Рандомайзер

Антон морщится от запаха трясины и болота. Он знал, на что соглашается, и согласился бы снова, но в идеале просто забрал бы принца к себе, ещё когда тот был мелким, и по-быстрому устроил свадьбу. Лошадка его тоже не в восторге от сложившейся ситуации — фырчит без конца, недовольство высказывает и цокает периодически. — Танюш, — обращается к лошадке, — ну прости меня, что втянул тебя в такое долгое путешествие, но не мог я иначе. Антон не хочет вызвать к себе жалость. О своём решении спасти возлюбленного от рук злого колдуна — которого уже покарал своим мечом — и могучего дракона он ни разу не жалеет. Удручает его ряд необдуманных решений, которых можно было избежать, если бы не его импульсивность и отсутствие терпения. — Осталось совсем немного, — кровля башни виднеется за горизонтом, — мы почти у цели. Он дёргает за поводья, лошадь фырчит, встаёт на задние ноги и тут же срывается с места в направлении башни, в которой заточён его любимый. Вместе с уверенностью в нём бушует ярость, которой он свергнет любую тварь, которая встретится у него на пути. Дремучий лес остаётся позади, перед ним открывается вид на ровное поле, окружённое скалами, что ограждают высокую башню от внешнего мира, делая её легендой, в которую верят только дети. Сказочной красоты место омрачает лишь дракон, который ждёт его внутри. Круглый месяц он охраняет спящего беспробудным сном принца, не отходя ни на шаг. Они добираются до подножия башни, и Антон велит своей верной подруге подождать его внизу. Сам обнажает меч, готовый к любым нападениям. В другой руке спрятан нож, грудь его защищает броня, а от огня спасёт щит, выкованный лучшими кузнецами его королевства. Если и есть что-то, что Антон ненавидит больше болота, то только бесконечные спиральные лестницы, от которых кругом голова. Шаги тихие, осторожные, чтобы не проморгать надвигающегося врага. Чем ближе он к кровле, тем уже становится дорога, что туда ведёт. Внезапно он слышит шаги, задерживает дыхание, чтобы расслышать, откуда они доносятся. Звуки прекращаются, Антон думает, что померещилось, но затем они возобновляются. Будто капли падают и ударяются о что-то с глухим звуком совсем рядом. Он ощущает влагу на руке — капля воды упала на вытянутую руку. Вода ли? Сердце бешено бьётся, костяшки кулаков белеют от силы сжатия, он медленно поднимает глаза к потолку и видит в темноте два жёлтых глаза с тонкими зелёными зрачками, что смотрят в душу. — Твою мать, — Антон прикрывается щитом и запускает в ящера нож. Естественно, маленький ножик как соломинка для толстой кожи, покрытой чешуёй. Действовал Антон импульсивно, нервный и застигнутый врасплох, оттого и потратил впустую нож — если вернётся домой живым, его оружейник Дмитрий об этом не раз напомнит. Будет рад, конечно, живому другу, но не будет собой, если не поворчит. Антон защищается щитом, замечая, что дракон то ли косой, то ли специально промазывает, то ли просто неуклюжий. Потоки пламени направлены исключительно в стены и потолок. Свет от них отражается, и Антон видит, как ящер уменьшается в размерах, пока вовсе не исчезает в темноте. — Ты Антон? — доносится из ниоткуда голос. — Кто здесь? — Так ты Антон или нет? — Антон, — кричит в пустоту, — ты кто? Где мой принц Арсений? — Остудите пыл, принц Шастун, — фыркает кто-то, после чего загорается небольшой светоч. Перед ним предстаёт лицо взрослого мужчины. Тёмная бородка с виднеющейся сединой, морщины вокруг глаз, мешки и… чешуя. Антон тут же замахивается мечом, за что получает под дых драконьим хвостом, который вылез из-под длинной мантии. — Сказал же, остыньте, принц Шастун, — повторяет дракон в обличии мужичка. — Сергей меня звать, а про тебя я знаю от принца Арсения. Услышав имя возлюбленного Антон воодушевляется и подходит к Сергею слишком близко, показательно опустив оружие, дабы не получить хвостом ещё раз. Дракон совсем не выглядит угрожающе: скорее как старик, который хочет пораньше домой к семье. Антон просит привести его к его возлюбленному, и Сергей, на удивление, легко соглашается и велит идти за ним. На лестнице вверх они встречают обожжённые тела и кости людей. Антон не расслабляется, держит ухо востро и меч в руке — пополнять ряды человеческого шашлыка он не намерен. Сергей его дёрганность и скованность замечает. — Вы можете посчитать меня жестоким, не буду спорить, так и есть, но я не плохой… большую часть времени. Все они, — указывает на трупы, — хотели Вашего принца Арсения. — Что? — Король, когда узнал, что его сын пал под чарами колдуна и находится под моим присмотром, велел спасти его любой ценой, да вот только он не учёл, что желающих будет много и не все, скажем так, пришли за ним из добрых побуждений. — А ты откуда знаешь? — недоумевает Антон. — Он подвергся чарам спустя несколько дней после похищения. Мы с ним неплохо подружились, принц Арсений что-то сам не спешил быть спасённым — только о тебе и говорил, столько описывал, что я не мог не узнать, — Антон благодарит его. — Спасибо за Вашу доброту и прошу прощения за жестокость. — Пустяки, я бы тоже, думаю, сделал так при виде дракона, — с усталой улыбкой говорит Сергей. Они останавливаются у деревянной двери. Та медленно отпирается со скрипом, а за ней большая кровать с балдахином, плотная нежно-голубая вуаль свисает до пола, чуть покачиваясь от сквозняка. За ней должен лежать его возлюбленный. Антон кидается к кровати и раздвигает полы вуали, не в состоянии прожить ещё немного без своего принца. За ней лежит Арсений, такой, каким его в последний раз видел Антон на балу в честь будущей коронации. Красивый, спокойный, в нежном лёгком одеянии и лишь его беспробудный сон омрачает столь очаровательный образ. Он садится на край кровати и наклоняет голову, касаясь своим лбом чужого. — Я пришёл, любовь моя, скоро мы будем вместе, как прежде. Он целует Арсения. И ведь не вспомнит, когда в последний раз касался этих бледных родных губ. Хотя нет, врёт, всё же помнит: в беседке, окутанной лозами роз в королевском саду, где их никто не видел и не беспокоил. На его поцелуй слабо отвечают. Арсений жмурит глаза, мычит и ворочается на месте. Дневной свет слепит, а отвыкшее от яркости зрение не сразу различает силуэт любимого. — Антон? — хрипло спрашивает он. — Да, любовь моя, я здесь, — Антон снова целует в ожидании воссоединения, но Арсений отворачивается. — Дай ещё пять минут, сейчас встану. — А-арсений, ты проспал три недели, — поясняет ему. — Хорошо, ещё пять минут и встаю, — он снова засыпает, засопев тихо в подушку и повернувшись набок. Антон озадаченно смотрит на него, затем на Сергея, который пребывает в не меньшем шоке. Что делать в такой ситуации, он не знает. Попытки разбудить тряской за плечи ни к чему не приводят, и Антон снова целует. — Сейчас встану, — ёрзает Арсений, но отойти ко сну на сей раз ему не позволяют. — Арс, проснись, тут всё серьёзно, я тебя спасать пришёл! — нехотя всё же просыпается и садится на кровать. Реальность до него доходит только сейчас. — Антон? Ты здесь? Это не сон? Боже, — он бросается к нему на шею, целует и крепко обнимает. — Здесь, моя спящая красавица, — выдаёт с улыбкой. Крепко прижимая к себе Арсения, он вдруг ощущает, как его тело становится всё тяжелее и тяжелее. Блять, только не снова. Принц вновь отошёл ко сну, стоило закрыть глаза. Вновь пробуждает его поцелуй. — Да что ж такое, Сергей! — обращается к нему зло Антон, уверенный, что тот должен что-то знать. — А я что? — под натиском он всё же рассказывает: не то чтобы он хотел что-то скрыть, распереживался просто от такой резкости. — Там, как бы, такое дело, — мнётся от неловкости, — нужно больше поцелуя, чтобы его пробудить навсегда. — В каком смысле больше? — с опаской спрашивает принц Арсений. Дракон мнётся, увиливает и думает, как бы помягче донести. Они не на шутку волнуются, ожидая худшего, чтобы быть готовыми ко всему. Антон не выдерживает и рявкает, требуя ответов, аж Арсений пугается от грубого повелительного тона, которого ещё не доводилось слышать от любимого. — Вам надо вступить в связь… половую, — оба вопрошающе выгибают брови, — да, посношаться вам надо. — Мать твою, зачем такое слово использовать, фу! — возмущается громко Антон. Скрывать смысла нет, с Арсением они делали много чего вне брака, ибо терпеть столько — пытка, но ни разу не задумывались о таком похабном названии. Они друг друга любят, поэтому и занимаются исключительно любовью, всё строго по королевскому воспитанию. Арсений и вовсе нежным цветочком воспитывался, который лишь из медицинских учебников познал мир голых тел и волшебных точек. Антон видит красные щёки своего принца, отчего поневоле сам тушуется от сложившейся ситуации. Звучит настолько абсурдно, что принц Шастун думает, а не обман ли это. — Нам обязательно при Вас? — робко спрашивает Арсений, и дракон фыркает, изрыгнув огонёк пламени. — Думаете, мне в радость смотреть на ваше сн… прелюбодеяние? — хмуро глядит на них. — Может и было бы, будь вы двумя милыми девицами, поэтому прошу избавьте, — отмахнулся рукой, — я буду внизу, обезврежу ловушки, которые тот шепелявый Гаргамель понаставил через одно место. Они переглядываются молча, пока со стуком не закрывается дверь. Тишина не давит, но заставляет чувствовать не в своей тарелке, будто они две фасолины на верхушке торта. Антон отчего-то засмущался, даже вспотел, однако, признаться, возбудился тоже. Усугубила ситуацию рука Арсения, вальяжно накрывшая его пах. — Антон, ты чего? Не первый раз же, — он толкает Шастуна на постель и взбирается на его бёдра. — Каждый раз, как первый, — Антон прикусывает губу, наблюдая, как Арсений избавляется от вязаного жилета и остаётся в одних шароварах и рубашке, которые не собирается оставлять на себе. — Мой принц, а как же первая брачная ночь? — принц на секунду останавливается, ёрзает и поворачивается к Антону своей пятой точкой. Он осведомлён о крайне занимательном неравнодушии своего возлюбленного к его заднице, которую, как ему кажется, Антон любит больше, чем его всего. Арсений знает, что это всё его додумки, и его принц — почти будущий король — любит его всего, но солжёт, если скажет, что Антон во время процесса не уделяет ей слишком много времени и внимания. Хотя как знать, может, она у него действительно волшебная и приманивает этим. Антон перестаёт играть в недотрогу и набрасывается на принца, повалив на живот. Арсений тут же выпячивает задницу, надеясь, что каким-то волшебным образом всё пройдёт безболезненно, ибо масел тут не видно. В идеале Арсений хотел насладиться горячими прикосновениями любимого, ощутить каждый его поцелуй и пылкий стон от разделённого на двоих удовольствия. Но стоит голове лечь на подушку, а глазам закрыться от приятного ощущения шершавого языка на коже лопаток, как сон даёт о себе знать. — Арсений? Арсений! — трясёт его за плечи Антон и целует. — Что? А? Я опять заснул? — Да, — кивает Антон и призадумывается: — Ты всё ещё чувствуешь сонливость? — Да, — спустя минуту ему приходит идея: — Антон, я так больше не могу, давай ты не будешь прекращать, даже если я засну? — В каком смысле? — Антон бурно реагирует, будто Арсений не чары снять предложил, а под гильотину вместе лечь. — Что слышал. Давай же, я согласен, и знаю, что ты мне не навредишь, любимый. Антон пытается отойти от шока — просьба-веление Арсения звучит далеко не благородно, даже клонит в сторону кощунства. С другой стороны, если Антон не сделает это, то чары никогда не рассеются, и его принц может навсегда уснуть. — Хорошо, я сделаю, — неуверенно говорит Антон, и Арсений замечает это. — Какой же у меня чуткий, заботливый и нежный король, — он целует нежно, плавно добавляя нотки остроты, — в твоих руках я всегда буду в безопасности и под защитой. Слова и действия Арсения расслабляют и затея более не кажется странной — скорее, вынужденной мерой. Простыни под ними сминаются, с Антона падает броня, рубашка и поясной ремень. Он покрывает шею Арсения дорожкой поцелуев, нежно, почти невесомо ведёт кончиком носа по коже, отчего та покрывается щекотливыми мурашками. Антон мягко ведёт руками по его бёдрам, приподнимает подол рубашки и сжимает в ладони правую половинку. От удовольствия Арсений закрывает глаза, стонет протяжно, затем начинает храпеть. — Да что же, — ругается громко — кто осудит? Арсений сопит сладко, чуть прихрапывая. За все годы, что они скрывались от чужих глаз и уединялись в разных уголках замка, ни разу не предоставилась им возможность поделить одну кровать не только на ночь, но и последующее утро — такие мгновения настолько редки, что запоминается каждый случай. Антон хочет провести с Арсением всю свою жизнь, а потому, если ему придётся предаться с ним любви при таких обстоятельствах, то он сделает это. Да и, признаться, его принц красив всегда, а сон добавляет крупицу нерушимой лёгкости, которая довольно хрупкая, когда тот не дремлет. Он покрывает белоснежную шею поцелуями, ведёт не спеша — принц его не любит, когда прелюдия длится так долго, что клонит в сон… Впрочем, сейчас им это не мешает. Расцеловав всю грудь, плечи и руки, Антон спускается ниже. Избавляться от атласной лёгкой рубашки на принце он не осмеливается, а потому лишь задирает её, открыв чудесный вид на торс, бёдра и ножки. Удивительно, как отзывчиво реагирует спящее тело — член принца стоит, чуть наклоняется вбок от тяжести и сочится смазкой. Антон не сдерживается — будто кто-то потом будет против — и слизывает каплю с кончика его члена. Ему кажется, что в этот момент Арсений дёрнулся. Точно, не показалось, тело слабо реагирует на его прикосновения. — Мой принц, я буду нежен, — ласково говорит Антон. Он переворачивает Арсения на живот. Ткань рубашки задирается, оголяя белоснежные половинки, на которые тут же кладёт свои широкие ладони. Увидь его кто-то из дворца, точно передумали бы короновать столь похотливого принца, который превращается в демона с бесконечной жаждой. Такие мягкие. Хорошо, что в этом мире никто не читает их мысли — в церковь его потом точно бы не пустили. Половинки под ладонями ощущаются так мягко, словно свежие буханки хлеба на завтрак. Антон мнёт их долго, раздвигает в стороны, чтобы посмотреть на кольцо сжатых мышц. Недолго думая, он льнёт языком к анусу своего принца и широко лижет. Арсений издаёт громкий храп, может щекотно. Язык проникает глубже, слюнявит обильно до хлюпающих звуков. Храп прерывается протяжным постаныванием сквозь сон. Антон думает, его принц чувствует всё, может даже запомнит что-то и расскажет, когда проснётся. Он поднимает голову и осматривает помещение в поисках масел. Приходится отлучиться от любимых половинок, чтобы проверить ящики комода рядом с кроватью. К их счастью, он находит небольшой флакон с масляной жидкостью. Не идеально, но пойдёт. Антон обильно льёт масло на пальцы и задницу Арсения. Ему бы побыстрее возвращать себе из проклятого сна любимого, но сделать хочется по красоте. Где-то в глубине души он понимает, что оправдывает своё желание подольше играться с пятой точкой своего принца, но поделать с собой ничего не может. Своеобразный массаж занимает несколько минут от силы, но как только Антон прекращает мять половинки, возникает тоска по процессу. Арсений верно говорил, что он тот ещё бесстыдник — к слову, Антон и не отрицал. Помимо массажа, он обожает растягивать Арсения. Даже во сне он довольно отзывчив к его пальцам, медленно растягивающим тугой вход. Едва различимое на фоне хлюпающих звуков мычание доносится до слуха Антона, отчего тот только прибавляет скорость к толчкам. Двигать спящее тело сложно — Антон не отличается силой, но назвать себя слабаком тоже не может. Не зря тренировался, чтобы носить своего принца на руках. Приложив немного усилий, ему удаётся согнуть колени Арсения и выпятить его задницу кверху. Входит он медленно, с добавлением остатков масла для безопасности. По комнате распространяется тихое мычание. — Всё хорошо, мой принц, я осторожно, — шепчет Антон, толкаясь в полсилы. Антон неимоверно хочет слышать сладкие стоны своего любимого, но пока довольствуется периодическими короткими писками сквозь проклятый сон. Внутри бурлят противоречивые чувства — спящий принц привлекает его не меньше бодрствующего Арсения. Он такой милый, когда спит, сопит тихо, когда на лице расцветает безмятежное спокойствие и умиротворение. Как бы не войти во вкус — Антон знает, без чар сон Арсения настолько чуток, что по утрам его главными врагами становятся случайные громкие шаги Антона. Колени разводятся в стороны, Арсений ложится на живот, и Антон прижимает его сильнее к себе, чтобы проникать умеренными толчками. Мычание переходит в звучные стоны, которые только усиливаются по мере наступления пика. Широкая ладонь Антона обхватывает его член, придавленный под бёдрами, и водит по всей длине. Через несколько минут и десяток сильных толчков он ощущает, как близок, и кончает внутрь, чуть не придавив Арсения всем своим весом. — Что, чёрт, Антон? — хнычет Арсений, поддрагивая под Антоном. — Ох, — стонет Антон, не замечая от головокружительных эмоций и чувств, как очнулся его любимый. — Антон, погоди, господи. По только очнувшемуся телу разливается удовольствие, от которого словно снова клонит в сон. Вроде ничего не делал, но усталость присутствует. — Арсений, принц мой, — мягко шепчет Антон, будто не он минуту назад был занят «развеиванием чар», — ты проснулся? — Проснулся, — в сон его слегка клонит, но не такой сильный, скорее полудрёму, которой нужно время, чтобы отойти. Внезапно он скулит не то от боли, не то от неудобства — всё же его придавил не самый маленький вес. — Антон, ты что, в меня кончил? — Антон кивает. — Если тебе это доставляет неудобства, то могу помочь, любовь моя, — он покидает тело Арсения и раздвигает половинки в стороны. — Антон, ты что удумал?... — фраза обрывается на половине, когда язык Антона проходится по ложбинке принца. Шершавая поверхность щекочет чувствительные после оргазма мышцы, оттого Арсений выдаёт самый громкий за всё время стон. Масла в огонь добавляет осознание, что Антон сейчас слизывает с его задницы своё же семя. — Лучше бы я так и дальше спал, боже, — Арсений кусает подушку, чтобы приглушить крики от ощущения длинного языка внутри себя — что-то подсказывает, что Антон делает это не первый раз за день. Он думает, что хуже быть не может, но Антон всасывает щёки. Арсений пытается сбежать от переливающихся за край эмоций, однако его любимый держит крепко, ввинчивается глубоко и пошло хлюпает, причмокивая. Закончив, он кусает обе половинки, прижимается щекой и целует, после поднимается выше и целует щёки Арсения и губы. Тот фукает, на что Антон не обращает внимания, лезет с объятиями и ласками. — Поведение совсем не подобает будущему королю, — замечает принц. — А подобает ли оно твоему супругу? — с хитрой ухмылкой вопрошает Антон, и Арсений старается не улыбаться, но выходит плохо. — Более чем, к сожалению, — фыркает саркастично. — Привыкай, — с нежной влюблённой улыбкой произносит Антон, — теперь так будет всегда, мой принц. — Придётся согласиться, мой король. Они бы нежились подольше, но раздаётся стук двери, и комнату заполняет запах дыма. В проёме стоит злой дракон со стрелой в плече и обожжённой мантии. Он смотрит устало, гневно и зло, будто готов спалить комнату и их вместе с ним. Но тут же выражение лица меняется. — Я обезвредил все ловушки — можно спускаться по короткому пути, — сообщает им. — Благодарим, Сергей, — Антон прикрывает одеялом своего принца, — мы позже подойдём. — Да, но... — он наконец замечает их положение. — А, я тогда пойду, туда, да, я… До свидания. Они неловко переглядываются, смеются, и неожиданно Арсений валит Антона на кровать и седлает его бёдра. Руки упираются в изголовье кровати для опоры. В глазах похотливый огонёк, которым он делится со своим возлюбленным. Ладони Антона ложатся на чужие бёдра, любимые бёдра. — Сергей ждёт нас, и Танюша тоже, — Арсений выгибает бровь, — лошадка моя, — объясняется Антон. — И ты из-за этого откажешь своему принцу? — Думаю, Сергей может чуть-чуть подождать. С улыбкой во все тридцать два зуба Арсений резко убирает руки с деревянного изголовья, отчего кожа трётся о поверхность. Внезапно он ойкает от колющей боли и замечает занозу в указательном пальце. — Чёрт, — единственное, что успевает выговорить Арсений, прежде чем снова уснуть. — Арсений? Арсений! Только не снова… а хотя… В замок они вернулись под вечер на верной Танюше. Арсений сладко спал на руках Антона, но не под воздействием чар — просто его король утомил его рассеиванием проклятия. Сергей остался в башне, пообещав защищать людей от тёмных колдунов со злыми намерениями. И жили они долго и счастливо.

Конец