деревня пыталась повесить на него гибель своих жителей, коих сами же убивали! Столкнувшись с очередным темным ликом смертных, он сошел с ума, уничтожив обе деревни! А одна гадалка тут сказала о том, что это только начало бед для старейшины. Он совершит еще большие преступления, что за ним аж явятся демоны. Заклинатель с подозрением слушал рассказ. Главным образом его мучило одно сомнение: откуда обычный торговец вообще может так хорошо знать такое? Особенно, когда все дела, связанные с Третьим старейшиной с пика У занимался министр-советник Сяо и в тайне сам Первый Принц Ло Удзы. Даже средний дворянин не позволит слухам о Сяо Чене выйти в свет, что уж говорить про правителя, который дорожит советником. И что значит разгневал Бога, что получил проклятие? С одной стороны, старик сказал правду о том, что старейшину Сяо оболгали, а с другой стал говорить какие-то странные вещи. Точно с ума сошел. — Вижу твое недоверие. — Хмыкнул, слегка отодвигаясь и посмотрел в сторону, где Вэйдун стоял в конце улицы. — Там где ваш компаньон стоит, буквально повернете направо и будет ларек той гадалки. Можете ее спросить. Она, кстати, может даже побольше меня что про лес тот Облачный поведать. Кивнув, Цзян Ян помахал рукой, мыслями уходя в рассказ о гадалке. С учетом того, что он знал Му Сюина, то прекрасно понимал, что могли бы быть люди, которые заглядывают в будущее да даже лучше той бывшей тени императора. Только вот что такая гадалка могла забыть в этом захолустье? Могло быть то ловушкой? Легенды и народные предания, кажущиеся невероятными, на самом деле имели глубокие корни. Они не возникли случайно; их создание было осмысленным, отражая мудрость и опыт предков. Эти истории, основанны на реальных событиях и наблюдениях, служили уроками для молодежи, затрагивая важные темы выживания и морального воспитания. Скорее всего, деревушка на самом деле существовала, просто сила, стоящая за её исчезновением, намного больше, нежели у странствующих заклинателей и имперских стражников. Но Цинай вполне было бы по силам справиться. Даже в случае того, что у них могло не хватать сил — они могли бы обратиться в орден на котором располагалась деревня. И чем больше об этом думал Цзян Ян, тем больше находил слова старика глупостью. — Почему ты вернулся к старику? — Нам кое-куда надо, — пусть не верилось в слова торговца да только сердце было не на месте, поэтому Первый проигнорировал что закатывание глаз, что вздох компаньона, следуя указанному направлению, где тут же заметил нужную открытую лавку. Там сидела девушка с синей вуалью на голове, что открывала вид лишь на пухлые алые губы, держа руки ладонями вверх, словно ждала подаяния. Только никто на нее не смотрел, все проходили мимо. Но даже так было понятно — она была неземной красоты. — Долго же вы шли, молодые господа, — улыбнулась. — Я успела заскучать. — Ты словно знала о том, что мы подойдем. — Хмыкнул Вуй Вэйдун. Первый еще больше убедился, что это похоже было на аферу. Только зря деньги тратил да сюда шел. — Ты за словом в карман не лезешь, да. Благородный, честный. Готов жизнь отдать за своего человека. Вижу, запутался сейчас. Могу успокоить, верь своим чувствам, они не подведут. Тот, с кем дружбу водить хочешь — станет тебе верным товарищем. Много что ты про него думаешь да сам уже явно понимаешь где ложь, а где правда. К тому же тот, кто знает все ответы рядом крутится, просто прижми к стене. Хлопнула в ладоши, звонко рассмеявшись. Взволнованный взгляд Вуй Вэйдуна метнулся к Цзян Яну, но тот этого не заметил. — Вижу, будущее для тебя с этим человеком, — Гадалка неоднозначно пожала плечами, только заклинатель понял, что она показала вновь на ничего не понимающего Первого. — Идти вам по одной дорожке, верные напарники… Только вижу плакать будешь, много и горько. — Я… — Да и не такой уж он храбрый и гордый, как ты думаешь. Со свою ношей уже не справляется, начинает ломаться под гнётом обстоятельств. Ох, придётся же тебе потерпеть достаточно, чтобы попробовать вкус молюска, что скрывается за той раковиной. — Ты! — Смутился Вэйдун. — А ты, — Первый моргнул, понимая, что девушка перед ним исчезла. — Что… — Вижу твое прошлое довольно печально. Столько жертв принесено вами ради дорогого человека и сколько еще предстоит отдать. Голос раздался позади него. Девушка оказалась прямо за ним, хитро улыбаясь. Схватила его за руку, наклоняя на себя, а вторая рука пальчиками играя пробежалась от одного плеча к другому, приобнимая удивленного мужчину. — Что ты! — Ты так жаждешь узнать даже не свою судьбу, — ее губы прошлись по мочке его уха и заклинатель на миг скривился, ведь гадалка не снизила свой голос, а его уши довольно чувствительны к звукам. — Мир так жестоко обошелся с вами, а вы за него цепляетесь. Только от смерти это вас не спасет. — Что. — Сердце Цзян Яна замерло где-то в горле, что он подавился собственным вздохом. Оттолкнула его и закружившись подплыла к растерянному не меньше Вуй Вэйдуну. — Что ты, что твои братья друг за друга горой. — Резко исчезла за спиной старейшины. — Ваши сердца столь благородны и жертвенны. — Заклинатели обернулись. Гадалка вновь сидела на своем месте. — Вы не раз примите смертный бой, только горесть не в этом. Пять звезд должны пройти испытание богов, где только смертью можно привлечь мир на эту землю, остановив разрушение. Пять звезд с разбитыми сердцами, полными отчаянной надежды стать дланью темного бога укажут своим светом путь богам, которые примут их волю. — Пять звезд? — Вэйдун хлопнул ладонями по столу. — О чем ты? Кто должен умереть?! Гадалка даже не взглянула на него, повернувшись к Первому: — Время пройдет и вы все забудете, но, когда нужно будет, поймете. За младшего можешь не переживать, ведь рядом с ним есть предначертанный судьбой спутник, что с ним под защитой давно покинувшей этот мир богини. Только когда спутник своею рукою уничтожит барьер на душе его, тогда злой жук станет казнью для пятерых звезд. А до этого… Вижу много предательств вас ожидает, много боли придется вам пережить. Вижу, он очень хороший человек, только судьба его так жестока из раза в раз повторяясь, убивает его. — Да! — Цзян Ян, оттолкнул мужчину, наклоняясь к гадалке. — Что мне сделать, чтобы спасти его? Как я могу разрушить проклятье? — Кровь хлынула из его рта, капая на дерево, но никто кроме Вэйдуна не обратили на это внимание. — Я готов жизнь отдать за них. — Не смотря на то, что он виновен в смерти вечно живущего? — Первый вздрогнул. — Впрочем, итак вижу, что даже сам умерший готов явиться хоть из ада, чтобы облегчить его жизнь. — Хихикнула. — Не торопи судьбу, дорогой. Все сложится, ведь Боги и души пытаются исправить этот рушащийся мир. — Поднялась, наклоняясь, чтобы оказаться на одном уровне с мужчиной и он смог увидеть сквозь вуаль сине-золотистые глаза без зрачка, которые словно смотрели в душу. — Ты бы лучше побеспокоился за себя. Скоро ты поймешь, что умирать рано. Найдешь верного товарища, спутника. Вижу, вам суждено идти по одной дороге. Вижу, это будет приносить тебе боль, но ты не отрекаешься ведь от своих родных, да? — Резко села, отворачиваясь. — Мне больше нечего вам сказать. Итак слишком много слов произнесла. Идите прочь. Коли хотите разобраться с облачным лесом, то просто идите сразу туда. В любом случае, что пойдете, что не пойдете — от плохих вестей вам не скрыться. Узнать раньше или позже. Ничего не изменится. В итоге, судьба вас все равно приведёт туда. Что вас, что их. Ах да! — Воскликнула она, прикрыв рот рукой. — Чуть не забыла. На развилке налево. Негоже вам будет ходить кругами. Так хоть одна жизнь спасённая будет.