Чистильщик

      Куда я бежал, я не знаю. Собака не думала куда и зачем. Я-человек думал о том, что надо бежать, я-собака и бежал. Остановился лишь, когда небольшой приморский городок закончился, за ним протянулась холмистая пустошь, и попытался подумать, хотя в собачьем облике это получалось через пень-колоду.       Первоочередная задача – найти еду и тепло.       Рефлексы и возможности собаки на этот раз сработали лучше человеческих. Я повернулся назад к городку и даже с большого расстояния уловил запахи хлеба, мяса, рыбы и пива. Надо возвращаться.       Рыбы я нажрался в порту – там как раз разгружался какой-то рыболовецкий траулер. Может, потом человеческий желудок и будет маяться от сырой рыбы, но сейчас мне на это было пофигу. Потом из мусорного контейнера я вытащил чёрствый и немного заплесневелый кусок белого хлеба. Схарчил и его, даже не поморщившись. Пробег по помойкам принёс мне ещё несколько кусков чёрствого хлеба. Всё это я запил водой из лужи – пива, увы, добыть не удалось – и наконец-то почувствовал себя человеком. Ну, то есть собакой.       Теперь – спать.       Я уже побежал было по улицам, выискивая что-нибудь, где можно заныкаться и поспать в относительном тепле, как до моих собачьих мозгов дошло, что меня могут искать. Может, в Азкабане ещё не хватились, но рано или поздно хватятся. Хорошо если запишут в утопленники, а если нет? А если будут искать? Тогда в первую очередь искать будут в этом городке.       Надо делать отсюда ноги. Вернее, лапы. Впрочем, и ноги тоже.       Куда?       И вот тут собачье чутьё почему-то решило, что бежать нужно не по той дороге, по которой я бежал первый раз. Я не знал, почему именно туда, и собака этого тоже не знала, но зачем-то бежать туда казалось правильным.       И я побежал. Пересёк спящий городок и порысил вдоль побережья по узкой асфальтированной дороге. Затем дорога завернула в холмистые пустоши, я минул небольшую деревеньку, потом ещё одну. Собачьи лапы вели меня дальше, но я смог заставить себя остановиться, потому что заметил открытый сенник. Его я заметил ещё в начале деревни, но осознал это только на выходе из неё. Повернул назад, нашёл тот сеновал и тщательно понюхал всё вокруг.       Люди в доме спали. Живность в хлеву тоже. А собаки во дворе я не унюхал. Слабый запах её был, а самой её – нет.       Отлично, мне это только на руку. Я залез на сенник, растянулся на нём и попытался перекинуться назад в человека. У меня это получилось. Не знаю, за сколько, собака время воспринимает плохо, но во всяком случае ещё стояла ночь и деревня спала. И только когда я перекинулся в человека, то понял, что это была не самая гениальная идея.       На мне была только тюремная роба, причём мокрая. Она не то что не подсохла за всё время, что я бегал по городку и дороге, с неё вообще ещё капала солёная морская вода. Видно, магия при превращении в животное как-то консервирует то, что находится на нём. Роба довольно плотная, будь она сухой, можно было бы закопаться в сено и спать, но в мокрой – никак.       Я вздохнул и перекинулся назад в собаку. На этот раз относительно быстро, к утру справился. Стало теплее, я зарылся в сено и блаженно заснул.       Продрых я почти сутки, проснулся, уже когда смеркалось. Меня за это время никто не обнаружил, я дождался сумерек и тихо улизнул из гостеприимного сенника.       Следующие два дня прошли примерно так же. Я таскал еду по любым мусоркам, один раз загнал и сожрал зайца, перемещался только в темноте – благо, стояла осень, и ночи были длинные, а днём отсыпался в хлевах или сараях, подбирая дворы, где нет собак. В человека я превращался ненадолго, пока не начинал замерзать, потому что чувствовал, что чем дольше я нахожусь в облике собаки, тем больше теряю… себя как человека. Звучит пафосно, но в самом деле я словно бы постепенно начинал чувствовать себя псом, а не человеком.       На третий день выглянуло солнце, разогнав постоянные туманы, а мне на пути попалась речка. Там я обернулся человеком – с каждым разом это получалось всё быстрее и быстрее – помылся в холодной воде, постирал робу и бельё и расстелил всё на солнышке сушиться.       А вечером мне несказанно повезло, я набрёл на заброшенную ферму. Судя по запахам, заброшена она была не так давно: людей и живности здесь не было, но в хлевах и во дворе ещё чувствовались остатки их запаха. Ферма была старая, где-то уже начала разваливаться, но дом был нормальным. Более того, когда я, обернувшись человеком, аккуратно взломал дверь, то понял, что дом не брошен, а законсервирован – в нём оставались продукты, маленькая газовая плита и камин.       Спасибо вам, хозяева, за мой счастливый вечер!       Ферма стояла среди холмов, от неё не было видно других селений, и я понадеялся, что дым из каминной трубы никто не заметит. Я растопил камин, сварил на газовой плитке рис с чесноком, наелся от пуза, согрел пару вёдер воды, нашёл мыло и с блаженством помылся на заднем дворе, обкорнав заодно и бороду, которая была уже по грудь. А потом, задушив совесть, покопался по шкафам и нашёл мужскую одежду – трусы-семейники, брюки, рубашку и свитер. А заодно толстые вязаные носки и ботинки. Всё это было не новое, ношеное, плюс не совсем по размеру – хозяин явно был ниже меня ростом и пошире – однако это было пустяком. Потом заварил чаю с сахаром и в полном блаженстве уселся около камина.       Я был счастлив. Абсолютно. Сухо, тепло, сытно. Я одет, обут и в безопасности. Очень относительной, конечно. Собачий нюх и инстинкты не чуяли погони и опасности, но я не знал возможностей магии. Вроде как и в книгах, и в фанфиках писали, что найти человека можно только по колдовству или по палочке; палочки у меня не было, я не колдовал, но кто их знает. Робу и старое бельё я сжёг в камине – мало ли там какой-то жучок. Я блаженствовал на этой заброшенной ферме два дня – и всё равно краем мысли ждал ненужных гостей. Пару раз в собачьем облике оббегал окрестности, но они были безлюдны.       На третий день гостеприимный дом пришлось оставить, потому что какие-то инстинкты гнали меня вперёд. Причём я совершенно не имел представления, куда – в смутных собачьих инстинктах было просматривалось только неясное ощущение дома. Где там Сириус Блэк жил? В Лондоне – я помнил только дом, который появлялся между двумя другими домами, стоящими вплотную. Возможно, собачьи инстинкты ведут меня в Лондон.       Но там меня могут пасти…       Впрочем, загадывать пока ничего не буду. Больше всё равно идти некуда. Не выгорит там – тогда и буду думать.       Кстати, на этой ферме я нашёл бритву и побрился. И наконец смог рассмотреть себя в зеркало. Так вот, я не знаю, кто играл Сириуса Блэка в фильме, но я на него не похож. Во-первых, моложе – даже после Азкабана я на полтинник не выглядел. Так, молодой мужик на тридцатник. А во-вторых, просто не похож. Чем-то сам себе я напоминал Михаила Боярского в молодости, а точнее Дартаньяна в его исполнении. А сбрить усы и обкорнать покороче волосы – что я и сделал – так и на него перестал быть похожим. И рожа самая обыкновенная, никакой аристократизм с неё не прёт.       Ну и хрен с ней. Руки-ноги есть, голова соображает (пока что), а рожа – я не девчонка, чтобы думать о ней.       Следующим утром я тщательно навёл в доме порядок, уничтожил все следы своего пребывания, попрощался с гостеприимной фермой, перекинулся в собаку и, бодрый и полный сил, потрусил дальше.       К вечеру на моем пути попался городок Мидлсбро – так было написано на указателе. Название мне не говорило ровным счётом ничего, я обошёл городок по узким окраинным улочкам и наткнулся на указатель: «Лондон – 260 миль».       Двести шестьдесят миль – это умножаем больше чем на полтора и получаем… четыреста с лишним километров.       Даже собачьих мозгов оказалось достаточно, чтобы понять – это до хрена.       С одной стороны, конечно, я никуда не тороплюсь. Но с другой – тащиться пешкарусом четыре сотни кэмэ… Денег на автобус у меня нет – у меня их вообще нет. Более того, я абсолютно не представляю местных цен и не уверен в собственном английском. Где-то инстинктивно я его понимал, в Азкабане проблемы общения не возникло, но когда я в городе слышал английскую речь, я… не всегда её понимал. Хотя, может, проблема была в собачьих мозгах…       Я думал долго. Потом до меня дошло, что это проще делать в человеческом облике, нашёл какой-то овраг с кустами, перекинулся в человека – я уже справлялся с этим довольно быстро – и с видом праздно шатающегося человека пошёл гулять по городу.       Прогулка оказалась удачной. Сначала я разжился бутербродом – или это называется гамбургер? – два толстых куска хлеба, а между ними масло, сыр, мясо и какая-то зелень. Какая-то дамочка оставила его на столике уличного кафе, откусив только один раз. Ну а я хоть и аристократ, но привередливостью не страдаю – умял, чуть за ушами не трещало. Потом наткнулся на какой-то магазинчик, где продавец раздавал бесплатно хлеб – я смутно вспомнил, что когда-то про такое слышал – и я законно стал счастливым обладателем чёрствой буханки белого хлеба. А потом около помойки обнаружил выпитую лишь наполовину бутылку гиннеса.       Я был счастлив. Я сидел на скамейке около какой-то речки, потягивал пиво, закусывал его хлебом, смотрел, как сгущаются сумерки, и был бесконечно счастлив.       Из нирваны меня вытащил какой-то мужик. Нет, он меня не трогал, он вообще, наверно, меня не заметил, просто прошёл мимо. Но от лёгкого опьянения у меня как-то само собой включилось магическое зрение, и я увидел сначала магию этого мужика – она как-то вяло текла по телу, немного выплёскиваясь за его пределы – а в этой магии сидели какие-то… крючки, от которых отходили куда-то тонкие серые нити.       Как когда-то мой рыболовный крючок с леской, которым дочка и сын в детстве ловили жёнины клубки с нитками. Мужик напоминал чем-то такой клубок – не то красный, не то жёлтый – а в нём плотно сидело несколько серых крючков. От них отходили тонкие серые… чужеродные нити магии и терялись.       Я присмотрелся к себе. И обнаружил у себя несколько таких крючков. Попробовал как-нибудь их почувствовать, но не преуспел. Но мне они как-то инстинктивно не нравились. Может, в магии это нормально, не знаю, я своих коллег по Азкабану не рассматривал, я вообще других людей не рассматривал, но крючки у меня ассоциировались с наживкой и пойманной рыбой, причём этой рыбой на крючке был я. А мне быть пойманным на крючок не нравилось.       Я, пользуясь случаем, принялся было присматриваться к прохожим, но тут увидел невдалеке какой-то склад, у ворот которого стоял небольшой грузовик, а в его открытый кузов рабочие в спецовках закидывали какие-то мешки.       Сириус Блэк, ты дурак. И я вслед за тобой тоже.       Сколько там кэмэ до Лондона? Четыреста с хвостом. За какое время его пройдёт грузовик? Даже если он идёт не до Лондона, а только в ту сторону, даже если мне придётся выскакивать из кузова в каждом городке – в любом случае это будет быстрее и комфортнее, чем чесать на своих двоих… Ну или четырёх.       Да здравствуют мозги, которыми я ещё не разучился пользоваться!       Я допил пиво, сунул остатки хлеба за пазуху и двинулся в сторону окраинных улиц. Там, в уже сгустившихся сумерках, перекинулся в пса, дотрусил до ближайшей заправки, подождал подходящий грузовичок, шедший порожняком вроде бы в нужную сторону, и, пока меня никто не видел, заскочил в кузов. Поехали.       Таким макаром я, меняя попутки, добрался до Лондона за три дня. Можно было быстрее, но периодически мой транспорт сворачивал не туда, а по вечерам я прогуливался по городкам и разживался кормёжкой. Да и в целом я не спешил. Погода была сырой, холодной, часто туманной и ветреной, однако в собачьей шкуре это остро не чувствовалось. Кстати, я разжился ещё и курткой. Угадайте с первого раза, где? Правильно, около мусорного контейнера. Кто-то оставил на земле ношенную, не совсем целую и не совсем чистую болоньевую куртку. Она была мне по размеру и тёплой, поэтому немного торчащий из дырок наполнитель и небольшие пятна неизвестного происхождения меня не смущали. В общем, я теперь походил не то на зажиточного бомжа, не то на безработного, испытывающего временные материальные трудности, не то на фермера, не успевшего после работы переодеться в цивильное.       В середине очередного дня небольшой фургончик с прицепом дотряс таки меня до Лондона.       Что могу сказать. Здесь люди. Много людей – я что в облике собаки, что в облике человека почувствовал себя крайне неуютно. Много машин. Много домов. Вообще всего много. Куда идти, я понятия не имел, доверился чутью собаки. Оно вело меня как-то странно, краем мыслей мне казалось, что я иду не прямо, а петляю, но в итоге к вечеру я оказался в каком-то атмосферном историческом районе, явно не бедном… И вот здесь мои собачьи инстинкты уловили опасность.       Я метнулся в какую-то подворотню, залёг за лестницей и затаился.       К тому времени, как окончательно стемнело, я разобрался в своих ощущениях. Прямой опасности не было, мне ничего не угрожало. Пока что. Но если я пойду вперёд, опасность будет.       Сидеть и дрожать в подворотне – не выход. Поэтому я выбрался из укрытия и, постоянно принюхиваясь, прислушиваясь и приглядываясь ко всему, прижимаясь к стенам и выбирая места потемнее, осторожно двинулся вперёд.       Сначала я учуял знакомый запах – точнее, собачьему нюху он был знакомым. Потом я рассмотрел на земле какие-то магические купола. Присмотревшись, я увидел какие-то небольшие камни, от которых исходила магия на расстояние примерно метра. Я осторожно их обошёл. Слева мне попался какой-то особняк с садом. Я не без труда прополз под оградой, там прокрался кустами немного вперёд, а когда собачьи инстинкты сказали: «Вот», остановился, залёг в глубокой тени и присмотрелся.       Дом между домами я увидел сразу. Не было никакого эффектного раздвигания соседних домов. Этот дом между ними просто был и я просто его видел. При этом другие его не видели – пару раз мимо прошли прохожие, и они… Вот только что были около правого дома, шаг – и они уже около левого.       Провал пространства.       И это точно был мой дом. Мой. Оттуда тянуло моим запахом, и ещё каким-то, но точно знакомыми и родными.       И одновременно я улавливал там нечто… Не чужеродное, нет, всё такое же родное, но… И не опасное, по крайней мере, не активно-опасное, и не направленное против меня, но нечто, напоминающее Азкабан.       Я замер. Родной дом – и ассоциации с Азкабаном? Не с простой тюрягой, а именно с дементорами?       Ни хрена себе! Что ж там у Блэков такое?       Слежку я срисовал довольно быстро. Все магические артефакты, которые должны были меня засечь, я определил, стоило лишь глянуть на улицу магическим зрением. Одного мага обнаружил в окне дома напротив, а другого – в доме слева, причём второго только тогда, когда его пришли сменять.       На лёжку в засаде ушло два дня, правда, я периодически выбирался прогуляться по Лондону в человеческом облике и пожрать. Потом опять возвращался, наблюдал и прикидывал, как проникнуть в дом незаметно. Потом до моих куцых мозгов дошло, что у дома помимо фасада должна быть и задняя сторона. Я оббежал квартал и нашёл чёрный вход. Его перекрывал магический артефакт, а вот слежки не было.       Если я правильно понимаю, всё, что мне нужно – это убрать артефакт. Или хотя бы сдвинуть его, чтобы открыть проход к двери.       При этом я откуда-то точно знал, что мне не нужен ключ, и мне не придётся взламывать дверь. Достаточно того, что я Блэк.       Задний двор был маленьким, здесь была небольшая свалка, росло два дерева и парочка чахлых кустов. Я перекинулся в человека, подобрал небольшой камень и кинул его в артефакт. Не попал. Второй под руку попалась какая-то ржавая железяка. Тоже мимо. С третьего раза консервная банка прогрохотала по вымощенной камнем дорожке и сдвинула артефакт на целый метр, скинув его с крыльца.       Я мгновенно перекинулся в собаку – видно, с перепугу, потому что так быстро у меня ещё никогда не получалось – и замер, принюхиваясь и прислушиваясь.       Ничего. Никого. Чутья опасности нет. Людей рядом нет. На звук никто не среагировал. А артефакт теперь валялся около крыльца и открывал проход.       Я перекинулся назад в человека – мгновенно на этот раз не получилось – и, глядя на артефакт магическим зрением, подошёл к крыльцу. Обошёл магический купол, чтобы даже краем его не зацепить, и взошёл на крыльцо. Дверь была абсолютно монолитной, ни ручки, ни замка, но стоило мне коснуться её рукой, как по пальцам пробежал словно ток, и дверь… растворилась. Вот только что была, пара секунд – и её нет. Я сглотнул пересохшей глоткой и шагнул в тёмную пустоту за ней. Лёгкое воздушное сопротивление – и я стою в тёмной прихожей перед неширокой лестницей. Ещё пара секунд – и дверь за моей спиной бесшумно появилась снова, отрезав меня от улицы, а в прихожей вспыхнул неяркий светлячок, высветив нетронутую пыль на полу, разбросанные дрова у стены и какую-то корзину с какими-то тряпками. Впереди наверх уводила неширокая лестница, а направо и налево вели какие-то двери.       Ну здравствуй, дом.