Не случайная встреча

10 лет назад Дима Масленников не знал, куда он идёт. Вообще, если честно, он довольно часто не знал, куда идёт. Его жизнь в двадцать с небольшим была похожа на хаотичное броуновское движение: сегодня одна съёмка, завтра другая, послезавтра — пранк на ютуб, который никто не поймёт, кроме него самого. Но это его устраивало. И даже больше — это работало. Однако сейчас, стоя у входа в «Блэк Стар Бургерную» и чувствуя, как летняя московская духота обволакивает его с ног до головы, Дима впервые за долгое время ощутил лёгкое беспокойство. — Ты точно знаешь, кто там будет? — спросил он у Даника, который шёл рядом и сосредоточенно пялился в телефон. — Не ссы, — ответил Даник, даже не подняв головы. — Обычная тусовка. Шоу. Артисты. Ты с ними поработаешь. — С кем именно? Даник наконец оторвался от экрана, посмотрел на Диму с лёгким прищуром, потом снова уставился в телефон. — Да есть там... Клава Кока, например. Певица. — Клава Кока, — повторил Дима медленно, пробуя имя на вкус. — Я не знаю её. — Ну вот и познакомишься. — А она вообще кто? — Певица, — терпеливо повторил Даник. — Я же сказал. У неё песни есть. Нормальные песни. Ты мог слышать. Дима честно попытался вспомнить хоть одну песню, хоть строчку, хоть что-то, что ассоциировалось бы с этим именем. Ничего. Абсолютная пустота. Как будто он только что услышал это имя в первый раз в жизни. — Не слышал, — признался он. — Ну и ладно. Сейчас услышишь. Они вошли внутрь. Бургерная оказалась больше, чем Дима ожидал. Яркий свет, какие-то люди с камерами, молодые парни в цепях, девушки в коротких платьях, музыка гремит так, что хочется заткнуть уши. Дима поморщился. Он никогда не был фанатом этого всего — пафосных тусовок, где каждый делает вид, что он здесь по делу, а на самом деле все просто хотят быть замеченными. — Давай знакомиться, — сказал Даник и куда-то утянул его за руку. Они обошли несколько человек, кого-то поприветствовали, кому-то просто кивнули. Дима делал вид, что всех знает, но на самом деле не помнил ни одного имени уже через секунду после того, как его представляли. А потом он её увидел. Стояла у стойки, разговаривала с кем-то, жестикулировала, смеялась. Длинные волосы, яркая улыбка, что-то в ней было такое... живое, что ли. Ненарочное. Дима задержал взгляд дольше, чем планировал. — Это она, — сказал Даник. — Клава. — А. Дима кивнул, сделал глоток воды из стакана, который неизвестно откуда взялся в его руке, и почувствовал, как в голове что-то щёлкнуло. Он не знал, зачем это сказал. Правда, не знал. Слова вылетели сами, как будто кто-то нажал на кнопку у него в затылке: — Давай сделаем вид, что мы знакомы очень-очень давно. Как лучшие друзья. Клава повернулась к нему. Посмотрела. В её глазах мелькнуло удивление, потом интерес, потом — Дима готов был поклясться — что-то похожее на азарт. — Давай, — сказала она. Без паузы. Без «а зачем?». Без «мы же не знакомы». Просто — давай. Дима почувствовал, как внутри поднимается какая-то тёплая волна. Вот это он уважал. Людей, которые не задают лишних вопросов. Которые играют. Он уже открыл рот, чтобы сказать что-то ещё, но Клава его опередила. — Ой, Дима! — воскликнула она, причём так громко, что на них обернулись. — Сколько лет, сколько зим! Я тебя сто лет не видела! Дима на секунду завис. Сто лет? Они видели друг друга впервые в жизни три минуты назад. Но он быстро подхватил: — Клава! — и тоже сделал вид, что они лучшие друзья, которые не виделись целую вечность. — Ты вообще где пропадала? — Да так, — она махнула рукой. — Всё песни пишу. А ты? — А я... ну, тоже всякое. Они смотрели друг на друга, и в какой-то момент Дима понял, что они оба сейчас изо всех сил пытаются не заржать. Потому что это было смешно. Абсолютно, до жути смешно. Они не знали друг о друге ничего, вообще ничего, но сейчас со стороны казались лучшими друзьями, которые встретились после долгой разлуки. — Я сейчас влог снимаю, — сказал Дима, не удержавшись. — Скажешь что-нибудь? — Скажу, — кивнула Клава и посмотрела прямо в камеру, которую Дима уже достал. — Дима, ты теперь мой друг. Как я давно тебя не видела. Дима чуть не поперхнулся воздухом от того, как натурально это прозвучало. Он направил камеру на себя: — Сколько лет? — Много лет, — ответила Клава, не моргнув глазом. — Очень много лет. Они выключили запись и расхохотались. Оба одновременно. Клава схватила его за руку, он почувствовал, как её пальцы сжали его запястье — крепко, по-дружески, без намёка. — Ты псих, — сказала она. — Ты вообще псих, да? — А ты согласилась, — парировал Дима. — Я тоже псих. Она улыбнулась, и Дима заметил, что у неё тёплая улыбка. Не такая, какой улыбаются на камеру, а настоящая. Такая, от которой хочется улыбнуться в ответ. И он улыбнулся. И почему-то не захотел убирать её руку со своего запястья. Через час они уже сидели в углу и говорили. О чём — Дима не запомнил. Кажется, о музыке. Кажется, о кино. Кажется, о том, как они оба с Урала. Она из Екатеринбурга, он из Усть-Катава. Маленький город, о котором никто не слышал. Когда он это сказал, Клава вдруг стала серьёзной и сказала: — Знаешь, я всегда думала, что с людьми с Урала есть какая-то особая связь. Не могу объяснить. Просто чувствуется. Дима кивнул. Он тоже это чувствовал. Сейчас, например. Сидит напротив неё, человек, которого он первый раз в жизни видит, а кажется, что знает её лет сто. И не потому, что они договорились притворяться. А потому что — просто. Само. Позже, уже вечером, когда съёмки закончились и народ начал разъезжаться, Клава подошла к нему и сказала: — Слушай, а ты классный. — Ты тоже, — ответил Дима и вдруг понял, что не врёт. Она протянула руку, он пожал её. Ладонь у неё была тёплая и чуть влажная — наверное, от волнения. Или от жары. Или от того, что день был длинный и странный. — Давай ещё как-нибудь повторим? — спросила Клава. — Обязательно, — сказал Дима и не спросил себя, почему он так уверенно это говорит. Они разъехались по разным сторонам Москвы. Дима всю дорогу молчал, смотрел в окно такси и думал. «Клава Кока, — повторил он про себя. — Интересная». А потом усмехнулся и покачал головой. Они притворялись лучшими друзьями всего один вечер. Но почему-то ему казалось, что на этом всё не закончится. Он тогда ещё не знал, что этот вечер станет началом чего-то очень долгого. Очень запутанного. Очень — он бы не поверил, если бы ему кто-то сказал — важного. Он тогда вообще многого не знал.