Первое правило тишины

Они впервые собрались все вместе в штабе Северного флота. Бизон — капитан 2-го ранга Борис Тарасов — обводил взглядом разношерстную компанию профессионалов. Рядом с ним стояла Ума — Олеся Уманова, капитан лейтенант, его зам и правая рука. — Значит так, — жестко начал Бизон. — Забудьте, кем вы были до этого. Здесь вы — группа "Нерпа". Оператор — Игорь Никитин, позывной "Опер". Медик — Руслан Абашев, "Лекарь". Подводный спец — Виктория Лазарева, "Дана". Диверсант — Илья Хованцев, "Сармат". И мой зам — Олеся Уманова, "Ума". Она здесь главная после меня. Вопросы? Вопросов не было. Ума коротко кивнула каждому, задержав взгляд на новеньких. С Бизоном они работали давно и слаженно, и все, кто знал их близко, догадывались, что за служебными отношениями стоит что-то большее. Но на базе никто не лез в чужую личную жизнь — Север не прощает лишнего любопытства. Дана мельком взглянула на Сармата. Высокий, подтянутый, с цепким взглядом человека, который привык оценивать всех как потенциальную угрозу. Она мгновенно считала: жесткий самоконтроль, напряженные плечи, микродвижения губ — дома что-то неладно, возможно, проблемы в семье. Женат, но счастливым не выглядит. Сармат, в свою очередь, тоже изучал ее. Женщина в группе спецназа ВМФ? Он видел много женщин-бойцов, но эта была особенной. Не в плане "слабее", а в плане... слишком спокойной. Слишком наблюдательной. Она смотрела на него так, будто читала открытую книгу. Это напрягало. — Профайлер, — тихо сказал Опер Сармату, перехватив его взгляд. — Видит людей насквозь. Говорят, мужа ее, подводника, на задании потеряла. С тех пор одна, с пацаном. Сармат кивнул, но ничего не ответил. Чужая боль его не касалась. У него своей хватало. Бизон тем временем о чем-то негромко переговаривался с Умой. Она поправила ему воротник куртки — жест настолько привычный и быстрый, что никто бы и не заметил. Но Дана заметила. И улыбнулась про себя. В этой группе будет не так уж одиноко, как казалось.

***

Их первой серьезной операцией стала зачистка побережья от диверсантов, засланных с подводной лодки. Всё по классике: холод, ветер, ледяная вода и минимум информации. Дана шла первой на погружение. Сармат страховал сверху. — Дана, вижу движение слева от тебя, — раздался в наушнике его спокойный голос. — Метров двадцать. Замри. Она замерла в толще воды, чувствуя, как иглы холода пробираются под гидрокостюм. Сквозь мутную воду она увидела тень. Диверсант шел прямо на нее. — Вижу, — коротко ответила она. — Работаю. Она пропустила его чуть ближе, оценила траекторию и нанесла удар ножом точно в дыхательный шланг. Пузыри воздуха взорвались вокруг, диверсант дернулся и пошел ко дну. — Чисто, — доложила Дана. — Поднимаюсь. Когда ее вытащили на борт, Сармат протянул ей термос с горячим чаем и одеяло. — Лихо ты его, — коротко сказал он. Дана промолчала. Только кивнула. На базе их встретили Бизон и Ума. Бизон хмуро просматривал данные, Ума стояла рядом, уже держа наготове сухую форму. — Отлично сработано, — коротко бросил Бизон, мельком глянув на Дану. — Отдыхать. Ума чуть заметно коснулась его руки, привлекая внимание. — Бизон, им бы в санчасть сначала, согреться. — После санчасти — отдыхать, — поправился Бизон, и в его голосе проскользнуло что-то почти теплое, обращенное только к ней. Они отошли в сторону, и Дана услышала обрывок фразы: "...сам в порядке? Что-то ты бледный..." — это Ума говорила тихо, почти неслышно. Бизон что-то ответил, коротко коснулся ее плеча и ушел. "Интересно, — подумала Дана. — Официально — начальник и подчиненная. А по факту..." Вечером, когда все сидели в казарме и обсуждали операцию, Опер включил запись с камер наблюдения. Все увидели, как четко и хладнокровно Дана работала под водой. — Слушай, Дана, — вдруг подал голос Сармат. — А ты не жалеешь? Что так быстро? Все замолчали. Вопрос был странный. Обычно Сармат не задавал лишних вопросов. Дана посмотрела на него долгим, изучающим взглядом. — Нет, — ответила она ровно. — Он бы не пожалел меня. Здесь не место сантиментам. Ты же сам это знаешь, Сармат. Сармат отвел взгляд. Она попала в точку. Он знал это слишком хорошо. Его учили не жалеть врага. Но вопрос был не о враге. Он сам не понял, почему спросил. Лекарь, сидевший рядом, тихо хмыкнул: — Попал, командир. Она же профайлер. С ней аккуратнее надо. Сармат промолчал, но про себя отметил: с этой женщиной надо быть не просто аккуратным. С ней вообще лучше не сближаться. Слишком хорошо видит. В углу комнаты Бизон и Ума тихо обсуждали план на завтра. Никто не обращал на них внимания, но Дана заметила, как Ума, слушая Бизона, машинально теребит край его рукава. Привычка людей, которые давно и хорошо знают друг друга.

***

Через неделю была еще одна операция. Потом еще. Группа притиралась друг к другу. Бизон оказался жестким, но справедливым командиром, который никогда не пошлет людей туда, куда не готов пойти сам. Ума — его тенью и опорой, всегда спокойной, всегда на подхвате. Лекарь — надежным тылом. Опер — балагуром и душой компании. А Сармат и Дана оставались самыми закрытыми. Однажды ночью, после тяжелого дежурства, Сармат не мог уснуть. Он вышел на крыльцо штаба покурить, хотя старался бросать. Там уже сидела Дана. — Мешаю? — спросил он, останавливаясь. — Садись, — кивнула она на место рядом. Он сел, закурил. Несколько минут они молчали, глядя на серую гладь залива. — У тебя сын? — вдруг спросил Сармат. Он знал это из личного дела, но хотел услышать от нее. — Пашка, — в голосе Даны впервые за всё время появилось что-то теплое. — В кадетском учится. Мать помогает. — Тяжело одной? Дана усмехнулась. — А ты думал, я замуж второй раз выскочу за первого встречного? Нет, Илья. Я лучше одна, чем с кем попало. Сармат почувствовал легкий укол. Она будто про него сказала. Про его брак, который трещал по швам, про Татьяну, которая уже давно жила своей жизнью, про то, что он сам терпит и молчит, потому что "надо". — А ты? — вдруг спросила Дана, поворачиваясь к нему. — У тебя жена. Почему ты здесь, а не с ними? Сармат затянулся, медленно выдохнул дым. — Потому что я здесь нужнее, — ответил он уклончиво. Дана покачала головой. — Не ври хотя бы себе. Ты сбегаешь. От нее, от себя, от того, что дома не так, как ты хочешь. Я вижу. Сармат резко повернулся к ней. — Ты видишь? — в его голосе прорезалась злость. — Ты ничего не видишь, Лазарева. Ты книжки читала про психологию и думаешь, что всё знаешь? А жизнь — она сложнее. Дана не обиделась. Она спокойно выдержала его взгляд. — Знаю, что сложнее, — тихо сказала она. — Я тоже сбежала сюда. После того, как мужа не стало, я не могла оставаться в городе. Каждый угол напоминал. Здесь хоть вода, дело, холод... Легче. Сармат замер. Он не ожидал такой откровенности. Она впервые говорила о себе не как о бойце, а как о женщине. — Прости, — буркнул он, отворачиваясь. — Я не хотел... — Забей, — Дана встала, запахнула куртку. — Всё нормально. Мы все тут с чем-то своим. Просто... будь аккуратнее, Сармат. Север не прощает ошибок. Она ушла, оставив его одного с догорающей сигаретой и странным чувством в груди. Она не лезла в душу, не жалела, не учила жить. Просто сказала как есть. Как равная. Из штаба вышли Бизон и Ума — видимо, тоже заканчивали разбор полетов. Они шли рядом, не касаясь друг друга, но в их шаге чувствовалась какая-то общая ритмика, синхронность. — Не спится, Сармат? — спросил Бизон, проходя мимо. — Скоро пойду, товарищ капитан второго ранга. Бизон кивнул и уже собрался уходить, но Ума чуть задержалась. Она посмотрела на Сармата внимательно, по-женски, а потом тихо сказала: — Илья, ты не думай, что мы тут все чужие. Если что — обращайся. И к нам, и к Дане. Она хорошая, хоть и кажется колючей. Сармат хмыкнул. — Разберусь. Ума улыбнулась и догнала Бизона. Тот уже ждал ее у двери, и когда она поравнялась с ним, Сармат заметил, как он коротко, почти незаметно, коснулся ее спины, пропуская вперед. "Интересно у них, — подумал Сармат. — И не скрывают вроде, и не афишируют. Просто... вместе. И всем плевать, потому что работают как часы"