Пять лет

10 лет назад. База КТЦ. Раннее утро. Осенний туман стелился по плацу, цепляясь за низкие облака. База только просыпалась, но группа «Смерч» уже стояла в полном составе — капитан третьего ранга Борис Тарасов ( Бизон) , старшие лейтенанты Василий Ионов (Кот) и Сергей Мыцик (Физик), и младший лейтенант Евгения Мурашева (Мура) . Четверо лучших. Четверо, кого ставили в пример. Четверо, которые думали, что их уже ничем не удивишь. — Кого это Пригов везёт в такую рань? — лениво протянул Кот, косясь на ворота. — Я свой завтрак не доел. — Тебе лишь бы жрать, — фыркнула Мура, поправляя ремень. — Может, проверка из Москвы. — Не похоже, — подал голос Физик. — Если бы проверка, нас бы предупредили. Тут что-то другое. Готов поспорить на свой паёк, что это новое пополнение. — Пополнение? — Кот оживился. — Девушка? — Только о бабах и думаешь, — сквозь зубы процедила Мура. — Хотя... если девушка, надеюсь, она будет поумнее некоторых. — Это ты на что намекаешь? — На то, что ты свой позывной оправдываешь только в одном — пролезаешь везде, где не просят. Бизон молчал. Он стоял чуть впереди, вглядываясь в туман, и думал о своём. Батя звонил ночью. Сказал одно: «Завтра Пригов "подарок" привезет. Особый случай. Без вопросов». Бизон не задавал. Привык доверять. Ворота распахнулись. Чёрная служебная «BMW» въехал на плац и остановился в трёх метрах от строя. Дверца открылась, и из машины вышел генерал-майор Пригов — собственной персоной, в парадной форме, что само по себе было событием небывалым. — Товарищи офицеры! — рявкнул он. — Смирно! Четверо вытянулись, как струны. Пригов обошёл машину, открыл заднюю дверцу и... подал руку. Из машины вышла Она. Молодая девушка, лет двадцати, в новенькой, с иголочки, форме сержанта. Короткая стрижка, острый взгляд, тонкие черты лица. Она оглядела плац, строй, задержалась взглядом на Бизоне — и вдруг... улыбнулась. Легко, почти дерзко. — Сержант Уманова Олеся, — объявил Пригов. — Прибыла для прохождения службы в вашем подразделении. Тишина. Кот открыл рот, забыв его закрыть. Мура прищурилась, оценивая. Физик машинально потянулся к блокноту, но вовремя одёрнул руку. Бизон молчал. Смотрел на неё. На эту девчонку, которая стояла перед ним с таким видом, будто она уже всё про всех знает. И внутри что-то ёкнуло. Непонятно, некстати, не вовремя. — Товарищ генерал, — голос Бизона звучал ровно, как всегда. — Разрешите вопрос? — Задавай. — Почему такое... доверие? К нам обычно зелёных не направляют. Пригов посмотрел на него долгим взглядом. Потом перевёл глаза на девушку. — Уманова — дочь полковника Уманова. Моего друга. Мы вместе начинали. Он погиб пять лет назад в Сирии. Прикрывал группу. Посмертно — Герой России. — Пригов сделал паузу. — Девчонка с детства росла в гарнизонах. Стреляет лучше любого из вас. Рукопашкой занималась с трёх лет. Но главное... — он снова посмотрел на Бизона. — Она хочет служить. По-настоящему. А я хочу, чтобы у неё были лучшие. Тишина стала ещё гуще. Кот перестал дышать. Мура отвела взгляд. Бизон шагнул вперёд. Остановился в полуметре от Умановой. Она не отступила. Смотрела прямо в глаза. — Сержант Уманова, — сказал он. — Я капитан 3 ранга Тарасов. Позывной Бизон. Здесь я — закон. Мои приказы не обсуждаются. Мои требования — минимальные: выполнять, терпеть и не ныть. Если вы с этим не согласны — можете сразу идти к генералу и писать рапорт. Она смотрела на него. Долго. Потом улыбнулась — теперь уже не дерзко, а как-то... понимающе. — Я не ною, товарищ капитан 3 ранга. И приказы выполняю. Попробуйте дать такие, чтобы я не справилась. В строю Кот тихо охнул. Мура закатила глаза. Физик шепнул: "Ого, а она с характером". Бизон смотрел на неё. На эту девчонку, которая только что бросила ему вызов. При всех. При генерале. И внутри у него что-то... загорелось. Не злость. Не раздражение. Что-то другое. То, чему он не мог дать названия. — Хорошо, сержант, — сказал он ровно. — Посмотрим. Встаньте в строй. Она заняла место слева от Кота, который немедленно расплылся в улыбке. — Вольно, — скомандовал Пригов. — Тарасов, подойди. Бизон подошёл к генералу. — Борис, — тихо сказал Пригов, чтобы никто не слышал. — Я на тебя надеюсь. Девчонка талантливая, но... сложная. Мать умерла, когда она маленькая была. Отец — герой, но воспитывать не умел. Она сама по себе выросла. Дерзкая, своевольная. Её отовсюду выгоняли. Училища, секции, даже из кадетского корпуса — везде успела набедокурить. Но я в неё верю. И ты... ты сумей найти подход. Не сломай. Понял? — Так точно, — ответил Бизон. — Не сломаю. Пригов хлопнул его по плечу и уехал. Бизон вернулся к строю. Четверо его бойцов и одна новенькая стояли и ждали. — Значит так, — сказал он. — Знакомьтесь. Кот, Мура, Физик. Это теперь ваша группа. Сержант Уманова будет проходить стажировку. Вопросы? — А она правда стреляет лучше всех? — спросил Кот. — Проверим, — усмехнулся Бизон. — Сегодня на стрельбище. А пока — знакомьтесь, обживайтесь. Кот, покажешь ей расположение. — Есть! — Кот чуть не подпрыгнул. Мура выразительно посмотрела на Бизона. Тот едва заметно покачал головой: "Не лезь". Через минуту все разошлись. Бизон остался один на плацу. Смотрел, как Уманова идёт рядом с Котом, слушает его болтовню, кивает. И вдруг она обернулась. Прямо на него. На секунду их взгляды встретились. И в этом взгляде было столько всего, что Бизон на мгновение забыл, как дышать. Потом она отвернулась и пошла дальше. — Ну здравствуй, сержант, — тихо сказал Бизон в пустоту. — Легко с тобой не будет. Это я уже понял. Он и не подозревал, насколько прав. Вечер того же дня. Казарма. — Ну и как тебе наш командир? — спросил Кот, развалившись на койке. Ума раскладывала вещи. Не оборачиваясь, ответила: — Нормальный. Строгий. — Это он сегодня строгий. А завтра, когда ты на стрельбах облажаешься, он тебя съест и не подавится. — Я не облажаюсь. — Уверена? — Уверена. Кот хмыкнул. Свесился с койки: — Слушай, а правда, что ты дочь того самого Уманова? Героя? Ума замерла на секунду. Потом продолжила раскладывать вещи. — Правда. — Круто. А чего сюда пошла? Могла бы в Москве отсиживаться, в тёплом местечке. — Я не отсиживаться хочу. Я служить хочу. Как отец. Кот присвистнул: — Ну-ну. Посмотрим, как ты запоешь после первых учений. — А ты, я смотрю, большой оптимист, — усмехнулась Ума. — Я реалист. И опытный. Третий год здесь. Знаю, кого и как. — И как у тебя с Мурой? — неожиданно спросила Ума. — Долго вы уже друг друга... терпите? Кот поперхнулся воздухом. — С чего ты взяла? Мы просто... ну... сослуживцы! — Ага. И поэтому она на тебя так смотрит, будто съесть хочет? — Это она на всех так смотрит. У неё характер тяжёлый. — Ага, — Ума улыбнулась. — Понятно. Она закончила раскладывать вещи и села на койку. В голове крутился сегодняшний день. Плац, туман, строй. И его глаза. Капитана Тарасова. Бизона. "Интересно, что ты за человек, — подумала она. — Что у тебя внутри, под этой бронёй?" Ночь. Комната отдыха офицеров. Бизон сидел с кружкой чая, глядя в окно. Рядом пристроился Физик с очередным блокнотом. — Ну и как тебе пополнение? — спросил Физик, не поднимая головы. — Нормально. — Ага. Я видел твой взгляд, когда она из машины выходила. "Нормально" — это не то слово. Бизон повернулся к нему: — Ты чего-то хочешь, Физик? — Хочу. Как коллега и почти однофамилец, хочу предупредить: девчонка с характером. И если ты будешь с ней слишком строг — она сломается. Если слишком мягок — сядет на шею. Нужен баланс. — Я знаю, что нужно. — Знаешь? — Физик поднял бровь. — А сам себе ты в этом признался? Бизон молчал. Физик вздохнул, закрыл блокнот и поднялся. — Ладно, командир. Дело твоё. Только помни: мы все тут люди. Даже ты. Он ушёл, оставив Бизона одного. Тот снова уставился в окно, где за стеклом мерцали редкие огни базы. — Люди, — повторил он тихо. — Легко сказать. Где-то в казарме спала девчонка с глазами, полными вызова. И Бизон уже знал, что эта война будет самой трудной в его жизни. Война с самим собой.

***

Неделя спустя. Полигон КТЦ. С самого утра небо затянуло тучами, и к обеду зарядил противный, моросящий дождь. Холодный, липкий, проникающий под форму. Лучшая погода для отработки нормативов в экстремальных условиях — так считал Бизон. Остальные считали иначе, но вслух не высказывались. — Норматив по снайпингу! — рявкнул Бизон, прохаживаясь вдоль стрелковых позиций. — Дистанция шестьсот метров, ветер северо-западный, порывы до десяти метров в секунду. Три мишени, время — две минуты. Кто не уложится — будет чистить сортиры до конца месяца. Приготовились! Мура работала первой. Спокойно, выверенно, профессионально. Три выстрела — три попадания. Одна минута пять секунд. Бизон одобрительно кивнул. — Хорошо. Отдыхай. Мура отошла в сторону, встала под навес, наблюдая за остальными. Кот вышел на позицию с таким видом, будто собрался не стрелять, а на свидание. Покрутился, поправил приклад, почесал нос. — Кот, твою мать, ты на свидании или на нормативе?! — рявкнул Бизон. — Осталось полторы минуты! — Я прицеливаюсь! — обиженно крикнул Кот и наконец выстрелил. Попал. Второй выстрел — снова попал. Третий... третья пуля ушла в молоко. — Время! — Бизон остановил секундомер. — Один промах, Кот. Сортиры ждут. — Да там ветер дёрнулся! — взвыл Кот. — Ветер тут ни при чём. Ты сам дёргался, как балерина. Отойди, не позорься. Кот, ворча, отошел к Муре, которая с трудом сдерживала улыбку. — Чего лыбишься? — буркнул он. — Ничего. Просто представила тебя с шваброй. — Очень смешно. Последней на позицию вышла Ума. За эту неделю она уже успела проявить себя — и не раз. Стреляла действительно хорошо, но вот с дисциплиной... Бизон уже трижды ловил её на самоуправстве: то позицию сменит без приказа, то в разведку уйдёт дальше положенного, то на учениях начнёт импровизировать там, где нужно чётко следовать инструкции. Он смотрел, как она ложится на мокрую землю, даже не постелив коврик. Как поправляет приклад, щурится, ловит ветер. Красиво. Профессионально. И от этого ещё больше бесило. — Сержант Уманова! — рявкнул он. — Напоминаю: задача — поразить три цели за две минуты. Без самодеятельности, без фокусов, без «я лучше знаю». Просто стрелять по команде. Всё ясно? — Так точно! — не оборачиваясь, ответила она. — Начали! Первый выстрел — попадание. Второй — попадание. Третий — она замерла, выцеливая. Бизон смотрел на секундомер: минута тридцать, минута сорок, минута пятьдесят... — Уманова, стреляй! Время! Она выстрелила. Попала. Ровно на последней секунде. — Есть! — она вскочила, отряхивая колени, и посмотрела на Бизона с вызовом. — Уложилась, товарищ капитан. Бизон подошёл к ней вплотную. Заглянул в глаза. — Уложилась, — сказал он тихо, но так, что слышали все. — А теперь объясни мне, сержант, почему ты тянула до последнего? — Я выцеливала, — спокойно ответила она. — Ветер усилился, нужно было взять поправку. — Взять поправку, — повторил Бизон. — А если бы это был реальный бой? Если бы за твоей спиной были товарищи, которым нужна твоя пуля прямо сейчас? Ты бы тоже "выцеливала" до последнего? Она открыла рот, чтобы возразить, но Бизон не дал: — Молчать! Ты думаешь, что ты самая умная? Что правила писаны для дураков, а ты можешь всё на глазок? Так вот, сержант: правила писаны кровью. Тех, кто до тебя думал, что они умнее. Ты талантлива, да. Но талант без дисциплины — это просто красивая смерть. Твоя или чужая. Поняла меня? Ума стояла, сжав зубы. В глазах — буря. Но она молчала. — Я спросил: поняла? — Так точно, товарищ капитан 3 ранга ! — отчеканила она, глядя прямо перед собой. — Выполнять нормативы заново! Три подхода! И чтобы к каждому выстрелу — доклад по рации: "Цель вижу, ветер такой-то, поправка такая-то". Усвоила? — Так точно! Она снова легла на позицию. А Бизон отошёл к наблюдательной вышке, где его уже ждали Кот и Физик с кружками дымящегося чая. — Ну ты и зверь, командир, — покачал головой Кот. — Ума же нормально отстреляла. — Нормально — не значит правильно, — отрезал Бизон, принимая кружку. — Ага, — подхватил Физик, делая пометки в блокноте. — Интересное наблюдение: когда Мура ошибается, ты говоришь «отдыхай». Когда Кот мажет — отправляешь в сортиры. А когда Уманова делает всё правильно, ты заставляешь её переделывать три раза. Ты не находишь здесь некоторую... избирательность? Бизон резко повернулся к нему. — Ты на что намекаешь, Физик? — Я? Ни на что. — Физик сделал невинное лицо. — Просто фиксирую. Для статистики. Вот, например, сегодня она тянула с выстрелом — ты её наказал. А вчера, когда она самовольно сменила позицию на учениях, ты её чуть не съел. А позавчера, когда она... — Хватит, — перебил Бизон. — У неё есть потенциал. Но пока она не научится выполнять приказы, а не свои хотелки — грош цена этому потенциалу. Понятно? — Ага, — кивнул Физик. — А ты случайно не замечаешь, что на неё ты орёшь громче, чем на всех остальных? И смотришь на неё... ну, дольше? Бизон замер. Кот за его спиной поперхнулся чаем. — Ты... — начал Бизон. — Я молчу, — Физик поднял руки. — Я вообще ничего не сказал. Это просто наблюдение. Наука, знаете ли, любит факты. — Твои факты... — Мои факты говорят: за эту неделю ты трижды вызывал её "на ковёр" за нарушения. При этом Кот нарушал пять раз, но вызывал ты его только однажды. Мура — вообще ни разу. Выводы? Бизон молчал, сжимая кружку так, что костяшки побелели. — Ладно, — миролюбиво сказал Физик. — Я просто подумал: может, ты переживаешь за неё больше, чем за остальных? Ну, знаешь, дочь героя, ответственность, Пригов просил... Или... не только? — Физик, — голос Бизона стал опасным. — Ещё одно слово — и ты будешь чистить сортиры вместе с Котом. Весь месяц. — Понял, замолкаю. — Физик демонстративно закрыл рот и уткнулся в блокнот. Но когда Бизон отвернулся, он переглянулся с Котом и тихо, одними губами, прошептал: — Втрескался командир. Кот кивнул и закашлялся, чтобы скрыть смех. Час спустя. Ума закончила перестрелку. Она подошла к Бизону, уставшая, мокрая, но с гордо поднятой головой. — Товарищ капитан, задание выполнено. Три подхода, все попадания, доклады по рации — согласно уставу. Бизон посмотрел на неё. На капли дождя, стекающие по её лицу. На упрямо сжатые губы. На глаза, в которых горел всё тот же вызов, но теперь — с оттенком уважения. — Хорошо, — сказал он. — Свободна. Она развернулась и пошла в сторону казармы. Бизон смотрел ей вслед. Долго. — Командир, — раздался голос Кота. — Она уже скрылась. Можно отпускать взгляд. Бизон резко обернулся. Кот стоял с самым невинным выражением лица, на которое только был способен. — Ты... — начал Бизон. — Что я? Я ничего. Просто чай принёс. Свежий. — Кот протянул кружку. — Пей, командир. А то простудишься. Переживать за кого-то — дело нервное. Бизон взял кружку, но вместо того, чтобы отпить, посмотрел на Кота долгим, многозначительным взглядом. — Кот. — М? — Знаешь, что бывает с теми, кто слишком много болтает? — Знаю. Но я не болтаю. Я заботу проявляю. Забота — это по-нашему, по-кошачьи. — Иди в задницу, — беззлобно сказал Бизон и наконец отхлебнул чай. Кот ухмыльнулся и пошёл к казарме, где его ждал Физик с блокнотом наготове. — Ну что? — спросил Физик. — Всё по классике, — доложил Кот. — Смотрел вслед. Долго. С чаем в руках. — Записал, — Физик сделал пометку. — День седьмой. Командир продолжает делать вид, что это просто "рабочий интерес". Наблюдение продолжается. — Слушай, а может, ему того... подсказать? — предложил Кот. — А то он так до пенсии будет смотреть. — Ни в коем случае, — отрезал Физик. — Это же чистейший эксперимент! Самоосознание через отрицание. Мы должны наблюдать и фиксировать. Наука требует жертв. — Каких жертв? — не понял Кот. — Ну... его нервной системы, например. Но это же ради науки! — Ты изверг, Физик. — Я учёный. Это почти одно и то же. Они зашли в казарму, оставив Бизона одного на плацу. Он всё ещё стоял и смотрел туда, где скрылась Ума. И даже не заметил, что чай давно остыл. Вечер. Казарма. Ума сидела на койке и молча смотрела в стену. Мура зашла, бросила на неё взгляд и села рядом. — Чего загрустила? — Ничего. — Ага. Я вижу. Из-за Бизона? Ума резко повернулась: — С чего ты взяла? — С того, что ты уже час сидишь и на стену смотришь. И я знаю этот взгляд. У меня такое было, когда я сюда пришла. Тоже думала, что он меня ненавидит. — А разве нет? — усмехнулась Ума. — Нет, — Мура покачала головой. — Он так со всеми, кто ему небезразличен. Кота гоняет, потому что видит в нём потенциал. Физика — потому что уважает его ум. А тебя... тебя особенно. Потому что ты напоминаешь ему... ну, не знаю. Может, себя молодого? — Я не понимаю, — вздохнула Ума. — Я же стараюсь. Стреляю хорошо. Нормативы сдаю. А он всё равно орёт. — Потому что боится, — просто сказала Мура. — Чего? — Что с тобой что-то случится. Что ты по глупости, по самоуверенности своей, под пулю попадёшь. А он... он командир. Он за всех отвечает. А за тебя — вдвойне. Потому что ты особенная. Ума посмотрела на неё долгим взглядом. — С чего ты взяла, что я особенная? — С того. — Мура поднялась. — Ладно, спи. Завтра опять бегать. Она вышла, оставив Уму одну. А та долго ещё сидела, глядя в стену, и думала. О странных капитанах, которые орют не потому что злые, а потому что боятся. И о себе — о той, кто вдруг перестала понимать, чего она сама хочет. Где-то в глубине души затеплилась маленькая, глупая надежда. Что, может быть, не всё так безнадёжно. Что, может быть, этот холодный, жёсткий, невыносимый человек... на самом деле совсем другой. Ночь. Бизон сидел в аналитическом отделе. Он сидел за столом Багиры, перебирая бумаги. Но мысли были не здесь. Перед глазами стояла она. Мокрая, упрямая, с вызовом в глазах. И эти три перестрелки, которые она сделала идеально. Просто чтобы доказать. — Дура, — сказал он вслух. — Упрямая дура. И сам не заметил, как улыбнулся.

***

Два дня спустя после операции в порту. Центр управления КТЦ. Багира сидела перед мониторами, нервно барабаня пальцами по столу. Рядом стоял Батя, только что вернувшийся из штаба округа. — Ты видел, что он с ней творит? — Багира кивнула на экран, где камеры наблюдения показывали плац. Бизон гонял Уму по нормативам уже третий час подряд. Она падала, вставала, снова бежала, а он стоял и орал так, что было слышно даже через динамики. — Вижу, — спокойно ответил Батя, разливая кофе. — И ты молчишь? Вань, это же жестоко! Девчонка молодая, талантливая, дочь героя... А он из неё душу вытряхивает! За что?! Батя отхлебнул кофе, поморщился — остыл. — Рит, а ты уверена, что это жестокость? Может, это... ну, метод такой? — Какой метод? — всплеснула руками Багира. — Уничтожения? Она же через неделю сломается! Уйдёт! Или в психушку попадёт! Ты видел, как он на неё орёт? За каждую мелочь! За то, что дышит не так! Батя поставил кружку и посмотрел на неё внимательно: — А ты уверена, что он просто орёт? — А что ещё? Любовь там, что ли? — фыркнула Багира. — Не смеши меня. Он к ней как к врагу относится. — Ну, не знаю, — Батя пожал плечами. — Может, оно и к лучшему. Пусть сами разбираются. Без нашего вмешательства. — Ваня! — Багира вскочила. — Ты не понимаешь! Если так продолжится, она либо сломается, либо... либо случится что-то страшное на задании. Потому что он её доведёт до состояния, когда она ошибаться начнёт. А цена ошибки — жизнь. Батя вздохнул, подошёл к окну. — Ладно. Я с ним поговорю. Но не обещаю, что он послушает. Ты же знаешь Бориса — упрямый, как... — Как бизон, — закончила Багира. — Знаю. Но попытаться надо. Батя кивнул и вышел. А Багира ещё долго смотрела на монитор, где Ума снова и снова отрабатывала нормативы, а Бизон стоял рядом и даже не уходил на перерыв. Три часа спустя. Тот же день. Выезд на операцию. — Срочный вызов! — голос дежурного застал группу врасплох. — Захват заложников в нефтеперерабатывающем комплексе! Группа террористов — до пятнадцати человек. Требуют выкуп и вертолёт. Бизон выскочил первым, на ходу застёгивая бронежилет. За ним — Кот, Мура, Физик. Ума догоняла их уже у броневика. — Работаем парами, — коротко бросил Бизон, запрыгивая внутрь. — Кот, Мура — левый фланг, проникновение через цеха. Физик — прикрываешь с тыла, обеспечиваешь связь. Ума... — он на секунду замялся. — Ума, со мной. Занимаем позицию на высотке, снайперский контроль периметра. Она кивнула, не глядя на него. Слишком устала за эти дни, чтобы спорить или даже думать. Просто делала, что сказано. Броневик рванул с места.

***

17:30. Нефтеперерабатывающий комплекс. Зона операции. Место было адским. Резервуары с нефтью, трубы, цистерны. Одна искра — и всё взлетит на воздух. Террористы это знали и чувствовали себя в безопасности. Бизон и Ума заняли позицию на старой вышке водонапорной башни. Отсюда открывался отличный обзор на весь комплекс. — Видишь здание операторской? — Бизон говорил тихо, почти касаясь губами её уха. — Там они держат заложников. Если начнётся заваруха — они попытаются вывести их через западный выход. Твоя задача — держать этот выход. Никого не выпускать. — Поняла, — кивнула Ума, прильнув к прицелу. — Уманова, — Бизон задержал взгляд на её профиле. — Без глупостей. Просто работай. — Я всегда работаю, товарищ капитан. Он хотел что-то добавить, но в рации раздался голос Кота: — Бизон, мы на позиции. Вижу движение у западных ворот. Похоже, они готовятся к отходу. — Понял. Ждите команды. Бизон спустился вниз, оставив Уму одну на вышке. Ему нужно было проверить подходы с восточной стороны. Всего на пять минут. Пять минут, которые перевернут всё. 17:45. Вышка. Ума лежала, не отрываясь от прицела. В ушах — только ветер и редкие щелчки рации. Она видела, как террористы суетятся у западного выхода, готовят машины. Видела, как заложников сгоняют в кучу. — "Смерч", я — Центр, — голос Багиры в наушниках. — Докладывайте обстановку. — Центр, я — Ума. Бизон отошёл на восточный фланг. Наблюдаю активность у западного выхода. Готовятся к отходу. — Принято. Держи позицию. Она кивнула, хотя никто не видел. И в этот момент услышала шаги за спиной. Слишком поздно обернулась. Удар прикладом по голове — и темнота. 17:50. Бизон вернулся на вышку. Пусто. Винтовка валяется на полу, прицел разбит. Следы волочения на пыльном бетоне. И тишина. — Ума! — заорал он в рацию. — Ума, ответь! Тишина. — Кот! Мура! Видите её? — Никак нет, — растерянно ответил Кот. — У нас чисто. — Физик?! — Сканеры показывают движение у западных ворот. Они грузятся. Быстро. Бизон рванул вниз, срывая голос в рацию: — Батя! Связь с Центром! Уму взяли! 18:00. Центр управления КТЦ. Батя стоял за спиной Багиры, слушая эфир. Лицо каменное, но пальцы сжаты в кулаки так, что побелели. — "Смерч", я — Центр, — голос Багиры звучал ровно, хотя руки дрожали. — Доложите обстановку. — Центр, я — Бизон! — его голос рвал динамики. — Уманова захвачена! Они уходят на запад! Дайте разрешение на преследование! — Ждите, — отрезал Батя, перехватывая микрофон. В эфире повисла тишина. А потом раздался другой голос — чужой, с акцентом, искажённый помехами: — Эй, менты! Слышите меня? Мы говорим с вами по рации вашей девчонки. Хорошая девчонка, смелая. Не кричит даже. Но если вы сейчас не уберёте своих псов — мы её убьём. Прямо здесь. И видео в интернет выложим. Поняли? У вас пять минут. В эфире раздался звук удара, потом тихий вскрик — Ума. Сдержанный, но узнаваемый. Батя замер. Багира побелела. — Бизон, — голос Бати стал ледяным. — Приказываю отойти. Всем. Немедленно. — Товарищ контрадмирал! — заорал Бизон. — Я могу их взять! Я знаю, где они! — Ты можешь их взять вместе с ней? — рявкнул Батя. — Ты можешь гарантировать, что она не пострадает? Нет? Тогда отойти. Это приказ. — Батя, твою мать... — Я сказал — отойти! — Батя швырнул микрофон так, что пластик треснул. На мониторах было видно, как колонна машин террористов выезжает с территории комплекса. В одной из них — Ума. 19:30. Центр управления КТЦ. Час спустя. Группа вернулась на базу. Без неё. Бизон ворвался в Центр первым. Глаза бешеные, форма разорвана, на руках — кровь (не его, осколками порезался, когда лез через завалы). - Бать я бы их.. — И что бы ты сделал? — Батя стоял, скрестив руки на груди, лицо непроницаемое. — Ворвался бы, положил всех, а её заодно? Ты видел, сколько их? Ты бы просто не успел. — Я бы успел! — Бизон ударил кулаком по столу так, что мониторы подпрыгнули. — Не успел бы, — отрезал Батя. — И сейчас бы мы хоронили не её, а вас обоих. А так — у нас есть шанс. Они выйдут на связ ь, потребуют выкуп, обмен. Будем работать. — Работать?! — Бизон рванул к нему, но Кот и Физик повисли на руках. — Там Ума! Ты понимаешь?! Она там одна! С этими уродами! — Я понимаю, — Батя смотрел ему прямо в глаза. — Я всё понимаю. Но если бы я дал тебе разрешение, ты бы её убил. Своими руками. Своей горячностью. А теперь отойди и остынь. Бизон вырвался, отшатнулся к стене. Сел на корточки, закрыл лицо руками. Плечи тряслись. Батя повернулся к Багире: — Ну что, твоя Ума? — сказал он жёстко. — Видишь, к чему всё привело? Если бы ты её не жалела, если бы он её нормально готовил, она бы не зевала на посту. А теперь — вот результат. Багира вспыхнула: — Моя ума? Это я её жалею? Ваня, ты с ума сошёл? Это твой Бизон её строил! Гонял, как сидорову козу! До изнеможения! Она спать не могла, есть не могла, только и думала, как бы ему угодить, чтобы не орал! А он орал! И вот — результат!Потому что он её довёл! — А если бы она была в форме, может, услышала бы шаги? — парировал Батя. — А если бы он не был таким... таким... — Багира задохнулась от гнева. — Знаешь что? Это ты с ним обсуждай. Это он её любит строить. А она — просто девчонка, которая хотела служить, как отец, а он вместо того, чтобы слово доброе сказать, только орёт и гоняет! В Центре повисла мёртвая тишина. Бизон поднял голову. Посмотрел на Багиру пустыми глазами. Бизон встал. Медленно, как во сне. Посмотрел на Батю, на Багиру, на Кота с Физиком, застывших в дверях. — Я... — начал он. — Иди, — перебил Батя. — Иди и думай, как её спасать. А не ори тут. Времени мало. Бизон вышел. В коридоре его догнали Кот и Физик. — Командир, — Кот положил руку ему на плечо. — Мы найдём её. Обязательно. — Отвали, — глухо сказал Бизон. — Нет, не отвалим, — упёрся Кот. — Потому что она наша. И твоя. И мы её вытащим. Понял? Бизон резко обернулся: — Вы ничего не понимаете! Это я виноват! Я её оставил одну! Я должен был быть рядом! А я... я... — он ударил кулаком в стену. — Если с ней что-то случится... — Не случится, — твёрдо сказал Физик. — Потому что мы будем работать. А не ныть. Как она бы сделала. Ты её учил не ныть. Вот и сам не ной. Бизон посмотрел на них. Долго. Потом кивнул. — Спасибо, — сказал он тихо. И ушёл. Кот и Физик остались в коридоре. — Думаешь, выдюжит? — спросил Кот. — Должен, — ответил Физик. — У него теперь стимул есть. Понял наконец, чего боялся всё это время. — Чего? — Что потеряет. Не бойца. А её. Они переглянулись и пошли в Центр — готовиться к операции по спасению.