Рандомайзер

Арсений не думал, что самым сложным вопросом, на который он постесняется отвечать перед своими детьми, будет произнесённое ангельскими голосами — «Папочка, а как ты встретил отцов?». Да, жизнь его к такому не готовила. В процессе загрузки фальшивого ответа перед глазами мелькает их первая встреча и многое другое — совсем не для детских ушей.

***

Рабочая неделя у Арсения не задалась — дедлайны горели не хуже его пятой точки, отсиживаться приходилось допоздна, а зарплату, как всегда, задержали, вдобавок без премии оставили. Не работа, а сущий кошмар. Арсению надо было расслабиться. Забыться на некоторое время — на выходные, если точно, — и позволить себе взять от жизни всё лучшее. Разве он не заслужил? Он почти час проторчал перед зеркалом, чтобы выглядеть с иголочки. Большая часть времени ушла на выбор между красивым кружевным бельём и атласным полупрозрачным халатом. В итоге омега решил надеть всё сразу — красивые кружева под полупрозрачный халат сразят любого альфу наповал. Особенно его соседа Антона из квартиры напротив — высокого, милого альфу с копной светлых кудряшек на голове. Выходя в подъезд в таком одеяении, Арсений только молился, чтобы ни один сосед не решил, что ему жизненно необходимо выйти из своего дома и увидеть его в таком. Он стучится в дверь — альфа никак не починит этот сраный звонок. И через секунд пятнадцать до него доносится голос альфы, просящий подождать немного. Внутри всё подрагивает от предвкушения, омега чуть отодвигает полы халата, чтобы лучше виднелись кружевные края лифчика, и ждёт. Дверь открывается и перед ним стоит альфа. — Оу, — удивляется Арсений, — ты перекрасился? Альфа хмурит брови и тут же поднимает, увидев, в каком виде предстал перед ним омега. Он даже сказать ничего не успевает, как Арсений впивается в его губы требовательным поцелуем и заходит в квартиру. — Тебе очень идёт, — между поцелуем говорит омега. Они на ходу избавляются от одежды — альфа снимает домашнюю футболку, а у омеги на пол падает халат. Арсений толкает альфу на диван-раскладушку и седлает его бёдра. Ему нравится пылающий огонёк вожделения в глазах альфы и вместе с ним искренняя радость от сюрприза. Омега наклоняется, впивается в его губы, удерживая руки альфы над его головой. Ему хочется долгих прелюдий, прикосновений и страстных поцелуев. Он берёт руку альфы в свою и кладёт на свою грудь, скрытую за кружевным лифчиком — что-то альфа совсем уныло реагирует на его действия сегодня. — Антош, — полустонет омега, прикусив губу, — ты меня больше не хочешь? — Хочу, — в полубреду выпаливает резко альфа. — Вот и славно, — омега продолжает целоваться, потираясь намокающей задницей о его стояк. Занятые друг другом, они совсем не замечают, как открывается входная дверь, и в комнату входит недовольный альфа. — Тём, какого хрена ты не… запер дверь. Арсений отрывается от альфы и переводит взгляд на… Антона? Глаза разбегаются между альфой с короткими белыми волосами под ним и альфой со знакомыми светлыми кучеряшками, который не менее ошарашенный стоит перед ними с пакетами в руках, одним своим видом требуя объяснений. — Антон? А кто?.. — он смотрит вниз — одно лицо. — О, братишка, ты что-то рано сегодня, — лепечет альфа, смотря на Антона. — Хочешь, присоединяйся. А внизу под омегой лежит Артём — брат близнец Антона, который после «оригинального» знакомства получит пиздюлей как от брата, так и от Арсения. Настоявшаяся неловкость заполнила собой всё пространство маленькой съёмной двушки, что дышалось с трудом. Артём позже извинился за свою ложь. Формально он не врал даже, но и отрицать того, что он Антон, не стал, потому вина его всё равно присутствует. Ситуацию смягчает только отсутствие романтических отношений между Арсением и Антоном, что помогает исключить наличие измены — просто перепутал, вот и всё. С того дня у Арсения появился ещё один милый сосед с уже знакомыми параметрами тела, но совсем другим пультом управления. Артём отличался дерзостью и вспыльчивостью, которая добавляла огонька в постель и конфликты в отношения, которым нет определённого названия. Антон же, в сравнении с братом, спокойный и рассудительный, со своими тараканами в голове, естественно, но у кого их нет? Со всеми различиями у братьев есть ряд черт, которые они делят между собой поровну, иногда желая перетянуть на себя одеяло. Оба очень чуткие и внимательные, когда дело касается омеги. Со временем границы их отношений, которые начались с физической близости, размылись: после секса Арсений не уходил к себе сразу, Антон и Артём, бывало, проявляли сверх нежности и заботы. От периодического перепихона они дошли до совместных вечеров за просмотром сериалов, лёжа на диване в тканевых масках и с миской попкорна. А дальше всё закрутилось так быстро, что Арсений и моргнуть не успел, как на безымянных пальцах обоих рук появились обручальные кольца. Кто-то, смотря на их экзотическую семейку, может закатить глаза или вовсе нелестно высказаться, но Арсения это не колышет, как и его теперь уже супругов. Омега привык брать всё лучшее от жизни, а тут ещё и двойное счастье. Как можно отказаться? Жизнь шла своим чередом. В большом уютном доме с двумя альфами под боком, стабильной работой и светлым будущим, но омеге чего-то не хватало. — Что ты хочешь? — удивлённо спрашивает Антон, пока Артём красноречиво плюётся водой, которой подавился. — Я хочу ребёнка, — спокойно, косясь на Артёма, повторяет омега, — от вас… желательно. Вы против? — Нет! — Ни в коем случае! — Прям сейчас можем, если хочешь! Перебивая друг друга восклицают братья. Арсений представить себе не мог настолько яркой реакции. Омега готовил себя если не к прямому отказу, то к просьбе повременить точно, но к чему точно не был готов — так это к желанию альф стать многодетными отцами. — Так, стоп-стоп-стоп, — тараторит Арсений, — про многодетность я ничего не говорил, придержите свои хуи в штанах. Для начала обследоваться надо, а уж потом посмотрим. — Можем обследовать одного, у второго такие же результаты будут, — Арсений и Антон вскидывают брови на уверенное заявление Артёма. — Вот скажи, как ты до своих лет дожил? — смеётся Антон. — Твоими молитвами, — цедит ему брат, — ой, завались! Арсений делает глубокий вдох, смотря на двух мальчишек-переростков. К его счастью, интеллект детям передаётся от папы-омеги, а потому он не волнуется за будущее образование их детей. Результаты обследования приходят через месяц — Арсений настоял, что провериться они должны по всем пунктам, чтобы исключить все риски. Здоровье у всех троих отменное, но Артёму бы железо принимать, а так всё отлично. Волновало альф не только здоровье, но и другой насущный вопрос — чей ребёнок будет первым? — Что? — хлопает глазами омега. — Ну, там, кто первый, — начинает Антон, — с тобой и чей будет первый малыш: мой или его? — В любом случае он будет наш общий, но хотелось бы узнать, всё же, кто будет биологически, — Арсений хмурит лоб. — Вы два дурака, честное слово. От кого бы я ни забеременел первым, второй в этот момент автоматически становится отцом тоже. Вы, блять, однояйцевые близнецы! — Антон и Артём переглядываются. — А если бы тебе дали выбор? — Походу, будем к донору обращаться, — удаляется омега, прикрыв лицо рукой — умудрился же в свои тридцать выйти за малолеток. И всё же этих дураков он любит. Когда уроки биологии девятого класса подходят к концу, в голову Арсения приходит гениальная идея: как ребёнка завести и отпуск приятно провести. Правда, говорить им это вот так сразу грозит молниеносной атакой бедной омежьей задницы, которую и так делят на двоих — Арсений, к слову, не жалуется. Рассказав про идею, он тут же жалеет, увидев горящие глаза альф, в которых читается неимоверное желание, как у подростков со спермотоксикозом. — Для справки, — останавливает их омега, — я не призываю вас набрасываться на меня, как на какой-то кусок мяса, но, — Арсений прикусывает губу, — я буду готов в любой момент. Но всё завтра, я очень устал. И где мой ужин? Вечер Арсения прошёл в окружении двух любящих мужей, вкусного ужина и дорогого вина, который они открыли в честь решения расширить их маленькую семью. А с утра омегу ожидало начало исполнения его слов. Разгружая одежду из стиральной машины, Арсений чувствует на своей талии чужие руки. Антона дома нет — рабочий день, — поэтому легко было догадаться, какой из Шастунов проявил наглость. — Тёма, — тянет омега, — ты там ничего не попутал? В порно обычно ждут, когда омега застрянет внутри машинки. — Можешь забраться для достоверности картины, но слышать твои стоны эхом из барабана будет смешно, — с этими словами Артём гладит ягодицы омеги через ткань домашних шорт. За несколько лет брака было много мест, где они занимались сексом — втроём и по отдельности с омегой. Потому Арсений не удивляется желанию Артёма взять его прямо на полу ванной перед стиральной машинкой. Он лишь лезет по пояс внутрь неё, исполняя желание каждого второго альфы подростка, который только открыл себе мир порнографии. — Я уже вижу, как меня ночью Антон задушит, — альфа снимает с него шорты — белья нет, — я первый! — Я тебе сейчас хуй сломаю, — рявкает Арсений зло, на что Артём смеётся. — Это того стоит. В отличие от брата, Артём презирает прелюдии и растягивает процесс, как пережёванную жвачку, которая не теряет свой насыщенный сладкий вкус. По ягодице приходит звонкий шлепок. Ах, да, Артём любитель лишний раз отставить свой след на омеге. Шлепки, синяки, укусы и засосы — его стезя, после которой хрен выйдешь на улицу в коротких вещах. Соседка уже предлагала Арсению услуги хорошего юриста и своего племянника офицера полиции, увидев на омеге синяки — задался тогда долгожданный отпуск альфы. Когда руки Артёма ложатся на задницу Арсения и пальцами раздвигают ягодицы, тот стонет. Как и ожидалось, звук распространяется эхом внутри барабана машинки и отчего-то альфу это возбуждает. Артём осторожно проникает сперва одним пальцем — дополнительной смазки у них нет, — затем вторым и третьим. Арсений стонет, слыша, как сзади хлюпает его задница. — Вставь уже, — хрипит Арсений, виляя бёдрами. — Терпение, милый, терпение, — пальцы продолжают разрабатывать анус омеги, выбивая из его уст короткие стоны. — Блять, Антон бы уже… — не успевает Арсений договорить, как Артём входит одним рывком вперёд. Ревность в их гармоничных отношениям присутствует. Стоит омеге хвалить одного, как второй начинает яростно навязчиво доказывать, что тоже не промах. Порой Арсению их ребяческий характер на руку, но иногда система даёт сбой. Омега, походу, никогда не поймёт смысл порно со стиральной машиной. Мало того, что в ней не застрять, так ещё и упирается в рёбра неприятно. Весь дискомфорт перекрывает проникающий во всю длину член альфы. Бёдра болят от шлепков по ним чужими, к которым прилетают ещё удары крепкой ладонью. Арсений отвык не только от длительной грубой близости, но и от размеров близнецов. По крайней мере, сейчас он с одним, а не двумя. Ему приятна двойная доза ласки и нежности, но сидеть после этого — целое испытание или вовсе «миссия: невыполнима». Колени медленно стираются о кафельный пол, и Арсений сообщает — либо кончают сейчас они, либо их коленные чашечки. Последние толчки Артёма отзываются болью в рёбрах из-за краёв барабана машинки и мощным оргазмом. Альфа следует за омегой, изливаясь внутрь с протяжным стоном. На несколько минут они сцепляются узлом, у уха Арсений слышит победным шёпот. — Я первый! — Ты сейчас первым у меня нахуй пойдёшь! — выдыхает омега — господи, дай ему сил.

***

Антон возвращается поздно ночью. Брат его к этому времени видит девятый сон и разбудит его в лучшем случае падение астероида. У Арсения выходные, потому режим сбивает без зазрения совести. Альфа подходит к нему тихо, не пугая, и целует в макушку в тёмные пряди. — Ты поздновато, — Антон кивает. — Переделывал работу за одним альтернативно одарённым, — он скидывает пиджак и садится рядом с мужем, положив голову на его плечо. — Как же я устал. — Иди сюда, — Антон ласкается к нему, как кот, даже мурчит. Альфа вдыхает родной запах, трётся щекой о ляжку омеги и проваливается в полудрёму. Спать ему совсем не хочется, лишь почувствовать блаженное спокойствие после нескольких часов работы, где на покой ушла последняя нервная клетка. — Какой ты милый, когда такой, — Арсений долго подбирает слова, — когда расслабленный, спокойный, как кот сонный. — Я думал, что скажешь, может, жалкий. Видок у меня кошмарный. — Вовсе нет, Антош, ты просто устал, — он целует мужа в висок. — Вот тут один целый день валяется то тут, то там с весенним обострением. — Да, — Антон лениво смеётся, — он успел похвастаться. Арсений закатывает глаза и перекладывает ногу на ногу, чтобы альфа больше не мог лежать на нём. Антон ойкает от неожиданности и смотрит затравленно. — Вы как малышня собачитесь из-за такой фигни, — фыркает омега. — Вам по пять лет? — Во-первых, ты не фигня, милый, а во-вторых, не принимай наши «перепалки» за чистую моменту. Мы всегда уступаем друг другу, чтобы второй получил лучшее, но стараемся делать это скрытно, — поясняет Антон, притянув к себе омегу на колени. — Смешно чутка. Выходит, вы и меня так уступали, или это другое? — Арсений смотрит с прищуром, и Антон надувает щёки, фыркнув. — И да, и нет одновременно, — омега заинтересовано выгибает бровь, — когда он, то есть я вас спалил и мы выясняли отношения, Тёма, он после этого отозвал меня в сторону и сказал, что если надо, то уйдёт и не будет мешать. Врать не буду — на несколько секунд я подумал, что это будет лучшим решением, а потом… потом увидел, как он на тебя смотрит. Мы можем собачиться, но факта, что мы друг за друга горой, это не отменяет. Арсений целует Антона мягко, тронутый речью. Ему также хочется подойти на цыпочках к сопящему Артёму и оставить поцелуй на вспотевшем лбу. С исполнением задуманного он не спешит — Антон притягивает его к себе, прижав к груди, и целует, спустив руки на ягодицы омеги. — Кошмар, — цокает Арсений, — ещё один с обострением. — Милый, ты сам дал нам согласие и всё остановить можешь только ты, — Антон ждёт, и, так и не дождавшись стоп-слова, валит омегу на диван с градом поцелуев. Омега порой чувствует себя владельцем двух рыжих котов. Рыжие, потому что именно эта порода самая ебанутая, хоть один выглядит как белый, а второй пушистый. Арсений ложится на бок, позволяя стянуть с себя лёгкие шортики. Антон избавляется от одежды, оставив только рабочие брюки. Чтобы не разбудить Артёма, которому с утра пораньше на работу, альфа зажимает омеге рот ладонью, пока искусно растягивает пальцами. Стоит отдать должное брату — в подготовке Арсений не нуждается. Едва ощутимый укол ревности присутствует, что не новость. Конечно, обидно, что не получится насладиться медленной растяжкой, но мысль побыстрее ощутить целиком своего мужа привлекает больше. Омега под руками альфы плавится мороженным под июльским солнцем. Антон нетороплив, что по большей части бесит. Однако в моменты, когда времени полно, Арсений искренне наслаждается умелой лаской мужа. Особенно на стоны его выводят длинные пальцы, трогающие нежно грудь и сжимающие соски. — Я сейчас закричу, хватит, — Антон только хмыкает, теребя затвердевший сосок. — Кричи, — он кусает за сосок, и тот реально кричит, но тут же закрывает рот рукой — не хватает только второй похотливой шпалы. Антон укладывает омегу на спину, притягивает за талию к себе и усаживает пятой точкой на колени, пристраивая головку к растянутому входу Арсения. Член медленно проникает, привыкшие к размерам стенки легко принимают, а смазка только облегчает дело. — Потише, — хрипит омега, выгибаясь от вернувшегося чувства наполненности. — Арсюш, этот дуралей не проснётся, даже если мы тут орать будем, — альфа толкается медленно, — даже если дом обрушится, хрен он проснётся, поэтому не сдерживайся и позволь мне услышать твои прекрасные стоны. Волю себе омега не даёт, но по совету Антона стонет на особо грубых толчках. В первые месяцы совместной жизни Арсению нравилось, как братья превратили секс в своеобразный спорт, но зная их настрой теперь, становится немного страшно за сохранность драгоценной жопы. Каждый толчок Антона отзывается шлепком и хлюпом. Если стоны ещё как-то удаётся заглушить, то с этим беда. Арсений зажимает рот второй рукой поверх первой. Внутри всё распирает, стенки сжимаются, тело требует освободительного оргазма, чтобы расслабиться от такого перенапряжения. Всё же омега не выдерживает и кончает спустя меньше чем пять минут после начала — либо организм не тот, либо утренний секс с Тёмой утомил тело. Антон на этом останавливаться не собирается, одновременно возбуждая омегу своей настойчивостью и ею же пугая. Крупная головка снова задвигалась внутри поступательными проникновениями. Смазка хлюпает, струями течёт из задницы по бёдрам на диван — он у них кожаный, поэтому волноваться за уборку не приходится. Альфа параллельно дрочит омеге, приводя в строй его член. Таким же твёрдым, как несколько минут назад, он не станет, но уверен, что есть чем кончать, и Антон выжмет из него эти соки. — Полегче, блять, я так, ох, да, — омега стонет на одной ноте, сил протестовать нет, да и не хочется. Видимость сдержанности окончательно рушится, оба не стараются заглушить стоны, особенно омега, который близок ко второму пику. Короткие ногти оставляют красные полосы на спине альфы, пятка омеги бьёт по бедру, зубы порой цепляются за плечо, больно кусая. — Ауч, — шипит альфа, — Арсюш, а я ведь тоже так могу. Антон кусает его метку на шее — решил заодно обновить её. Арсений выгибается до хруста в спине от резкой боли. Альфа наслаждается его нечленораздельными звуками, которые сливаются то в мольбу унять пыл, то сменить угол проникновения и уже закончить эту сладкую пытку. — Ещё чуть-чуть, милый, — стонет альфа, задевая грубыми толчками простату омеги. — Ты заебал! Буквально! — вопит Арсений, вовсе забив на сон Артёма — ему тут так-то жопу натягивают. — Какой же ты бука, — омега жалобно хнычет, — сейчас всё будет, милый. — Что? — Антон сжимает его бока, переворачивает на бок и входит глубже, заставив Арсения закричать — на сей раз он закрывает рот рукой и глушит крик, что мало спасает. Антон кончает глубоко внутрь, завалившись на Арсения всем своим весом. Узел медленно набухает, преграждая утечку семени из ануса омеги. Альфа любит подолгу пребывать в своём супруге, который обычно недовольно бурчит на него за это, но сегодня сильно вымотан, да и цель у них есть. — Арс, порядок? — омега мотает головой. — Меня за день выебали дважды, как ты думаешь? — Ты нам похлеще марафоны в течку устраивал, у Артёма всё ещё травма. — Большие — переживёте, — Арсений закатывает глаза, с самодовольной улыбкой вспоминает, каким был несколько лет назад — порох ещё есть, но осечки порой случаются. Арсений лежит на альфе — не знает, когда Антон успел поменять их местами — и лениво сопит, отходя от оргазма. На них с порога спальни смотрит Артём, явно раздосадованный тем, что его разбудили. Но настроение быстро сменяется, как по щелчку, при виде выпяченной кверху задницы омеги, в которой всё ещё находится член Антона. Тот приподнимает брови с кричащим намёком. — Возьмёте третьим? — Арсений зло смотрит на Артёма и выпаливает, непроизвольно сжав пальцы вокруг горла Антона: — Я вас обоих сейчас в жопу…

***

Яичница подгорает, за что Артём получает по руке лопаткой, а Антон, глядя на этот цирк, едва сдерживает смех. Арсений направляет широкую часть утвари на него и смотрит с угрозой расправы, держась рукой за пятую точку, куда секунду назад прилетел звонкий шлепок — пускай с разрешения, но боли не отменяет. — Озабоченные! — Арс, родной, будь у тебя муж, как ты, то понял бы нас, — Артём соглашается с братом, Арсений же их уловки давно выучил наизусть. — Боже, — мычит омега, — а ведь есть шансы, что мелким передастся ваш характер. Какой кошмар. — Милый, ты сам сказал, что нам можно, — напоминает Антон. Арсений совсем не злится на них — если только чуть-чуть. С утра настроение на что-то грубое и дикое, на что-то безумное, на игру, но без просьбы сделать, а получить желаемое от альф, разгневанных альф. К сожалению, это может занять чуть больше времени, ведь за годы семейной жизни братья изучили заскоки их омеги вдоль и поперёк и научились лавировать на волнах тревоги, раздражения, грусти, радости и хаотичной ебанцы, как профессиональные сёрферы. — Много что я могу сказать, — пыхтит омега, — у вас своих мозгов, что ли, нет? Да и кто так сильно бьёт? — Прости меня, солнышко, — с жалобным взглядом просит прощения Артём, вытягивая руки, чтобы обнять — Арсений тут же направляет на него вилку, чтобы не смел. В какой-то момент он ловит себя на мысли — а не зашёл ли слишком далеко? Вдруг до них не дойдёт и они начнут творить какую-то здоровую рациональную херню, чтобы загладить вину, вместо того, чтобы грубо взять супруга? Сказать напрямую он не может, вернее не хочет. Это испортит впечатление от «неожиданности» и не позволит сполна насладиться властью альф. Как бы им намекнуть? Артём снова лезет с объятиями, и, кажется, это самый подходящий момент. Омега вновь отталкивает его, но вместо кухонной утвари использует собственный зад, что вводит альфу в ступор. Антон тоже замечает это. Они с братом обмениваются взглядами и кивают коротко — всем понятно, к чему всё идёт. Артём встаёт позади Арсения и накрывает его руки своими, прижавшись вплотную. — Арсюш, мы тебя любим, но терпение наше лучше не испытывать, — томный голос альфы мурашками проносится по коже омеги — именно это он и ждал. — Можно подумать, случится что-то страшное, если вас разозлить, — фыркает Арсений, внутри ликуя от своего плана. Антон и Артём синхронно выгибают брови, перекидываются несколькими фразами на ментальном уровне и кивают, после чего медленно подходят к омеге. Арсений всё ещё для вида возится с подгоревшей яичницей, будто это не только исправит вкус гари, но и цыплёнка оживит. Артём выключает плиту и отводит омегу чуть подальше, невзирая на его протесты и недовольство. До них дошло, всё напыщенное настроение Арсения не больше чем хорошая игра на приватную публику из двух альф. Братья зажимают его с двух сторон, пути отступления заблокированы. — Вы что удумали? — притворяется невинной душой. — Догадайся с трёх раз, милый, — Артём прижимается грудью к его спине и лезет руками под домашнюю футболку одного из братьев — редкие одинаковые вещи всё ещё путаются и не определить, где чьё. — Полегче, — в переводе с арсеньевского «только попробуй остановиться, откушу хуй». — Солнце наше, мы совсем нежно, — Антон избавляет его от футболки и лижет грудь. Из уст омеги вырывается тихий стон. — Ты такой нервный, — тянет томно Тёма у самого уха и кусает мочку, пока Антон снимает с него шорты. Арсений предстаёт перед ними голый, чутка напуганный и одновременно наслаждающийся своей затеей. Он знает, что его альфы никогда не навредят ему, даже в процессе игры, шлепки не в счёт. Артём ведёт руками по его телу, мучает соски, тянет, сжимает, трёт. Носом он зарылся в загривок омеги, лижет шею, покрывает поцелуями и шепчет похабные фразочки, пока Арсений краснеет так, будто в первый раз слышит. Антон тем временем опустился перед омегой на колени и старательно посасывает его член, орудуя языком на головке и пальцами внутри ануса. От стимуляций он едва держится на ногах — если бы не Антон, то точно давно рухнул бы. — А мы можем перейти, ох, на более горизонтальную поверхность? — пыхтит Арсений. — Пожалуйста. — Можем, конечно, — ухмыляется Антон и переглядывается с братом — однажды омега расшифрует их язык, но не сегодня. — Заодно и позавтракаем, — бросает Артём перед тем, как разложить Арсения на кухонном островке. По бедру прилетает звонкий шлепок. Омега был не готов, но ничуть не против. Сердце бешено колотится, тело не слушается, им вертят как хотят. От холода деревянной поверхности по телу бегут мурашки. Братья нависают над ним по обе стороны: Артём пристраивается у головы, которая свисает с края столешницы, Антон встал между ног и широко их развёл. Арсений переживает не на шутку — дай волю этим двоим и от него ничего не останется. Впрочем, рискнуть он готов. Артём водит головкой члена по губам омеги, придерживая одной рукой за затылок, чтобы голова не свисала сильно — какой заботливый. Арсений высовывает язык, лижет робко, пытается обхватить губами, а альфа дразнит, убирая головку каждый раз, когда омега тянется. Злиться на шалости ему не дают времени: Антон на естественной смазке вводит два пальца и растягивает короткими толчками. Смазка пошло хлюпает, и омеге остаётся только догадываться, когда он успел так намокнуть. Втроём у них не первый раз: чего скромничать, омега на вторую неделю отношений слёзно выпрашивал тройничок, а ещё через две недели двойное проникновение. Первое ему нравится больше второго, однако есть отдельный вид удовольствия от ощущения одновременно двух внутри. Судя по стараниям Антона вместить в него больше трёх пальцев всё к этому и ведёт. Артём толкается в его рот до половины длины, выходит до конца и возвращает орган обратно. Поза позволяет видеть, как глубоко Арсений принимает член, прежде чем начинается давиться. — Тише, мой хороший, не спеши, — тянет Тёма, чуть давя на выступающий кадык омеги. — Шаст, ты там всё? Ах ты сук… Антон давно закончил растягивать Арсения, когда рука вошла по самое запястье на одной его смазке. Пока Артём был занят минетом, его брат вовсю медленно трахал омегу своим членом, не забывая добавлять пальцы внутрь. Арсений мычит от удовольствия, не способный издать другие звуки. Слюна стекает по щекам, сосать так удобно, но не безопасно, а в купе с пускай и умеренными толчками Антона вовсе травмоопасно. Оба брата выходят из него с пошлыми звуками: смачный чмок сжатых вокруг головки губ и мокрый хлюп от вытекающей из растянутого ануса смазки. Артём берёт его на руки, и омега обнаруживает себя прислонившимся спиной к груди Антона. Тот держит его ноги под коленями и раздвигает так, чтобы брат всё видел. Они делали это сотни раз, но Арсения отчего-то пробирает стыд. Словно пришёл на осмотр к доктору после секса, не приняв душ и не вымыв сперму из задницы. Артём облизывается и льнёт к краям сжимающегося покрасневшего входа. Шершавый язык лижет широко, пальцы проникают внутрь, оттягивая стенки внутри влево и право. Омега чувствует себя уязвимым, беззащитным и таким потерянным. Как же долго он этого хотел. — Как же ты течёшь, — восклицает Артём, пошло хлюпая. — Представь, каким он станет, когда мы заполним его до краёв, — шепчет Антон на ухо омеги. — Скажи, милый, ты же так хотел этого. Чтобы мы оба заполнили тебя одновременно, повязали и оплодотворили, чтобы ты ходил беременный, такой круглый и милый. — Интересно, как поменяется твой вкус? — говорит Артём, оторвавшись от задницы омеги. — Чем быстрее мы приступим, тем раньше он будет ходить беременный нашими детьми, — Антон раздвигает его ноги шире, — скажи же, милый. — Хочу, — хнычет Арсений. — Что ты хочешь? — Артём прижимает головку ко входу, но не двигает ею. Ждёт. — Давай, солнце наше, расскажи, чего ты хочешь, чтобы мы сделали. — Блять, хочу, хочу, чтобы вы меня заполнили, повязали, чтобы я понёс, ах, ваших детей, прошу! Первым проникает Артём, звонким шлепком проходясь по бедру. Омега вновь ощущает приятную заполненность, когда внутрь толкается ещё и Антон, почти сразу. — Ой, нет, подожди, я не... — член входит дальше, и Арсений теряет дар речи, — ох, блять. Они дают немного времени привыкнуть. Омега то и дело стонет, тяжело дышит и пытается уместить в себе два больших органа и у него получается. Талант не пропьёшь и не потеряешь сквозь года брака. Ощущение в себе двух членов, что двигаются внутри, потираются друг об друга и задевают простату, срывает крышу. Антон держит крепко, Артём тоже помогает, чтобы все их активные движения не закончились отделом неотложной помощи. Омега стонет на одной ноте при каждом грубом толчке, инициатором которых выступает Тёма. Антон ничем не лучше — всю шею искусал. Арсений чувствует, как близок, и с ужасом понимает, что его так просто после оргазма не отпустят. — Я сейчас кончу! Я кончу! — визжит Арсений от ударов тока внутри при каждым движении. Кончив на свой и Артёмов живот, омега обмякает на руках, пока братья его буквально дотрахивают. Они извергаются в него почти одновременно — Антон был чуть раньше — и сцепляются, чем приносят омеге боль. — Прости, маленький, сейчас станет легче, — шепчет заботливо Антон. — Как тесно, ой, боже, — несмотря на сцепку, из краёв ануса вытекает сперма, и Артём заталкивает капли обратно внутрь, на что омега шипит. — Пока тесты не покажут две полоски, ни одна капля из него не вытечет. — Резонно, да, Арсений? — вопрос Антона остаётся без ответа. Омега устало сопит, лёжа между своими мужьями. Сквозь сон он слышит тихую словесную перепалку, примирение и храп. Как же он безумно любит этих дураков.

***

Близнецы смотря на него с горящими глазами и не скрывают умиления. Кто же знал, что простая просьба поделиться солью могла дать начало такой истории любви. — А вот и мы, — задорно объявляет объявившийся в прихожей Антон. — Простите, солнце и лучики, дороги замело, ужас просто, — поясняет Артём и вместе с братом раскрывает руки, чтобы поймать детей в объятия. — А нам было так весело, что мы и не заметили, как прошло время, — говорит омега, держась за ноющую спину. — Вот как? — альфы выгибают брови. — И что вы тут делали без нас? — Папа рассказал, как вы познакомились, — невинно говорит Ваня, и его брат Миша подхватывает: — Но у нас ещё один вопрос. — Какой? На этот раз мы, — Артём указывает на себя и Антона, — ответим, а папа отдохнёт. Ваня и Миша синхронно показывают на округлившийся живот Арсения и спрашивают: — Откуда берутся дети? Альфы замирают, краснея и путаясь в дозволимых вариантах, омега же заливается смехом. Как же он безумно любит этих дураков.