Ирония любви

Даже корпоративные сказки когда-нибудь заканчиваются. К такому выводу Вивьен пришла на обратном пути к апартаментам. И пусть в этот раз карета не превратилась в тыкву, но совсем не хрустальные туфельки на шпильках изрядно утомили ноги, а присутствие Сесилии заметно подпортило настроение Лорика. Не хотелось его и дальше расстраивать, поэтому после десерта засобирались домой. Да и несмотря на климат-контроль, Новерия скверно подходила для дам в летнем шелке. Пробирающийся под подол юбки сквозняк беззастенчиво кусал за зад, обтянутый одними лишь невесомыми полосками кружева, а по спине маршировал уже не первый табун зябких мурашек. Салон аэрокара встретил долгожданным теплом, но холод, казалось, уже успел свить гнездо между ребер. Вивьен грациозно откинулась на пассажирское сиденье, закинув ногу на ногу и стараясь дышать ровно. За окном мелькали унылые, занесенные снегом корпоративные блоки Ханьшаня, подсвеченные неоновой рекламой. Лорик вел машину уверенно и плавно, изредка бросая на спутницу многообещающие взгляды. Вивьен отвечала хитрой полуулыбкой, но ближе к концу поездки это напускное кокетство давалось с титаническим трудом. Ей приходилось до боли сжимать челюсти, чтобы хотя бы не стучать зубами от пронизывающего, колкого озноба. Какие уж тут светские беседы… Впрочем, Лорик и не настаивал. Как только они оказались в безопасности теплой прихожей его апартаментов, Вивьен наконец позволила себе выдохнуть. Тяжелая дверь отсекла завывания бурана. Куртку она сбросила сама, не дожидаясь галантных жестов. А затем и вовсе по-мещански склонилась, чтобы растереть лодыжки и избавиться от надоевших шпилек. Вся светская бравада осталась там, за столиком ресторана, и сейчас ее место заняла замерзшая, уставшая, но от этого не менее притягательная женщина. Ну, такой она надеялась казаться… Хотя со вчерашней встречи Лорик успел повидать большую часть ее ипостасей. И, откровенно говоря, не все стоило бы демонстрировать с порога. — Оставьте, Вивьен, — его урчащий голос прозвучал неожиданно мягко. Он подошел ближе, но не стал нарушать границ. — Холодный пол прихожей — не лучшее место для массажа. К тому же, я знаю другой способ согреться. Вам понравится. Она слегка прищурилась. Неужели этот образец турианской выдержки все же сдался и решил перейти к избитым пошлостям? Но Лорик безошибочно прочитал ее подозрения и чуть дернул мандибулами в отрицательном жесте. — Да ла-адно? — В его голосе снова проснулась знакомая ирония. — Не хочу знать, о чем вы подумали. Нет, я мог бы предложить вам коньяк, камин и… прочие утехи. Это было бы красиво, атмосферно и совершенно предсказуемо. Но вы сегодня весь вечер пытались меня удивить. Было бы невежливо не ответить взаимностью. Он сделал приглашающий жест в сторону неприметной двери. — А я почти настроилась на коньяк, — Вивьен демонстративно вздохнула и выпрямилась, забыв о замерзших лодыжках. — Знаете, а ведь я воспитана на сказке о Синей Бороде, где порядочным девушкам категорически не рекомендовалось соваться в подозрительные двери. Но раз уж вы решили потягаться со мной в искусстве производить впечатление… Пожалуй, я рискну. Только учтите — если ваш сюрприз окажется скучным, я потребую и коньяк, и камин, и… прочие утехи в качестве моральной компенсации. — Я это учту… — тихо рассмеялся Лорик. — Идемте. Обещаю, зрелище стоит прогулки босиком. Он приложил руку к сенсорной панели, и дверь плавно отъехала в сторону. Вивьен так и замерла на пороге, невольно округлив глаза. В лицо пахнуло густым влажным теплом. Воздух казался особенно тяжелым и даже душным, напоенным первобытными запахами мокрой земли, мха, древесной стружки и цветочной сладости. Прямо посреди царства вечной мерзлоты простиралась настоящая оранжерея. Куда там унылым декоративным кадкам в офисах! В натуральном золотом свете буйствовала инопланетная, дикая и неукротимая жизнь. Вверх тянулись жесткие, сверкающие голубым серебром папоротники Палавена — каждый лист как наточенный клинок. Под ними набухали крупные, отливающие неоновым ультрамарином бутоны с Тессии — в полупрозрачной середке так и пульсировал сгусток сиреневого света, будто живое сердце. По решеткам вились лианы с сердцевидными крапчатыми листьями глубокого винного оттенка. Там и сям виднелись таблички — сорт такой-то, планета эдакая… Виви быстро потерялась во всем этом великолепии и разнообразии. Оазис чистой, такой невозможной красоты нагло отвоевывал у ледяной планеты право на свое противоестественное существование. Искусственный свет мягко выхватывал капли влаги на листьях, заставляя их мерцать дороже бриллиантовой крошки на зеленом и пурпурном бархате. А прямо за прозрачным панорамным куполом оранжереи в бессильной ярости билась и завывала белая новерийская метель, явно оскорбленная, что ее не пригласили на праздник жизни. Вивьен завороженно шагнула внутрь. Озябшие пальцы ног с наслаждением зарылись в теплый мох и древесные опилки. Густое ароматное тепло мгновенно пробралось под шелк платья, выгоняя последние остатки озноба. Усталость испарилась без следа, уступив место детскому восхищению. Лорик знал, куда целить. Для женщины, которая росла среди картин и инсталляций, это естественное великолепие природы оказалось лучшим аргументом. Она осторожно ступила на узкую дорожку, выложенную из темного, подогретого снизу камня. Влажный воздух невесомым туманом осел на стеклах очков. Ароматы экзотических цветов сменяли друг друга, как бесценный парфюм в дорогом бутике. Из всех видов Вивьен без подглядываний на таблички узнала только розы. Как же непривычно увидеть их здесь! За световые годы от Земли, посреди ледяной пустыни… Такие родные, такие домашние. — Это… невероятно, — выдохнула она, оборачиваясь к Лорику. Слов катастрофически не хватало. — Просто… восторг! — Так значит, камина и утех мне не видать? — демонстративно посетовал тот и поджал мандибулы. Впрочем, в глазах так и горела шальная искра. — Как же быстро вы сдаетесь… — притворно ахнула Вивьен. — Но, к счастью, я вполне могу восхищаться цветами и одновременно оценивать… другие ваши таланты. Такое… необычное хобби для бизнесмена на вечно мерзлой планете. — Ваша матушка, если не ошибаюсь, знает толк в редких коллекциях… — задумчиво потянул Лорик, поглаживая ближайшую лозу. — Вы выросли среди подлинного искусства, а Ханьшань… Что ж, будем честны — это архитектурная депрессия. Здесь очень легко забыть, что во вселенной вообще существуют яркие краски. Новерия мертва. Она не терпит ничего живого, кроме амбиций, а эстетика считается производственной необходимостью только если речь идет о фирменном логотипе. Он подошел ближе. Его когтистые пальцы невесомо коснулись края листа азарийской лилии, заставляя тот едва заметно пульсировать бирюзовыми сполохами в прожилках. ​— Оранжерея обходится мне в приличную сумму, — признался он, и в его голосе больше не было намека на корпоративно-сухой тон. Только усталость пополам с гордостью. — Но когда за окном бушует метель, а я могу чувствовать аромат моих цветов и видеть, как жизнерадостно они цветут… это дает мне силы день за днем терпеть таких вот кретинов, как Анолеис. ​Вивьен завороженно смотрела на цветы, и внезапно все колкие замечания о Новерии показались ей мелкими и неуместными. Здесь, в этих рукотворных джунглях она почувствовала нечто, чего никак не ожидала найти на этой планете — место которое смогла бы смело назвать романтичным. ​— Это, пожалуй, лучшее, что можно найти на этой… отмороженной планете, — тихо пробормотала она, а затем спохватилась и смущенно добавила: — Простите, что я так отозвалась о вашем доме. Наверное, это неуместно… Щеки налились знакомым жаром. Вот балда! Весь момент насмарку… Но Лорик лишь издал низкий, вибрирующий звук — снисходительный и мягкий, как кошачье урчание. Вместо язвительного ответа он беззвучно шагнул ближе и замер прямо за спиной. Вивьен почувствовала исходящий от него жар, и в ту же секунду его руки уверенно, но очень бережно легли ей на плечи, а затем скользнули чуть ниже, приобнимая сзади. Ее запоздало окутал его запах. Едва заметная смесь пряного парфюма, алкоголя и чего-то неуловимо мужского. Вивьен на мгновение закрыла глаза, устраивая внутреннюю проверку. Хотела ли она этого? После вчерашнего провала, после унизительной правды о Сурави, после того, как она полдня притворялась железной леди Арно… Готова ли она позволить этому вечеру закончиться именно так, как сейчас недвусмысленно намекал Лорик? Одно дело шуточки про камин, но вот так, всерьез… Было бы глупо думать, что чувства, пусть даже и наивную влюбленность, можно вот так просто отключить по желанию и выбросить в утилизатор. Настанет тот момент, когда придется вернуться домой. Запереться в собственной одинокой комнате. И как следует подумать обо всем, что тут произошло. Лорик… был красивой, пьянящей отсрочкой. Не панацеей. Не избавлением. Она это понимала, и все же… Ей не хотелось больше никуда бежать, не хотелось ничего доказывать. Лорик оказался единственным честным и надежным существом, кто встретился ей на этой лживой планете. Он не прятался за камерой, не врал о своем статусе и не бросил ее в сугробе. И сейчас, в тепле его оранжереи и крепких объятий, Вивьен почувствовала, что ей действительно любопытно. Она медленно откинула голову назад, касаясь его плеча, и накрыла его руки своими. И это прозвучало как безмолвное, но окончательное «да».