Ирония любви

— Десерт я пропущу, — мило проворковала Сесилия, но ее взгляд неуловимо намекал, что речь пойдет не только о фирменных сладостях. — Нам было хорошо, правда? Давай так и запомним. Лорик ответил не сразу. Да и куда теперь спешить? Он отпил из бокала, и эксклюзивный «Статус-Кво» столетней выдержки осел на языке терпким вкусом полного и безоговорочного фиаско. Определенно, коллекционная бутылка эласы не заслуживала того, что творилось вокруг. — Моя память избирательна, дорогая. Но я постараюсь, — откликнулся он, хотя кончики мандибул раздраженно подрагивали. — Спишем вечер в убытки? — Это был чудесный вечер. И чудесные полгода. Я ценю твой безупречный вкус, но… мне нужен статус, а не розы. От органики всегда немного тянет компостом. «Зато статус благоухает рассветными садами», — цинично мелькнуло в голове. Что ж… Безвинно осмеянная роза нежно-кремового цвета замерла в высокой вазе, понуро склонив листья. Утро и без того началось с неприятностей. Сбой климат-контроля на заснеженной Новерии означал для обывателей всего лишь полчаса ворчания на стужу, но для оранжереи Лорика едва не окончился катастрофой. Капризные орхидеи с Сур’Кеша сбросили все бутоны, а азарийские Слезы Атаме немедленно втянулись под землю. Земные розы оказались куда более стойкими к внезапным заморозкам и поругания не заслуживали. — Идеальный выбор! — кивнул Лорик. — В конце концов, настоящая жизнь всегда требует слишком много ухода. Зачем наслаждаться эстетикой роз, если можно созерцать бородавки Анолеиса? Это намного рентабельней. — Знаешь, что мне в тебе всегда нравилось? Ты никогда не устраивал сцен. — Сесилия плавно поднялась и поправила закрытое черное платье. — Не разочаровывай меня. У всех свои сильные стороны, м? У тебя безупречные манеры, Лорик. А у Анолеиса — безупречные связи. Всего лишь вопрос личных приоритетов. Связи, хах! Как знал, что без этого кабинетного пыжака тут не обошлось. И уж от него-то действительно не «тянет» органикой. Не-ет, от этого скряги разит застарелой коррупцией и дешевым парфюмом, но, видимо, для Сесилии это и есть запах успеха. На последнем саммите лидеров компаний Новерии она как раз непринужденно беседовала с Анолеисом. Потом, конечно, сказала, что всего-то скрасила ожидание до прибытия Лорика, но… Очевидно, беседа вышла куда продуктивнее, чем он предполагал. — За твои приоритеты! — Он демонстративно отсалютовал бокалом. — Разочаровывать тебя не в моих правилах. Мои безупречные манеры велят пожелать тебе хорошего вечера. А вот не менее безупречный вкус выражает искреннее сочувствие. Желаю удачного слияния… капиталов. — Жаль… — На ее безмятежном лице впервые проклюнулось что-то вроде сожаления. — Я надеялась, нам удастся отнестись к этому… профессионально и остаться полезными контактами. За панорамным окном «Звездного Предела» уже вовсю завывала снежная буря, безжалостно перемалывая в белую крошку огни посадочных площадок. Ураган швырял в витражи колючую шрапнель, пока внутри, в уютном полумраке зала элита мира сего неспешно делила галактические рынки под аккомпанемент плакучей азарийской арфы. Эта морозная роскошь идеально подходила Сесилии. Чего таить — порой эта женщина казалась живым воплощением самой Новерии, для которой их роман оказался лишь убыточной строкой в ежеквартальном отчете. Лорик в последний раз скользнул взглядом по асимметричному платиновому каре — его давняя и, как выяснилось, фатальная слабость к светловолосым землянкам снова разбилась о ледяной расчет. В нежно-сиреневой глубине ее дорогих оптических имплантатов не угадывалось ни вины, ни сочувствия. Строгое платье из антрацитового смарт-шелка намекало о солидном банковском счете куда наглядней любых бриллиантов. Минимализм в стиле, минимализм в отношениях... Она была совершенным механизмом для обращения связей в личную выгоду, и пытаться пробудить в ней чувства — все равно, что просить пощады у снежного бурана за окном. — Ты найдешь кого-нибудь замечательного, Лорик. Ты всегда находишь, — заверила Сесилия, перед тем, как уйти из его жизни навсегда. Он молча проследил, как она грациозно лавировала между парящими столиками, пока окончательно не растворилась в полумраке зала. Лорик остался один на один с недопитым коллекционным напитком и необходимостью как-то закрыть этот откровенно убыточный вечер. Рядом беззвучно возникла официантка со счетом. — Богиня… — ахнула молоденькая азари, заметив розу. — Красота какая! У нас здесь таких и не встретишь… В ее тихом голосе смешалось больше тепла и неподдельных эмоций, чем во всех прощальных репликах Сесилии вместе взятых. Лорик невесело усмехнулся, активировал омни-тул и одним касанием оплатил счет, даже не поморщившись от внушительной суммы. — Возьмите, — он изящно подцепил розу когтями и протянул растерявшейся азари. — Будет настоящим эстетическим преступлением оставить ее увядать среди пустых бокалов. Пусть принесет радость хоть кому-то. Официантка осторожно, почти благоговейно приняла цветок. И просияла такой детской улыбкой, что уязвленное эго самую махость оттаяло. — Благодарю! Чудесного вам вечера! — Взаимно, — учтиво склонил голову он. Лорик неспешно зашагал к выходу. Впереди ждал пронизывающий ураганный ветер, пустые апартаменты и, как он наивно полагал, возможность спокойно и в одиночестве пережить эпичный финал этого беспросветно паршивого дня. За спиной захлопнулась дверца аэрокара. Лучи фар увязли в густой метели, как ложка в мороженом. Летать в непогоду никто не любит, но тащиться в бурю до монорельса и вовсе смерти подобно. Может, уляжется? Он откинулся на спинку водительского сиденья и устало прикрыл глаза. Говорят, неприятности обычно приходят целой стаей. Если и так, то эта стая наверняка откочевала из какой-то мифической преисподней. Спустя час после сбоя климат-контроля следующим вестником конца света объявился папа. Его берут на Вершину 15?.. В засекреченные проекты Binary Helix?.. Чтобы быть поближе к сыну?.. Нет, конечно, Лорик всегда искренне радовался всем научным победам и карьерному росту отца… пока это происходило где-то очень, очень далеко от Новерии. Но Новерия и папа?! Мезальянс похуже холеной красотки Сесилии и бородавчатого уродца Анолеиса! Может, чутье на женщин у Лорика и прихрамывало, но вот на потенциальные катастрофы срабатывало идеально. И сейчас оно навязчиво вещало, что эта коррумпированная насквозь планета просто не создана для правильных, порядочных турианцев, которые ориентируются на «честь», «долг» и «мораль». О чем «неблагодарный» сын не постеснялся заявить. Папа, конечно, обиделся. Но решения не изменил. Следующим испытанием для нервов стала, на удивление, любовь к искусству. Как любитель прекрасного во всех его проявлениях, Лорик заказал для офисной приемной кинетическую азарийскую скульптуру, которая выглядела как прозрачный сосуд, в котором парили капли жидкого металла. Эти капли должны были складываться в изящные формы… до тех пор, пока таможенники не оставили контейнер в зоне разгрузки в лютый мороз. В итоге высокотехнологичная скульптура замерзла и намертво зависла в форме, которая подозрительно напоминала неприличный жест. Стоит ли упоминать, что именно эту глыбу и бухнули прямо посреди офиса на глазах у всех подчиненных? И в довершение какие-то пакостники взломали его виртуального ассистента. Сломать не успели, но сменили программу на личину депрессивного элкора. Как же бесило каждый раз слышать что-то вроде: «С искренним злорадством: вам пришел счет за химчистку!» И ремонт назначен только на завтра! А теперь вот Сесилия… Духи, дайте сил пережить этот день… Снаружи почудился шорох. Нет, скрип суматошных шагов по свежему снегу. Лорик хищно встрепенулся и дернул мандибулами, уставившись в снежную кашу за окном. Пурга неохотно выпускала из объятий хрупкий силуэт женской фигурки, которая зябко потирала себя за плечи и аж приплясывала на колючем ветру. Да неужели… Сесилия? «Так-так… Похоже, твоя блестящая инвестиция в статус не покрыла расходы на транспорт?» — цинично плюнул ядом внутренний голос ехидства и оскорбленного эго. А голос галантности и сопереживания даме в беде в кои-то годы молчал. Лорик не спешил выпрыгивать из аэрокара и благородно подавать экс-подруге руку. Новерийская буря впервые пришлась весьма кстати. А Сесилия… Ну что ж, статус требует жертв. Попляшет, не переломится. Обеспеченные дамы считали дурным тоном рядиться в шубки, когда по их первому зову примчится новомодный транспорт с полным климат-контролем. Если только их покровитель не прижимистый Анолеис, жалеющий гонять технику в непогоду куда больше, чем комфорт подружек. Теперь можно обождать еще минут пять и словно бы невзначай выглянуть. Разумеется, чтобы полюбоваться абстрактной композицией «снежная баба на Новерии». Такую и в лаунж не грех выставить, хе-хе… Снежная баба дожидаться не стала. Она подошла ближе. У заднего окна на мгновение мелькнуло лицо. Благородно-бледная кожа так и отливала нездоровым синюшным оттенком, особенно подчеркивая крапинки веснушек на крохотном носике, который едва не вжался в стекло. И задержался достаточно долго, чтобы понять: эта обладательница кукольной мордашки, недурных серых глазок и копны пепельных кудряшек, которые уже почти спеклись в монолитный снежный ком, не имела ничего общего с надменной Сесилией. Задняя дверца распахнулась самым вульгарным образом. В салон ворвался кусачий морозный ветер и радостный взвизг: — Ру-Ру!.. А я уже… и не надеялась! Девчонка икнула и неловко плюхнулась на заднее сиденье. Причем грудью вперед, подволакивая объемный чемодан. По салону поплыл тяжелый амбре крепкого алкоголя и приторной сладости. При ближайшем рассмотрении на гостье оказались круглые, перекошенные и изрядно залепленные снегом очки и модный дизайнерский костюмчик цвета тессианского жемчуга. Явно недешевый, хм… Подвыпившая дочка богатого папика? Она кое-как утвердилась на сиденьи, прижимая к себе чемодан, и взирала на Лорика с пьяным умилением человека, который наконец добрался до дома. Хотя запотевшие очки вряд ли способствовали прозрению. — Ру-Ру-у… — Девица времени не теряла и почти сразу же попыталась дотянуться до него через подголовник. — Я же… ик!.. звонила! А ты не брал!.. Я думала… ну, всякое думала… — Рука неопределенно описала в воздухе круг, должный означать весь ужас передуманного. — А потом решила — приеду сама. Раз ты не едешь. И вот… Серые глаза за перекошенными очками подозрительно заблестели. Гребень почти встал дыбом. Лорик затаил дыхание, каждой пластиной тела ощущая, как благоговейный интерес перерастает в благоговейный же ужас. — А ты все-таки приехал… — В голосе звучало такое неподдельное счастье, словно это была ее личная победа над обстоятельствами. — Я скучала, слышишь?! Очень скучала!.. Никогда так больше не делай! Булка ты вредная… Но я тебя все равно люблю, ясно? Очень люблю! Поехали домой, а?.. Я… замерзла… Очередное «Ик!» успешно переросло в зевок и девица съехала в позицию «лежа», сладко прижимая к груди чемодан. А день, который и без того начался как образцовая комедия, явно вознамерился выдержать жанр до самых титров.