Шикамару: Чужая тень

     Уроки в академии шли как обычно.      Шикамару сидел на своём месте и гонял чакру по каналам — методично, по кругу, чуть меняя интенсивность на каждом витке. Со стороны это выглядело как обычная сонливость. Учитель иногда посматривал в его сторону, но молчал — наверное, решил, что лучше молчащий Нара, чем спящий.      Одноклассники были слишком малы, чтобы что-то заметить.      — Хочешь чипсов? — Чоджи протянул пакет, не отрывая взгляда от доски.      — Нет, — сказал Шикамару.      Чоджи пожал плечами и убрал руку обратно. На этом разговор закончился, что устраивало обоих.      Программу за этот год он знал наизусть — и за следующий тоже. Сидеть и делать вид, что слушаешь про базовое формирование чакры, когда уже разобрался с этим самостоятельно — это было то самое бессмысленное усилие, которое он старался не тратить. Лучше использовать время с толком.      Он довёл чакру до кончиков пальцев и отпустил.      Мало.      Не катастрофически — для шестилетнего ребёнка вполне нормально. Но нормально для шестилетнего ребёнка и достаточно для того, что он планировал — это были разные вещи.

     ***

     Проблему он сформулировал ещё дома, вечером, лёжа на спине и глядя в потолок.      Нара не были монстрами чакры. Это не оскорбление — просто факт, который клан никогда особо не скрывал. Узумаки и Сенджу рождались с запасами, которые другим шиноби не снились, — это их природа, их кровь. Нара были устроены иначе. Высокая духовная энергия, тонкие техники, точность вместо грубой силы.      Звучало достойно. На практике означало одно: физическая составляющая чакры подкачала.      Он думал об этом без раздражения — как о задаче, которую нужно решить, а не как о несправедливости. Клан специализировался на Стихии Инь — воображение, дух, контроль. Теневые техники были именно такими: тонкими, требующими постоянной подачи чакры, а не одного мощного выброса. Поймал врага в теневое подражание — и держи. Чакра утекает непрерывно, пока связь не разорвётся. Если противник физически сильнее — начинает сопротивляться, и тогда нужно вливать ещё больше, чтобы тень не лопнула.      Минуты. Буквально минуты до дна.      Это в обычном бою. А в том, что он видел в обрывках чужой памяти, бои не заканчивались за минуты.      Была ещё умственная нагрузка. Мозг Нара в бою работал иначе, чем у большинства шиноби — просчитывал варианты, выстраивал цепочки, держал в голове несколько сценариев одновременно. Это тоже стоило энергии. Невидимой, но реальной.      Итог был неприятным, но понятным.      Проблема не в духовной энергии — с ней всё в порядке, это наследство клана, и оно никуда не денется. Проблема в теле. В физической выносливости, которая определяла физическую составляющую чакры. Тело Нара не было приспособлено к длительным нагрузкам — не потому что клан был слабым, а потому что никогда особо не стремился это исправить. Зачем, если можно решить проблему умом и закончить бой раньше, чем кончится чакра.      Разумная стратегия. До тех пор, пока противник не выходит за рамки разумного.      Он вспомнил кое-что из обрывков памяти и поморщился.      Там были противники, которые за рамки выходили легко и без усилий.      Значит, тело. Выносливость. Физические тренировки — то самое, что Нара не любили больше всего на свете, потому что это было больно, долго и утомительно без какого-либо немедленного результата.      Он лежал и смотрел в потолок.      Выбора не было. Это было очевидно с той же холодной ясностью, с какой бывают очевидны вещи, которые не нравятся, но отрицать которые бессмысленно. Один раз хорошо поработать — чтобы потом не работать вообще. Он уже думал об этом. Принцип не изменился.      Просто теперь он понимал, насколько именно хорошо придётся поработать.      Он закрыл глаза.      Завтра.

     ***

     Ёшино готовила ужин, когда он вошёл на кухню.      Она не обернулась — только чуть наклонила голову, давая понять, что слышит. Это был её способ говорить: я здесь, но не мешай, пока не закончу. Шикамару помнил эту привычку до мелочей и знал — лучше подождать, пока она поставит кастрюлю.      Он сел на табурет у стены и подождал.      — Ну? — сказала она наконец, не оборачиваясь.      — Мам, — начал он, — мне надоело, что ноги устают, когда я иду в академию.      Ёшино обернулась. Не резко — просто повернула голову и посмотрела на него с тем выражением, которое означало: говори дальше, я слушаю, но если это глупость — узнаешь сразу.      — И руки устают, когда держу книгу, — продолжил он. — Это раздражает.      — Все устают.      — Я знаю. — Он помолчал ровно столько, сколько нужно. — Но я подумал: если сделать тело очень сильным, оно перестанет быть нагрузкой. Я буду ходить и не чувствовать, что иду. Как облако. Облако не чувствует своего веса.      Ёшино смотрела на него несколько секунд.      — Ты хочешь тренироваться, — сказала она. Не вопрос — констатация. И в голосе не было ни удивления, ни насмешки. Только лёгкая пауза, в которой она что-то взвешивала.      — Да.      — Нара не любят тренироваться.      — Я знаю. Поэтому хочу натренироваться один раз — и больше не чувствовать, что устаю. Это ленивее, чем уставать каждый день.      Пауза стала чуть длиннее.      Ёшино отвернулась к плите.      — Отцу скажи сам, — произнесла она. — И не мешай мне готовить.      Это означало — хорошо. Он слез с табурета и вышел из кухни.      Шикаку сидел на веранде со свитком на коленях. Читал — или делал вид, что читает, что в его случае было практически одно и то же. Шикамару подошёл и сел рядом, не спрашивая разрешения. Отец не отреагировал.      Они помолчали. Это тоже было нормально — в семье Нара умели молчать без неловкости.      — Пап, — сказал наконец Шикамару, — я заметил кое-что на тренировках.      Шикаку не поднял взгляда от свитка.      — Когда я бегу быстро, тень меняет форму иначе, чем когда иду медленно. Я проверял несколько раз. — Он сделал паузу. — А когда я ударяю сильно, она как будто становится плотнее в том направлении.      Теперь отец поднял взгляд. Не резко — просто оторвался от свитка и посмотрел на сына с тем спокойным вниманием, которое у Нара означало настоящий интерес, а не вежливость.      — Интересно, — сказал он.      — Я хочу проверить, что ещё тень сможет делать, если я стану быстрее и сильнее. — Шикамару пожал плечами. — Это как задачка. Мне хочется её решить.      Шикаку смотрел на него ещё несколько секунд. Потом вернулся к свитку.      — Не перегружай суставы, — сказал он. — В твоём возрасте это важнее мышц.      Шикамару кивнул.      Больше они об этом не говорили.