Пять лет

Санкт-Петербург. Ресторан «La Vie». Вечер. Ресторан сиял огнями. Хрустальные люстры, белоснежные скатерти, живые цветы на каждом столике — Сергей Богданов умел делать красиво. Особенно когда хотел показать, кто здесь хозяин жизни. Сегодняшний вечер был посвящён Олесе Михайловне — её повышению до младшего лейтенанта. Самый дорогой ресторан Петербурга, лучшие повара, приглашённые музыканты. Сергей постарался на славу. Или на показуху — это как посмотреть. Гости собирались постепенно. Батя и Багира приехали первыми — Иван Булатов и Маргарита Кошкина в парадной форме ВМФ России смотрелись внушительно. Батя, как всегда, был немногословен, Багира — элегантна и сдержанна. — Красиво тут, — заметила Маргарита, оглядывая зал. — Дорого, чувствуется. — Ага, — кивнул Иван. — Главное, чтобы не подвели ничего. Гражданские — они такие. — Иван, не ворчи. Девочка заслужила. Подошёл Пригов. Генерал-майор в парадной форме выглядел так, будто собрался на приём в Кремль. Он окинул зал цепким взглядом, отметил выходы, охрану, расположение столов. Привычка. — Все в сборе? — спросил он. — Бориса и Василия нет, — ответила Рита. — Опаздывают. — Опоздания не в их стиле, — заметил Пригов. — Наверное, подарок выбирали. Олеся сидела за главным столом рядом с Сергеем. Форма сидела на ней идеально — новая, с иголочки, с блестящими погонами младшего лейтенанта. Волосы убраны в аккуратный пучок, на губах — лёгкая, немного нервная улыбка. Сергей рядом с ней был само очарование. Дорогой костюм, часы за полмиллиона, идеальная укладка. Он то и дело поправлял ей салфетку, подливал воду, касался руки — галантный, внимательный, почти идеальный. Но Олеся чувствовала фальшь. Или ей казалось? — Ну и где твой командир? — Сергей наклонился к ней, усмехаясь. — Опаздывать в армии, я думал, не положено. Или для вас, моряков, время течёт по-особенному? В его голосе сквозила лёгкая насмешка. Олеся напряглась. — Перестань, — ответила она ровно. — Скоро будут. Пробки наверное. Питер есть Питер. — Пробки, — повторил Сергей с иронией. — Ну-ну. Он окинул взглядом зал, где сидели Иван Михайлович, Маргарита Степановна и Владимир Викторович. — А твои сослуживцы... они всегда такие серьёзные? Или только когда в форме? — Они на службе всегда серьёзные, — ответила Олеся. — А сейчас они просто прилично себя ведут. В отличие от некоторых. — Это намек? — Нет. Просто констатирую. Сергей хмыкнул, но спорить не стал. Двери ресторана распахнулись, и вошли Боря и Вася. Оба в парадной форме ВМФ — подтянутые, строгие, при погонах. Бизон нёс в руках небольшой, но аккуратно упакованный свёрток. Кот оглядывал зал с любопытством. — Ну наконец-то, — выдохнула Олеся, вставая. Борис подошёл к ней первым. Остановился в шаге, посмотрел в глаза. В его взгляде было столько всего, что она на секунду забыла, где находится. — Поздравляю, младший лейтенант, — сказал он официально, но в голосе дрогнула тёплая нотка. — Заслужила. — Спасибо, товарищ капитан 3 ранга, — ответила она так же официально, но глаза её улыбались. Вася сунул ей какой-то смешной свёрток — явно от всей группы — и тут же уставился на Сергея. — А это, видимо, тот самый Сергей? — спросил он без церемоний. — Очень приятно. Ко.... То есть... ну, просто Василий. Сергей поднялся, протянул руку с достоинством: — Сергей. Слышал о вас много. Олеся часто рассказывает. — Ага, — пожал руку, чуть крепче, чем следовало. — Мы тоже о вас слышали. Боря протянул руку следом. Рукопожатие было коротким, но Сергей на секунду напрягся — рука Бориса была как камень. — Борис, — представился Бизон коротко. — Командир. — Очень приятно, Борис. — Сергей улыбнулся дежурной улыбкой. — Проходите, располагайтесь. Сегодня всё для вас. Борис кивнул и отошёл к столу, где сидели Иван с Ритой. Вася остался разглядывать зал. — Ничего себе у него ресторан, — шепнул он Сереге (Физик) , который подошёл поближе. — Богато живут. — А ты думал, — хмыкнул Серёга. — Бизнес, однако. Они уселись за стол. Борис занял место напротив Олеси— так, чтобы видеть её и... его.

***

Вечер покатился дальше. Сергей был в ударе. Он шутил, рассказывал байки из жизни ресторатора, интересовался службой — правда, вопросы его были поверхностными, дилетантскими. — А вы где базируетесь? — спросил он как бы невзначай. — В Кронштадте, — ровно ответил Иван Михайлович. — Обычная воинская часть. — А чем занимаетесь? Учения, стрельбы? Я думал вы с Владимиром Викторовичем в ФСБ сидите. — Всякое бывает, — уклонился Иван Михайлович. — Служба есть служба. Сергей кивнул, но по глазам было видно — он понимает, что ему не договаривают. Но давить не стал. Не дурак. Рита ловко перевела разговор на питерские рестораны, и Сергей с удовольствием поддержал тему. Он явно чувствовал себя в своей тарелке. Олеся сидела молча, наблюдая за этим спектаклем. Сергей был внимателен, галантен, но каждое его движение, каждая фраза были выверены. Он не просто поздравлял — он демонстрировал. Себя. Свой статус. Своё положение. — Олеся, — вдруг сказал он, вставая. — У меня для тебя подарок. Настоящий. И тут выключился основной свет и включились прожектора. Сергей помог Олеси встать. Включилась более живая мелодия и где-то сбоку появился фотограф . Тут Олеся запаниковала в ее голове была лишь одна мысль: " Только не предложение". Главные прожектора были направлены на на вход в персонал помещение и оттуда появился официант с подносом на руках. На подносе лежали две белые бархатные коробочки, кого-то бренда . Официант шел кажется вечность— так казалось Олеси , время для нее замедлилось,а сердце ускорило свой ритм , в голове Олеся молилась ,чтобы это было не момент когда ей будут делать предложение. Сама не понимая почему она не желала этого момента. Официант подошел и Сергей открыл первую длинную коробочку с театральной торжественностью, затем и вторую в форме квадрата . Гости замерли.Василий посмотрел на Бориса - он напрягся. Все подумали ,что сейчас официант дойдет и Сергей сделает Олесе предложение. Внутри первой лежала тонкая платиновая цепочка с кулоном Chanel , а во второй кольцо в той же стилистике. Дорого. Очень дорого. Вычурно. Олеся замерла. Она не ожидала. Или ожидала, но не такого размаха. — Серёж, это... зачем? — насторожилась она. — Ты заслужила, — улыбнулся он. — Моя девушка стала офицером. Это надо отметить достойно. Сергей не произнес: " Ты выйдешь за меня?". И в этот момент она выдохнула — это был его лучший подарок. Он надел цепочку ей на шею сам, застегнул замок, поцеловал в щёку. Олеся улыбалась, но чувствовала неловкость. Слишком дорого. Слишком пафосно. Слишком... для других, не для неё. Но она улыбалась. Потому что так надо. Борис смотрел на это, и внутри у него всё переворачивалось.Вроде как выдохнул, но он видел, как Сергей касается её, как поправляет цепочку, как смотрит на неё собственническим взглядом. И ничего не мог с этим сделать. — Красиво, — тихо сказала Маргарита, заметив его состояние. — Дорого. — Ага, — так же тихо ответил Борис. — Очень. — Борис... — Всё нормально, Маргарита. — Он заставил себя улыбнуться. — Правда. Владимир Викторович Пригов, сидевший во главе стола, поднял бокал. — Товарищи! — сказал он зычно. — Предлагаю тост. За младшего лейтенанта Уманову. За её заслуги, за её характер, за её будущее. Она достойна самых высоких похвал. И пусть её звёздочки горят ярко, а погоны не давят на плечи. Выпили. Закусили. Разговоры зашумели с новой силой. Серега и Вася тут же начали травить байки — правда, адаптированные для гражданских, без секретных подробностей. Женя шикала на них, но беззлобно. — А у вас в части тоже такие строгости? — спросил Сергей у Физика. — Какие строгости? — не понял Серега. — Ну, с дисциплиной, с подчинением. — А, это. — Физик поправил несуществующие очки. — Дисциплина — это святое. У нас, знаете ли, если командир сказал «стоять» — значит, стоишь. Если сказал «бежать» — бежишь. А если сказал «думать»... ну, это сложнее. Сергей усмехнулся: — А вы, я смотрю, с юмором. — Без юмора в нашей службе никак, — встрял Вася. — Иначе с ума сойдёшь. У нас командир, — он кивнул на Борис, — вообще мастер шуток. Правда, шутки у него такие... армейские. С подтекстом. — Например? — Например, «кто не спрятался — я не виноват». — Вася ухмыльнулся. — Или «солдат спит — служба идёт». Классика. Сергей рассмеялся, но в глазах его мелькнуло что-то... непонятное. Борис молчал. Он почти не участвовал в разговоре, только наблюдал. Наблюдал, как Сергей касается Олеси, как она улыбается ему, как он собственническим жестом поправляет цепочку у неё на шее. Заиграла медленная музыка. — Олеся, — Сергей встал, протягивая руку. — Потанцуем? Она кивнула, поднялась. Они вышли в центр зала, где уже кружились несколько пар. Иван посмотрел на Риту: — Маргарита? — С удовольствием, Иван. Они тоже вышли. Вася покосился на Женю. Та делала вид, что очень занята рассматриванием потолка. — Жень, — позвал он. — А пойдём? — Чего? — она уставилась на него как на инопланетянина. — Танцевать. Или ты не умеешь? — Я всё умею. Просто... — Тогда пошли. Не отставать же от начальства. Она фыркнула, но руку подала. Они вышли в круг. Вася, как всегда, пытался шутить: — Только на ноги не наступай. У меня мозоли. — Это у тебя мозоли? — усмехнулась Женя. — Ты на мои посмотри. — Потом покажешь. В более интимной обстановке. — Вась! — Молчу-молчу. Они закружились в танце, и даже со стороны было видно — между ними что-то есть. То, о чём они оба молчат, но что уже невозможно скрыть. Физик остался за столом с Приговым. Смотрел на танцующих и качал головой: — Владимир Викторович, а вы замечаете? У нас тут прямо любовный многоугольник намечается. — Серёжа, — осадил его Пригов. — Не лезь не в своё дело. — Я не лезу, я наблюдаю. Наука, знаете ли... — Наука наукой, а служба службой. — Пригов посмотрел на Бориса, который сидел с каменным лицом и смотрел на Олесю с Сергеем. — Это пройдёт. — Что пройдёт? — не понял Физик. — То, о чём ты думаешь. Пригов поднялся, подошёл к Борису, сел рядом. — Не смотри так, — тихо сказал он. — Как? — Борис даже не обернулся. — Как пёс, у которого кость отобрали. Борис дёрнулся, но промолчал. — Я всё вижу, Борис, — продолжал Пригов. — Я разветка. Я по глазам читаю. И по тому, как ты на неё смотришь. — Я командир. Я имею право смотреть на подчинённых. — Имеешь. Но не так. — Пригов вздохнул. — Это пройдёт. Поверь моему опыту. Не нужно делать трагедию. Не нужно ничего себе придумывать. Она не твоего круга. Не по возрасту. Не по статусу. И у неё есть он. Посмотри — они красивая пара.Пусть за 5 лет он мне так и не понравился , но у Олеси есть с ним будущее. А ты... ты просто командир. Выбрось из головы. И из сердца. Борис молчал долго. Потом повернулся к Пригову. В глазах его была такая тоска, что генерал на секунду забыл, как дышать. — Легко сказать, — выдохнул Боря. — Выбрось. А если не выбрасывается? Пригов положил руку ему на плечо. — Значит, терпи. Боец ты или кто? — Боец. — Вот и терпи. А жизнь... она длинная. Всякое бывает, может ничего у них и не сложиться. Он не ее поля ягода. И никогда ею не будет. Они замолчали. Музыка играла, пары кружились, Олеся смеялась в объятиях Сергея. А Борис сидел и смотрел. И терпел. Как боец. Танец закончился. Пары возвращались за стол. Борис встретился взглядом с Олесей. Она посмотрела на него долгим взглядом. В её глазах мелькнуло что-то... понимание? Сожаление? И отошла к Сергею. Бизон проводил её взглядом и снова уставился в пустоту. Вася, вернувшийся с Женей, подсел к нему: — Командир, держись. Мы с тобой. — Идите вы все, — беззлобно ответил Борис. — Лучше налейте чего-нибудь. — Не положено, — ухмыльнулся Вася. — Мы при исполнении. — Тогда валите отсюда. — Не можем. Мы тебя любим. И вообще, ты наш командир. Куда мы без тебя? Борис посмотрел на него, и в глазах его мелькнула благодарность. — Дурак ты, Васька. — Знаю. Зато честный. Они чокнулись бокалами с минералкой. Потом подошли Серега и Женя. Все вместе они смотрели, как Олеся сидит рядом с Сергеем, как он обнимает её за плечи, как она улыбается. — Красивая пара, — сказала Евгения. — Ага, — кивнул Серёга. — Только что-то мне подсказывает, что не всё там гладко. — Почему? — Потому что она на него не так смотрит, как надо. — Как "надо"? — Ну... — Физик замялся. — Как на любимого. Она на него смотрит... как на картинку. Красиво, дорого, но не живое. А на Бизона... — Серёг! — рявкнул Вася. — Молчу. Они замолчали. А где-то в центре зала Сергей что-то говорил Олеси, и она кивала, но взгляд её скользил по залу и останавливался на одном человеке. Том, кто сидел в углу и смотрел на неё с такой болью, что хотелось подойти и обнять. Но нельзя. Не сейчас. Не здесь. Вечер продолжался. А в душах людей уже началась совсем другая война.

***

Вечер перевалил за середину. Шумный праздник постепенно превращался в уютные посиделки — кто-то танцевал, кто-то разговаривал, кто-то просто наслаждался атмосферой. Сергей оставил Олесю разговаривать с Иваном и Ритой и, взяв два бокала с шампанским, направился к столику, где в одиночестве сидел Борис. Тот смотрел куда-то в сторону, делая вид, что очень заинтересован архитектурой ресторана. — Борис, разрешите? — Сергей указал на свободный стул рядом. Боря повернул голову. На секунду в его глазах мелькнуло что-то нечитаемое, но тут же сменилось вежливой маской. — Конечно. Присаживайтесь. Сергей сел, поставил бокалы на стол. Один придвинул Борису. — За знакомство, — предложил он. — Всё никак не могли нормально поговорить. Борис взял бокал, но пить не стал. Просто держал в руке, глядя на играющее в хрустале шампанское. — Спасибо, — коротко ответил он. — Слушай, я как человек, который Олесю знает... ну, не как вы, конечно, но близко, — Сергей сделал глоток, — хотел спросить. Как она там? На службе? Не тяжело? Борис посмотрел на него внимательно. Вопрос звучал искренне, но в глазах Сергея читалось что-то ещё — любопытство, смешанное с лёгкой ревностью. — Справляется, — ответил Борис ровно. — Хороший боец. Талантливый. — Это я знаю, — усмехнулся Сергей. — Она всегда была такой. Ещё в школе — упёртая, если чего захочет. Но там школа, а тут... ну, вы понимаете. Армия, дисциплина, мужской коллектив. Тяжело ей? Борис чуть заметно усмехнулся. — Она не жалуется. А если бы и жаловалась — я бы не сказал. Военная тайна. — Да ладно, какие тайны между своими, — отмахнулся Сергей. — Я же не враг, я её парень. Беспокоюсь просто. — Понимаю, — кивнул Борис. — Но служба есть служба. Если она захочет рассказать — расскажет. Моё дело — командовать, а не раздавать интервью. Сергей хмыкнул, оценив намёк. — Ладно, убедил. А скажи тогда как командир: перспективы у неё есть? Дальше расти будет? Или так и останется... ну, в этой должности? — Если будет работать — вырастет. — Борис говорил сухо, по-деловому. — Способности есть. Характер есть. Остальное — дело времени. — А перевестись можно? — вдруг спросил Сергей. — Ну, в Питер...в кресло, например? Чтобы не моталась туда-сюда? Я бы помог, связи есть. Борис замер на секунду. Внутри что-то кольнуло, но лицо осталось непроницаемым. — Перевод, — повторил он. — Вы хотите её перевести? — Ну да. А что? Мы же вместе, планируем будущее. А она вечно где-то там, в Кронштадте или где вы там базируетесь. Я понимаю, служба, но хотелось бы чаще видеть. Бррис отставил бокал, так и не отпив. Посмотрел на Сергея в упор. — Если она сама захочет — конечно, оформим. — В голосе его звучала лёгкая усмешка, но глаза оставались холодными. — Напишет рапорт, я подпишу. Дело нехитрое. — Правда? — обрадовался Сергей. — Правда. Но только если сама захочет. Без давления, без уговоров. Это её жизнь, её служба, её выбор. Я в такие дела не лезу. Сергей уловил подтекст. Улыбнулся, но как-то натянуто. — Понял. Уговоры — не моё. Я просто предлагаю. А решать, конечно, ей. — Вот и хорошо, — кивнул Борис. — Что ещё? — Да всё, наверное. — Сергей допил шампанское. — Спасибо за откровенность. Рад был познакомиться поближе. — Взаимно. Сергей поднялся, похлопал Бориса по плечу (тот едва заметно дёрнулся, но стерпел) и направился обратно к Уме. Борис остался сидеть. Смотрел на бокал с нетронутым шампанским, и мысли его были далеко. — Держишься? — тихо спросил подошедший Вася. — А ты как думаешь? — Думаю, что ты сейчас хочешь встать и набить ему морду. За всё. Борис усмехнулся. — Хочу. Но не могу. — Почему? — Потому что я командир. А он — гражданский. И потому что... — Борис запнулся. — Потому что она его выбрала. Не меня. Вася сел рядом, тяжело вздохнул. — Тяжело, брат. — Привык. — Не ври. К такому привыкнуть нельзя. Они замолчали, глядя, как Сергей обнимает Олесюза талию, как она улыбается ему, как поправляет подаренную цепочку. — Красивая цепочка, — заметил Вася. — Ага. — Дорогая. — Ага. — А у нас подарок... ну, скромнее. От всей группы. — Наш — от души, — тихо сказал Борис. — А этот... от кошелька. Вася посмотрел на него с уважением. — Ты даже в этом видишь разницу. — Я много чего вижу, Вася. Только сказать не могу. Серега и Женя подошли к ним, замыкая круг. — Ну что, Би...Борис, — сказал Серёга. — Вечер вроде удался. Только у одного человека на лице написано, что он сейчас кого-то прибьёт. — У кого? — нахмурилась Женя. — У нашего дорогого Бори. Все посмотрели на Борю. Тот сидел с каменным лицом, но в глазах бушевала буря. — Отстаньте, — бросил он. — Всё нормально. — Ага, — хмыкнул Вася. — Именно поэтому ты бокал с шампанским полчаса в руке держишь и не пьёшь? Борис посмотрел на бокал, словно впервые его увидел. Поставил на стол. — Не хочется. — Понятно, — кивнул Серёга. — Классический случай психосоматического отказа от потребления. Организм блокирует всё, что связано с ситуацией стресса. — Серег, — рявкнула Женя, — не умничай. — Я всегда умничаю. Это моя работа. Олеся вдруг поднялась из-за стола и направилась к ним. Сергей остался разговаривать с Иваном о чём-то, видимо, о бизнесе. — Привет, — сказала она, подходя. — Не скучаете? — Скучаем, — честно ответил Вася. — Без тебя скучаем. Ты ж наша звезда. — Вася, — одёрнула Женя. — Что? Я честно. Олеся улыбнулась, но улыбка вышла грустной. — Спасибо вам за подарок, ребята. Правда. Это самое лучшее. — Там Серега открытку с графиками приложил, — усмехнулся Вася. — Зависимость боеспособности от количества сна. Очень познавательно. — Я старался, — скромно потупился Серега. Олеся рассмеялась. Настоящим смехом, не тем дежурным, каким она смеялась весь вечер. Борис смотрел на неё и не мог отвести взгляд. Она была красивой. Очень. В этом платье, с этой цепочкой и кольцом, с этим смехом. Но почему-то ему казалось, что настоящая она — там, на базе, в грязной форме, с уставшим лицом после учений. — Боря, — вдруг обратилась она к нему. — А ты почему молчишь? — Я слушаю, — ответил он. — А что слышите? — Счастье, — сказал он улыбаясь. — Твоё счастье. Она замерла на секунду, встретившись с ним взглядом. В её глазах мелькнуло что-то, чему она не дала воли. — Спасибо, — прошептала она. — Не за что. Они смотрели друг на друга всего мгновение, но это мгновение длилось вечность. А потом Сергей окликнул её, и она ушла. — Ну вот, — вздохнул Серега. — Опять. — Что опять? — спросила Женя. — Ничего. Просто... жизнь. Они сидели вчетвером — Боря, Вася, Серега, Женя — и смотрели, как Олеся танцует с Богдановым. И каждый думал о своём. Но все они знали одно: этот вечер изменит что-то. Что именно — пока неясно. Но жизнь уже готовила новый поворот.

***

Поздний вечер. Ресторан «La Vie». Праздник подходил к концу. Гости начали разъезжаться — Маргарита и Ваня уехали первыми, сославшись на ранний подъём. Пригов задержался ненадолго, о чём-то переговорил с Сергеем (о службе Олеси, наверное), и тоже исчез в ночи. Остались только свои: Боря, Вася, Серега, Женя и, конечно, Олеся с Богдановым. — Может, останетесь? — предложил Сергей, обводя рукой опустевший зал. — Номер в гостинице я оплачу, не проблема. Отдохнёте с дороги. — Спасибо, но нам на базу к утру, — ответил Вася, поглядывая на Бориса. — Сами понимаете, служба. — Понимаю. — Сергей кивнул. — Тогда, может, по последней? За знакомство. Он щёлкнул пальцами, и официант принёс ещё шампанского. Разлил по бокалам. — За Олесю, — поднял тост Сергей. — За то, чтобы у нее были такие надёжные друзья. Вы уж там присматривайте за ней до перевода. Надеюсь он скоро будет готов. Сергей улыбаясь посмотрел на Олесю. Олеся была в замешательстве из за последних слов. Она не думала, что Сергей так открыто уже будет действовать. —Пере.....? — начал бы в непонимание Вася — Присмотрим , — коротко ответил Борис, чокаясь. Все выпили. Наступила неловкая пауза. — Ну, нам пора, — сказала Женя, вставая. — Спасибо за вечер, Сергей. Всё было очень... красиво. — Спасибо ребята. — сказала Олеся, обнимая Женю. — Обращайтесь, — улыбнулся Богданов пожимая руку Васе . — Всегда рад. Вася и Серега по очереди обняли Олесю.Подошёл Борис. Они стояли друг напротив друга — командир и подчинённая, мужчина и женщина, два человека, между которыми было слишком много невысказанного. — Береги себя, младший лейтенант, — сказал он улыбаясь, но в глазах его было столько всего, что у Олеси перехватило дыхание. — Вы тоже, товарищ капитан 3 ранга. Он обнял ее. Она почувствовала его большую руку у себя на спине , которая прижимала ее хрупкое тело к его большой и сильной груди. Объятье длилось мгновение, но она ощутила всем своим телом каждое его прикосновение. Она обняла его. Он почувствовал ее легкое касание за плечо, касание почти не было, но он чувствовал теплоту ее руки и то, как она задержала дыхание когда ее лицо оказалось возле его шее. Объятье длилось мгновение, но он ощутил всем своим телом каждый отклик ее тела на это мимолётное объятие. Они отстранились . Борис улыбаясь встретился с Олесей взглядом. — До понедельника. — сказал Боря — До понедельника. — ответила Олеся Он кивнул ей в последний раз и пошел на выход, ребята пошли за ним. Сергей обнял за плечи Олесю, провожая гостей взглядом. — Хорошие у тебя ребята, — сказал он. — Командир, правда, какой-то странный. Всё молчит и смотрит. — Он просто такой, — тихо ответила Ума. — Ну-ну. — Сергей чмокнул её в висок. — Пойдём, я заказал столик в ВИП-комнате. Только для нас. — Серёж, я устала... — Это наш вечер, Олесь. Не каждый день ты становишься офицером. Пошли. Она позволила увести себя. Но на пороге обернулась — туда, где только что скрылась знакомая широкая спина.

***

Улица. Ночной Питер. Вася, Серега, Женя и Борис стояли у машины, которую прислали из части. Ночной город шумел где-то вдалеке, а здесь, у ресторана, было тихо и пустынно. — Ну и вечер, — выдохнул Вася. — Я такие банкеты только в кино видел. — Ага, — кивнул Серега. — Интересный опыт. Много наблюдений. — Каких? — спросила Женя. — Например, что дорогие подарки не всегда от души. И что счастливые люди не стараются выглядеть счастливыми. Все посмотрели на него. — Ты это к чему? — прищурился Вася. — К тому, что она не была счастлива. Весь вечер. Она улыбалась, кивала, благодарила, но глаза... глаза были пустые. — Серега, — тихо сказал Борис. — Хватит. — Молчу. Они забрались в машину. Борис сел за руль, хотя обычно это делал кто-то другой. Просто ему нужно было чем-то занять руки. Вася сел рядом, Женя и Серега сзади. Машина тронулась, ныряя в ночной город. — Борь, — осторожно начал Кот. — Ты как? — Нормально. — Врёшь. Остаток пути прошёл в молчании. Каждый думал о своём. Но все они знали — этот вечер что-то изменил. Что-то сдвинулось в их маленьком мире. Номер в гостинице. Олеся стояла у окна, глядя на ночной Питер. Цепочка на шее холодила кожу. Кольцо лежало в кармане — она сняла его, когда Сергей отвернулся. Слишком тяжелое. Не физически — морально. — Олесь, — позвал он из спальни. — Иди сюда. — Сейчас. Она ещё постояла минуту, глядя на огни города. Потом сняла цепочку, положила рядом с кольцом на тумбочку. И пошла. Ночь была долгой. Но спать она не могла.

***

База КТЦ. Машина въехала на территорию, когда только начинало светать. Бизон заглушил мотор, но выходить не спешил. — Бизон, — тихо сказал Кот. — Ты бы поспал. — Не хочу. — А надо. Завтра... то есть уже сегодня, опять работа. — Знаю. Кот переглянулся с Мурой. Та вздохнула. — Боря, — сказала она мягко. — Мы все видим. И мы все за тебя переживаем. Но так нельзя. Ты себя угробишь. — Я в порядке, Мура. Правда. — Не в порядке. — Она подалась вперёд. — Ты посмотри на себя — глаза красные, руки трясутся. Ты за руль сел, чтобы хоть чем-то заняться. Мы всё понимаем. Бизон молчал. — Знаешь, — вдруг сказал Физик. — Я, конечно, не психолог, но как учёный могу предположить: если долго подавлять эмоции, они всё равно вырвутся. В самый неподходящий момент. — Физик, — устало сказал Бизон. — Иди ты со своей наукой. — Пойду. Но ты подумай. Они вышли из машины и разошлись по казармам. Бизон остался сидеть. Смотрел на светлеющее небо и думал о ней. Где-то там, в Питере, она сейчас спит. Рядом с другим. С тем, кто может дать ей нормальную жизнь. Без войны, без крови, без вечного риска. А он... он просто командир. Который не имеет права. — Чёрт, — выдохнул он. — Чёрт, чёрт, чёрт. Ударил кулаком по рулю. И замер, глядя на разбитую костяшку. Боль отрезвляла. Хорошо.

***

Три дня спустя. База КТЦ. Плац. Ума вернулась из увольнения. Стояла в строю вместе со всеми, слушая приказ на ближайшие учения. Бизон был, как всегда, собран и жёсток. — Уманова, — рявкнул он посреди построения. — Ты где витаешь? Отработка нормативов после обеда. Три подхода. — Есть, — ответила она, пряча улыбку. Всё было как раньше. Но между ними теперь была какая-то новая, едва уловимая связь. То ли понимание, то ли напряжение. То ли то, чему нет названия. Физик, наблюдавший за ними, сделал очередную запись в блокноте: «День сто сорок пятый. Объекты "Бизон" и "Ума" демонстрируют повышенную эмоциональную реакцию при взаимодействии. Вероятность неслужебной заинтересованности — 94%. Рекомендации: продолжать наблюдение и... молиться, чтобы всё обошлось». — Ты опять за своё? — заглянул в блокнот Кот. — Наука не терпит перерывов. — Наука твоя до добра не доведёт. — Зато до истины — обязательно. Они пошли на обед, оставив Бизона и Уму на плацу. Те стояли, обсуждая детали учений. Обычные служебные разговоры. Но между строк читалось что-то совсем другое. И никто не знал, что будет дальше. Никто, кроме жизни.