Нежное молчание

      Приехав на работу, Ванила мчался в свой кабинет, не обращая ни на кого внимания; сейчас его интересовал совершенно другой человек. Он и так винил себя за то, что не смог сразу быть здесь и взял выходной. В голове только и крутились слова друга: «Ты всегда будешь несчастен, пока не разделишь дом и работу». Его друг всегда был прав в своей мудрости, хотя его внешность говорила об обратном...       Сейчас он уже стоял в кабинете, помотал головой, чтобы сбросить мысли. Сейчас есть он, работа, улыбка и клиент.       Открыв гетерохромные глаза, он увидел, как в них ударил свет от ламп, и зареванное лицо парня, сидевшего в кожаном кресле. Тот вытирал слезы, которые, словно жидкое серебро, скатывались с румяных и таких холодных на первый взгляд щёк. Не думая ни секунды, доктор бурей подбежал к парню, стараясь успокоить его нежными словами, объятиями и поглаживаниями по спине и мягким волосам. Парень же стал реветь ещё громче, вцепившись в одежду мужчины, и говорил не самые приятные слова, от которых сердце Ванилы сжималось и обливалось кровью.       Мальчик резко оттолкнул крепкого мужчину, который позволил уступить ему в силе. Школьник встал с места, а Пьюр сел на его кресло, сжимая блокнот и прикрыв глаза. Уши пронзили звуки разбивающихся горшков с цветами, полетевшее кресло, на котором сидел малыш, хруст карандашей под ногами, и снова разбитое стекло — даже его кофейный столик пошёл вразнос.       Когда всё затихло, Пьюр почувствовал на своих коленях что-то тяжёлое. Открыв снова глаза, он увидел разруху, но это была всего лишь пыль в глазах. Опустив взгляд, он увидел затылок разрушителя, сидевшего перед ним. Большая рука аккуратно гладила белоснежные, почти серебристые волосы. — Ты готов поделиться со мной своей болью, Силвербелл? — нежный голос, на лице — только доброта, а тёплая рука гладила, создавая добрую и уютную атмосферу внутри. — Мои родители хотят развестись... Я подслушал их разговор... Они думали, я сплю и ничего не узнаю... Дядя Ванилла... — послышался отчаянный всхлип. — Я не хочу, чтобы наша семья разрушилась! — Милый мой, сынок. Твоя семья всегда будет в твоём сердце и памяти, и они всегда будут тебя любить. — Заплаканные, покрытые пеленой глаза смотрели на того, кого он считал своим спасением. — К таким решениям люди подходят со всей серьёзностью, как и твои родители. Все мы взрослые люди, да? — Подросток кивнул. — Услышь меня и запомни. Если людям плохо друг с другом, то не стоит оставаться в этих отношениях. И даже когда тебе будет плохо с человеком, не стоит быть рядом с ним. В нашем мире ещё много тех, кто подарит тебе счастье. — Пьюр по-матерински поцеловал Силвербелла в лобик, потом немного улыбнулся и зажмурился на мгновение. — Дядя Пьюр Ванилла, у меня сердце болит не только из-за родителей, но и от того, что человек, который мне симпатичен, не появился как-то в школе, как и сегодня... — Щёки парня с каждым словом горели всё сильнее, а глаза бегали, как шальные, боясь смотреть на взрослого из-за его реакции. — А ты пробовал ему звонить или писать? — Доктор внутри ухмылялся, зная, о чём говорит его подопечный. — Нет, дядя... — Поджав губы, он выдавал неуверенность и сомнения. — Я боюсь быть навязчивым... Понимаешь... — Глаза искали понимания в цветных глазах напротив, и он получил его коротким кивком. — Он и так ко мне настроен агрессивно. — Из спокойствия его быстро вывел жест гордости и удар по груди. — Хотя я ему помогаю каждый раз, когда его встречаю, и стараюсь всегда приносить ему вкусняшки. А он! Он это воспринимает, словно это он мне одолжение делает! Это иногда бесит! Хочется на него накричать! — Но его злоба медленно сменилась отчаянием, а голова упала на колени доктора. — Но я не хочу этого делать... Я могу всё испортить. Где тот человек, который меня защищал в начальных классах? — послышался грустный хнык. — А когда мы разошлись по разным классам в средних... Он словно забыл меня в старших. — Ты просто поменялся в его глазах, да и, может, ему было не до этих мыслей. Ты же говорил, что у него строгая семья. — Блондин отвел взгляд в сторону и закрыл глаза, вспомнив ту сцену, когда он общался с Сапфиром. Ему явно было не до людей... — Что мне делать? — Горячий выдох, отчаяние, разъедающее изнутри. — Думаю, тебе стоит сбавить обороты. И если время придёт, то вы точно окажетесь хорошими друзьями. Я знаю, ты не хочешь ждать, ведь в тебе так кипит кровь. — Большие руки взяли маленькое личико и подняли его, чтобы их глаза встретились. — Я даю тебе слово, что всё будет хорошо.       Большой лоб мужчины прижался к маленькому; прикрыв глаза, он говорил, что всё будет хорошо. Мальчик тоже прикрыл глаза и улыбнулся. Его нутро чувствовало, как душа словно лечится и становится легче, а тёмные мысли уходят. Дядя Ванилла всегда держит обещания. На родителей же нет смысла обижаться. Раз им плохо, то лучше им быть порознь. Силвербелл всегда останется их любимым сыном.       Отстранившись друг от друга, школьник посмотрел вокруг и, поняв, что натворил, хотел попросить прощения, но его остановили одним жестом и сказали, что он может идти и не беспокоиться.       После ухода Силвербелла Пьюр встал и пошёл прибираться. Стекла собирались вручную и выбрасывались в чёрный пакет. Порезов было много, но боли не ощущались, а безразличные глаза смотрели на красную жидкость, что падала на грудь из-под растений, и злоба внутри закипала. Перед глазами сразу всплыли умирающие люди и дети на службе. В нос ударил запах смеси... крови и пыли. Упав на четвереньки, доктор заорал утробно, истошно. Больно! Это он должен был быть там! Он не смог спасти всех!       Резко открывшаяся дверь в его травмированном сознании представила того, кто когда-то выпускал его из клетки. Глаза в страхе и растерянности бегали, ища защиты, и она нашлась в осколке стекла рядом. Быстрый рывок — и крепкое тело вошедшего уже лежало на полу. И вот замах, чтобы сделать удар... — Дарк Како!!!       Резкая заторможенность, расфокусировка зрения... Руки опустились, а лицо поднялось вверх, выдыхая тяжёлый ком нервов. Лицо опустилось, и под ним лежал зажатый ногами мужчина. Знакомый... Друг... Добрый... Дарк Како... Врага нет... Безопасность... Мозг обрабатывал информацию.       Дарк же лежал неподвижно. Если он сделает движение, мозг его друга посчитает это агрессией, и тогда ничем хорошим это не закончится. В первый раз, по неопытности, он дёрнулся, после чего всё его тело было в гематомах, а где-то и вовсе в переломах. Ванилла — хороший человек, но из-за травмы он бывает иногда опасен, главное — не забывать технику безопасности с ним. Как-никак, он бывший военный, и уложить человека больше себя не составит для него труда. — Дарк, прости... — на него смотрели уже полные сожаления глаза. — Не впервой. Даже не парься, друг мой, — черноволосый улыбнулся с нежностью. — Я решил зайти, когда увидел в расписании свободное окошко. А тут такая разруха, — он сделал для себя непривычно удивлённое лицо. — Раз ты в таком нервном состоянии, то ты точно пойдёшь. Нет! Обязан пойти выпить со мной!